Суперсерия 1972

Беларусь влетела в комнату неотвратимым ураганом: дверь, отброшенная неумолимой силой, врезалась в стену; юбка развевалась, как от сильного ветра; тело изогнулось в стремительном порыве; глаза потемнели до оттенка грозового неба; а волосы сверкнули в лучи света подобно серебристым молниями. Канада приоткрыл рот в изумлении. - И что ты творишь?! – закричала она, хватая его за руки и притягивая его к себе. - Простите, - он осторожно высвободился, - а что… - Да. Конечно, - Беларусь отступила на шаг назад. Буйство стихии исчезло из её облика, однако глаза хранили прежний мрак, а когда она говорила, голос чуть-чуть дрожал, - конечно, ты не понимаешь. Я всё никак не могла найти момент, чтобы поговорить без лишних ушей… а тут их предостаточно. Я недовольна результатами матчей. Ты уверенно катишься к поражению. А мне нужна твоя победа. Канада издал некий вопрошающий звук, нечто среднее между "а" и "э". Ему казалось, что среди всех стран Союза, именно Беларусь поддерживает Россию больше всех. - И что тебе может быть непонятно?! - Почему… зачем вам это нужно? – Канаде подумалось, что здесь может быть замешана какая-то политическая интрига. Но в этом случае вряд ли он сумеет раскусить её и подстроить события так, чтобы оказаться в выигрыше. Конечно, он мог обратиться за помощью к Франции, но как-то не хотелось показывать отцу свою неумелость… - Я не знаю! - Что?! – Канада чуть не вскочил на ноги. Эта девушка была очень, очень странной. Ему вдруг вспомнились осторожные намёки Литвы и странные оговорки России насчёт Беларуси. Возможно ли, что она была сумасшедшей? - Дело в том, что… есть те, кто хотят, чтобы ты проиграл. - Конечно, есть, - Канада говорил мягко, опасаясь спровоцировать несчастную. "Надо бы позвать сюда кого-то из Союза! Они наверняка знают, как с ней справляться во время таких приступов", - подумал он, не прекращая забалтывать Беларусь: - И среди них все… вся ваша семья, я полагаю. Сам Россия… И вы тоже, наверное. Правильно, Белоруссия? Разве вы… разве вы не поддерживаете своего брата во всём? - Вот именно. Я поддерживаю его во всём. Но есть среди нас те, кто не поддерживает. - Да. Это моя семья. Ну, знаете, Америка… - Канада слегка запнулся, давая возможность Беларуси вклиниться с криком: - Перестань уже вести себя как идиот! Среди нас. В нашей семье. В СССР есть те, кто любит бунтовать и выступать против моего брата. Так яснее? Украина, Казахстан, Литва, Латвия, Эстония. Вечно недовольна пятёрка. О, я понимаю, политика брата неидеальна, его боссы… не всегда выбирают наилучший путь из возможных. Иногда, возможно, стоит указать на некоторые… недостатки. Но не устраивать возмущения по всякому пустяковому поводу! – на последней фразе её затрясло. – Они вечно перегибают палку! Я думаю, они бы с удовольствием добились распада Союза! Особенно Прибалты – они ведь не хотели вступать к нам. Да и Софья мечтает о независимости… А Казахстан мечтает превзойти своих великих предков-завоевателей! Канада был удивлён. Он бы с лёгкостью поверил, если бы "бунтарём" назвали, например, Армению – он выходил из себя по любому поводу, и чуть было не полоснул ножом Францию, когда тот сделал ничего не значащий комплимент Грузии. Или, к примеру, Молдова, явно причастный к пропаже некоторых личных вещей Альфреда – тот, конечно, сам виноват, но нельзя отрицать откровенную хитрость и порочность Молдовы. Но Украина… вечно весёлая, так заботливо относящаяся к брату... Или тот же Латвия, пугающийся собственной тени… - Ты мне не веришь?! – Беларусь одним прыжком вскочила к нему на колени, чуть было не ударив его – Канада еле успел увернуться. - Я… сомневаюсь. - Ты