Железное небо

Прошлое… Самое сложное в начале любого пути — это сделать первый шаг. По крайней мере, так думал Сора, зная заранее, что ждало его учеников в будущем. Он знал это по себе: понять, как заставить своё тело начать использовать дополнительные конечности, было самым трудным. Всё остальное, что касалось точности и скорости движений, давалось куда проще, но до этого этапа ученикам Соры ещё только предстояло добраться. Новоиспечённым железным было сложно понять, что имел ввиду их инструктор, когда говорил, что хвосты — это как руки или ноги, и что их можно заставить двигаться просто подумав об этом. «Потом вы уже не будете думать. Вы же не каждый раз говорите себе: «О, надо взять стакан воды, протяну-ка я к нему руку!» — вы просто это делаете, но мозг отдаёт команду вашему телу. С хвостами будет так же», — объяснял Сора, после чего подопечные лишь смиренно вздыхали и предпринимали новые попытки. Когда же у новичков стало получаться, зал, в котором они практиковались, наполнялся истошными детскими криками и отборным матом подростков. Сора, разумеется, предупреждал, что поначалу будет нестерпимо больно, потому что железо разрывало мягкие ткани изнутри и только тогда высвобождалось, как отдельная конечность или стальные челюсти. Но через несколько недель ученики смогли привыкнуть и адаптироваться к этому. Новые трудности начались тогда, когда подростки приступили к тренировкам с несколькими хвостами одновременно. Идеального контроля с первых же секунд никто от них не требовал, это было просто невозможно: на этом этапе с проблемами сталкивался абсолютно каждый железный. Чаще всего, кто-нибудь начинал путаться в хвостах и двигать не тем, которым планировал, пугался и иногда раздражался, из-за чего происходили некоторые несчастные случаи. В группе подопечных Соры тоже не обошлось без инцидента. Однажды на занятии он поставил подросткам задачу: Сора должен бросать разные предметы в ученика перед собой, а тот, в свою очередь, должен уворачиваться и ловить снаряды с помощью хвостов. Из тридцати учеников быстрее всех справился Тай. Он успешно выполнил задание уже на четвёртой попытке, и не удивительно, почему: так как он был соседом Соры, то частенько доставал того расспросами вне стен тренировочного зала. Большую часть времени они проводили вместе и практиковались, потому Тай заметно выделялся по успеваемости. Самый старший из учеников — четырнадцатилетний парень, попытавшийся задирать Сору в первый же день — не хотел мириться с тем, что мальчишка младше него способен на большее, чем он. Подросток проваливал задание раз за разом, но отказывался взять перерыв, даже когда его дыхание окончательно сбилось от гневных выкриков после очередной неудачи. Сора попытался призвать парня к спокойствию, но тот неумолимо настаивал на продолжении тренировки до тех пор, пока не добьётся успеха. Сора предполагал, чем это могло обернуться, и не ошибся: когда раздражение от собственного бессилия переросло в неконтролируемую злость, ученик не сдержался; эмоционально взмахнул руками, сжимая кулаки, и неосознанно сделал то же движение хвостами сбоку от себя. Лезвие одного из гарпунов прошло сквозь мышцы и кости запястья, отделив кисть от руки ровным срезом. Истошный вопль подростка раскатился по помещению, привлекая всеобщее внимание. Парень рухнул на залитый кровью пол, сгибаясь пополам и прижимая раненый обрубок к груди. По щекам градом лились слёзы. Казалось, что из-за боли он сжимал зубы так сильно, что вот-вот они должны были раскрошиться от такого давления. Сора подошёл ближе и смотрел на всё это практически равнодушно. — Кажется, я говорил тебе успокоиться. Подросток не ответил, продолжая дрожать, рыдая на полу. — Неужели так