Суперсерия 1972

Россия чувствовал себя абсолютно спокойным. Ему достаточно всего лишь раз обыграть Канаду – и всё можно считать законченным. Станет бессмысленным продолжать не только Суперсерию, но и Холодную войну. С этой победой, с присоединением Канады, преимущество безоговорочно будет принадлежать ему. И Матьё тоже. Редко когда странам удаётся совмещать политику и личную жизнь, но вот у России, кажется, получилось. Он сделал глубокий вдох, шагая на лёд. Скоро всё закончится. Канада уже стоял там – сжатая пружина из решимости и гнева. Сегодняшний матч обещал быть нелёгким. Но какая разница, если он будет последним? Когда матч начался, Россия сразу принялся атаковать. Наступление было его сильной стороной, а Канаде лучше удавалась защита. Если бы они… когда они станут сражаться вместе, то благодаря этому смогут составить хорошую боевую пару. А пока – это делает их противостояние ещё интереснее. Матьё, похоже, прекрасно понимал всю опасность своего нынешнего положения, и потому держался несокрушимой стеной. За весь первый период России так и не удалось прорвать его защиту. Эта стойкость, граничившая с упрямством, больше не злила Россию, а скорее завораживала. Матьё был по-настоящему прекрасен в этом упорном отстаивании своих позиций. "А ведь он не станет завершать Суперсерию раньше срока, даже если проиграет этот матч. Будет биться до конца, хоть и знает, что это бессмысленно. Но… при этом он будет знать, что уже потерял всё". России захотелось победить только ради этого. Чтобы увидеть, как Матьё будет сражаться с горечью окончательного поражения в сердце. Воодушевлённый этой мыслью, Россия сумел забить в самом начале второго периода, и, возликовал, увидев полыхнувшие яростным блеском глаза Канады. Игра обещала стать гораздо увлекательнее. "Чем отчаяннее отпор – тем приятнее победа", - размышлял Россия, уже предвкушая выигрыш. Он понял, что просчитался, когда за следующие пару минут Канада сумел трижды попасть в его ворота. Кроме того, он вновь отколотил Россию клюшкой – ещё сильнее, чем прежде. "Ничего, - подумал Россия, пытаясь взять себя в руки, - нужно чуть-чуть потерпеть. Вскоре я добьюсь того, что он поцелует каждый синяк, каждый ушиб, малейшую царапину, которую оставил на мне". Сердце замерло при мысли о том, как Канада будет заглаживать свою вину за каждый нанесённый удар. Россия устремился вперёд. Он практически забил второй гол в ворота Канады, но вдруг рука дрогнула – и он угодил в штангу и тихо выругался себе под нос. Канада выкрикнул что-то, откровенно поддразнивая Россию. Раззадоренный этим, Россия приложил все усилия, чтобы как-то исправить ситуацию. Но и во время третьего периода Канада постарался сохранить победный для него счёт. Россия не мог не любоваться, глядя на то, как ловко и быстро двигается Матьё по полю, как его глаза горят неудержимым пламенем азарта, и какое искреннее, страстное наслаждение игрой написано на его лице. Конечно, в данный момент нельзя было позволить себе отвлекаться на подобное, но Россия решил, что позже запишет все матчи Канады на кассеты и будет пересматривать их снова и снова. А ещё лучше – станет приходить на все его игры лично. В конечном итоге, все попытки России забить хотя бы ещё один гол оказались напрасными, и Канада победил со счётом три – один. Россия, впрочем, не слишком огорчился: он знал, что вскоре Канада, так или иначе, будет полностью его. Что тут изменит всего одно небольшое поражение? Матьё мог радоваться своей победе сколько угодно – счастливая улыбка его так красила, что Россия с лёгкостью позволил ему упиваться своим торжеством. - Отличная игра! Твоя защита великолепна! В этом плане мне до тебя пока далеко… - Ну, что вы! – Польщённо воскликнул Канада. Его обычное игровое самодовольство, подстёгнутое адреналином, уже отступало, и он вновь вернулся к скромной манере поведения: - Вы тоже были превосходны. И ваше нападение… Мне пришлось нелегко, когда я отбивался от ваших атак. - Но ты всё-таки выстоял. - Да, но это было трудно. И ещё… Думаю, мне повезло: удалось поймать нужную волну. Ну… вы понимаете, о чём я, да? – Канада поднял на него сияющие глаза. Если бы Россия не пообещал, что не станет переступать границы, он определённо сейчас расцеловал бы его. - Точно. Нужная волна – это важно, - ответил Иван, сохраняя внешнее спокойствие. Канада вновь улыбнулся ему, и они отправились каждый в свою раздевалку. Когда Россия снимал коньки, его ногу пронзила острая боль. Сперва он даже не понял причину этого. Канада действительно ударял его туда, но не настолько сильно, чтобы боль продолжалась до сих пор. Разве что… проблема с кем-то из игроков. Россия сосредоточился, мысленно