Суперсерия 1972

Наверное, кто-то уже заметил, что последнее время главы выходят раз в неделю. Так вот, я постараюсь выдержать этот ритм в новом учебном году, но ничего не обещаю. Кроме того, на следующей неделе главы точно не ждите - я уезжаю. Так что следующая часть не раньше 12 сентября. Спасибо за внимание. - Думаю, нам стоит обсудить некоторые вопросы, - заявил Англия, нагоняя Россию в коридоре. - Хорошо, давайте отправим официальное извещение нашим боссам и договоримся о… - Иван, мать твою! – Вся напускная вежливость тут же испарилась. – Поговорим как нормальные люди! - Это другое дело, - улыбнулся Россия – он предпочитал иметь дело с озлобленным Англией, который не слишком заботился о самоконтроле, а потому мог иногда сболтнуть что-нибудь крайне интересное, - проходи, - он толкнул дверь в кабинет и посторонился, пропуская Артура. - Как ты понимаешь, - сев в кресло, Англия вновь принялся "держать дистанцию", - мне нужно поговорить с тобой о Канаде. - Давай лучше о Франции. Я, честно, никак не уразумею: он всё ещё мой друг, или как? Ты случайно не знаешь? – Россия скосил глаза на Англию, пытаясь определить насколько тот зол. - Послушай, - тряхнул головой Англия, - я намерен говорить исключительно о Канаде, поскольку именно с ним у нас проблема, требующая немедленного решения. - Проблема? У меня нет никаких проблем с ним, - поняв, что Англия то ли раскусил его, то ли просто решил игнорировать все "чудачества", Россия стал серьёзнее, - если у тебя есть проблемы с Матьё, это твоё личное дело. Я не стану помогать или мешать тебе. - Ты флиртуешь с ним. - Я не думал, что ты такой консервативный, что сочтёшь это проблемой. - Дело не во мне, дело в нём. И в тебе. Понимаешь… - Не-а. Я не хочу об этом говорить. - Но он… - И не буду. Это не твоё дело. Кроме того, ты всё равно не сообщишь мне ничего полезного. Скорее всего, ты собрался отговаривать меня. По-умному, надавив на какие-то мои болевые точки, которые ты знаешь. Так вот, я не хочу тебя слушать. Пожалуйста, уйди. - Я не… - Англия ожидаемо заупрямился. - Уходи. - Но… - Нет. Нет. Не-е-е-е-ет. Если есть другая тема, давай обсудим её, - спокойно предложил Россия. Кричать на гостя невежливо, вышвыривать вон – верх грубости и неразумности, учитывая политическую обстановку, но проделать это с Англией хотелось. Россия решил, что если Англия не уберётся через пять минут сам, то вылетит из комнаты в буквальном смысле. Артур не был дураком и, похоже, заметил что-то по выражению лица Ивана: - Если ты так настаиваешь, - пробурчал он, - я пойду. Может, позже… - Никогда. Англия только раздражённо цыкнул и ушёл. Россия еле удержался от повторения того же звука: дверь осталась распахнутой, а он этого не любил. Двери должны быть закрыты, зачем вообще они создавались? С тем уже успехом можно сесть на улице, точно так же выставляя себя на всеобщее обозрение. Россия терпеть не мог, когда за ним наблюдали, поэтому в его доме двери оставались закрытыми, а окна плотно зашторенными, чтобы ничего не могло выйти наружу без его ведома. Опустившись в кресло, Россия склонил голову. Диалог с Англией слегка встревожил его, подняв одну насущную проблему. Разумеется, ей был не Канада. Источником беспокойства являлся сам Англия. Он единственный имел и возможность, и желание разрушить все отношения между Канадой и Россией. К тому же, Англию было сложнее всего вывести из строя. Ему не было дела до ссор с Канадой или самим Россией, его нельзя было запугать, было нечего предложить… Оставалось лишь саботировать его деятельность, а единственным приемлемым вариантом этого было лишение информации. Россия задумался. "Информация… Откуда она может к нему поступить? Первое – то, что он видит и слышит лично. Это просто. Надо только свести к минимуму взаимодействие с Канадой в его присутствии. Точнее, - поправился он мысленно, - взаимодействие, выходящее за рамки дружественного, иначе может получиться плохо. Второе – то, что он слышит со слов других. Ну, я уже отказался говорить с ним об этом… Моя семья – они все преданны мне. Франция с Америкой – не знают ничего, кроме того, что видят своими глазами, но тут опять же очень просто. Вот только сам Канада… ему будет известно всё о нас, как ни крути. Надо попытаться убедить его держать язык за зубами. Он поймёт, наверное. Не думаю, чтобы он жаждал