сложно делать то, что я говорю, Рэтт? Я же не прошу невозможного. Сора немного помолчал, но кроме всхлипов в ответ так ничего и не услышал. — Ты с первого дня был самым проблемным. Но, может быть, хотя бы теперь ты поймёшь, что слушаться меня не настолько же неприятно, как-то, что ты испытываешь сейчас. Для Рэтта эти слова были равносильны пощёчине. Резкий выброс адреналина и вновь вскипевшая злоба помогли ему забыть о боли на несколько секунд. Рэтт вскинул голову, устремив взгляд на своего инструктора, и попытался взмахнуть хвостом для удара. Сора отреагировал молниеносно: его собственный хвост сцепился с чужим, пресекая попытку. Сора стал крутить хвостом по спирали, наматывая чужую железную конечность на свою собственную, и вздёрнул вверх, насильно поднимая подростка на ноги. Тот вновь скорчился от боли, едва удерживая равновесие. — Я же сказал тебе успокоиться. Ты что, совсем идиот? — Сора продолжал оставаться спокойным, прекрасно зная, что это должно спровоцировать лишь одну из двух возможных реакций: либо Рэтт взбесится ещё сильнее, либо наконец-то остынет. Рэтт выбрал первый вариант: он атаковал Сору вторым хвостом, но и в этот раз — провал. Сора тут же перехватил его железо своим, потянул вверх, заставляя ученика стоять на ногах против воли, а затем резко вдолбил все хвосты в пол. Те утянули Рэтта за собой, вынуждая его рухнуть на колени. — Больно… — выдавил подросток, крупно дрожа. Его взгляд стремительно мутнел из-за кровопотери. — Разумеется, это больно, наказание и не должно быть приятным, — холодно произнёс Сора, присаживаясь на корточки перед учеником. — Дай сюда руку. Рэтт в ужасе замер, не представляя, зачем он попросил его об этом. — Дай мне руку, — терпеливо повторил инструктор. Рэтт, стиснув зубы, подчинился, медленно разгибая руку перед собой. Сора потратил пару секунд на то, чтобы рассмотреть идеально ровный срез на обрубке, а затем внезапно схватился за него ладонью, сжимая. Рэтт завопил так, словно его резали заживо. Он склонился головой вниз, уперевшись уцелевшей рукой в пол и продолжая кричать от боли. Почему-то мысль о том, чтобы одёрнуть руку назад, пугала его больше, чем то, что он испытывал. Если кто-то из других учеников до этого момента хотел попробовать вмешаться, то теперь ни у кого и в мыслях не было подходить к Соре, оказавшемуся на удивление жестоким. — Боль уже не так сильно пугает тебя, не правда ли? Куда страшнее тот, кто может тебе её причинить, верно? Рэтт активно закивал головой, не в силах ответить. Перед глазами плыло, к горлу подкатывал рвотный ком, всё тело сводило судорогой, а он не мог заставить себя одёрнуть руку и был в ужасе от этой мысли. Он хотел, чтобы эта пытка поскорее кончилась, и был готов просить прощения до конца своей жизни, если придётся. И в тот же момент, когда он подумал об этом, словно по щелчку пальцев Сора отпустил его. Рэтт слегка приподнялся и увидел, что Сора протянул ему ладонь, а на ней лежала спасительная таблетка. — Бери, ты же не хочешь умереть? Рэтт тут же подчинился, проглотив пилюлю. Регент подействовал практически моментально. Парня начало трясти — повысился уровень норадреналина в крови. Дыхание стало сбиваться страннее, перед глазами то темнело, то заново прояснялось. Он отчётливо видел, как там, где была лишь уродливая рана, мягкие ткани начали расти с невероятной скоростью. Мышцы, сухожилия, кости, кожный покров… Рэтт чувствовал лёгкое жжение во время процесса регенерации, это было чем-то похоже на чесотку. Но все неприятные и странные ощущения исчезли, когда его рука отросла всего за считанные секунды. О том, что здесь действительно что-то произошло, теперь говорила лишь кровь, оставшаяся на полу, и обрубок человеческой кисти.

