Железное небо

— Жители города Тэрроз! Все вы знаете о событии, произошедшем чуть меньше полутора года назад! Наш прекрасный город первым претерпел нападения железных, и даже спустя время большая их часть осталась здесь, в Тэррозе! При маломальском уточнении даты события, произошедшем относительно недавно, прохожие, все без исключения, стали озираться на мужчину, стоявшего в центре парка. Многие смотрели на него с нескрываемым недовольством. От чего от чего, а от такого своего прошлого Тэрроз ещё не оправился. Кто-то из мимо проходивших людей крикнул: «Заткнись, мудак!» — и пошёл дальше, но оратора это никак не смутило. Дело в том, что жители города разделились на несколько типов: большая часть — те, что испытывали исключительно страх и ненависть перед железными, а потому всячески старались избегать информации о них; ещё треть людей тоже боялись, но любопытство, терзающее их, было сильнее страха, и к таким зачастую относились СМИ и прочие публичные личности, — они всячески старались добыть как можно больше информации о нашумевших киборгах современности, и чем-то это иногда напоминало даже манию и одержимость. А другие люди, самая крохотная их часть, относились к железным с понимаем и нередко даже с сочувствием. Хотя последнее двум первым категориям людей в отношении железных казалось нелепым и почти безумным. Именно поэтому до конца так и не ясно, к какому типу относился человек, выкрикнувший ругательство. — Я из тех немногих, кто считает, что мы сами виноваты в нынешних нападениях железных, ведь это наше правительство посадило их в «дыры» и оторвало от всего остального мира на целое десятилетие! А вы бы не разозлились, если бы с вами сделали нечто подобное? Вот и они не заслужили такого отношения! Поставьте себя на их место и тогда вы поймёте! Но я также уверен, что ещё не всё потеряно. Мы можем жить с ними в мире! Мы можем искупить свою вину! — продолжал, тем временем, мужчина, на которого минуту назад уже почти перестали обращать внимание. Но это его нисколько не останавливало, он явно не страдал от комплексов и потому говорил то, что думал. А думал он слишком много. Прохожие начали останавливаться перед ним, с мрачным видом слушая, что же ещё способен сказать этот человек. — Я призываю вас не игнорировать их, но и не убивать! Я призываю вас понять железных! Вы, я… и они… Все мы с вами… Мы люди! — Скажи это моему сыну, который погиб во время зачистки! — Железные — люди?! Да ты, дружок, совсем ебанулся! — Ты сам-то с этой планеты, придурок? — Вы ещё вспомните мои слова!!! — тут же отреагировал он, начав оглядываться в поиске людей, осмелившихся высказать несогласие. — Многие ли из вас помнят, что из-за способности к повышенной регенерации железных считали полубогами?! Разумеется, то была чушь! Ведь железные созданы искусственно из обычных людей, таких же, как мы с вами. Но что с вами будет, если я скажу, что настоящий Бог явится в теле человека, рождённого железным? Вы понимаете?! Рожден! Железным! Вы всё так же будете готовы разгневать бессмертного железного Бога своими словами?! Сейчас вы ещё можете всё исправить и… — Ах во-о-от оно что. Поначалу я даже подумал, что он разумные вещи говорит, а тут вон что, оказывается. Очередной фанатик. И как его до сих пор в дурку не определили? — слегка разочарованно вздохнул Сора, расположившись на единственной свободной скамейке в парке и наблюдая, как какой-то умалишенный, похожий на нищего (такое впечатление складывалось из-за грязной рваной мешковатой одежды), вещал всем вокруг свою умопомрачительную речь. — Уж кто бы говорил, — раздался сдавленный смешок сбоку. Томо и не думал подшучивать над Сорой, слова прозвучали совершенно серьёзно, хоть и вырвались вслух не совсем нарочно. Ямарута повернул голову в его сторону и, многозначительно и молча, одарил абсолютно ангельской улыбкой в ответ. — Убери это фальшивое выражение с лица, я знаю, что твой гнилой язык хочет мне сказать, — тут же отреагировал