Суперсерия 1972

Канада несколько раз постучался в дверь, но ответа не получил. Вечер был довольно ранний, так что вряд ли Франция лёг спать. Поэтому, немного поколебавшись, Канада рискнул войти в комнату. Встретил его негромкий женский вскрик. - Я… я извиняюсь! – Выпалил Канада, выскакивая обратно за дверь. Чёрт! Ему следовало подумать об этом. В конце концов, Франция был Францией, так что ничего удивительного в том, что он и здесь предпочитал проводить время с девушками. Ну, по крайней мере, теперь понятно, что здесь делала та, на которую Канада наткнулся нынче утром. Интересно, сейчас в комнате была тоже она или Франция уже нашёл новую подругу? "Фу ты, ну и глупости же в голову лезут!" – подумал Канада и повернулся спиной к комнате, размышляя, что ему делать дальше. Внезапно дверь позади него распахнулась. - Пожалуйста, проходите, - прошептала Киргизия, вперив взгляд в пол, - я не буду вам мешать. - Но… "Это ведь я вам помешал!" – Однако прежде чем он смог договорить, Киргизия уже сбежала вниз по лестнице. "Какая она быстрая!" – поразился Канада. - Матьё, входи поскорее и забудь про любые извинения, которые тебе хотелось бы принести. - Но ведь… - Канада вошёл в комнату и прикрыл дверь, - ведь я же поме… - Да оставь ты это. Каким бы я был отцом, если бы оставил своего сына из-за девушки? Я ведь знаю, тебе сейчас очень нужен мой совет насчёт России. Я прав? Присаживайся рядом и расскажи мне всё. Канада осторожно опустился на краешек постели. - Я… эм… в общем, у нас был секс. – Он почувствовал, как к щекам приливает кровь. – И… я не знаю, что мне теперь делать… как себя вести… ну… Мне кажется, я не могу вести себя как обычно… ну, потому что Иван не ведёт себя так… но… я не могу… э… взять и поменяться… Уф, вы ведь понимаете меня, правда?! – Воскликнул он, отчаявшись подобрать слова для объяснения. - Конечно, - Франция ободряюще улыбнулся, - и ты правильно рассуждаешь. Не следует вести себя как обычно. Только не с Россией. Он не поймёт. Сейчас ему хочется постоянного подтверждения нового статуса ваших отношений. Тебе нужно быть с ним… поласковее. И постоянно подчёркивать, что вы теперь уже не просто друзья. - Но… - Разумеется, стоит объяснить ему, что делать это на людях – не лучшая идея. Хотя… вряд ли это поможет. Но, по крайней мере, он не станет обижаться на тебя, если ты проявишь сдержанность в присутствии посторонних. Не волнуйся, всё это не продлится так уж долго. Он привыкнет и станет сдержаннее. - Да… Спасибо, это всё хорошо, но… Он признался мне в любви, а я… я его не люблю. – Канада опустил голову. - Но он ведь тебе нравится не как друг? - Как друг! В том числе… Я был бы счастлив дружить с ним. Но сейчас… этого, конечно, не получится. К тому же… да, я уже отношусь к нему не как к другу, и это… Этому ещё далеко до любви. Я… чувствую себя так, будто обманываю его. - Глупости! – Франция закатил глаза. – Скорее уж он тебя обманывает, милый мой. Точнее, сам он сейчас думает, что любит, хотя чувствует… ну, примерно то же, что и ты. Понимаешь, у России с личными чувствами дела обстоят не самым лучшим образом. Ты ведь сам знаешь, он в отношениях проявляет себя настоящим ребёнком! И он всего лишь принимает привязанность за более глубокое чувство. Это понятно и простительно. Так что тебе не стоит переживать. - Спасибо, - Канада неуверенно улыбнулся. - Не за что, милый. И, кстати, сегодня ночью он, наверное, попросит тебя переночевать в одной комнате с ним. Не отказывай. Он не сделает тебе ничего, если ты не захочешь. Вы можете просто спать рядом. Но для него важно, чтобы ты сегодня побыл с ним. Для него это… вроде ритуала. Нет, не ритуала даже, а, скорее, приметы. Если откажешься, он станет настороженнее. Для него