***

— Так это был… обычный случай? — прохрипел Рэтт, кутаясь в одеяло плотнее. Прошёл уже целый час после инцидента, но подростка до сих пор знобило, хоть он и сам не до конца понимал, почему. Сора тогда прервал занятие и отвёл Рэтта к себе в комнату, позволил сесть на собственную кровать и посоветовал накинуть одеяло, чтобы парень мог согреться, а сам куда-то ушёл. Он быстро вернулся и протянул Рэтту чашку горячего чая. Тогда-то Сора и сказал, что уже давно ожидал подобного происшествия, и был удивлён, что это не случилось гораздо раньше. — Обычный, — подтвердил Сора. — Во всяком случае, там, где есть задиристые подростки, вроде тебя, такое периодически происходит. — Я же никого не задирал… — В первый же день ты попытался задирать меня, — пожал плечами Сора совершенно спокойно. — Но не вышло. Тебя бесило, что многие твои одногруппники младше, но с обучением справлялись лучше. Ты продолжал соревноваться с ними, вот только всем им на это было наплевать. И ты думал, будто бы я не обращаю на это внимания, но ведь я всё время повторял, что тебе нужно успокоиться. Только ты не слушал. Так что то, что сегодня случилось, закономерный результат. Рэтт всё понимал, и даже более того: он осознал, что Сора вовсе не желал причинять ему боль, но был вынужден сделать это, потому что Рэтт изначально ставил авторитет инструктора под сомнение и пропускал его слова мимо ушей. Соре было необходимо заставить Рэтта слушать его, и иного выбора у него не оставалось. Это подтверждало проявление заботы сразу после. Тот факт, что Рэтт находился в комнате Соры, закутанный в его одеяло, и пил сладкий чай, который мальчик ему принёс, объяснял очень многое. — Дальше будет только хуже, — послышался вздох со стороны Соры. Рэтт поднял на него взволнованный взгляд. — С вами будут происходить вещи гораздо хуже той, что ты испытал сегодня. И боль… Боль будет невыносимая. — Я всё выдержу, — выдохнул подросток. — Теперь я понимаю… Я хочу суметь стать лучше себя нынешнего. — Как раз поэтому, — оборвал Сора, посмотрев куда-то в сторону, и отстранённо повторил: — Дальше будет только хуже. — О чём Вы говорите? Рэтт смотрел на Сору и долго не мог понять, что это значит. Он также не понимал, почему Сора медлил с ответом, и постарался придать голосу твёрдость: — Расскажите мне. Прошу. — Знаешь, а ведь я довольно сильный, — тихо усмехнулся Сора. — Хотя мне всего лишь десять лет, но я уже один из сильнейших железных. И даже если я хочу оттянуть момент неизбежного и хотя бы не рассказывать ничего прямо сейчас, я понимаю, что даже я, как один из сильнейших железных, не смогу уберечь вас от того, что будет дальше. — Тогда расскажите! Пусть я буду знать всё только лишь на словах, но это поможет мне подготовиться! — Не поможет, — Сора улыбнулся одними лишь уголками губ и вновь повернулся к Рэтту. Вероятно, он продолжал раздумывать, стоит ли отвечать на просьбу подростка, но тот выглядел непоколебимым, хотя, по мнению Соры, его ответ всё равно ничего бы не изменил. И тем не менее, он всё-таки заговорил: — Вам придётся убивать множество людей. Вам придётся умирать, а затем заново подниматься, и так раз за разом. Со временем вы не перестанете чувствовать боль от увечий, но вы к ней привыкнете. Но вот что несомненно изменится, так это ваша психика. Рано или поздно вы станете задаваться сложными вопросами морали, вы будете испытывать множество противоречивых чувств и с некоторыми из них просто не сможете справиться, и, кто знает, как ваши мозги на всё это отреагируют… По итогу многие из вас умрут, некоторые войдут во вкус, а остальные сойдут с ума. Мир и так достаточно безумен, но… — Но Вы не сошли с ума, — вдруг перебил Рэтт. — Может быть, Вы