Томо, интерпретировав действие парня как попытку предостеречь от таких слов в его адрес. — Правда? А ты у нас теперь ещё и мысли читать умеешь, оказывается? Ну ты прям сверхчеловек, что тебе ещё сказать! — изобразил восторг железный. — Хотя постой, я знаю, что тебе сказать, — чуть подумав, добавил он, а после выплюнул пренебрежительно и холодно: — Придурок. — Допиздишься сейчас! — Дописьдиссья сейсясс, — передразнил Сора, высунув кончик языка. Такая реакция нравилась ему намного больше и забавляла куда сильнее. Томо собирался, поддавшись злости, ответить что-то ещё, но, кажется, тоже всё это понял и сдержанно процедил: — Нет, так у нас точно ничего не получится… Сора и тут нашёл к чему прицепиться. — У нас? Что-то не получится? — ахнул он, разыгрывая удивление, а потом задумчивость. — А должно было? И что ты имеешь ввиду под отношениями? Ну, те самые отношения? Прости, боюсь, нам до этого пока что далековато, но если ты хочешь развить наши отношения дальше, чем они есть сейчас, то у меня есть парочка предложений… — Захлопни варежку, — до странного спокойно выдохнул Томо, устало потерев переносицу. На секунду ему показалось, что от плоских приколов Соры у него начинает болеть голова. — Ты, кажется, собирался помогать мне с Таем, а теперь просто ебёшь мне мозги. Продолжишь в том же духе — я тебя прямо здесь захуярю. — Вот вроде бы полицейский, а матом кроешь, как быдло, — с упрёком огрызнулся Сора, скривив лицо. Ему доставлял удовольствие тот факт, что Томо бесился каждый раз, когда Сора начинал разговаривать с ним не по делу. Отличный повод продолжить это делать! — О, кстати! Вот это «О, кстати!», прозвучавшее после недолгой паузы, подарившей Томо призрачную надежду на то, что здравый смысл возобладал над ебанутой натурой парня, заставило Охотника вздрогнуть. И если бы только это: он чуть было не сломал дощечку спинки скамейки, на которую опирался левой рукой, от злости сжав пальцы чересчур сильно. — До меня только сейчас дошло… — продолжал, тем временем, Сора, делая вид, что совершенно ничего не заметил. — Тебе что, не нравится, когда я с тобой говорю? — Мне не нравится то, что ты говоришь, — злобно прошипел коп, испепеляя парня взглядом. — Ты бесишь меня каждый раз, когда открываешь рот, — уже тише добавил он, глянув куда-то в сторону. Сора чётко распознал нотку смирения в его голосе. Почти незаметное, но оно было! А значит, Томо готов потерпеть его, потому что действительно рассчитывал получить выгоду от железного. — А в какие моменты тебе могло бы понравиться, что я открываю рот? — заискивающе заулыбался Сора и совсем недвусмысленно провёл кончиком языка по своей нижней губе. — Тебя, педрила, в детстве об батарею башкой били? — Томо уже не старался быть сдержанным и откровенно рычал каждое слово. — А, а! — Ямарута протестующе покачал пальцем в воздухе. — Гомосятские напевы в моей фразе услышал? Сам думаешь о таком, а меня виноватым выставляешь! — То есть, ты не отрицаешь, что ты не обременённый интеллектом еблан, которого в детстве били по голове? Вот теперь Сора внезапно действительно разозлился на это и следующие его слова прозвучали намного резче и более искренно, чем всё то, что он сказал до этого: — Ты тоже не отрицаешь, что ты тот ещё пидорас. Томо, к своему собственному удивлению, отреагировал на этот выпад значительно равнодушнее, чем должен был изначально. Он сразу понял, что Ямарута говорил вовсе не про ориентацию, хотя все его предыдущие фразы строились именно на этом смысле. Железный явно успел позлиться ещё на этапе слов Томо про дурку, но в тот момент сумел перебороть себя и перевести всё в почти безобидную подначку, а теперь не выдержал и отреагировал не наигранно. Грубая искренность понравилась Охотнику больше, чем притянутый за уши идиотизм, которым Сора страдал исключительно осознанно — теперь это ясно как день. — Так как ты собираешься найти Тая? — вновь подал голос Томо, выждав немного времени, чтобы парень успокоился. Тот