это будет вроде знака, что отношения счастливыми не будут. Он сам со мной как-то этим делился. - Ладно. Спасибо… ещё раз. И извините… - Я же просил тебя не извиняться! Можешь обращаться ко мне в любое время – я всегда помогу тебе! Ты точно всё рассказал? – Спросил он, видя, что Канада собирается уходить. - Да… я… - Канада призадумался. Теперь ему самому показалось, что было что-то ещё. "Вроде бы я хотел спросить по поводу его ревности… сегодня днём, с Альфредом… Альфредом! Я же обещал ему поговорить с Англией! А вместо этого, забыв обо всём на свете, помчался решать собственные "проблемы", которые, как выяснилось, не проблемы вовсе! Я ужасный, отвратительный брат!" - Матьё?.. В чём дело? Ты подскочил, как будто тебя иголкой ткнули. - Нет… я… Я забыл кое-что сделать! Прост… - Канада хотел было извиниться, но вспомнил, что Франция уже дважды просил его этого не делать. - Мне надо идти. Е-ещё раз спасибо! – Выйдя за дверь, он подскочил к комнате Англии и буквально залетел внутрь. Осознав, что от волнения забыл постучаться, он отчаянно покраснел и приготовился выпалить извинение, но вовремя заметил, что в этом не было нужды: Англии в комнате не оказалось. Канада решил, что следует выйти и дождаться его снаружи. Не стоило находиться в чужой спальне без разрешения. Тут дверь вновь открылась. - Э… понимаете, я зашёл, чтобы… - начал говорить Канада, поворачиваясь лицом к вошедшему, - Иван?! Что в… ты тут делаешь? - Я за тобой. Ты решил навестить сегодня всех родственников по очереди? - Нет. Так получилось… Давайте лучше выйдем, это всё-таки не наша комната. Не стоит находиться здесь без разрешения хозяина. - Это моя комната. В моём доме. Здесь я – хозяин. – Россия сделал шаг вперёд. Канада невольно отступил. - Да, но… сейчас тут живёт Англия… ему не понравится… Нам лучше… - Канада не договорил, так как Россия сделал ещё один широкий шаг и схватил его за запястье, дёрнув к себе. - Почему ты пришёл сюда? Ты обещал, что пойдёшь ко мне, как только закончишь с Америкой. Но ты пошёл к Франции, потом сюда… почему? - Потому что раньше я пообещал Америке … - Америке! Опять ему! – Россия сильно сдавил руку Канады, так, что тот не удержался от вскрика. – Ох! – Иван тут же переменился в лице. С крайне обеспокоенным выражением, он поднес ладонь Канады к губам и несколько раз поцеловал её. Мэтью вздрогнул: этот резкий переход от угрозы к заботе взбудоражил его. Сразу вспомнилось, каким сильным и ласковым был Россия этим утром, и эти воспоминания горячили кровь. – Прости. Прости меня, - шептал Россия в промежутках между поцелуями, - я был просто вне себя… Прости, пожалуйста, прости. Я не хотел делать тебе больно. Понимаешь… когда ты рядом с Америкой, а не со мной, это сводит меня с ума. Я… прости меня за мою ревность. - Нет… - Канада припомнил сегодняшние слова Франции: России нужны подтверждения нового статуса их отношений. Неудивительно, что он так ревнует. Вероятно, ему кажется, что Канада предпочитает общество Америки, а не его. – Нет… я… это ты меня прости. Я был… слишком смущён. Поэтому… ну… - Избегал меня? - Да. – Солгал Канада, зная, насколько лучше для России будет услышать эту ложь. - Тебе не стоит смущаться, - взгляд России потеплел. – Давай сейчас вместе пойдём в мою комнату. Помнишь, мы ведь уже спали вместе, в твоей комнате? - Да, я помню. Было… хорошо. - Мне тоже. Повторим? - Да. - Канада согласился вовсе не из-за совета Франции. Ему и вправду понравилась та ночь… как и сегодняшнее утро, впрочем. Если подумать, он был в какой-то степени рад любому из двух возможных исходов. Вот только если Россия оставит выбор за ним, сделать его будет нелегко… - Тогда пойдём. – Бережно взяв его под локоть, Россия повёл Канаду к