Суперсерия 1972

Автор в глубокой меланхолии. Главы будут задерживаться. Всем добра. - Ох, проклятье! - Канада, поглядев на часы, неожиданно подскочил на месте. - Что случилось? - У меня ведь через четыре часа матч, а я даже не тренировался ещё! Прости, но мне надо бежать! - он вскочил с места и кинулся за вещами. Из комнаты раздался телефонный звонок, но Канада не обратил на него никакого внимания, в спешке натягивая куртку. - Эй, Мэтт, тут тебя! - крикнул ему Альфред, выглядывая из комнаты. В его протянутой руке была трубка. Недовольно вздохнув, Канада взял телефон. - Алло! - торопливо выкрикнул он, чувствуя что за эту задержку начинает ненавидеть звонящего. - Здравствуй, Матьё. Ты сейчас не занят? - раздался певучий голос Франции. - Простите, но я сейчас именно что занят! Причём ужасно занят. Мне надо готовиться к матчу, извините, до свида... - Погоди немного, не клади трубку. Есть кое-что, что мне хотелось бы обсудить с тобой... Может, ты зайдёшь ко мне вечером? - Но... я ведь закончу играть очень поздно... Да и так устану, что сразу лягу спать, скорее всего, - Канада в задумчивости потеребил нижнюю губу. Ему хотелось принять предложение, но не меньше мечталось и о возможности хорошенько выспаться. - Хорошо, тогда можешь прийти ко мне и заночевать там же. Согласен? - Э... я... ладно, но ведь... - Отлично. Я заеду за тобой. Вещи можешь не брать, я куплю всё, что может тебе понадобиться. Ну, не буду больше задерживать. До скорой встречи! - Подождите, но ведь... - эти слова Канада договаривал уже в пищащую трубку. Издав какой-то неопределённый звук - нечто среднее между хмыканьем и вздохом - он вернул трубку на место и вновь вернулся в коридор. Попрощавшись с Америкой, он наконец отправился на стадион где занималась его команда. Тем не менее, играл он сегодня никудышно, в голову лезли ненужные мысли, которые не давали сосредоточиться. Обычно Канада погружался в хоккей, как в воду, всем телом, задерживая дыхание, ощущая, как он захватывает собой всё пространство вокруг, и разглядывая все остальные моменты своей жизни как нечто далёкое и отстранённое. Но сегодня достичь этого состояния никак не получалось. Канада только совершал ошибку за ошибкой. Члены команды обеспокоенно смотрели в его сторону. Несмотря на то, что никто из них не знал, кем являлся Мэтью, они безмерно уважали его за превосходную технику. Ранее никто никогда не мог обыграть его. Да и сейчас, пусть Канада и был в подавленном состоянии, мало кто мог с ним сравниться. Тем не менее, игроки всё равно заметили его необычное поведение и из-за этого сами начали чувствовать себя как-то не очень хорошо. После короткого совещания, случившегося во время перерыва, к Канаде подошёл Фил Эспозито. - Вы в порядке? - спросил он. - Просто мы все заметили, что вы сегодня как будто бы не в себе... - М?.. Что?.. Ах... Простите. Вам не стоит беспокоиться, я в полном порядке, - хотя Канада и улыбался, произнося это, его руки будто сами собой сложились в замок. - Вы уверены? Сегодня вы играете хуже, чем обычно. Я бы сказал, вам следует отдохнуть. Мы, конечно, всегда рады тренироваться вместе с вами, но у нас ведь сегодня матч... - О! Пожалуйста, простите меня! Я и не обратил внимания на время. В самом деле, вы задержались из-за меня. Пожалуйста, идите отдыхать. В самом деле, у вас такая важная игра сегодня... Ещё раз простите. - Нет, с нами всё хорошо. Мы можем играть ещё, если потребуется и... - Фил возражал больше из сознания некого долга, чем из искреннего желания остаться здесь. Конечно, ему хотелось помочь Мэтью, но своих товарищей по команде он ценил много выше. - Да вы шутите? Матч через три с половиной часа! Я так ужасно виноват перед вами! Вам нельзя переутомляться сейчас. Прошу вас, отдыхайте и не волнуйтесь обо мне. - Услышав эти слова, Фил мог только подчиниться. Всем игрокам действительно был необходим отдых. Однако, несмотря на приближение поединка с русскими, почему-то все ребята больше волновались не за себя, а за этого необыкновенного паренька, непревзойдённого в хоккее. Отчего-то он казался канадцам очень важным и, при том, странно знакомым. Тем не менее, отправляясь в раздевалку, они постарались выкинуть из головы все мысли о Мэтью и сосредоточиться на грядущем матче. Сам же Канада, поглядев им вслед, опустил голову и ссутулился. "Сегодня я всех только расстраиваю... - подумал он уныло, - сперва Фредди загрузил невесть чем... Теперь и ребят вымотал перед матчем... И ведь знаю, что люди не такие выносливые, как страны, и непосредственно перед игрой им нельзя перенапрягаться, не то устанут и проиграют. Зачем я вообще их позвал? Потренировался