об этом распространяться – слишком скромный". Вслед за мыслью пришло свежее воспоминание, каким Канада был сегодня, совсем недавно, в момент, когда повернулся к стене. Пытался скрыть чувства? Но голос ведь выдавал, полностью выдавал, как было ему грустно и немного обидно, и ещё каким виноватым он себя чувствовал. Виноватым в том, что другие не давали ему проявить себя, вы только подумайте! И как он потом попробовал сказать по-русски… и ведь прекрасно получилось! Если бы только не акцент… впрочем, нет, акцент-то и придал его произношению особый шарм. Французы всё что угодно произносят так, будто в любви признаются, и у Матьё вышло именно это, даже если знать, что он не понимал смысл слов. "Когда-нибудь, - подумал Россия, и у него потеплело в груди, - мне удастся сделать так, что он скажет это совершенно серьёзно, полностью отдавая себе отчёт в том, что он говорит. И это, вероятно, случится очень скоро… Если вспомнить, как он назвал меня по имени, перед самым моим уходом… Наверное, мне следовало взять его прямо там. Судя по его голосу, он не стал бы противиться. Не упустил ли я свой шанс? Время-то уходит, ему придётся уехать, чтобы разобраться с вопросами по присоединению ко мне, а там он точно передумает, если не привяжется ко мне достаточно крепко… если не полюбит меня, - почему-то когда Россия подумал, что Канада может полюбить его, во рту появился сладкий привкус, от которого дурманило ум. - Матьё полюбит меня, - повторил Россия вслух, очень и очень тихо, и провёл языком по губам. Стало ещё слаще, настолько, что голова закружилась. "Полюбит, - шепнул тихий голос из угла сознания, - если буду действовать правильно. Надо вытащить его завтра куда-нибудь… С утра пораньше, иначе он умчится на тренировку. Туда, где будем только мы вдвоём. Мы ведь оба любим уединение, и сейчас эта наша совместная черта как никогда кстати". - Полюбит, - шепнул Россия в последний раз, упиваясь привкусом этого слова. *** Когда за очередным поворотом показалось озеро и песчаный пляж, Канада не сумел сдержать удивления: - Мы едем купаться? Разве не слишком холодно? Да, к тому же, я ничего не взял с собой… - Ну, сегодня довольно тепло… Но ты прав, для купания уже не лучшее время. Нет, мы просто едем к озеру, потому что оно красивое. - И для этого вы подняли меня ещё до рассвета? Сколько мы ехали сюда? Час, два? А солнце ещё не поднялось! - Оно скоро поднимется. Знаешь, у этого озера очень красивый цвет в сумерках. Но до вечера мы сегодня ждать не можем – у нас же игра. Но предрассветные сумерки тоже подходят. - Но почему нельзя было подождать до завтра? – по-прежнему недоумевал Канада. С его точки зрения, выдёргивать кого-то из постели, только чтобы показать ему озеро, у которого "красивый цвет в сумерках" – что, между прочим, было свойственно практически всем известным Канаде озёрам – было не слишком гостеприимно. А Россия, как понял Канада, законы гостеприимства чтил. - Матьё, - с лёгким упрёком сказал Россия, - я запланировал целую кучу мероприятий для нас. Естественно, у нас не хватает времени на все. Но я хочу, чтобы ты упустил как можно меньше. Чтобы у тебя остались хорошие воспоминания, ведь неизвестно, когда ты вернёшься сюда снова. Завтра мы займёмся чем-нибудь ещё. - А-ах, да, теперь я понял, - Канаде стало неудобно, и он решил переменить тему, - а вот знаете… я хотел вас попросить… Пожалуйста, не могли бы вы прекратить флиртовать со мной. Честное слово, от этого у людей создаётся неправильное впечатление. Нет, я понимаю, что вы выражаете таким образом свою симпатию… наверное, но вы тоже поймите меня… - Да, конечно, я больше не буду делать ничего такого на глазах у твоих родственников. Не хочу, чтобы у тебя появились проблемы из-за меня. - Нет-нет! Что вы! Никаких проблем! Просто… м-м… немного напрягает, вот и всё. И ещё… чтобы вы ничего не говорили… ну, двусмысленного, как тогда Франции. - А-а-а, это, - Россия хмыкнул и немного сбавил скорость, - я и сам, честно, не ожидал такой реакции… Я хотел пошутить, я не думал, что Франс вдруг всё воспримет… слишком серьёзно. Кстати, - он плавно затормозил, - мы приехали. Одолжить тебе шлёпанцы, или пойдёшь босиком? - Лучше в шлёпанцах. - Вот, пожалуйста! – Россия порылся в пакете, заранее прихваченном из дома, и извлёк две пары шлёпок. Канада быстро переобулся и поспешил