Суперсерия 1972

Англия стоял на крыльце, зажав между двумя пальцами сигарету. Увидев это, Америка поморщился: от сигаретного дыма его всегда немного мутило. - Снова развлекаешься этой гадостью? – Спросил он, подойдя ближе. Англия, как раз делавший очередную затяжку, от неожиданности поперхнулся и выронил сигарету. - Ты этого, что ли, добивался? – Он огорчённо посмотрел на дымящийся окурок, наступил на него ногой и перевёл взгляд на Америку. Тот понял, что подошёл как раз вовремя. Англия успел выпить достаточно, чтобы слегка расслабиться и пребывал в относительном благодушии, но ещё не был по-настоящему пьян. - Нет. Повезло, – улыбнулся Альфред, – мне часто везёт, знаешь ли. - Так что ты хотел, кроме бессмысленной заботы о моём здоровье? - Если она такая бессмысленная, почему ты сам запрещал мне курить? – Америка ответил вопросом на вопрос. – Помнишь, как впервые застал меня с сигаретой? Я даже поджечь её тогда не успел, но отголоски твоего ора до сих пор у меня в ушах стоят. – Он постучал себя по уху, иллюстрируя свои слова. - Потому что детям не положено курить. - Глупость какая. А сейчас-то мне можно курить? - С чего ты вдруг спросил? Тебе ведь не нравится запах дыма… – Англия повернул голову и поглядел в ночное небо – не то с тоской, не то с удивлением. – Кури, если хочешь. Я не могу тебе это запретить или разрешить. - Но если бы мог – запретил или разрешил бы? – Америка не хотел сдаваться. Вопрос курения, конечно, был неважен, но он, как надеялся Америка, потихоньку подталкивал разговор к нужному руслу. - Запретил. Детям не положено курить, – Англия снова смотрел прямо на него. - Я не ребёнок. Почему ты до сих пор считаешь меня им?.. – Выпалил Америка, внутренне готовясь нарваться на очередное оскорбление. - Да, ты не ребёнок. – Тут же согласился Англия. – То, что ты часто ведёшь себя как ребёнок, не делает тебя им. Ты несдержанный, невоспитанный, не умеющий себя вести, неспособный себя контролировать, шумный, безалаберный – но взрослый. Я называю тебя ребёнком по привычке. – Он хмыкнул. – Прости уж меня за это. Америка поправил очки и прищурился: - Артур, ты говоришь так серьёзно или издеваешься надо мной? Или просто пьян? - Я пьян, но я серьёзен. Когда я трезвый, я думаю то же самое, но никогда не признаюсь тебе. – Артур посмотрел прямо в его глаза. – Пользуйся моментом. Спрашивай всё, что хочешь. Или у Канады потом. Скажи, что я разрешил ему разбалтывать все мои секреты. Даже те, что я сам не знаю. Хотя… он тебе всё равно не поверит. Так что... пользуйся моментом. Америка осторожно сделал шаг назад, поняв, что недооценил степень опьянения Англии. Надо бежать, пока Артур не принялся за свои обычные безумные выходки. Жаль, Америке хотелось серьёзно поговорить… - Я лучше пойду. Мне… - Альфред. Я не выпил лишнего. Точнее… выпил, но так, что всё стало лучше, а не хуже. Повторю ещё раз: сейчас я готов сказать тебе важные вещи, которые никогда не скажу полностью трезвым. В общем, слушай. Америка призадумался: язык Англии совершенно не заплетался, в отличие от тех случаев, когда он действительно перепивал. - Я слушаю, – сказал он, тут же изменив своё мнение касательно бегства. - Хорошо. Короче, когда-то давно… Хотя, нет, не так уж и давно, всего в начале этого сентября… Так вот, Канада сказал, что ты хочешь, чтобы я признал тебя равным. – Америка весь обратился вслух после этих слов: именно об этом он и хотел поговорить! - Он не знал, – продолжал Англия, – и ты не знаешь… Ты мне не равен. – Сердце Америки пропустило удар. Он так надеялся… Англия усмехнулся наполовину ядовито, наполовину грустно: - Ты превзошёл меня, разве не так? Я осознаю, понимаю и признаю это. Не смиряюсь. Но признаю. Вот и всё, собственно. Я мог бы долго рассусоливать, но… какого чёрта? – Он махнул рукой, как будто пренебрежительно отмахнулся от этих самых чертей. – Я изложил самую суть – этого довольно. А что ты хотел мне сказать? - Да… эм… то же самое. В смысле… что тебе пора бы уже признать, как многого я достиг и каким сильным стал, прекратить цепляться за прошлое и… – Америку раздирали внутренние противоречия: с одной стороны он был невероятно счастлив, с другой – неимоверно удивлён. – Но я не думал, что ты… признаешь всё это сам… – Он сжал руку в кулак, а другую наоборот повернул ладонью