немного помедлил с ответом, продолжая размышлять о чём-то своём и выглядеть слегка мрачновато, но вскоре он действительно расслабился и вздохнул: — Я не уверен на сто процентов, что всё получится быстро, но… Мне достаточно появиться на самом видном для него месте. Например, там, где он кого-нибудь убил, — Сора окинул парк взглядом. — Он заметит меня и рано или поздно придёт. — И что будешь делать, когда это случится? — Буду драться, — пожал плечами Сора, считая, что это было и так очевидно. — Ты же этого от меня хочешь. Повисло молчание. И почему-то обоим оно показалось неуместно-неловким. Томо ожидал, что и здесь Сора попытается как-нибудь выкрутиться и захочет лишь направлять его, но не участвовать в драках. Но и тут с этим парнем всё пошло нестандартным образом: он дал понять, что не настолько наивен и глуп, чтобы продолжать безуспешно косить под идиота. Сора и сам, похоже, утомился от своей роли на сегодня, но вряд ли он не вернётся к ней в следующий раз — маска срослась с настоящим лицом слишком крепко, чтобы её можно было так легко отодрать раз и навсегда. — Ни в чём другом я от тебя пользы не жду, — хмыкнул Томо. — Но ты как-то просто согласился, — добавил он, всё ещё слегка сомневаясь. — Раз я сам так сказал, значит этот орешек тебе не по зубам, ещё не понял? — Сора лишь вздёрнул бровь, звуча совершенно иначе, чем пять минут назад. Не заметить было невозможно: голос стал чуть ниже, а интонация ледяной. — Вы же несколько месяцев не можете его выследить. Представь, что будет, если сможете. От парня повеяло какой-то самоуверенностью и отстранённостью, но это… не отторгало. Даже странно. — Раньше им занимался не я, — напомнил Томо, с лёгкостью осадив Ямаруту. — Но дело и так затянулось и его хотят закрыть побыстрее. Я мог бы справиться сам, но раз уж есть ты, то так будет даже проще торжественно швырнуть позвонки Тая боссу на стол, — ухмыльнулся брюнет, продолжая наблюдать за Сорой на наличие изменений в его поведении. — Вы ведь не просто знакомы? Друзья? Ямарута поморщился. Ему не было тяжело или больно говорить о чём-то таком, прошлое — в прошлом. Он засомневался лишь в том, верно ли подобрано выбранное Томо слово. Друзья? У Соры? В те времена? — Не то что бы… Не знаю, как это называть, — честно признался он, протяжно вздыхая. Ему не хотелось думать о том, почему Охотник вообще решил покопаться в этом вопросе. Он уставился куда-то перед собой и неосознанно озвучил мысли вслух: — Может, для него я и был другом, но со своей стороны могу сказать, что он иногда меня нервировал своей навязчивостью. Что-то я не о том заболтался… В общем, мы были учителем и учеником, так что знали друг друга довольно неплохо. — Учитель и ученик? Это как? — Нас ведь обучали контролю этой штуки в спине и всё такое, — уже более привычным лёгким тоном отозвался Сора, небрежно взмахнув ладонью в воздухе. — Ну так вот учителя были ненамного старше своих учеников, а порой даже и младше. А мне с Таем и вовсе «посчастливилось» жить в одной комнате, так что мы часто тренировались дополнительно. И вот, ученик превзошёл учителя… Знаешь такую фразу? Томо, конечно, такую фразу знал и даже очень хорошо. Но по словам Ямаруты не было понятно до конца, кто кем являлся в этой истории. Охотник даже не смог определиться с тем, какой ответ хотел бы услышать, потому что оба, честно говоря, казались кошмарными. В конце концов, речь не просто о людях, а о железных, и драка между ними не пройдёт бесследно, если к этому не подготовиться заранее: Сора наверняка понимал, что драться вблизи жилой улицы города было бы опасно для жителей — а главное, его самого быстро обнаружили бы другие полицейские, — но вот Таю на всё это могло быть просто наплевать. Расклад в любом случае неприятный. — И кто из вас был учителем? — всё же спросил Томо. — Я, — Сора попытался улыбнуться, но вышло совсем натянуто и кисло. — Мы оба довольно сильные, но по-разному. Я знаю, на что способен, но он… Он совсем другое