теперь действительно убийца по своей натуре, но ведь среди обычных людей это распространено не меньше. И тем не менее, Вы живы и Вы не сумасшедший. Сора изумлённо уставился на подростка, а затем вдруг искренне рассмеялся. — Я не сумасшедший? Как знать! — У Вас нет этого безумного взгляда, как у некоторых других инструкторов! И теперь я уверен, что Вам не нравится причинять боль и уж тем более убивать, поэтому я знаю, Вы не сумасшедший! — Может, я и не сумасшедший в прямом смысле слова, — не стал спорить Сора, а затем значимо добавил, — но моя психика тоже пострадала. Мне не «не нравится» причинять боль и убивать. Мне не нравится, что меня для этого используют. Если бы я сам решал, кто пострадает от моей руки, то это меня вполне устроило бы. Хотя, думаю, помимо желания заниматься подобными вещами мне бы потребовалась и другая причина, например, деньги. Люди привыкли зарабатывать на том, в чём они хороши, и любить своё занятие при этом вовсе не обязательно. Я вполне вижу себя в роли наёмника, ведь по факту я уже являюсь им, и это всё, что я умею. Но обстоятельства таковы, что я вынужден заниматься этим ради того, чтобы выжить сам, а не потому, что это мой личный выбор. Рэтт слушал его с открытым ртом. По спине бежали мурашки, потому что он всё ещё держал в голове мысль о том, сколько лет Соре, и то, как он рассуждал, ужасало и в то же время завораживало. — А если бы я хотел убить кого-нибудь только ради удовольствия, то я бы с радостью перебил всю здешнюю верхушку. И судя по жуткой, похожей на оскал, улыбке, Сора не врал: мысль об этом действительно его забавляла. Но похоже, что прямо сейчас Сора не считал себя достаточно сильным, чтобы быть способным на такое. Во всяком случае, он честно признался в своём желании, а значит единственное, что его останавливало — это недостаток возможностей, которыми он обладал. После всего услышанного воспринимать его как ребёнка и дальше было просто невозможно.

***

Настоящее… Паршивый денёк всё ещё не стал лучше. И хотя заведение старика было закрыто, доносящийся изнутри шум и вопли не прекращались вот уже несколько часов, заставляя прохожих взволнованно озираться. Томо с небольшой долей любопытства вслушивался в ругань за дверью вот уже несколько минут и не мог заставить себя заявить о своём присутствии. Будь это обычный ресторан или кафешка, подобная ругань и беготня по залу вызвали бы кучу вопросов, и несмотря на то, что подобное — не специализация Охотников, Томо без проблем оказался бы внутри и выяснил, что происходит. Ну, это если бы ему стало так же любопытно, как сейчас. Если нет, то он доложил бы в городскую полицию и свинтил, потому что разборки между горожанами явно не его профиль. Но дело в том, что за этой дверью есть не только обычные люди, а это всё усложняло. И речь даже не о том, что внутри помещения находится железный. Это, конечно, тоже важно. Но куда важнее то, что он за личность. Томо уже давно нашёл в своём словаре подходящее наименование для этого парня и пока что не понимал только одного: такие типы обычно должны вызывать отторжение, а вовсе не любопытство. Это раздражало настолько, что хотелось просто развернуться и уйти, может быть, даже забыть о существовании этого места и этих людей, но… работа есть работа. Томо всё-таки постучался, грохот и крики тут же стихли. Тихая возня за дверью продолжалась ещё около минуты, послышались перешёптывания. Коп почему-то даже не сомневался в том, кого увидит первым, и так и оказалось: жалюзи на двери приподнял именно Ямарута и с лёгким изумлением уставился на Охотника. Впрочем, он почти сразу вернул своему лицу безразличный вид. — Кто там? — У тебя со зрением проблемы? Открывай, — раздражённо