увидишь сам. Они придут просить тебя поддаться. Так вот. Не верь им, - она приблизила к нему лицо, щеря зубы в угрожающем оскале, - не верь их уговорам. Они хотят как-то навредить брату… Ты ведь уже знаешь, что он намерен требовать твоего присоединения к нам? Похоже, это как-то связано, но я не уверена… В общем, - Беларусь чуть отодвинулась, и её лицо внезапно приобрело мягкое, девичье, ужасно беззащитное выражение, - ты должен победить. Не ради своей национальной гордости, не для возможности загадать глупое желание, не для того, чтобы угодить своей семье, не для своего босса, не ради стараний своей команды. Даже не потому, что я тебя попросила, нет. Сделай это ради моего брата. Чтобы уберечь его от того, что они планируют… что бы это ни было, ему будет больно. - Я… я понял. Я так и сделаю. Я одержу победу, чего бы мне это не стоило! - Я верю тебе, - она как всегда улыбнулась одними уголками губ, но, несмотря на это, улыбка была очень нежной и трогательной. Канада ощутил неожиданный прилив тепла в груди. В этот момент он увидел в Беларуси хрупкую девушку, которая вынуждена быть сильной из любви к брату. Девушку, которую хотелось защитить. - Идём. Обед, а мы задержались, - Беларусь подошла к выходу. Наваждение рассеялось: она вновь была самой собой – пламенным клинком в ножнах изо льда. Но всё же Канада хорошенько запомнил её слова. *** Когда в дверь постучали, Канада испытал нечто наподобие отчаяния. За сегодняшний день ему пришлось пережить три очень важных разговора. Важных с точки зрения других людей. Сам Мэтью охарактеризовал бы их как ненужные, вредящие и раздражающие. Ну, беседа с Беларусью ещё была частично полезной и отчасти – в самом конце – приятной, но остальные две… Сперва к нему заявился Англия, призывая к немедленному примирению с Америкой. Канада наотрез отказался, после чего последовали немыслимо нудные уговоры. На самом деле, если отбросить эмоции, они были не так уж и плохи. Англия в кои-то веки продемонстрировал подлинные чувства. Он действительно переживал за Канаду и Америку. Это подкупало намного больше, чем все предложенные им аргументы, пусть те и отличались рациональностью. Канада признавал ораторское умение Англии и то, что он продемонстрировал фантастическую убедительность. Но Англия не знал, насколько сильно Канада был зол и обижен на Америку, а также истинные причины этого. Поэтому единственным итогом этой встречи стали расшатанные нервы обеих сторон. Немного позже Канада осознал, насколько ироничной была ситуация – обычно он сам всеми правдами и неправдами пытался примирить Англию с Америкой, пока тот всячески отнекивался, желая потешить самолюбие и изобразить из себя саму неприступность. Канада же хотел всего лишь никогда больше не разговаривать с Америкой – в этом заключалось единственное отличие. Потом, как и предупреждала Беларусь – он, дурак, не поверил до конца – заявилась делегация с целью убедить его бросить всё и присоединиться к СССР сию же секунду, не сходя с места. Самым обидным было то, что возглавлял её Литва, пытавшийся воспользоваться расположением Канады к нему. Через пять минут Канада мечтал выставить визитёров вон, но тут, к неудовольствию Казахстана, ворвалась остальная Средняя Азия, подняв невероятный шум. Украина тут же вспомнила о конфиденциальности и спешно увела всех куда подальше. Гвалт стоял ещё долго, но, похоже, к громким ссорам в этом доме давно привыкли. Наконец, наступила блаженная тишина. Канада вскользь порадовался тому, что сумел отличить Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан друг от друга без дополнительных подсказок. Потом пришло в голову, что это не такой уж повод для