дело. К тому же, — Ямарута встрепенулся, стараясь придать себе более беспечный вид, — я уже год не пользовался хвостами. Хоть это и то же самое, что кататься на велосипеде — однажды научишься и уже никогда не забудешь, но контроль должен был сильно упасть за это время. Я сел на шею старику и свесил ножки, ха-ха! Думал, что меня всё это больше никогда не коснётся, наивный. Я ведь проиграю, если не буду внимателен, — последние слова Сора сказал совсем тихо, будто бросая вызов самому себе. Томо не торопился отвечать, глядя на Сору с… пониманием? И почему-то совсем не ловил себя на мысли о том, что его бесит эта лишняя болтовня. Стоило ему только задуматься об этом и привычное уже раздражение тут же вспыхнуло. Но он так ничего и не сказал. — Да и всё-таки, — вдруг продолжил Сора, поднявшись со скамейки и начав потягиваться, вскинув руки вверх, — это будет неплохой встрясочкой для такой развалюхи, как я, а то того и гляди ржавчина со спины посыплется, — усмехнулся парень, делая вид, что ему абсолютно наплевать на будущую стычку. Томо мог бы сжалиться и выдавить хоть какую-нибудь сухую улыбку, дабы как-то приободрить Ямаруту, но он был не из тех людей, что прикрываются фальшивыми эмоциями. У этого Охотника всегда всё на лице написано, и сейчас там было искреннее равнодушие по поводу переживаний Ямаруты. Единственное, что его реально заботило — это выгода из ситуации. Сора неспроста выбрал именно этот парк. Это самое людное и открытое место из всех, где обнаруживали оставленные Таем трупы. Та жертва была одной из первых и не совсем соответствовала нынешнему подчерку убийцы, но связь между этим убийством и остальными была самая прямая, потому что именно в этом парке находилась камера, заснявшая железную маску Тая вблизи. Было ещё несколько снимков, где маска выглядела похоже, но тогда Охотники могли только предполагать это. Теперь же, благодаря Соре Томо точно знал, что ошибки быть не могло. Странно лишь одно: всем людям известно, что именно произошло здесь ещё совсем недавно, но совершенно никого из них это не отталкивало от посещения парка и любования теперь уже печально известным фонтаном со статуей стоящего на кончике хвоста тёмно-синего дельфина. Дело в том, что железный не просто убил, а в буквальном смысле вывернул наизнанку свою жертву, переломав бедняге абсолютно все кости и разорвав мышцы и ткани. Обезображенное тело и куча внутренностей, ставших «внешностями», были в прямом смысле слова натянуты сверху на ту самую статую дельфина, словно вторая кожа. Кто-то из зевак, одним из первых оказавшийся на месте жуткого убийства, даже пошутил, назвав увиденное «дельфином под шубой». Не сказать, что среди железных подобные жестокость и зверства это что-то необычное, но не каждый из них заморачивался настолько. У Тая явно не всё хорошо с головой, зато всё прекрасно с фантазией. Сейчас после Тая оставались трупы двадцатилетних парней, странным образом похожих на Сору: у некоторых та же мутация — белые волосы и жёлтые глаза; у других тоже светлые волосы и просто смазливая внешность, без мутаций. Предпочтения Тая прослеживались при любом раскладе. Но человек, убитый в этом парке — как и те, что были до него, — вообще не подходил под описание всех последующих жертв. Это был продавец детских игрушек: невзрачный мужичок сорока лет, с одним слепым глазом и козлиной бородкой, что постоянно носил один и тот же тёмно-синий костюм в белую полоску и шляпу, частично закрывавшую его глаза своей тенью. Он был простым безобидным добряком, но многие дети, как и некоторые их родители, нередко пугались его внешности и теряли всякое желание покупать что-нибудь в его магазине. Немало было и тех, кто подозревал старичка в увлечении несовершеннолетними, однако ни родительский комитет, ни даже полиция не смогли найти каких-либо доказательств. Узнав о смерти того продавца, большинство просто облегчённо выдохнули, и даже зная о том, как железный расправился с бедолагой, не