вверх, заговорив быстро и страстно. – Слушай, Анжи, я… я вовсе не хочу, чтобы чувствовал себя плохо из-за этого. Ты знаешь, то, что я сейчас на подъёме, не значит, что ты мне не нужен… - Постой! Неужели ты действительно подумал, что я придаю этому такое большое значение? Господи, да я получше тебя знаю, насколько я тебе нужен! И, знаешь, даже если у тебя сейчас такой высокий уровень развития… я ненамного отстаю, а кое в чём и до сих пор опережаю тебя! Америка, это было… – Англия покачал головой. – Ладно, я в некотором роде польщён, что ты проявляешь заботу обо мне. Благодарю тебя за это. Но! Всё-таки у тебя нет права назвать меня "Анжи". Прекрати эти детские глупости! - Но… – Америка, не отдавая себе отчёта, слегка надул щёки от обиды. Он беспокоился, что заденет чувства Англии, хотел как-то сгладить удар по его самолюбию… Да какой там удар! Самомнение Англии хоть ядерную атаку выдержит! – Мне так нравится. Хочется называть тебя… по-особому. "Англия" – это так официально. Как будто мы друг другу совсем никто. - И чем тебя "Артур" не устраивает? - Тебя так может назвать любой! Ну, почти любой. А мне хотелось такое имя, чтобы оно было только для меня, понимаешь? - Понимаю, что тебе лезут в голову глупости! Называй иногда, но чтобы этого никто не слышал. Настроение Америки мигом сменилось: теперь он чуть не прыгал от радости – сегодня его день! Один триумф за другим! Пока он размышлял, чтобы ещё предпринять, пока удача благоволит ему, Англия чуть подтолкнул его локтём: - Эй, посмотри туда. - А? Что? – Америка завертел головой, но ничего не увидел. - В окно смотри! Канада пошёл куда-то вместе с Россией! И это в день, когда он должен был праздновать победу вместе с нами! Думаю, тебе стоит пойти и разобраться с этим. - Это почему же? – Америка не совсем сориентировался с быстрой сменой разговора, и не понимал, чего хочет Англия. - Потому что… – Англия сделал "ты-что-серьёзно-не-понимаешь-как-можно-так-тупить" паузу, – Россия наш враг, нет? И ты… - И я считаю, что лучше позволить Мэтью самому разбираться с их взаимоотношениями. – Америка ненадолго замолк, после чего в очередной раз ускорил свою речь: - Серьёзно, он же не дурак какой-то! Он один из самых умных парней, которых я знаю! И он прекрасно разбирается во всём этом. По крайней мере, когда дело касается меня, он всегда знает, что делать. С тобой то же самое, скажешь, нет? - Он разбирается в отношениях, когда дело касается других. А самого себя он не понимает совершенно! - Ты ревнуешь. Я тоже ревновал его, но потом подумал: это ведь его жизнь, ему лучше знать, что с ней делать. Какое право мы имеем запрещать ему любить кого-то? Вообще, это не уняло мою ревность, конечно, но… Короче, я решил, что не буду вмешиваться ни во что. Разве что Мэтт сам меня об этом попросит. А я займусь своими отношениями. - Своими отношениями? Ясно… Влюбился в кого-то – и на брата стало наплевать, так выходит? – Англия явно пытался спровоцировать Америку на что-то. - Мне совсем не наплевать на него. Прекрати эту ерундистику вообще! Надо – сам разбирайся с Россией, Мэттом и что тебе ещё покоя не даёт… Но Мэтту не нужна ничья помощь. Он просёк, что я влюблён, раньше, чем я сам это понял. Я отмахнулся от него… Это тоже было где-то в начале сентября, кстати, прямо как у тебя. Мне почти месяц понадобился, чтобы понять… Да, я, наверное, и впрямь такой тугодум, как ты всё время говоришь. Но что поделать, какой уж есть… – С языка Америки уже срывалась откровенная чушь, но он не особо обращал внимания на свою болтовню. Ему сейчас пришла в голову одна глупая идея, требовавшая решимости. - Алкоголь наконец добрался до твоего мозга, что ли? Что за нелепица? Как это относится к нашей теме разговора? Ещё и слова твои… "просёк"… – Англия слегка поморщился. Кажется, теперь уже он не успевал за развитием мысли Америки. – Отвратительно. Иди, ложись спать. Ложиться спать? Нет уж! Может быть, это на самом деле запоздалое влияние алкоголя. Но Америка твёрдо знал, что будет сильно жалеть, если не воспользуется сейчас своим шансом. За время этого разговора с Англией ему уже несколько раз везло. Нужно воспользоваться моментом. В следующий раз удача вряд ли будет столь благосклонна к нему. Америка шагнул вперёд и быстро поцеловал Англию в губы. Англия оттолкнул его почти