Суперсерия 1972

Когда Канада с Америкой осмотрели всю комнату сверху донизу и не нашли ничего подозрительного – пара примитивных подслушивающих устройств не в счёт, даже Америка признал, что они были поставлены скорее для проформы – Канада почувствовал облегчение, а его брат – разочарование. Он собирался было продолжить поиски в коридоре. Но тут в его голову пришла "светлая" мысль откинуть ковёр. Под ковром действительно нашлось нечто странное – железные болты, вкрученные в пол. Америка тут же закричал, что это очень подозрительно и, при всём желании, Канада не мог не согласиться с ним. Это выглядело просто классикой сокрытых механизмов из шпионских фильмов. Пусть Канада и относился к России с некой теплотой, которая после двух недель разговоров только возросла, он признавал всю его хитрость и то, что формально они по разные стороны баррикад. Поэтому-то он и согласился, когда Америка предложил открутить болты и посмотреть что будет. Когда они закончили, внизу раздался невыносимый шум, как будто упало что- то большее и хрупкое. Оба брата застыли в изумлении. Такого эффекта они точно не ожидали! - Какой жуткий грохот! Сразу понятно, там была спрятана какая-то сверхсекретная, ультра-сложная машина гигантских размеров! – восхитился Альфред, как только отошёл от шока. - Если к сверхсекретным и ультра-сложным машинам относятся люстры – то ты абсолютно прав, - хмыкнул Россия. Стоило Канаде услышать его голос, как на него вновь напало оцепенение. Он застыл, сидя на корточках перед четырьмя злосчастными отверстиями в полу, до сих пор сжимая в руках треклятую отвёртку. Поднять глаза на Россию не было сил. - Люстра?! Что-то мне не верится! С чего бы болтам от люстры быть именно здесь?! – запальчиво вскричал Америка, не собираясь отступать. - Не знаю, заметил ли ты, - в голосе России сквозило презрение, - но эта комната находится прямо над той, в которой мы ужинали. - Прямо там? – подал Канада голос, по-прежнему не отрывая взгляда от своих рук. - Именно там. Можете оба пойти и посмотреть, если мне не верите. - А люстра… она… - Канада кусал губы, - никто не пострадал? - Нет, не волнуйся, в комнате никого не было, кроме меня. Но я сидел далеко. - Хорошо… хорошо хоть так, - Канада резко выдохнул. Он понятия не имел, что бы делал, если бы кого-то поранило из-за его глупости. Как?! Ну как можно было, зная расположение этих двух комнат, видя большую люстру в гостиной, имея представление о характере России и паранойе своего брата – как можно было поддаться и решить, что Иван действительно поместил в его комнату что-то, что может навредить?! Стыд камнем засел в горле. Канада поймал себя на том, что дышит через рот, глубоко и часто, и Россия с Америкой должны были уже заметить это, но остановиться он просто не мог. Он просто хотел провалиться на месте, рухнуть прямо на люстру, чтобы она проткнула его насквозь. И умереть. Он никогда не чувствовал себя так унизительно. В первый же день в новом доме, только что познакомившись с толпой народа, которая здесь живёт – и опозориться настолько оглушительно – в буквальном смысле, какая ирония. Канада не знал, что ему делать дальше, как теперь загладить вину, изменить впечатление о себе… Чёрт, да это, пожалуй, уже невозможно. Наверное, Россия отныне будет считать его криворуким идиотом. А все остальные и вовсе решат, что он безнадёжен. И всё-таки надо что-то сказать. Извиниться, хотя бы. - Простите, - сказал он, - я не думал, что это приведёт к таким последствиям. Я не хотел ломать ваше имущество. Я не собирался вредить вам или кому-либо из вашей семьи. Я был дураком. Я никогда больше не сделаю что-то подобное. Я буду доверять