радости, они всё-таки не слишком похожи, если присмотреться как следует. Узбекистан – как и Казахстан с Киргизией – даже не был толком их родственником. Да и тому, кто всю жизнь страдал, что его путают с братом, не следовало повторять эту же ошибку с другими. В общем, когда Канада потянулся за книгой, попутно отметив, что до вечерней тренировки осталось не так много времени, в дверь постучали. - Входите! – крикнул он, превозмогая порыв запустить в незваного гостя чем-нибудь тяжёлым. - Я просто искал тихое место… - извиняющимся тоном начал Россия, прикрывая за собой дверь, - все там, - кивок в сторону коридора, - ополчились друг против друга… На самом деле, обычно так он и бывает здесь – ни дня без ссор, а я, чтобы не принимать участия, отсиживаюсь где-нибудь в одиночестве… Но мне не хочется быть одному, понимаешь? Никогда. - Никогда не хочется удалиться подальше ото всех? – недоуменно спросил Канада. Ему очень хотелось – прямо сейчас. - Нет. Бывает, - он присел на кровать рядом с Канадой, - что мне хочется уйти от толпы. Куда-нибудь, где тихо. Но мне всегда представлялось, что кто-то тихий и, возможно, почти незаметный, уходил бы со мной. Мы могли бы сидеть рядом и молчать… или говорить о чём-нибудь… Есть такие люди, которых хочется слушать, и которым хочется рассказывать. Как ты. Поэтому я… - Да, я понял вас. Так… мы не будем молчать? - он понадеялся, что разочарование в его голосе не слишком заметно. - Если ты захочешь, Матьё. Но вообще я хотел бы поговорить об Америке, не возражаешь? Если бы это был кто-то другой, Канада бы непременно отказался. Но Россия… Канада знал его достаточно близко, чтобы позволить себе откровенность, и не ждал от него требований помириться с братом. Идеально. Особенно на данный момент, когда нет смысла заботиться об Альфреде и сдерживаться, чтобы не выдать сведения, которые используют против него. - Нет, я не возражаю. Спрашивайте. - Спрашивать? М-м-м… - задумчиво протянул Россия, - …не знаю. Я немного озадачен тем, что ты поссорился с ним сразу после того, как поругался со мной из-за того, что я сказал, что от него одни проблемы. - Я поругался с вами не из-за этого, - немного недовольно ответил Канада. - Да, но… ты всегда запрещаешь мне называть Америку придурком и обижаешься, когда я так делаю. Но ведь он и есть тупой эгоистичный придурок, и всегда ведёт себя именно так, - последнюю фразу Россия произнёс жизнерадостно, как будто сообщал хорошую новость. - Ох… Послушайте. Он же мой брат! Как бы вы чувствовали себя, если бы кто-то сказал такое про ваших сестёр? - Это совсем разные вещи! Мои сёстры не такие отвратительные, - он пожал плечами, отказываясь понимать Канаду. - Мой брат тоже… Ну, я полагаю, что случается так, что он временами ведёт себя как придурок, но у него есть и много положительных черт. И я люблю его. - Тем не менее, ты не желаешь общаться с ним, - Россия переменил позу и теперь полулежал по диагонали, слегка подогнув ноги, чтобы они не свешивались с края кровати. - Ну, я обижен. Но это не продлится долго. Когда-нибудь мы обязательно помиримся… - Но зачем? - Хм… затем, что я буду хотеть этого. В смысле, прямо сейчас я тоже думаю: "Зачем, Мэтью? Это принесёт тебе одни только неприятности". - Вот именно! - Но, - Канада решил не обращать внимания на радостный возглас России, - большая часть моих счастливых воспоминаний связана с ним. Опять же, он заботится обо мне на свой лад. И он тоже любит меня. - Не думаю, что он может любить кого-то, кроме себя. Ты потакаешь ему. Конечно, он будет стремиться к тебе. - Он заботится обо мне, - повторил Канада, - он думает, что я слабый, и что он один способен защитить меня