процедил Томо. — Чего тебе надо? — протянул Сора равнодушно, прислонившись плечом к двери. Он вёл себя так, будто это не он вместе с детьми и стариком шумели на весь район. Будто их компания никаких неудобств для окружающих не создавала. Будто Сора забыл, что жив только лишь из-за прихоти Томо. — Я могу выбить дверь, — как бы между прочим оповестил Охотник. — Хотя быстрее будет голову тебе открутить. Мой железный протез от твоей шеи отделяет только это стекло, и поверь, я успею дотянуться, — предупредил он, постучав костяшками металлических пальцев по окошку двери. — А зачем дверь выбивать? — наигранно нахмурился Ямарута. — Собираешься протестировать её на податливость? Так я тебе сразу скажу, она не выдержит даже твоего пронзительного взгляда и вот-вот из-за него потрескается, что уж говорить про удары, — деловито пояснил Сора, нарочно действуя копу на нервы, но стушевался, когда увидел, что Охотник серьёзно настроен и вот-вот не постесняется снести дверь с петель. Сора отщёлкнул замок и пропустил мужчину внутрь. — Ладно-ладно, я же пошутил, вот, видишь, открыто! Незачем так на меня смотреть… — Я бы предпочёл не видеть твою рожу вовсе… Томо явно не договорил, собираясь добавить какое-то «но», однако отвлёкся на нечто, расположенное на барном столе, и застыл. Рука сама как-то легла на кобуру с пистолетом внутри. — Воу-воу, полегче, суровый парень, давай без пушек сегодня! — Ямарута тут же появился в поле зрения Охотника, размахивая ладонями в воздухе. — Это что за пиздец? — вздохнул коп как-то отчаянно. — Просто утка, — невинно пояснил Сора, присаживаясь за стол и призывно похлапывая ладонью по столешнице рядом с собой. — Почему фиолетовая? — поморщился Томо, не слишком-то уверенно присаживаясь на соседний стул и разглядывая животное. — И почему у неё три глаза? Утка вальяжно прогуливалась по столу вдоль, нахохлившись и выглядя как будто бы сердито. — Да какая разница-то? — послышалось возмущённое от Анемон. Девочка вскоре показалась из кухни, удерживая в руках довольно большой и, вероятно, тяжёлый кусок мяса. — Она же очень милая! — И плюётся кислотой, — фыркнул Сора, подперев щёку ладонью. Томо откровенно не понял, шутил ли он, но предпочёл не переспрашивать. Тем временем, Анемон швырнула на стол сырой кусок мяса перед уткой и та, обнажив внушительного размера острые зубы, наличие которых уже никого не удивило, стала откусывать по небольшим кускам и сразу их проглатывать. Томо ещё раз окинул взглядом всех присутствующих и вздохнул. Одной тайной стало меньше: вот что являлось причиной тех воплей, которые он слышал снаружи. — Я хуею с этого зоопарка, — подвёл он итог. — Теперь и ты часть нашего корабля, добро пожаловать на борт, — с полным пониманием и каким-то неуместным сочувствием закивал Сора. — Хотелось бы мне узнать, откуда такая фигня взялась, — подал голос старик, так же выходя с кухни. Он закончил вытирать мокрые руки о полотенце, повесил его на крючок и сел за стойку со стороны кассы. — Может, из лаборатории какой сбежала? Томо молча скосил взгляд на железного и заметил, что тот тоже искоса посмотрел на него после этих слов. — Даже если сбежала, теперь она мой питомец! — А ты не могла бы кормить своего питомца в другом месте? Я не буду убираться после вас двоих, — недовольно проворчал Роши, всё это время тихонечко отсиживавшийся на краю стола подальше от странного животного. Он резко вспомнил о Томо и приветливо улыбнулся ему. — Здравствуйте! Томо кивнул в ответ. — Так-так, мы, кажется, не знакомы, — заулыбался старик. — Новый друг? — Скорее моя новая головная боль, — фыркнул Сора раздражённо, и только потом понял, что сделал это быстрее, чем подумал. Впрочем, его слова можно