Суперсерия 1972

Возвращались домой они в полной тишине. Канада не задавал вопросов и не объяснял ничего, предчувствуя, что это только собьёт с толку их обоих. Он не желал никаких комментариев о произошедшем – по крайней мере, пока не сумеет с ним смириться. А ещё ему не хотелось, чтобы кто-то спросил, где они с Россией были и что делали. Потому что он ответил на тот поцелуй, и это сделало Россию бесстыдно счастливым. И это счастье служило лучшим доказательством, что все вокруг, чёрт возьми, были абсолютно правы: дурацкие приставания России были не просто способом потрепать нервы Америки и Англии, Россия хотел с Канадой переспать. Вряд ли что-то большее. Тем более что это самое "большее" зависело скорее от политических лидеров, чем от самих стран. Нет, в принципе, если уж очень хотелось – ничто не стало бы преградой, но всё равно выходит очень сложно. В любом случае, настоящая проблема – опять проблема, Канада подумал, что "Россия" в переводе с какого-то древнего магического языка означает "проблема", иначе как он ухитряется создавать их вокруг себя в таком количестве?! – так вот, проблема была в том, что Канада хотел с Россией дружить. Тоже непросто, конечно, но, как уже говорилось, если очень захотеть… В общем, важно не это, а то, что постель и дружба, по мнению Канады, между собой совершенно не сочетались. Франция с этим, конечно, не согласился бы. Возможно, даже пожурил бы Мэтью за то, что тот упускает хорошие шансы. Но у Канады просто-напросто отсутствовали необходимые физиологические реакции на тех, кого он хотел бы видеть своими друзьями. До сегодняшнего проклятого дня. До этого идиотского поцелуя, на который ему захотелось – чёрт возьми, по-настоящему захотелось – ответить. Раньше такого не было ни разу, но России, по-видимому, всё равно, что у кого там было, а что не было. Он просто был одной огромной неприятностью, которая случалась раз за разом, независимо от внешних обстоятельств. Неприятностью, обладающей слишком приятным характером, чтобы её можно было послать куда подальше. - Матьё? – негромко окликнул Россия, кладя руку ему на макушку. "Нет-нет-нет! Не прикасайся ко мне, – взмолился Канада мысленно, - я не знаю, что мне с этим делать! Хватит трогать меня! Ты сбиваешь меня с толку! Ты делаешь это постоянно, но сегодня перешёл все границы! Хватит! Хватит!" Россия, как всегда, поступил наперекор его мыслям: запустил ладонь в его волосы и принялся пропускать прядки сквозь пальцы, осторожно массируя кожу головы. "Нет! Остановись!" – кричал разум Канады. "Как же хорошо! Продолжай!" – вопило тело. Канада мечтал умереть или, как минимум, упасть в обморок – долгая, приятная чернота и беспамятство, безо всяких пробл… безо всяких Россий. - Это смущает тебя? "О Боги – да!" - Ну… немного. Россия улыбнулся и убрал руку: - Мне очень нравятся твои волосы, - произнёс он, как будто извиняясь, - вот гладил и гладил бы… Но я, в общем, хотел сейчас зайти домой… один. Взять обе наши сумки с коньками и прочим, а потом вместе поехали бы на тренировку. Ну, и куда-нибудь перекусить заехали бы. Сейчас ведь поздно, уже почти обед, а к тебе непременно пристанут с расспросами… Это всё задержит нас, - Россия лгал: он не беспокоился о времени, а только не хотел пока подпускать Канаду к родственникам, это было очевидно. И лгал он, понимая, что Канада никогда не поверит в эту ложь, а разве только зачем-то поддержит его игру. Оттого слова звучали напряжённо, неестественно, как будто Россия читал их с листка. - Да, я