потянувшись к своей команде. Связь, возникавшая во время матчей, когда каждый из игроков слегка ассоциировал себя со страной, не успела ещё пропасть, поэтому Россия быстро смог определить, с кем из участников команды связана проблема. Харламов. Чёрт побери. Грёбаные канадцы сломали ногу Харламову! Россия ударил кулаком в стену с такой силой, что образовалась вмятина. Рука онемела. Россия сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, возвращая спокойствие. Да, ситуация сложилась не самая благоприятная, но, в конце концов, ничего смертельного. Если он, используя боль в ноге, сыграет на чувстве вины Канады, то поможет своим вернее, чем кто-либо ещё. Россия обрёл уверенность, что обратит всё в свою пользу. Тем не менее, он бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы Валерий оставался в строю. *** Канада выходил на подкашивающихся ногах. Он не верил, что победил. От этого зависело так много… И у него всё получилось! Он выиграл, он может продолжать бороться. Да, в следующий раз от него будет зависеть не меньше, но лучше так, чем если бы не зависело больше ничего. Если бы он проиграл – не осталось бы никакой надежды. Никакой веры. Его граждане, его команда – они все так переживали сегодня. Не за себя, за него. За национальную гордость. Гордость страны… И он смог. Оправдал их ожидания. Не проиграл, не сдался, не упал. Всё ещё тут. Все ещё стоит, пусть ноги и трясутся. - Мэтт! – Америка остановился, не дойдя пару шагов до него. "Боится, что я злюсь на него, - догадался Канада, - как будто я мог злиться на него так долго… - Всё хорошо, Альфред. Я победил. – Он улыбнулся, и Америка тут же сгрёб его в объятия. Канада расслабился. Только что он чувствовал, будто его тело вот-вот превратится в студень, но крепкая хватка Альфреда словно вливала в него новые силы. - Да, ты победил! И это было не просто "хорошо", это было круто! Ты был… Ох… Три гола подряд за несколько минут! Чёрт, жаль, что я не мог увидеть лицо России! - Ага… - Устало выдохнул Канада, - чёрт, Альфред, я так беспокоился... От этого ведь так много зависело. Если бы я проиграл… Даже подумать страшно… - Да как ты мог проиграть! Я знал, что ты победишь! Ни секунды не сомневался! Только не в такой важный момент. Если бы это была простая игра, то могло всякое случится, конечно Альфред не солгал ни разу, это было написано в его глазах. Он правда не сомневался. Верил в него всей душой. Мэтью ощутил прилив нежности: в самом деле, на кого кроме брата он мог рассчитывать? Кто бы ещё стал так безоглядно доверять ему? - Ох, Альфред! – Благодарно воскликнул он, ещё теснее прижимаясь к Америке. Сейчас, после всей той неуверенности, которая как-то стала его незаметной спутницей, после всех страхов – для него было величайшей ценностью узнать, что кто-то всё это время был убеждён в его победе. - Мэтью… - Кажется, Америка – удивительно! - слегка смутился. Видимо, не ожидал такой реакции. Но Канада знал, что ему понравилось, и был рад сделать своего брата чуточку счастливее. Всё-таки он мучил его несколько дней, не желая прощать его по абсолютно эгоистичной и совершенно глупой причине. Хотя нельзя сказать, чтобы Америка не заслужил подобного наказания, но точно также он был достоин того, чтобы Канада искупил свою вину перед ним. Они оба вели себя глупо и эгоистично. Оба были виноваты. - Мэтью… я… я хочу извиниться перед тобой. - Не надо. Ты ведь уже делал это, так? Всё в порядке. Извинения приняты. - Но ведь я… - Это не имеет значения. Было и прошло. - Ага, - к Альфреду наконец-то вернулась его сверкающая улыбка. – Ну, идём, что ли. Что мы стоим-то вообще? - Хм… ну, мы вроде как должны дождаться Россию, чтобы он нас отвёз. Меня. Ты-то сам добирался... – Канада задумчиво посмотрел в сторону и воскликнул: - А, вот и он! - Он смущённо улыбнулся Альфреду, устыдившись своего порывистого выкрика, и попытался оправдаться: - На самом деле мне просто не терпится попасть домой. Я выжат как лимон. Альфред фыркнул: - Перестань! Уверен, всё не так плохо, как ты говоришь. Выглядишь ты прекрасно. Да, кстати, тут… Он прервался на полуслове, так как к ним подошёл Россия, который выглядел чрезвычайно озабоченным чем-то. - Матьё, извини меня, я не смогу тебя отвезти. Мне нужно срочно ехать… кое-куда. Твоя машина осталась возле моего дома, да? - Ничего, - быстро сказал Канада, - Альфред меня довезёт. - А-а, - Россия как будто вздохнул с облегчением. Никакой злости в ответ на упоминании Америки – зрачки не сузились, ничего такого. Словно эта вражда перестала иметь для Ивана значение. Канада ощутил смутную тревогу, но прежде, чем он смог произнести хоть слово, Россия сказал: - Тогда всё в порядке. Я спокоен за