было расценить по-разному, так что он не сильно волновался. — Да, не похоже это на дружескую встречу, мы тут как будто лишние, — хмыкнул старик, складывая руки на груди. — Вам что-то нужно от Соры? — спросил он, а затем устремил взгляд на Ямаруту. — Надеюсь ты, оболтус, не торговал никаким сомнительным белым порошком? В коллекторы не заделался? Не связывался со странными людьми или… — Да за кого ты меня держишь? — тихо прорычал Сора, раздражённо почёсывая затылок. — В наше время бандитов от полицейских трудно отличить. Я говорю так, потому что знаю, что обычным взрослым людям до Соры никакого дела нет, — вновь хмыкнул старик, переводя внимательный взгляд на абсолютно спокойного Томо. — Если дело не в том, что он связался не с той компанией, значит, у меня сейчас за баром сидит полицейский, так? Что ты натворил, Сора? — Он ничего не натворил, — тут же ответил Охотник, не сводя внимательный взгляд со старика. Тот ответил ему тем же, явно переживая за подчинённого и ожидая объяснений от копа. Сора в ту же секунду незаметно и только слегка пнул Охотника носком кеды в голень. Томо умудрился боковым зрением увидеть, что парень заметно побледнел и пялился в одну точку перед собой, замерев, как статуя. Он явно чего-то боялся, но не мог сказать. — Если Сора ничего не натворил, но вы не друзья, тогда что здесь забыл полицейский? — продолжил старик вкрадчиво, допрашивая будто бы двоих людей сразу. Томо было, в общем-то, всё равно, а вот Сора заметно заволновался, но совершенно ничего не мог сделать. — И из какой Вы вообще полиции? Ямарута и вовсе поджал губы, пребывая в ужасе от этих вопросов, слишком точно бьющих в цель. Он пнул Охотника по ноге сильнее, будучи не в силах умолять его как-то иначе. Томо уже догадался, в чём дело. Ему всё так же было наплевать, боится ли Сора раскрыться перед стариком, но что-то подсказывало, что если Томо не подыграет сейчас, то ничего хорошего потом не случится. — Я к нему по делу. Это всё, что Вам надо знать, — холодно выговорил он. Старик заулыбался шире, хитро щурясь и, по мнению Томо, воспринимая всё это, как забавную игру в гляделки. Охотнику, в отличие от остальных, после такой реакции сразу стало понятно, что для старика здесь уже давно не было нераскрытых тайн. Внезапно вклинился Роши: — Слушайте, а может не стоит таскать к нам свою работу, мы планировали сегодня отдохнуть и провести время вместе, так что… — Да, да! — включилась и Анемон, видимо, тоже оценив ситуацию и решив помочь перевести тему. — Можно же встретиться в другой раз и… — Так значит, по делу, да? — вздохом оборвал её старик, а после снова улыбнулся. — Пусть рассказывает. Вдруг мы тоже сможем чем-то помочь, верно? Повисла долгая тишина. Подростки не представляли, что делать дальше и как помочь изменить обстановку. Томо и старик смотрели на Сору, выжидая, а он так и не шелохнулся, уставившись немигающим взглядом впереди себя. Он был так напряжён, что не мог даже просто разжать челюсть, хотя её уже свело. Для него ситуация выглядела совсем не так, как её видел более трезвый от эмоций Томо. — Что-то не так? — вопрос старика был адресован Соре. Парень собирался ответить «нет»: он уже открыл было рот, но когда почувствовал, как дрожат губы, тут же захлопнул обратно. Всё его волнение было как на ладони. — Тебе плохо? — послышалось слегка удивлённое. Сора не понимал, плохо ли ему. Нараставший в ушах шум и поплывшая перед глазами картинка говорили о том, что да. Впрочем, если задуматься, это даже странно, что он так сильно переживал о реакции старика. Сора ведь сам говорил о том, что не держал его за дурака, так почему же теперь он так волновался?.. — Сора-Сора, — после долгого молчания покачал головой