испытывали ни капли сочувствия или стыда. Сора вдруг вспомнил, что он-то уже давно не следил за новостями о железных, наоборот стараясь такой информации избегать, а потому он узнал о том, почему это место внезапно стало популярнее, только благодаря Томо и тем снимкам с камер. Сора ведь совсем недавно окунал голову в воду этого фонтана и даже не подозревал… Буэ. Чтобы задумка сработала наверняка, Сора решил остаться в парке до самого вечера и попросил Томо держаться подальше. То есть как попросил… «Я не знаю, что у него теперь на уме, но если он решит напасть, а здесь будут люди, то их он атакует первыми. То есть и тебя тоже, если ты останешься. В спасатели я не нанимался и вытаскивать с того света пару лишних задниц не собираюсь, так что сгинь подальше и давай без выебонов. Если он не нападёт сразу, то я попробую заговорить ему зубы и увести с улиц, это будет наилучшим вариантом.» Как-то так звучала его «просьба». Томо позлился на это только где-то в глубине души, но быстро нашёл выгоду и здесь: если отбросить всё раздражающее, парень рассуждал здраво. Охотнику пришлось практически выйти за пределы парка, чтобы не отсвечивать и при этом иметь возможность продолжать наблюдать. С того расстояния, на котором он находился, разглядеть можно было только силуэты, подсвеченные зажёгшимися вечером фонарными столбами. Следовало запастись терпением и даже быть готовым к тому, что ничего не выйдет. Глубокий вечер уже скоро должен был перейти в ночь, но в Тэррозе солнце всегда заходило поздно, и если на открытой местности в это время всё окрашивалось в приятный оранжевый цвет и было всё ещё светло, то вот вблизи высоток и в парке, где полно деревьев, поползли устрашающие тени, окунавшие в темноту всё вокруг. За несколько часов, пока ничего не происходило, Томо начал откровенно зевать. Он даже почти признался самому себе в том, что дебильные разговоры с Ямарутой по крайней мере держали его в тонусе, позволяя перерабатывать злобу в энергию, а вот отсутствие какой-либо активности беспощадно убивало все клетки мозга и вгоняло в сон. Но внезапно в центре парка, где уже некоторое время в гордом одиночестве оставался только Ямарута, появился кто-то ещё. Сон как рукой смахнуло. Томо даже развернул небольшой голографический экран пластины и вывел его перед левым глазом, чтобы использовать камеру и попытаться через неё рассмотреть в этом полумраке хоть немного больше деталей. Подошедший парень был одет в куртку с глубоким капюшоном, накинутым на голову, что не позволяло разглядеть даже его затылка. Он как будто слегка сутулился, держа руки в карманах. Неспешная расслабленная походка прямо в сторону Ямаруты говорила о том, что этот человек отлично знал, что здесь ждали именно его. Сора, тем временем, со своего расстояния видел куда больше, чем Охотник. Лицо было не вполне знакомым, но всё-таки узнаваемым. Светло-карие глаза Тая Сора узнал почти сразу, а вот их нездоровый блеск являлся уже чем-то новеньким. Впрочем, вскоре в памяти всплыли и другие черты внешности того, кто некоторое время жил с Сорой в одной комнате: у Тая была широкая нижняя челюсть и острые скулы, широкий рот с тонкими губами и острый слегка вздёрнутый кончик носа. Всё это было и у парня, стоявшего перед Ямарутой теперь, только выглядел он намного старше, чем в воспоминаниях Соры. Он понимал, что прошло много лет и они должны были вырасти, но мозг упорно давал сбой при попытке Соры убедить себя в том, что тот мальчик из его детства и этот парень — это один и тот же человек. Что-то было не так, хотя это определённо Тай. — Давненько не виделись! — прозвучало весёлое, как напев, от Тая. Он снял капюшон и улыбнулся, обнажив зубы, делая это так же, как в детстве. И если тогда его улыбка выглядела по-детски наивной и даже лучезарной, то сейчас в ней было что-то неприятное и отталкивающее. Теперь Томо смог увидеть, что у Тая короткие каштановые волосы, слегка растрёпанные на макушке. На снимках с камер видеонаблюдения