вам и аккуратнее относиться к вашим вещам. Не только к вещам. Ко всему. Пожалуйста, если вы сможете, не думайте плохо ни обо мне, ни об Альфреде. Мы не желали ничего плохого. Мы оба невероятно сожалеем. Простите нас, прошу, - Канада говорил не как обычно; он совсем не задумывался о том, как прозвучат эти слова, и что лучше сказать, чтобы произвести нужное впечатление. Он уже произвёл – самое худшее, какое было возможно. Оставалось последнее – самое страшное: взглянуть в глаза России, и окончательно убедиться, что отныне он будет глядеть на Канаду исключительно со скрытым пренебрежением. Мэтью медленно поднял взгляд, ощущая, как медленно, по одному, с невыносимой болью, отрываются от его век невидимые крючки, которые приковали его взор к полу. Россия тепло улыбнулся: - Я и не думал о тебе плохо. А о твоём брате я при всём желании не смог бы подумать хорошо. - Как и я о тебе, мерзавец! – буркнул Америка, но Россия пропустил это мимо ушей, продолжая говорить, как будто ничего не случилось: - Тебе совершенно незачем извиняться. Я, по правде говоря, в твоём доме ничего не сломал только по счастливой случайности. Канада был сбит с толку. Россия выглядел не злым, не полным надменности, не даже торжествовавшим над своими соперниками, а… тронутым до глубины души? Быть того не может! Он ведь не настолько странный! - Но… я… ведь ваша люстра… - Не беспокойся за неё. Она довольно дешёвая. Я могу хоть сотню таких купить. Ложись-ка лучше спать, уже поздно. - Перестань пудрить моему брату мозги! Я тебя насквозь вижу! Может ты спрятал что-то в подушку, а? Или в матрас? - Фред, перестань, пожалуйста, – попросил Канада несколько сердито. Россия, несмотря ни на что, оставался в хорошем настроении – и это было чудо! Может, всё и обойдётся, если Фредди прекратит подливать масло в огонь. - Мэтт! Я же о тебе забочусь! Зачем ему так настойчиво загонять тебя спать?.. И… нет, ты посмотри, я понял! Это всё ловушка! Люстра упала по его вине! Чтобы был предлог, ему прийти в твою комнату! Почему только он поднялся из-за шума? Где все остальные страны, а? Правильно! Они заранее знали об этом плане! И не выходят! Чтобы никто не смог помешать ему! Только я! Я сдерживаю его! Я не должен уходить, Мэтти! Я защищу тебя! - Ага. Англия с Францией мои сообщники, видимо? – сухо поинтересовался Россия, устав от выкриков Америки, которые становились всё громче и неразборчивее. - Англия и Фра… Что ты с ними сделал? Где они?! Отвечай, или я… - Понятия не имею где, но предполагаю, что за дверью. Подслушивают. Моя семья точно там. А должны быть в гостиной, - он повысил голос, полуобернувшись к двери, - там необходима уборка! А вы, господа шпионы, можете войти и лично убедиться в том, что ваших воспитанников я пока не съел! Послышался звук, как будто несколько человек сразу сбежало вниз по лестнице. Однако в дверь никто не вошёл. Россия пожал плечами: - Ух ты! Неужели я думал об Англии хуже, чем он есть на самом деле? - Просто он обычно пользуется стаканом, приставленным к стенке… - тихо заметил Канада, – его комната ведь смежная, верно? - Ясно, - Россия подавил смешок, - ладно, теперь – точно спать, хорошо? - Да. Фред, думаю, тебе тоже лучше лечь. Не бойся, ничего со мной не случится. - Как знаешь, – Америка скривился, явно обиженный тем, что Канада не принял его сторону, – но помни, - он с вызовом поглядел на Россию, - моя комната – напротив. Если что-то случится, я тотчас прибегу! И выйду я только после… он одарил Ивана ненавидящим взглядом, - него. Покачав головой, Россия удалился. Америка сперва попытался запугать Канаду и остаться у него, но, получив решительный отпор, был вынужден