сразу, поэтому поцелуй вышел смазанным и неуклюжим. Кроме того, Америка отчётливо ощутил вкус той самой недокуренной сигареты, что было не слишком приятно. И всё равно рот Альфреда против воли расползся в счастливой улыбке. Он коснулся губ Англии – и одно это делало этот поцелуй самым лучшим в его жизни! - Какого чёрта ты собирался сделать? Отвечай, не ухмыляйся тут, кретин! – Англия со злостью встряхнул его за плечи. - Я хотел поцеловать тебя, - не прекращая улыбаться, ответил Америка. - Зачем? – Ещё одно встряхивание. - Затем что… я люблю тебя. – Альфред неосознанно протянул руку вперёд, сам не осознавая, что хочет сделать, но Англия буквально отшвырнул в сторону. - Кретин! Балбес лопоухий! Баран! Не попадайся мне на глаза больше, понял? Если я тебя до завтра хоть раз увижу – прибью на месте! – Англия чуть ли не рычал. Выходя, он так оглушительно хлопнул дверью, что стёкло на ней зазвенело; Америка испугался, что оно вот-вот осыплется, но обошлось. "Отлично… Чем я его так разозлил? Он с приставаний Франции так не бесится… Неужели я настолько ему противен?.. Вот чёрт… Придётся спрашивать совета у Мэтью – он наверняка знает, как мне поступить. Или лучше не беспокоить его… ладно, потом решу, что делать, а сейчас… пойти спать уже, что ли?.." *** После побед полагается ощущать ликование, никак не скуку. Но Канада, к своему глубочайшему сожалению, именно скучал. Пустой бокал пива в руке настроения тоже не улучшал, но идти за новым Канада не хотел: он прекрасно знал свою меру, а мучиться завтрашним утром от похмелья в его планы не входило. Англия вышел покурить, Америка вскоре последовал за ним, а Франция сидел молча, размышляя о чём-то своём. Поэтому, когда Канада заметил промелькнувший в дверном проёме край шарфа, оклик вырвался почти необдуманно: - Иван! Россия замер и повернул голову: - Да? – спросил он слегка недоуменно, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Франция вышел из своей задумчивости и тоже поглядел на Канаду с лёгким изумлением. Мэтью покраснел и смешался: - Я… - осторожно поставив бокал на столик, он подскочил к России, - я хотел… извиниться. За вашу ногу. Ну… и за Харламова. Кларк перегнул палку. Он… он не хотел причинять такого сильного вреда, я уверен… И я тоже… поверьте, мне вовсе не хотелось, чтобы вам было больно! Я… если бы только я мог чем-нибудь помочь… - Матьё. Не стоит тревожиться из-за этого. Я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Адреналин ударил тебе в голову, что ж, бывает. Если проблема была только в этом – я пойду и не буду портить тебе праздник. – Россия говорил мягко, но Канада не мог понять: получили ли он настоящее прощение, или Россия злился в глубине души и хотел поскорее отделаться от него. - Но… - Россия повернулся и пошёл дальше по коридору. Канада выскочил за ним. При виде того, как Иван хромал, сердце буквально разрывалось от сочувствия и вины. - П-п-подождите! Там же лестница… как же вы… - Матьё, моя комната на первом этаже, разве ты забыл? - А… и впрямь забыл, - Канада потупил голову, - но я всё равно хочу… я чувствую, что должен как-то помочь. Я… я… это невыносимо – видеть, как вы страдаете из-за меня, и ничего не делать! - Но что ты можешь сделать? Корень проблемы в Вал… в Харламове, а его сломанную кость ты залечить не сможешь. Разве что ты немного помассируешь мне ногу… - Глаза России блеснули. - Хорошо, пусть даже так. – Канаде чрезвычайно хотелось помочь – неважно, каким способом. Россия широко распахнул глаза, явно не ожидая, что Канада с такой готовностью откликнется на это предложение. - Ну… тогда идём. Канада взял Россию за руку, чтобы поддержать в случае чего. Тот удивлённо покосился, но ничего сказал. Когда они вошли в комнату, Россия сразу запер её на щеколду. - Не хочу, чтобы нам кто-то помешал, - пояснил он. "А ведь в моей комнате нет никаких запоров…" – припомнил Канада. Ему стало немного страшно, но он отбросил это нелепое чувство. Ничего Россия ему не сделает. Он вполне понимает слово "нет" и сразу же отступит. Россия, тем временем, сняв своё пальто, сел на кровать и завернул штанину наверх. На его ноге расплылся большой некрасивый желтоватый синяк. Увидев его, Канада охнул. Опустившись на колени, он нерешительно дотронулся до него кончиками пальцев. - Вам не больно, когда я