это было непонятно. Да здравствует прогрессивный двадцать второй век! — Да уж, — с какой-то обречённостью в голосе выдохнул Сора, осознав, что узнал только внешнюю оболочку своего давнего знакомого, а вот его начинка внутри была ему абсолютно чужой. — Я не сразу догадался, что ты ждёшь меня, сенсей. Сначала подумал, что странно всё это, ты ведь… Вы с людьми теперь, — как-то особенно странно выдохнул парень, резко перескочив с «ты» на «вы». — Давай только без сенсеев, а то я сблюю, — поморщился Ямарута. — Но ты ведь мой учитель, так? И я знаю, что мой учитель умён, он умеет добиваться желаемого так, чтобы другие об этом не знали. Так что я понял, почему Вы здесь. Вы наконец-то захотели увидеть меня, сенсей! Но почему вдруг? — искренне недоумевал Тай. — Ты же всех нас бросил! — последние слова он внезапно прорычал. Сора никак не мог уследить за изменениями в поведении Тая. Поначалу казалось, что он переживал о чём-то, а теперь злился? С его психикой явно что-то не в порядке. — Или это тоже какая-то задумка? Тогда простите, я не знал, — так же резко успокоился парень, сожалея о том, что пришёл к неверному выводу. — Чего же Вы добиваетесь? Вам нужна моя помощь? Сора оглядел его внимательным взглядом ещё раз и выдохнул: — Нет. Помощь нужна тебе. Но уже слишком поздно. — Это верно, — расплылся Тай в улыбке, нервно посмеявшись, а затем снова разозлился: — Поздно оправдываться! Ты бросил нас. Бросил меня! Что я должен был делать? Мне никто не сказал. Некому было. Потому что моего наставника не было рядом, когда я нуждался в нём. А где же ты был? С ними? Но зачем?! Нашёл пару тупоголовых людишек и живёшь с ними, будто ты часть их мирка?! — Я тоже человек, — Сора натянуто улыбнулся. — Может, не самый лучший, но всё-таки человек. Как и ты. Но ты уже… — Я уже не тот, — замотал головой Тай, запустив пальцы в волосы и жмурясь. В эту секунду показалось, что он понимал, что с ним — с его психикой — происходило что-то ужасное и он боролся с этим насколько это было возможно. Зрелище было мучительным и скорбным. — И я не человек. Мы не люди. Не говорите так. Это отвратительно. Люди отвратительны! — Согласен, люди отвратительны, — кивнул Ямарута, приходя к выводу, что разум парня, должно быть, не выдержал того кошмара, который происходил с каждым из них в «дырах». — Ведь именно люди сделали тебя таким. — Каким? — Больным. Тай изумлённо моргнул, а потом расхохотался. — И это говоришь мне ты? Сора на это не отреагировал, ему было всё равно. Ямарута, может, и больной, но он вёл себя странно и вызывающе исключительно осознанно и не более, чем сам того хотел, а то, что делал Тай, выходило за все рамки дозволенного. Эти минуты разговора Сора усиленно боролся с любыми вспышками сожаления, возникавшими по отношению к Таю. Теперь это лишь облик человека, похожего на Тая, а внутри — гремучая смесь из психологических травм, психических отклонений и вытекающих из них душевных заболеваний. — Тай, ты болен. Но я мог бы помочь… Тай не расслышал его из-за собственного смеха. — Кстати! — он вновь сделался добреньким и улыбнулся. — Ты так вырос, сенсей! Но я тебя сразу узнал! Вас сложно не узнать, не у всех такие белые волосы. А глаза… Ещё ярче стали? Очень красиво! Мне всегда нравились твои глаза! — восхищённо делился своими наблюдениями железный, и вдруг снова помрачнел и зазвучал грубее: — Так бы и вырвал. — Ты хочешь вырвать мои глаза? — на всякий случай уточнил Сора, вяло усмехнувшись. На такие откровения он сегодня не рассчитывал. Если это всё, что нужно Таю, то Сора мог бы самолично выдрать себе глазные яблоки и торжественно вручить их Таю, а затем просто сожрать таблетку, излечиться и забыть обо всём как о страшном сне. Но что-то подсказывало: предложи он такое — и Тай наверняка согласился бы, не оценив шутку, а Томо вряд ли остался бы доволен результатом сомнительной полезности Ямаруты в случае, если бы его безрассудства хватило на такое, — а его точно хватило бы. Сора