тебя. Он улыбнулся и, мимоходом хлопнув Канаду по плечам обеими руками, поспешил к своему автомобилю, чуть припадая на одну ногу. У Канады снова затряслись колени. Мимолётное прикосновение России заставило странное тепло разлиться по телу. "Это всего лишь усталый организм играет со мной шутки. В этом жесте не было ничего особенного. Моё тело сейчас на всё реагирует неправильно, принимает за ласку всё, что угодно", - уговаривал он себя, пытаясь унять внутреннюю дрожь. - Эй, ну пошли! – Америка положил ладони к нему на плечи почти так же, как это сделал Россия несколько секунд назад. На этот раз Канада не почувствовал ничего особенного. В руках Америки ощущалась дремлющая сила, которая, будучи пробуждённой, была бы направлена исключительно на чью-то защиту – в точности, как у России, но никаких абсурдных желаний не вызывала. - Англия с Францией нас уже заждались, наверное. Они сказали, что тут слишком холодно ждать, поэтому решили посидеть в машине… На самом деле, я знаю, что Англия не хотел мешать мне мириться с тобой, но попытался сделать вид, что ему всё равно. А я всё равно знаю, что ему на нас не наплевать! – Америка издал смешок. - Не на нас, а на тебя, думаю, - не сдержавшись, заметил Канада и сразу пожалел об этом. - Ну, не знаю… Вы же с ним были… Мне казалось, ты дорог ему не меньше, а то и больше, чем я. - Он всегда ценил тебя больше. Ну… он прав, наверное. Как ни крути, а ты достиг большего, чем я. Так что он поставил на правильного брата… А-а-а, забудь, – Канаде стало стыдно за свои слова, когда он увидел горечь, блеснувшую в глазах Америки, - я несу всякий бред из-за усталости. Во мне всего-навсего взыграли остатки старых обид. Конечно я знаю, что Англия беспокоится и обо мне тоже. Я знаю, что он любит меня как брата. - Как брата? Но если между… Они подошли к машине, и обрывок разговора растворился в холодной осенней ночи. Однако Канада легко мог догадаться, о чём Америка хотел спросить: "Если между вами что-то было, разве вы не должны чувствовать друг к другу что-то большее?", и ему хотелось ответить, чтобы Америка перестал терзаться по этому поводу. "Ладно, скажу ему потом, когда мы останемся наедине", - решил Канада. - Что-то случилось, радость моя? Ты выглядишь расстроенным. Что, этот недоразвитый умудрился испортить тебе всю радость от победы? – В сочувственном тоне Франции промелькнула желчь. Как бы то ни было, она было направлена не на Канаду, а на кого-то другого. "Опять поругались с Англией?" – мысленно закатил глаза Канада. - Нет, что вы. - Улыбнулся Канада, втискиваясь на заднее сидение между Францией и Англией, пока Америка усаживался на место водителя. – Я просто устал. Эта победа далась мне совсем не легко… - Какой бы тяжёлой она не была – победа есть победа. Поздравляю тебя, милый. Продолжай в том же духе! – Франция притянул Канаду к себе и расцеловал в обе щеки. – Это тебе награда за сегодня, - пояснил он. "Вот как… Значит, отец волновался за меня", - верно истолковал Канада такое бурное проявление чувств. - Отстань уже от Канады! Он только что сказал, что устал! А ты лезешь к нему… - Англия изумлённо замолк, когда Канада неожиданно обнял его, прижавшись щекой к груди. - Я очень рад, что вы болели за меня. Вы, должно быть, очень переживали, если так изнервничались, - сказал Мэтью самым бесхитростным тоном. - Переживал? Изнервничался? Я? Ничего подобного! Просто… просто ты устал, а этот извращенец мешает тебе отдыхать… - Англия ненадолго прервался, поняв, что нечаянно загнал себя в ловушку, - в смысле, о нас нехорошо подумают, если ты приедешь в чужой дом – пусть даже ты в нём временно живёшь – напоминая при этом сонную муху! - Да, я так и понял. Значит, вас не стоит обнимать сейчас? – Канада слегка расцепил руки. - Ну… если тебе так хочется, то можешь… - Эй! Я тоже хочу обниматься! Так нечестно! – Америка полуобернулся к ним. - Следи за дорогой лучше! – прикрикнул на него Англия. - Но я уже обнимал тебя после матча… - То есть, ты обнимал всех, кроме меня? – вклинился Франция. – Вот это действительно нечестно. - Ох… я обниму каждого, кто захочет столько раз, сколько он захочет, когда приедем, - вздохнул Канада, оторвавшись от Англии, - а теперь дайте мне поспать немного… Нам ведь ещё надо отметить победу, когда вернёмся, правда? - Конечно, Матьё. Можешь положить голову ко мне на плечо, если тебе так будет удобнее. - Да… спасибо, отец. - Можешь вытянуть ноги, если снимешь обувь. Я имею в виду… клади их на меня, если хочешь. Канада посмотрел на Англию сквозь смыкающиеся веки и пробормотал: - Нет… всё в порядке, я же не буду спать на самом деле. Так, подремлю… Не могу же я проспать… празднование собственной победы, верно?