прикасаюсь? - Да я даже ничего не чувствую, - рассмеялся Россия, - так что посмелее. Канада внял его просьбе и провёл по ноге с большим нажимом. Затем, вспомнив, что Россия заказал массаж, чуть надавил, стараясь быть бережным. Россия ойкнул. - Больно? Тогда… лучше просто погладить, да? - Не то, что прямо больно… но лучше погладь, да. И… если можешь… - Что? Щёки России зарумянились: - Это… ну, ты можешь говорить что-то вроде заговора?.. Меня ему Соня научила. Когда-то давным-давно, она его произносила, и мне всегда помогало. Попробуй на русском… если сможешь, но если нет – я переведу. - Заклинания обычно работают в оригинале, а не в переводе… - Канада насторожился. Он не доверял магии, но, если России так хочется, то ладно уж… В конечном счёте, едва ли он сможет придать словам какую-то реальную силу. - Тогда слушай и попробуй повторить…У нашего Ванечки не боли, а у сороки заболи… - медленно и членораздельно произнёс он русские слова, - Как-то так…Но вообще… ты можешь не повторять это, а просто забыть, - Россия отвернулся. Кончики ушей у него порозовели. "Ванечка… разве это не ласковая форма от Ивана? – задал Канада вопрос сам себе. – Но почему оно используется в закли… Ну, конечно! Он же сказал, что его научила Украина, когда-то давно! Скорее всего, это никакое не заклинание, а обычный стишок, которым она его успокаивала в детстве! Это… Он мне настолько доверяет, что рассказал об этом? Ох, Россия-Россия, что же ты делаешь такое?" - Нет, – сказал Канада тихим и спокойным голосом, чуть приподнимаясь, - если есть что-то, что может вам помочь, я это сделаю. Я скажу всё что надо, чтобы вам стало лучше. Он притронулся к щеке России и позвал: - Ванечка… Россия вздрогнул и повернулся, встречаясь с Канадой взглядом. В его глазах отражалось нечто, одновременно завораживающее и пугающее, так что Канаде хотелось и продолжать смотреть сколько угодно долго, и отвернуться. Он выбрал средний вариант: медленно, не отводя глаз, вернулся в прежнюю коленопреклонённую позу и осторожно переместил взгляд вниз, на синяк. - Так… как там нужно было говорить? У нашего Ванечки… не боли, а у сороки заболи?.. Я всё правильно говорю? – Канада всегда чувствовал неловкость, произнося фразы на незнакомом языке. Ему казалось, что он чересчур коверкает их, искажает так, что пропадает всякий смысл. Кроме того, он слегка стеснялся своего акцента. - Да, всё верно говоришь… - Россия покраснел ещё немного. Канаду это странным образом успокоило, и он принялся твердить стишок более уверенным, пусть и негромким тоном, при этом тихонько поглаживая синяк России. - Всё, хватит, - произнёс Иван через некоторое время, - мне полегчало. Спасибо огромное! – Он улыбнулся Канаде. – Знаешь… я бы мог сделать что-нибудь в ответ, если ты хочешь… - Но это же… это было так… это не та услуга, которая… я не хотел бы… - Канада запутался и вынужден был начать заново: - В смысле, вам не нужно отвечать на это, потому что это был ответ на то, что из-за меня у вас вообще разболелась нога, и появился этот синяк. Я пытался хоть как-то искупить свою вину. - Ты не мог искупить вины, потому что ты ни в чём не виноват. Ты оказал мне услугу – я хочу оказать ответную. Потому что мне хочется сделать тебе приятное. - Вроде бы нет ничего такого особенного, чего мне хотелось бы… - Канада метнул взгляд на руки России. Они были такими сильными! Появилось искушение… - Впрочем... массаж шеи. Если вы сможете… если вы не против. Сделаете мне завтра? Пожалуйста. Но если вы не хотите – ничего… - Я сказал, что хочу. - Хм… - Канада призадумался: может, пока есть возможность, стоит взять свои слова назад? У него довольно чувствительная шея, и если Россия об этом догадается, то, учитывая всё происходящее между ними, это может привести к… даже думать об этом не хотелось! Но, с другой стороны, он так давно не получал хорошего массажа! Если есть шанс… Канада вновь посмотрел на руки России, его большие ладони, и сказал: - Тогда до завтра. Я пойду… - Канада потянулся к щеколде. - Хотя… Ещё она просьба: можно, я иногда буду звать вас… Ванечка? Мне… мне нравится, как это звучит. - Конечно, Матьё. – Сердечно улыбнулся Россия. - Мне тоже очень нравится, как ты это произносишь. - Ага… До завтра, - он вышел за дверь, надеясь, что Россия не успел заметить, как покраснели его щёки.