бы сам как-нибудь... Или позвал бы ещё кого-нибудь... Как будто я бы не смог найти хороших хоккеистов!" В раздражении он стукнул коньком об лёд, оставляя длинную выбоину. Затем вздохнул, прикрывая глаза, и решил в самом деле отправиться на поиски кого-нибудь, кто мог бы помочь ему завершить подготовку к матчу. *** Наверное, Канада никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным на хоккейном поле. Вопреки своим надеждам, он так и не смог разыграться как следует, отчего чувствовал себя разбитым. Постоянно одолевала тревога за Америку и Францию. Преследовало неприятное чувство, как будто брат не сказал ему всего, что могло его тяготить. Да и неожиданное приглашение Франции, высказанное куда более настойчиво, чем можно было ожидать. И всё, что произошло между ними вчера... Нет. Сейчас для этого не время и не место. Надо сосредоточится на игре, ведь как бы страны не старались минимизировать своё влияние на людей, их психологическое состояние всё равно оставалось важным фактором. Поэтому он должен был сосредоточится. Не ради себя, ради своих людей. В конце концов, именно он из-за своего глупого тщеславия втянул их в это. Канада сделал над собой волевое усилие, расправил плечи и поднял взгляд. Он старался глядеть вперёд с уверенностью и вызовом, однако когда Россия наконец появился, то Мэтью с трудом удержался от дрожи. Иван просто излучал спокойствие. На его лице сквозь улыбку, которая казалась шире, чем обычно, проглядывала непоколебимая уверенность в победе. Чуть присмотревшись, Канада понял, что Россия провёл время плодотворно и явно был обрадован чем-то, в противовес ему самому, не взявшему от этого дня ничего, кроме изнурённости. - Привет, Матьё! - жизнерадостно воскликнул он, останавливаясь в нескольких сантиметрах от Канады. - Знаешь, у меня есть для тебя приятный сюрприз! Он ждёт тебя сразу после матча. А дальше, может быть, всё продолжится и у тебя дома... - Простите, - Канада вклинился в драматическую паузу, оставленную Россией для лучшего эффекта, поэтому заслужил от того слегка обиженный взгляд, - простите, - повторил он, - но я сегодня не ночую у себя. Франция пригласил меня к себе. Он сказал, что нам нужно о чём-то поговорить. Так что... - Ну, не говори так! Я уверен, ты захочешь остаться дома сегодня. В конце концов, если это было бы важно, Франция ни за что не стал бы откладывать разговор до позднего вечера. Поэтому ты останешься дома. Ради меня и... моего сюрприза. - Россия улыбался и говорил почти как ребёнок, однако взгляд его утверждал: "Если не сделаешь, как я велю, сильно пожалеешь". Канаду слегка передёрнуло от этого, однако он не собирался потакать чьим-то желаниям. Тем более, как он думал, стадия отношений с Россией, когда последний пытался его запугать, уже прошла, так что такое возвращение к прошлому раздражало. - Простите, но я уже пообещал Франции прийти. Что бы вы мне не приготовили, не вижу причин, по которым я вдруг должен забирать своё слово назад. Извините, но я всегда выполняю свои обещания, - Канаде на миг показалось, что Россия сейчас ударит его, однако этого не произошло: - Да... я это помню, - сказал Россия и улыбка осветила его лицо, сменяя обиженное выражение, - ладно, потом ты сам решишь остаться дома. Я знаю. Как только увидишь... Хм... Ну, может быть, сперва ты будешь слегка разочарован, но вот потом... В общем, я буду очень счастлив! И ты тоже, я не сомневаюсь! Ну, пора начинать! - Канада согласно кивнул, несмотря на то, что совсем не был готов к игре. Таинственные намёки России только прибавляли лишних мыслей. Раздумья слепящим вихрем кружились в голове Канады, сбивая того с толку, отвлекая от основной задачи. Воспользовавшись этим, Россия захватил инициативу и принялся активно нападать. Уже на второй минуте матча шайба отправилась в ворота Канады. Тот попытался сосредоточиться и ускориться, но безуспешно. Примерно через шесть минут гол повторился. Канада пал духом. Он ощутил себе невероятно бесполезным. Собственные руки и ноги казались чужими. Как будто он был марионеткой в руках неумелого кукольника, который так резко дёргал за ниточки, что у его кукол выходили только неестественные, судорожные движения. Во время перерыва Россия одарил Канаду таким разочарованным взглядом, что тому пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться прямо там. Ужасное чувство бессилия настигало. "Почему именно сейчас? Почему именно в хоккее? Почему я? Почему?!" - вопрошал он почти ежесекундно. Наконец, заставив себя собраться, он сумел прорвать оборону России и сократить разрыв. Однако разница была восстановлена меньше, чем через минуту. Канаде на ум пришла