лестнице. *** Америка возвращался к себе с улыбкой до ушей. Вспомнив некоторые шутки, придуманные ими с Канадой сегодня, он не смог удержаться от хихиканья под нос. - Рад, что у тебя хорошее настроение. – Англия сидел на стуле, держа спину идеально ровно, как будто под пиджаком у него была привязана теннисная ракетка. Америку раздражало, когда он был таким. Англия всегда держал осанку, но нарочитым это смотрелось только во время официальных заседаний, когда рядом присутствовали другие страны. Америке вовсе не хотелось быть зачисленным в разряд "других", его больше устраивало, когда Англия был слегка расслабленным. Настолько, что только они с Канадой, как самые близкие, могли это заметить. Собственно, обычно и бывал таким только при них. Обычно… - Да… хорошее, - пробормотал Альфред. Он уже понял, что Англия хочет сообщить ему что-то не слишком приятное. - Я хотел поговорить с тобой о вчерашнем. Я… хотел сказать, что понимаю тебя. – Англия смотрел прямо на него. Его глаза странным образом напоминали пруд, в который бросили камень: обычно спокойные, сейчас они были переполнены каким-то загадочным волнением. Как ни парадоксально, это отчасти развеяло страхи Америки. По крайней мере, Англия не злится на него и не проявляет безразличие. - Понимаешь меня? – переспросил Америка. Днём раньше он бы обрадовался, но сейчас ему казалось, что Англия вряд ли ответит ему взаимностью. Скорее, он извинится за вчерашнюю резкость и откажет снова, только мягче. - Да. Я понимаю, что ты чувствуешь. И я, разумеется, не должен был кричать на тебя вчера. Мне кажется, я неверно оценил твои действия, поскольку мой разум был несколько помутнён. Я приношу свои глубочайшие извинения. Мне следовало внимательнее отнестись к твоим чувствам. Америка понял, что больше не выдержит этого взгляда глаза в глаза, поэтому он посмотрел вниз, на ноги Англии. Хотя тот был в носках, легко было заметить, что пальцы его ног были поджаты – единственный внешний показатель волнения, который он себе позволял. - Ну, я немного поторопился. Не надо было лезть с поцелуями. Я только хотел, чтобы ты понял… Ну, что я не шучу, - Альфред почувствовал, что его рот сам по себе кривится в ухмылке, - что я действительно люблю тебя. По-серьёзному. Я подумал, ты не будешь против. Дурацкая идея, конечно. Мне надо было просто сказать – и ничего не делать. Но ты весь такой стоял и говорил что-то про Россию и про Канаду, а я подумал: "Какого чёрта?!". Я хотел, чтобы ты обратил внимание на меня, не на кого-то ещё. Это было так нечестно – ты стоишь рядом со мной, я думаю, как я люблю тебя, а ты начинаешь трепаться про других! Я… - "Ох, придурок, что ты несёшь? Его небось и так тошнит от твоей любви и того поцелуя, а ты тут ещё и в красках всё расписываешь!" - Я понимаю, - голос Артура был непривычно мягким. – Я… Альфред, я знаю, что это прозвучит весьма… необычным для меня, но я чувствую за собой вину. Ты, несомненно, чувствовал себя одиноким. В этом доме мы должны были быть поддержкой друг для друга – Канада правильно сказал в самом начале. Мы должны держаться вместе. Мы, не как вся наша четвёрка, а как я и ты. Мы оба в плохих отношениях с Россией… - Канада только сегодня сказал мне, что ты именно так и думаешь! – Вырвалось у Америки. - Я знал, что он поймёт, - пожал плечами Англия, - как и то, что ты посоветуешься с ним. Впрочем, теперь мне нет нужды объяснять дальше – ты и сам понимаешь, о чём речь. Мы… в последние годы, мы всё время поддерживали друг друга, разве нет? - Да… но нет! В смысле, я люблю тебя! И я совсем не понимаю из того, что ты говоришь: ты хочешь быть со мной, но какие-то там стомиллионные поправки к шеститысячному пункту очередных правил хорошего тона не позволяют тебе сказать