старик, ставя локти на столешницу, сцепляя пальцы домиком и опираясь на них подбородком. — Ты правда думал, что если сразу после того, как несколько сотен железных сбегут из тюрьмы, а у моего магазина через пару дней после этого окажется человек без прошлого, весь в крови и ничего не знающий о нынешнем мире, то я не пойму, кто он такой? — лёгкая улыбка всё никак не сходила с лица старика, а взгляд оставался хитрым, как у лисы. Сора чувствовал, как земля буквально уходит у него из-под ног, как внутри похолодели все органы, а волосы на затылке встали дыбом. Горло удушливо сдавило, а дыхание сбилось. Он не понимал, почему, и не мог это остановить. — Тогда, если ты всё знал… почему ты… — сипло начал Ямарута, глотая подступающий к горлу ком, — почему ты до сих пор разрешал мне здесь оставаться? — Я тебе ещё тогда ответил, — хмыкнул старик, недовольный тем, что Сора забыл его слова. Тот удивлённо раскрыл глаза шире, всё ещё боясь посмотреть на старика. — В мире есть добрые люди. — Но я же… — Сора развернул ладонь внутренней стороной и пару раз сжал похолодевшие пальцы. Его действительно всё это так волновало? Он впрямь не понимал этого, но для людей, смотрящих на него со стороны, казалось, что нужно быть слепым и глухим, чтобы не понять столь очевидного. — Я ведь… — Монстр? Не смеши меня, — отмахнулся старик. — Ты бездельник и наглец, вот истина о том, кем ты являешься сейчас. Сора… Многие прекрасно понимают, что железные — обычные люди, которых заставляли делать то же, что заставляют и любых других военных делать. Война есть война, в ней не вы виноваты, — старик покачал головой. — Да, вы убивали, вы несколько отличаетесь от обычных людей, но что теперь с того? — А как же твой сын? — резко выдохнул Ямарута, опустив голову. — Его убили железные. Разве это тебя не злит? Подростки переглянулись. О таких подробностях они раньше не слышали и теперь также имели кучу вопросов. — Это случилось давным-давно. Я был зол, но всё уже в прошлом, — нахмурился старик. — К тому же, ты тут совсем не при чём. — Да откуда ты знаешь?! — нервно огрызнулся Сора, не замечая, что его собственное дыхание стало рваным и коротким, мешая говорить. — Может это был я? Хотя даже если и так, я… вряд ли это вспомню. Но ты только подумай… каково это было бы осознать, что… ты спас того… кто убил твоего сына, а? — Сора… — Ты был бы таким же добреньким, как сейчас? — Сора таки поднял лихорадочно блестящий взгляд и начал нервно посмеиваться, задыхаясь. — Что-то я сомневаюсь. Внезапно он почувствовал, что на плечо легла чья-то ладонь. Ямарута дёрнулся, вскакивая со стула, упёрся ребром предплечья в столешницу, мельтеша взглядом по помещению. Он дышал через рот, быстро и тяжело, будто пробежал несколько километров. Знобило, как на морозе. Его снова схватили за плечо, теперь уже гораздо сильнее. Хватка не человеческая. Сора скосил взгляд, увидел протез ладони, затем снова посмотрел перед собой. Томо стоял почти вплотную, всматриваясь ему в лицо, совершенно без страха. — Ямарута, у тебя паническая атака, — констатировал он со знанием дела. Паническая атака? Вот это?.. — Тебе надо прийти в себя. Эй, я с тобой говорю, — Томо требовательно повернул его качнувшуюся голову к себе и заставил смотреть в глаза. — Дыши глубже, успокойся. Сора открыл рот, но так ничего и не сказал. Чужие голоса доносились будто из-под толщи воды, хотя он слышал Охотника и попытался последовать его словам. Сердце колотилось как бешеное, будто вот-вот проломит грудную клетку, лёгкие обжигало воздухом. — Всё хорошо, Сора, мы тебя ни за что не бросим! — подскочила Анемон, прокричав это так громко, как только могла, с надеждой на то, что железный её услышит. — Она