знал, что с его-то извращённым чувством юмора он вполне мог выкинуть что-то из ряда вон, когда это казалось ему особенно забавным. Однако он решил не испытывать судьбу в этот раз и просто раздумывал, как быть дальше. Можно же было попытаться использовать слова Тая как предлог, других возможных вариантов Сора уже просто не видел. — А знаешь что, давай! Вот только у меня будет одна просьба. Уединимся на стройке тут неподалёку, хорошо? Ты же выполнишь просьбу своего сенсея? Сора подумал, что немного подыграть и назваться сенсеем самому — это неплохой способ манипулировать воспалённым разумом Тая. Зная, что парень просто помешался на Соре и его образе учителя, можно было бы обыграть это в свою пользу. Тай удивлённо смотрел на него какое-то время, будто бы зависнув, потом начал ерошить волосы на затылке и раздражённо морщиться, обдумывая что-то, затем вздохнул и как-то поскучнел. — Неужели ты думаешь, что справишься со мной? Я-то весь год практиковался убивать, — улыбнулся он особенно неприятно. «И весь год следил за тем, делаю ли это я, да-да, я понял», — тут же подумал Сора. — Ты всегда был таким самоуверенным? Я уже и не помню. Всегда ли? Ну да… Всегда, — сам себе хмыкнул Тай и тут же встрепенулся. — Стройка, да? Хорошо, как будет угодно. «Беру свои слова назад, Ямарута… Хотя нет, не беру, ты всё ещё ёбнутый, но этот парень… Дерьмом всё это попахивает!» — подумал Томо, срываясь с места на ту самую стройку, чтобы убедиться, что там нет людей, или выгнать их, если кто-то остался. Хорошо, что Ямарута заранее определился с тем, куда именно можно увести Тая, и плохо то, что он не предупредил Охотника об этом. Теперь могли возникнуть трудности.

***

Сора и Тай отправились вместе, но держались на расстоянии друг от друга. Ямарута договорился со своей совестью и больше не видел в своём противнике того самого Тая из детства. Пусть он выглядел так же и носил то же имя, это уже был не он. Весь внешний вид Соры давал понять, что его не парила предстоящая драка: он шагал спокойно и уверенно, а лицо держал расслабленным, сохраняя безразличное, почти скучающее выражение. А вот Тай продолжал вести себя непредсказуемо: поначалу он шёл буквально вприпрыжку, радостно взмахивая руками, словно его всё это забавляло, как детская игра. Но потом он немного успокоился. Лишь когда спустя пятнадцать минут они добрались, Тай вновь ускорил шаг и первым подбежал к высокому металлическому замызганному ограждению, отделяющему стройку от улиц. Парень подпрыгнул, схватился руками за самый верх забора и подтянулся выше, заглядывая. — Ого-о-о, зрители! — протянул он торжествующе. Сора слегка напрягся и поспешил за ним. Они оба с лёгкостью преодолели ограждение, не заморачиваясь насчёт нормального входа, который наверняка был где-то с другой стороны. Сора ожидал увидеть всё, что угодно: группировку железных, поджидающую его на стройке и желающую вспомнить былое; безымянную полицию, которую привёл Томо, или инопланетян, — и всё это его бы нисколько не удивило. Но на стройке не оказалось иллюминатов и каких-либо группировок, зато посреди площадки с песочным покрытием стояли Анемон, Роши и, видимо, только что пришедший сюда и охреневший не меньше Ямаруты Томо. Охотник, вроде как, даже успел начать ругаться с детьми, но отвлёкся на шум, когда железные перелезали через ограждение. Теперь все пятеро на несколько секунд замерли и молча пялились друг на друга, обрабатывая ситуацию. Ямарута лишь в самый последний момент вспомнил о том, что рядом с ним стоял нестабильный железный с кашей вместо мозга и мог в любой момент слететь с катушек. — Сваливайте! — рявкнул он во всё горло и развернулся к Таю. И хорошо, что он это сделал: два хвоста просвистели по обе стороны от Соры, чудом избежавшего удара. Хвосты с глухим звуком врезались в покрытие из песка, образовав две глубокие борозды и подняв облако пыли. Дети ошарашенно продолжали смотреть вместо того, чтобы убегать. Томо выругался себе под