к воде. Как он и предполагал, в озере не было ничего особенного. На горизонте появилась тоненькая полоска рассвета, и вода стала как будто бы светлее и чище. - Подожди немного. Лучше всего будет, когда солнце появится примерно до половины, - сказал Россия, становясь рядом, плечом к плечу. Канада молча покосился на него. Ему хотелось домой, завернуться в одеяло, а вовсе не стоять на пустынном берегу, чувствуя, как холод пощипывает уши и ноги. Прошло совсем немного времени, и солнце поднялось повыше. Россия не произнёс ни слова. Канада тоже. Озеро по-прежнему оставалось эталоном среди обычнейших озёр. - Тебе нравится? – спросил Россия спустя пару минут. - Если честно, пока не впечатляет, - правдиво ответил Канада, в надежде, что после этого они развернутся и уедут. - Я так и думал. В конце концов, это самое обычное озеро, - простодушно произнёс Россия, - я выбрал его только из-за того, что сюда проще всего добраться. - Что? Зачем тогда мы тут стояли? - Чтобы ты окончательно проснулся! Ты ведь проснулся? - Э-э, вроде да… - Канада почувствовал, что Россия был прав. Лёгкий холод – лучшее средство, чтобы побороть сонливость. - Отлично! Тогда займёмся тем, для чего мы на самом деле сюда приехали! Прокатимся на катамаране! Он там, под навесом, - Россия махнул рукой в сторону, указывая направление, и пошёл туда сам. Канаде ничего не оставалось, кроме как отправиться за ним. Идти по песку было тяжеловато. Мэтью всегда предпочитал каменистые берега – там хоть и велик шанс переломать себе все кости, если упадёшь, но камни, по крайней мере, не выскальзывают из-под ног при каждом шаге. - Ну, вот! Тут на сиденьях спасательные жилеты – надень один, и отправимся! – Бодро воскликнул Россия, когда они подтащили катамаран к кромке воды. Канаду не следовало просить дважды – в случаях, подобных этому, он относился к технике безопасности более чем серьёзно. Тем более что катамаран выглядел так, будто готов был перевернуться, стоило лишь заплыть поглубже. - Поплыли! – Россию всё происходящее приводило в абсолютный восторг. Канада подвернул брюки, чтобы не попали брызги, и покорно закрутил педали. Они оба не особо напрягались, чтобы не выбиться из сил, поэтому их "судно" продвигалось не слишком быстро. - У тебя такие стройные ноги! Видно, что ты занимаешься! - Да нет, не то, чтобы… У вас тоже… красивые ноги. Сильные и… и всё такое… - Канада совершенно не умел отвечать на комплименты, но Россию вроде бы всё устроило. Дальше они ехали в тишине. Канада, чтобы не заскучать, смотрел по сторонам – налево, на камыши; направо, на пару уток; наверх, на редкие облака; вперёд, на противоположный берег, который был каменистым, как он любил; вниз, на свои ноги и воду озёра… И совсем неожиданно он осознал, что совершенно счастлив, что полностью наслаждается всем происходящим: и утками, плывущими по своим делам, и облаками, точно так же плывущим над ними, и прохладной водой, окатывающей брызгами ноги при каждом движении, и лёгким ветром, который освежал и веселил… И озером, и солнцем, и противоположным берегом, и этим, и Россией, и катамараном – всем! Но большее удовольствие, конечно, ему доставляло то, что это всё именно с ним прямо здесь, прямо сейчас. Не в силах сдержать чувств, он громко рассмеялся, и продолжил созерцать всё вокруг с немеркнущей улыбкой. - Матьё? - Да? Что? О-о-ох, я так счастлив! Не знаю почему – просто счастлив, что сейчас я здесь! – Канаде очень хотелось поделиться своими чудесными ощущениями. - Я тоже счастлив. Ты ведь рядом… - Улыбнулся Россия, кладя руку ему на плечо. Канада улыбнулся в ответ. Счастье – бурное, пьянящее, было похоже на игристое шампанское, которым он желал сейчас угостить всех. И ему не виделось ничего странного в прикосновении – наоборот, в этот момент ему тоже хотелось трогать и ощущать как можно больше. Канада сделал несколько энергичных движений ногами, заставив катамаран совершить рывок вперёд, и откинулся назад, расслабившись полностью. Россия чуть сжал его плечо, и Канада, вспомнив о его присутствии, придвинулся ближе. Россия убрал руку и вместо неё склонил на плечо свою голову. Канада ничего не имел против, в настоящее время ему нравилось буквально всё. - Я счастлив, - повторил Канада всё с той же глупой улыбкой на губах. - Я тоже, поверь, - доверительно шепнул Россия и поцеловал его.