тоже думал об этом. Идите, я подожду здесь. - Ага-а-а-а, - напевно протянул Россия и широко улыбнулся, решив, что Канада на его стороне. На самом деле, Мэтью временно не желал никого видеть. Ему требовалось разобраться с собой. Возможно, лучше было бы поговорить с Францией… но как бы это выглядело: "Отец… понимаете, у меня такая проблема… я хочу переспать с Россией, но я не хочу переспать с Россией. Что мне делать?" Господи, какой идиотизм! Нет уж, Канада как-нибудь сам обойдётся. Наверное, лучшим решением было бы всё-таки не спать с Россией, как бы ни реагировало там тело. Да и как оно реагировало? Раньше ничего особенного не было. До того поцелуя… Да, целоваться Россия умел. Собственно, если бы Канада не ответил на поцелуй, было бы проще. Во-первых, ему бы не понравилось так сильно. Во-вторых, он бы чувствовал себя не таким… отвратительным. По всему выходило, что Россия с самого начала был честнее, а вот Канада подавал достаточно противоречивые сигналы. То есть, изначально дело было в обычном недопонимании, но вот поцеловаться с кем-то, а потом сказать: "Извини, ты для меня только друг", - было как-то мерзко. В конце концов, России могло быть больно из-за этого. Канада не имел намерений причинять ему боль. "Но если я не сумею отказать вовремя, будет только хуже. Так что, наверное, лучше сказать ему обо всём прямо сейчас… и перестать тревожиться об этом… Чёрт! Я ведь не сделал ничего плохого, мне вообще не должно быть совестно! Я… я, очевидно, испугался собственных ощущений – и всё. Это и впрямь было довольно неожиданно – поцелуй и моя реакция на него… Надо поговорить с Россией, тогда сразу станет легче…", - уверившись в этом, Канада стал ждать Россию и, когда тот вновь сел за руль, заговорил: - Эм… Иван… я хотел поговорить, ну, вы знаете, о том поцелуе… - Ах, конечно, - Россия улыбнулся: он ждал этого. Что же, Канаде было очень неловко, что придётся эти ожидания разрушить: - Кхм… возможно, я был… - Ты был… восхитителен! – Россия одарил его поощрительной улыбкой. - Кстати, думаю, можешь начать называть меня на "ты". Уж после такого-то… - Э… спасибо вам, но…В смысле… это было классно… Но давайте остановимся на этом. - Что ты хочешь сказать? - Давайте… больше не будем. Ничего такого. Понимаете, да?.. Я... вовсе не хотел целовать вас. Я поддался влиянию момента и, думаю, вы тоже, так что мы поцеловались… Но лучше бы нам быть друзьями, не осложняя ситуацию чем-то ещё. Остановимся сейчас, пока был один поцелуй, и мы не зашли слишком далеко. - Ты отвергаешь меня уже второй раз. - В-второй?! – "Когда я успел, чёрт возьми?!" - Да, помнишь… у тебя дома, в самом начале. Перед второй игрой. - А… - он чуть расслабился, - я не считал ту попытку серьёзной. - Она и не была, но факт остаётся фактом. Тем не менее… я знаю, что сейчас ты хочешь меня. - Может быть, но лучше сдержать это, - Канада пожал плечами, хотя внутри он весь затрясся от напряжения. - В следующий раз ты сам придёшь ко мне. - А вы не согласитесь?.. Вы сказали то же самое в прошлый раз, - Канада попытался насмешливо изогнуть бровь, но подобные презрительные жесты никогда не удавались ему как следует, так что получившуюся гримасу пришлось поспешно убрать с лица. - Я соглашусь. Я имею в виду… ты сам потянешься ко мне. И очень скоро. Я говорю это, чтобы ты знал… потому что я знаю каков ты. Я всё-таки сумел понять тебя. Я не буду выходить за рамки дружеского общения – прямо как ты хочешь. Но ты не продержишься долго. - Посмотрим, - Канада нервно притопнул