мысль, что от клятого разрыва в два очка он уже не сможет отделаться. Россия ликовал, упиваясь игрой, как упивался ей обычно Канада... как они вместе это делали в тот, предыдущий раз. Канада лез из кожи вон, но никак не мог вернуть себе обычную форму. А Россия как вратарь потрясал воображение. Забить ему было просто за гранью реального. К тому же, он стал двигаться быстрее и усилил свою оборону, словно неистовство первой двадцатиминутки, вместо того, чтобы вымотать его, только придало сил. Канада пытался использовать какие-то обманные приёмы, но безуспешно. К концу последнего периода он совсем выдохся, не в силах выдерживать бешеного темпа, навязанного Россией. Наконец, ценой невероятных усилий, исчерпав все свои внутренние резервы, Канаде удалось отвоевать себе одно очко. Но даже этому он не мог порадоваться, так как Россия всё ещё опережал его, и через несколько минут шайба в очередной раз влетела в канадские ворота. В этот момент, с огромным запозданием, у Канады открылось второе дыхание. Осознание, что он должен постараться ради своей команды, ради всех болельщиков, ради тех, что сейчас сидел у телеэкранов и радиоприёмников, ради собственной семьи... Он играл за пределами собственных сил, но, несмотря на это, ситуацию было уже не спасти. Мэтью удалось забить только один гол, сделав поражение лишь чуть менее позорным. На самом деле, во время этой игры он уступал России по всем параметрам, и они оба это понимали. "Сегодня не мой день..." - устало подумал Канада, сам чувствуя, что это не является оправданием. За время этой игры он чаще, чем обычно использовал силовые приёмы. Чаще и безуспешнее. Россия превосходил его в скорости и выносливости, так что своей непродуманной, агрессивной тактикой Мэтью только перенапряг себя. Наверное, Иван, зная о его вспыльчивости, специально провоцировал его на это. Конечно, нельзя было винить его. Это игра, игра ради победы, где хороши все средства. Тем более, это сложно назвать "грязным приёмом". И Канада смог бы легко понять замысел России, если бы не запутал сам себя, всеми силами пытаясь избавиться ото всех мыслей. - Матьё... ты ведь не расстроился? - спросил Россия чуть обеспокоенно, видимо, заметив его задумчивость. - Нет, что вы, - Канада помотал головой в отрицании. - Всего лишь один небольшой проигрыш. У меня остались ещё четыре будущие победы! - Он беспечно улыбнулся и повёл плечами, расправляя их. - Отлично! Рад, что ты не потерял присутствия духа! Тогда жду тебя. Встретимся сразу, как только ты переоденешься. Буду ждать тебя на выходе из раздевалки. - Да, конечно, - Мэтью улыбнулся, уходя с поля. Однако, стоило ему скрыться за закрытой дверью, его плечи поникли, а из груди сам собой вырвался тяжёлый вздох. "Эй! Взбодрись!Ты же не хочешь показать всем, как огорчён из-за поражения! - строго сказал Канада себе, - то есть, ты-то, конечно, расстроен из-за собственной невыносимо убогой игры, но остальные ведь этого не поймут... Лучше притворяться бодрым и весёлым перед всеми, чем навлечь на себя насмешки или глупую, бессмысленную жалость." Переодевшись, он вышел из раздевалки, удерживая на лице фальшивую улыбку. - Идём? - спросил его Россия. Канада нашёл в себе столько силы воли, сколько у него отродясь не было, но даже этого хватило ему только чтобы кивнуть, переступая через порог. Однако сегодня везение не сопутствовало Мэтью. Шнурок на его кроссовке решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы поддаться своей шнурковой натуре, предписывающей коварно развязываться в самые неподходящие минуты. И всё бы ничего, если бы Канада, в спешке уходя от Америки, не обул по ошибке его пару, абсолютно идентичную по виду, но на пару размеров больше, так что они буквально сваливались с ноги Мэтью. При крепкой шнуровке разница была не так уж и заметна. По крайней мере хватало, чтобы добежать до машины или до стадиона. А в настоящий момент... кроссовка упала. Но благодаря некоторым анатомическим свойствам стопы, упала всё-таки не полностью. У Канады был шанс устоять на ногах. Если бы не тот самый порог, рядом с которым, воспылав к нему неожиданными чувствами, кроссовка и осталась. Сам Мэтью при этом не смог удержать равновесие. "Проклятье! - успел подумать он в полёте, - я же сейчас окажусь в объятиях России - если не сверху на нём - причём в одной туфле, как грёбаная Золушка! Разве могло что-то быть ещё глупее?" - но прежде, чем он решил, что мироздание сегодня на него за что-то обозлилось, его падение прервалось, как он и предвидел, в руках России, причём Канада оказался полностью прижатым к нему. И тут то же самое чувство, что и тогда, в лесу настигло их вновь.