права, — старик оказался рядом слишком внезапно. Сора успел вдохнуть перед этим и тут же забыл, как дышать, уставившись на мужчину. — Успокойся и перестань себе накручивать, балда! Хотел бы я тебя прогнать из-за того, что ты железный, так давно бы прогнал! — он бесстрашно отвесил парню лёгкий подзатыльник и упёр руки в бока, с удовольствием наблюдая, как после этого всего за секунду Сора из страшной паники впал в детскую растерянность. Что ж… Если так подумать, старик не врал. Он как-то раз «уволил» Сору в качестве профилактики, но даже тогда не прогнал его прочь. Выходит, он с самого начала знал, с кем связался, но никогда не относился к Соре, как к железному. И это так… необычно. Впрочем, такое отношение казалось необычным не только самому Соре. Для Томо это тоже не было в порядке вещей — пытаться привести железного в чувство. Он в целом никогда не относился к железным, как к людям, но почему-то… Почему-то в тот момент, когда Сора так искренне запаниковал, Томо не увидел в нём никого, кроме напуганного парня. — И-извините, — с трудом буркнул Сора, садясь обратно на стул. Он вытянулся вперёд и буквально лёг грудью поперёк столешницы, несильно стукнувшись лбом о холодную лакированную поверхность. Старик одобрительно похлопал его по спине и вернулся за место у кассы. — Раз мы с этим разобрались, то можем вернуться к предыдущему разговору. Что у тебя за дело к Соре? Томо неуверенно взглянул на железного, хоть и не нуждался в его одобрении, просто не мог определиться, действительно ли стоит говорить об этом здесь и сейчас. Сора позволительно махнул ладонью, не поднимая лица. Видимо, теперь он решил пустить всё на самотёк. — Уже несколько месяцев мы натыкаемся на трупы, оставленные одним и тем же железным. Иногда он убивал посреди дня, так что уличные камеры успевали его заснять, но кроме некоторых отличительных черт мы больше ничего не узнали. Он всё время умудряется прятаться, а куда исчезает — так и не ясно. Раньше это дел вёл другой, но утром он погиб, а пару часов назад это дело передали мне, — Томо коротко вздохнул. — Я подумал, что ты можешь знать что-нибудь. — Как он их убивает? — Сора всё ещё лежал, уткнувшись лицом в стол, поэтому его голос звучал глухо, но судя по интонации, он полностью пришёл в себя. — Он мучает жертв несколько часов. Перерезает им сухожилия, чтоб не убегали, измывается и… — Томо глянул на подростков, прикидывая, стоит ли продолжать в их присутствии, — насилует их. Жертвы преимущественно двадцатилетние парни со смазливой внешностью, все блондины, а если точнее, то… Как бы сказать… — Похожи на меня, да? — Да. Воцарилось молчание. — Есть идеи? — Ну, вроде бы, — неохотно выдохнул Сора, таки приподнимаясь. — Уличные камеры засняли его, говоришь? Показывай. Томо снял телефон-наушник, развернул небольшой экран и вывел голографическую панель перед собой. Вскоре на ней отобразились снимки. Ямарута взял пластину и медленно перелистывал полупрозрачные снимки один за другим. Вид искромсанных тел его нисколько не впечатлил. Он сильно сомневался, сможет ли опознать кого-то спустя столько времени. Всё-таки, пока железные находились в заточении, то не пересекались друг с другом и не знали, как сильно все они изменились за эти годы. Хвосты тоже у всех выглядели одинаково, так что не было ничего, что Сора мог бы… Хотя, кое-что, что оставалось неизменным всё это время, всё-таки присутствовало. Знакомая зубастая маска на лице, попавшем на какую-то камеру крупным планом, заставила Сору вздрогнуть. Он остановился на этой фотографии и шумно сглотнул. — Знаешь его? — удостоверился Томо. — Да… Да, знаю, — прохрипел Сора, и его собственный голос показался ему слишком жалким. — Его зовут Тай.