ногой. Самоуверенность России выводила из себя. Но... Канаде вспомнилось то чувство – в лесу и после матча, и как они играли в карты на раздевание, и как Россия сказал, что Канада для него лучше всех, и как они поцеловались сегодня… Возможно, Россия был прав. Как же Канада ненавидел его в эту минуту! *** На первый взгляд, в комнате Америки не было совершенно никого. А вот на второй в глаза бросался огромный бугор на кровати, как будто ребёнок спрятался под одеялом от монстров. Все дети мира делают так, и это всегда работает. Но Америка не был ребёнком, и защитные чары одеяла на него не распространялись. - Ты собираешься тут сидеть до нашего отъезда или сразу до конца своей никчёмной жизни? – поинтересовался Англия, сдёргивая одеяло на пол. – Если второе – я могу обеспечить его тебе прямо сейчас! - Перестань, - Америка поднял на него запавшие глаза. Похоже, со времени ссоры с Канадой, он не спал вовсе. - Нет, ты перестань! Выйди из своей комнаты и поговори с братом, чёрт возьми! - С братом? Ладно. Где он сейчас? - Я… - Англия, не ожидавший такой покладистости, ненадолго замялся, - не знаю. Они с Россией уехали куда-то утром. Россия только что заходил забрать вещи. Они отправились на тренировку. Ты сможешь поговорить с Канадой после матча. - Почему он уехал с Россией? – спросил Альфред, подняв на Артура пустые глаза. - Во имя семи Кругов Ада, мне-то откуда знать, почему?! Потому что его брат своей идиотской ревностью неосторожно подтолкнул его к сближению с врагом, я думаю. - Да. Я разозлил его в последний раз. Серьёзно вывел из себя. Нашего тихого Мэтти. Он ненавидит, когда я зову его Мэтти, но его же нет сейчас рядом, так что сойдёт. Ему подходит это имя. Обычно. Он всегда такой тихий и мягкий. Хотя… иногда он взрывается. А потом просит прощения. Как будто это он виноват, что мы доводим его. Я всегда чувствовал вину из-за этого. Вообще, я… я чувствую вину из-за того, что редко веду себя по отношению к нему так, как он этого заслуживает. Но… я каким-то образом забываю об этом, когда он рядом. Я идиот. - Да. Точно. А теперь запомни то, что наговорил, и повтори ему, - вздохнул Англия. Ему не хотелось выслушивать чужие исповеди. У него была конкретная цель, для которой было необходимо примирение Канады и Америки, поэтому он и пришёл сюда, а вовсе не потому, что мог почувствовать к Альфреду жалость. - Я пытался. Он не стал слушать. Я же говорю, он по-настоящему вышел из себя. Мне не стоило вспоминать о той войне, наверное. У него ведь на спине шрам остался… Он ненавидит этот шрам, ненавидит о нём думать, ненавидит, когда его спрашивают о нём, или трогают, или смотрят на него... Но тогда он сам сказал про этот шрам. Потому что я напомнил ему. Он ненавидел шрам, когда ему следовало ненавидеть меня. Что же, теперь, я думаю, он исправил свою ошибку. И нельзя ведь сказать, что он неправ, потому что он прав настолько, насколько вообще можно быть правым. Я и сам себя почти что ненавижу. - Эй, ну это чересчур даже для тебя! Не могу представить настолько тупую страну, что она будет ненавидеть сама себя. Кроме того, не строй из себя монстра, тебе больше шло, когда ты был "героем". Ты любишь своего брата… и, фактически, ты натворил всё из любви к нему. Потому что пытался защитить. - Я знаю. И он это знает. Ты говорил с ним? - Да, я просил за тебя, но он не пожелал говорить со мной, - Англия предпочёл сказать правду, пусть Америке могло стать хуже от неё. - Видишь. - Это доказывает только то, что тебе нужно прийти