проследовать в свою комнату. "Ох, наконец-то! Я уже готов был прогнать его пинками!" – подумал Канада и отправился переодеваться, старательно не глядя на тумбочку, куда он положил открученные болты. "Чёрт! Ну как же я мог!.. Зачем?.. Почему?.. Лучше бы мне и вовсе не существовать. Стыдно-стыдно-стыдно!" – лёжа в кровати, Мэтью сжался в комок, как будто пытался стать незаметным. Он прижал ладони к лицу, заслоняясь от насмешливых и укоряющих взглядов, которые, как он считал, непременно обратятся на него завтра. "Что же я наде… Нет! Нет, не думай об этом, не надо, Россия сказал не думать, поэтому не надо… Он тебя не ненавидит, и не презирает, ему просто показалась забавной сама ситуация, ты же знаешь! Ты же видел всё это! Так что не думай, просто забудь. Все уже скоро забудут. Альфред уже забыл и спит. Ты тоже забудь и спи, не думай о том, что натворил, как ты мог вообще, болван несчастный! Конечно, все будут перешёптываться за спиной, а может, и в лицо рассмеются, и ты это заслужил на все сто процентов! Слабоумное ничтожество!" - Матьё? – шёпот был столь тихим, что Канада, заблудившийся в круговерти своих мыслей, вовсе не расслышал его. Поэтому, когда его легонько потрясли за плечо, он едва не вскрикнул от ужаса. - Прости, я тебя разбудил… - Нет, не волнуйтесь, я просто задумался. - Кажется, у нас не в первый раз происходит подобный диалог, Матьё, – Россия хихикнул, - ты очень крепко задумываешься, верно? - А… да, бывает… - Я так и понял. Можно я лягу с тобой, да? – Россия скользнул под одеяла, не дождавшись ответа. - Я… не… - Ну, что ты? Я ведь обещал, что приду – и не будет ничего такого, чего ты сам не захочешь. А ты обещал, что будешь доверять мне. Расслабься… или тебе холодно?.. Ну, точно, ты так скукожился… – он вдруг обхватил Канаду сзади, - вот, теперь будет теплее. Только расслабься. "Да, расслабься. Тебе тепло и уютно. Почему бы не расслабиться? Не тревожься, просто поспи…" – прошептало что-то внутри Канады. Но другая его часть вопила о том, что обниматься с полуголым Россией – неприлично. "Отчего же? – коварным аспидом зашипела ещё одна мысль – ты уже делал это, разве нет? По крайней мере, ты видел его куда более раздетым, чем сейчас. Он ведь сам сказал, что ничего с тобой сделает… В любом случае, об этом никто не узнает, верно?.." - Что, согрелся? – участливо спросил Россия, видимо, почувствовав, что Канада больше не напряжён, - знаешь, в шкафу есть одеяло, я дам тебе потом, ладно? С тобой так уютно лежать… А о чём ты хотел поговорить со мной?.. - Я… нет, я вовсе лишь сказал, что хочу побыть рядом с вами, так?.. А сейчас… вы извините, но я хочу спать. - Конечно, не переживай. Я уйду, как только ты уснёшь, ладно? Канада кивнул, хотя и знал, что Россия не сможет этого увидеть. "Интересно, - подумалось вдруг ему уже в полусне, - почему Россия вдруг заговорил со мной по-английски? По телефону мы всё время общались на французском, он сам предложил… Какая, впрочем, разница, спрошу завтра!" Он перевернулся на другой бок – для этого России потребовалось чуть приподнять руку – и уснул. *** Проснувшись, Канада понял, что его рука обнимает кого-то. Не разобравшись со сна, он попытался было поцеловать этого "кого-то" в щёку, но, к счастью, Россия поднял голову: - Прости, Матьё. Я знаю, я обещал уйти к себе в комнату, но, кажется задремал… Ещё довольно рано, так что я пойду, да?.. - А, конечно… - пробормотал Канада, ещё не до конца проснувшись. Когда Россия ушёл, Канада немного повалялся, а потом встал. Хотя было действительно рано – около шести утра – в сон не клонило. Возможно, виной всему были часовые пояса, к которым он не успел пока приспособиться. Одевшись, Канада