прямо, или ты пытаешься отказать мне, но те же правила… Чёрт, ты ведь никогда не боялся резких высказываний! Так скажи прямо: Альфред, давай будем вместе! Или: Альфред, проваливай ко всем чертям! Я догадываюсь, что ты выберешь последний вариант, но скажи уже прямо! Твои экивоки меня достали! - Альфред, ты меня не любишь! - Что? Ты… ты хотел сказать, что это ты меня не любишь, да? В смысле… - Нет. В отличие от тебя, я контролирую свою речь. Я хочу сказать, что ты принял своё одиночество и желание внимания за любовь. Мне лестно, что ты перенёс эти чувства на меня, поскольку они показывают, как я дорог тебе. Ты мне тоже очень дорог, - Англия слегка покраснел, когда произнёс это, но, в остальном, ни выражение его лица, ни поза не претерпели изменений, - мы стали по-настоящему хорошими друзьями в последние годы, как мне начало казаться. Я, конечно, об этом не говорил, но… - Ты мне не друг! В смысле, какой же ты друг, если я люблю тебя? Артур! - Ты ошибаешься. - Это ты ошибаешься! Знаешь, хватит этого! Пускай Канада с тобой говорит, у него это намного лучше выходит! Его ты слушаешь, а со мной по-прежнему обращаешься как с ребёнком! Какие мы друзья? Ты по-прежнему держишь меня за младшего брата! Англия вскочил с места и, притянув его к себе за рукав, зашипел на ухо: - Олух! Я пытаюсь тебе помочь! Я забочусь о тебе! Я не хочу, чтобы ты страдал от чувств, которые сам себе выдумал. - Это не забота, а контроль! Ты не хочешь слушать меня, потому что считаешь, что знаешь всё лучше! Я больше не твой младший брат! Англия жёстко схватил его за ворот футболки, заставляя нагнуться к себе. - Для меня ты навсегда останешься братом. Хочешь ты этого или нет. - А что насчёт Канады? Почему он не остался братом для тебя?.. - Он остался. Но вы очень разные. И поэтому, если ты до сих пор не заметил, я всегда относился к вам по-разному. – Англия разжал ворот и пихнул Америку в сторону, отчего тот пошатнулся. – Я всегда заботился о тебе больше, чем о нём. Больше, чем о ком-либо ещё. Но всякий раз ты оказывался слишком глуп, чтобы оценить это. Я думал, ты начал понимать… - Как же я могу тебя понять, если ты, вместо того, чтобы сказать как есть, отгородился от меня! От всех! Скрыл свои чувства за семью печатями, а теперь тебя понимать должны? Это ты слишком глуп! Не можешь ничего понять, когда я выкладываю всё открытым текстом! Люблю! Люблю! Люблю! Тебя! Сколько раз повторить, чтобы дошло? Сколько раз пытаться получить прямой ответ? Ты ответишь на мои чувства? Ты согласен быть со мной? Я не отстану – слышишь – не отстану! Я получу свой ответ! - Я отвечу тебе как только поговорю с Канадой. Это тебя устроит? - Нет! Не перекладывай ответственность на Мэтта! - О, но ведь ты советовался с ним перед этим разговором! Почему я лишён такой возможности? - Ты… - Америка запоздало вспомнил совет Канады набраться терпения. "Да уж, набрался… Прости меня, братик. Я такой дурак…", - ты можешь делать что хочешь. Всё, что хочешь. Как только мы уедем отсюда, я подожду неделю, а потом вновь приду требовать у тебя ответа. И уже не отступлюсь. - По рукам. – Кивнул Англия и ушёл. "Отлично. А теперь ждать-ждать-ждать. Ждать бесконечно долго вероятного разочарования. Эй, стоп! Что с тобой, Альфред? Раскисать по пустякам и сидеть на одном месте в бесконечном ожидании – удел похищенных принцесс. А герои, которые их спасают, должны действовать и проявлять отвагу и находчивость. У меня около двух недель сроку, за это время я вполне могу найти способ заставить Артура понять, что я именно тот, о ком он мечтал всю жизнь! Надо спросить Мэтта… Э, нет! Я ведь только что сказал: нельзя перекладывать ответственность на него. Я сам способен заставить Артура влюбиться в меня. Сам!"