к нему само… Эй! Ты чего? Америка, до того державшийся спокойно, вдруг разрыдался. "Господи, ты послал мне это как наказание, да?", - мысленно воззвал Англия к небесам, неуклюже обняв Америку. - Ну… прекрати это. Ей-богу, Америка, тебе не пять лет. Ну… ну просто стыдно. Это всего лишь ссора, сколько их у вас было? Чего так-то… Канада простит тебя, он же тебя любит, дурака. Так что успокойся. Успокойся. Тихо. - А-Анжи… - позвал Америка, поднимая заплаканное лицо. У Англии кольнуло сердце. Америка так называл его в детстве, потому что не выговаривал – не хотел выговаривать – "Англия". Но услышать такое обращение сейчас было… "…Ужасно глупо! Ему уже не пять лет! Ох, надо оставить его здесь. Он же не ждёт от меня утешений, правда? Я бы никогда не сделал ничего настолько…" – Англия сбился с мысли, когда Америка навалился на него, чуть не уронив, и уткнулся носом в шею. - Эй. Эй, всё. Тише. Тише. Тш-ш-ш-ш… - забормотал Англия, отпрянув чуть назад. Америка грустно поглядел на него: - Анжи… я… - Тише… Тише, не говори ничего, - раздражённо ответил Англия и аккуратно провёл указательным пальцем по щеке Америки, вытирая слёзы. Он действовал почти ласково – и это сработало. Америка немного пошмыгал носом и успокоился. - Всё? - Ага, - чуть улыбнулся Альфред, - можешь убрать свои ледышки. - Ле-дышки? – опешил от такого нахальства Англия. - Ага, у тебя руки настолько холодные, что пришлось успокоиться, лишь бы ты меня ими не трогал! – Хохотнул Америка, наблюдая за его возмущением. – Но… - он убрал дурацкую улыбку с лица, - спасибо тебе, Артур. Ты… ты действительно помог мне. Извини, что я так… - Ничего, - махнул рукой Англия, - всем иногда следует выплёскивать свои эмоции. Я не осуждаю тебя. - Ага. Чудесно. Только не говори никому, ладно? – К Америке прямо на глазах возвращалась его обычная беззаботность – как будто это не этот парень только что был таким серьёзным и печальным, рассуждая о своём брате. – Я расплакался как ребёнок. Другие не поймут. Да и вообще… не круто, - он опять засмеялся. - Так что там с Канадой? - А… я подойду к нему, конечно. Постараюсь поговорить. Мне вообще не стоило сдаваться после первой попытки – герои так не делают! Понятия не имею, о чём я думал! - О, ты как всегда – вообще не думал! - Да, наверное, но я исправлюсь. Ради Канады… Кстати, ты с ним спал, так? Но он же типа как твой брат? Так как это… - Зачем ты спрашиваешь это сейчас? Так вышло. Мы же страны, мы не кровные родственники! У нас не может быть понятия инцеста, если ты об этом! - Нет, я просто… То есть ты мог бы и со мной спать? Ты хотел этого? Мы же с Канадой выглядим одинаково… - Ты спрашиваешь, не пытался ли я заменить тебя Канадой? Нет! – Англия начал злиться. – Что за идея такая? Ты, кажется, только что пообещал, что начнёшь думать! - Да-да… я всего лишь… Нет, ничего. Подумалось, будто… Ладно, забудь. А как у вас… вышло в первый раз? – У Америки на лице было написано любопытство… но не только оно. Ещё что-то, трудно читаемое… Англия нахмурился. Пора было заканчивать разговор, тем более, что он перешёл в неудобное для него русло. - Зачем тебе? Я пил с горя, он меня утешал… доутешался. Всё, я пойду, - поспешно буркнул он, направившись к двери. - Ты тоже… утешал меня, - пробормотал Америка под нос. - Чего? – Англия чуть не стукнулся об косяк от неожиданности. - Что? Я молчал. Англия смерил его пронзительным взглядом. Америка выглядел слегка удивлённым. "Послышалось", - понял Англия и, не объяснившись, закрыл дверь за собой.