от этого жестокого мира. И поэтому он делает уйму глупых и ненужных вещей… Но он не так уж неправ. Его методы совершенно неуклюжи, но иногда срабатывают… Он поднимает мне настроение… Конечно, он недооценивает меня, но это же делают все остальные, если вспоминают обо мне. И он не забывает меня никогда, несмотря на все свои дурацкие приколы на этот счёт. Кроме того, - он посмотрел на Россию, определяя, стоит ли продолжать рассказывать. Тот выглядел в меру заинтересованным, так что Канада решил пока не прекращать, - я тоже веду себя не лучшим образом. Я, как и он, в глубине души уверен, что он не справится без меня. Я оберегаю его… ну, не в физическом плане, там он сильнее, как ни крути, а в… э… ментальном. Фред… совсем не такой самоуверенный, как думает сам. И не такой самовлюблённый. Он эгоистичный, да. Но не самовлюблённый… не слишком, по крайней мере. Ну… и, скорее всего, я переоцениваю его ранимость. И тоже мешаю ему… В какой-то степени. А ещё я переоцениваю себя самого. Я имею в виду… говоря, что другие недооценивают меня… - он перевернулся на другой бок. Говорить, созерцая стенку, оказалось легче, - я, может быть, прав, но, если быть честным… я не так уж много умею. В смысле… меня всегда превосходят во всём. Меня, в общем, устраивает, я не очень честолюбив. Тем не менее, каждая страна лучшая в чём-то. Или считает, что она лучшая – какая разница. Но я… Уф, мы говорили о Фреде. Забудьте об этом, - Канада понял, что переборщил с открытостью. Рядом с Россией было чересчур ненормально спокойно, поэтому он всегда излишне расслаблялся вблизи от него. - Нет. Для меня ты лучше всех во всём, - последнюю фразу он сказал по-русски, а Канада не был уверен, что знает этот язык достаточно хорошо, чтобы верно уловить смысл. Наверное, Мэтью просто ошибся с переводом. Россия точно не мог сказать такое. - Простите, что? - Я сказал, - Россия придвинулся ближе, - что, как по мне, ты во многом превосходишь остальных. - Это звучало короче, - Канада, непонятно по какой причине, покрылся мурашками. - Ну, так бывает при переводе, ты же знаешь. - Д-да… Как вы сказали? Для меня ты… лучше всех… У вас красивый язык, но слишком сложный! Это произношение… - Я сказал то же самое, когда учил французский, - засмеялся Россия, - кстати, у тебя именно французский акцент, когда ты пытаешься говорить по-русски. А по-французски ты говоришь… - С английским, я знаю. Франция долго ругался с Англией из-за этого, а тот веселился. Но мне кажется, вы обманули меня насчёт перевода. В смысле… там не было глаголов. Не было "превосходишь", как бы там оно у вас не звучало. - Обманул, - легко согласился Россия, - значит, ты знаешь русский? - Совсем немного. Я могу отличить глаголы на слух… большинство глаголов. Наверное… И я понимаю речь… совсем чуть-чуть, пару слов, а сам вообще не говорю. - Ох, понятно. Я сказал… - Россия нагнулся к его шее, и Канада почувствовал сперва его тёплое дыхание, потом прикосновение чего-то прохладного – вначале ему показалось, что это были губы, а затем он понял, что всего лишь кончик носа, - …что ты для меня лучше всех во всём. - Иван… - шепнул Канада одеревенелыми губами. Он хотел спросить: "Зачем вы сказали это?", или скорее закричать: "Зачем вы снова начали заигрывать со мной, никого нет рядом, чёрт возьми, поэтому просто будьте собой и, ради всего святого, кончайте притворяться!", но сил не хватило. Россия провёл рукой по его волосами и, пробормотав что-то, вышел из комнаты. "Да что вообще всё это было?! Ужасный, ужасный день!" – подумал Канада и начал собираться на тренировку. По крайней мере, от неё не следовало ожидать дурных, запутывающих абсолютно всё, разговоров.