направился в ванную, расположение которой показали вчера. С зубной щёткой в руках он вышел за дверь и увидел, что там его уже ждали. - Почему Россия пять минут назад вышел из твоей комнаты?! – накинулся на него Англия, - что он там делал? Ночевал? - Ну… да… - смущённо откликнулся Канада, - но он… - Что?! – Англию чуть не разорвало от возмущения, - какого чёрта вы спали в одной комнате с одной кроватью?! Не смей говорить мне, что вы… - Почему нет? – Франция вышел из комнаты на шум и теперь стоял, опираясь на стену, - в конце концов, именно это я и советовал моему дорогому мальчику… - Т-ты! Ах ты, старый греховодник! - О? Ты считаешь мой совет плохим, Арти? - Наиотвратительнейшим из возможных, – процедил Англия. Франция смерил его самоуверенным взглядом, продумывая достойный ответ. Воспользовавшись тем, что они отвлеклись друг на друга, Канада сбежал в ванную. К несчастью, сидеть вечно он там не мог, и вскоре ему пришлось покинуть уютное помещение. В коридоре Англия и Франция враждебно уставились друг на друга, но, похоже, решили отложить ссору до прояснения некоторых обстоятельств. - Ты спал с ним? – в лоб спросил Англия. - В одной постели – да. Но мы именно спали и видели сны – ничего больше. - Матьё, какой ты у меня скромный… Я ведь слышал. Как он обещал прийти к тебе ночью. По твоей просьбе, верно? - Да, но… - "Не объяснишь ведь настоящую причину! Не поймут!" – я хотел поговорить. - Неужели? Скажи мне тогда, где Россия мог увидеть тебя обнажённым? - Мы вчетвером с его сёстрами играли в карты на раздевание. Ничего такого, честно. - А почему он сказал мне, что это была одна из лучших ночей в его жизни? – прищурился Франция, не желая сдавать свои позиции. - О-он так сказал? – Канада покраснел, - по-понятия не имею, почему это он вдруг… Мы… ну, да, мы обнимались - это правда, но ничего больше, клянусь… - Сперва "просто видели сны", теперь дошло до объятий… Интересно, что мой застенчивый мальчик ещё припомнит… - сказал Франция как бы в сторону. - Ничего больше, - твёрдо заявил Канада, - потому что ничего и не было. Не думаю, что у меня что-то может быть с Россией… тем более, когда Альфред тут под боком. Не верите мне – спросите у него. Полагаю, он скажет вам правду. Нет… я лучше сам спрошу, очень интересно про "лучшую ночь". Франция выглядел разочарованным. Англия наоборот, как будто Канада сделал именно то, что от него ожидалось. Сам Канада чувствовал себя немного странно: одна часть его вопила, что России нельзя доверять не в коем случае, что он явно обманул Францию, заставив того подумать, что между ними есть связь; а вторая полагала, что Россия мог сказать правду – он был одиноким долгое время, и "семья" была ему не столь близка, как хотелось бы. Проще постараться выяснить самому – окольными путями в том числе. Поговорить с Литвой, к примеру. Он давно знает Россию и не заинтересован в том, чтобы обелять его. К тому же, они знакомы, Канада как-то помогал ему в какой-то мелкой работе у Америки дома… Да, надо спросить Ториса. - Думаю, пока рано для завтрака… - нарушил тишину Франсис, - я пойду в свою комнату. Заходи, если что-то понадобится, Матьё. - Конечно. Я тоже пойду к себе, - кивнул Канада. Англия промолчал, но тоже двинулся к своей двери. Однако, стоило Франции скрыться с глаз, он тут же схватил Канаду за локоть: - Идём к тебе. Надо поговорить. - Ладно… - чуть изумлённо произнёс Канада. Ему казалось, они уже всё обсудили. В груди шевельнулось непонятное предчувствие, судя по всему, не сулившее ничего хорошего. С тревогой в сердце он впустил Англию в комнату и закрыл дверь за ним, сожалея, что нет возможности запереть её совсем.