нос и толкнул очкарика в сторону сложенных друг на друга бетонных блоков. Роши вышел из ступора и по инерции побежал в укрытие. Девчонку, мелкую и очень лёгкую, и вовсе оказалось проще подхватить под живот и донести самостоятельно, потому что у неё, в отличие от паренька, явно отсутствовало чувство самосохранения. Теперь Томо был вынужден оставаться с ними. Он лишь выглянул из-за угла, чтобы убедиться, что железные не двигались в их сторону, и вернул своё внимание подросткам, прорычав: — Последний раз спрашиваю, какого хера вы тут делаете? Что, языки отсохли? — Отвали! И хватит орать! — встрепенулась Анемон, сев прямо на песок и опираясь спиной на бетонные блоки, сваленные друг на друга. — Нашу детскую площадку заняли, и мы, после долгой кровопролитной войны с малявками, решили найти место, где никого не будет, — грустно вздохнула она, опуская голову, но тут же испуганно вздрагивая от нового грохота, донёсшегося позади. Девочка съёжилась и обняла колени руками. — Откуда нам было знать… Томо лишь недовольно вздохнул, так и не найдя подходящих слов, какими можно было бы обругать детей, и выглянул из-за блоков, дабы проследить за дракой. Он и до этого не намеревался вмешиваться, но теперь он не смог бы этого сделать даже если бы захотел, потому что в текущей ситуации отвечал за жизни двух детей, прячущихся за его спиной. Обычно это не являлось приоритетом для Охотников, но сейчас обстоятельства сами так складывались. Тем временем Сора то и дело лишь пятился спиной вперёд от заливисто смеющегося Тая, швыряющего в него валявшиеся на земле железные прутья и размахивающего хвостами. Было непонятно, то ли Тай следовал инстинктам и нарочно гонял Ямаруту, чтобы тот устал, то ли он просто развлекался, хотя должен был понимать, что от таких простых выпадов Сора легко увернётся. Сора же думал о том, что умудрялся избегать ударов лишь каким-то чудом, и это совсем не было так легко, как выглядело. Он старался заставить мышцы вспомнить давно забытые движения, а рефлексы — проснуться, но тело позорно и предательски уставало: дыхание сбилось, в теле появилось лишнее напряжение, а глаза от попавшей в них пыли заслезились. Парень быстро вытер пыль и выступившие слёзы закатанным до локтя рукавом свитшота и, открыв глаза, тут же отскочил в сторону. Он не удержал равновесие, но успел сгруппироваться в падении и сделать кувырок, сразу встав на ноги и обернувшись. Хвосты Тая извивались как змеи: два по земле, а два по воздуху. Парень надвигался неспеша и даже не моргал, широко раскрыв глаза. На губах играла кривая ухмылка. Жуткое выражение говорило о том, что его явно всё это веселило. — Что такое? Так и будешь только уворачиваться? — прозвучало слегка расстроенное. — Ты хотя бы помнишь, как железо доставать? — Тай вдруг остановился, выглядя обеспокоенным. — Достану, — пообещал Сора, сплёвывая. Пыль попала ещё и в рот. Замечательно, вот и поужинал. — Так доставай! Давай, ну же! — прорычал Тай неестественным, пропитавшимся скрежетом металла голосом. И это не метафора: на его лице появилась железная маска с длинными клыкообразными зубами, расположенными чуть поодаль друг от друга. — Доставай! Тай хлестанул хвостом рядом с Сорой, запугивая, но безрезультатно. — Доставай чёртовы хвосты и дерись! Тай с бешеной скоростью стал лупасить землю искусственными конечностями по обе стороны от уворачивающегося Ямаруты, выглядя при этом, как капризный ребёнок, который в порыве детской истерики начал топать ножками. Сора в очередной раз отскочил назад, избегая удара, мечущего ему под челюсть, и кивком головы тоже надел маску. Точнее, кивком он это действие лишь сопровождал, так как «надевание» — скорее мыслительный процесс, не зависящий от действий тела человека с встроенным в его организм железом. Но так Соре было проще чётко контролировать свои действия. Его маска была чуть светлее, чем у Тая, почти серебряная, а клыкообразные зубы располагались вплоть до стыка соединения челюстей и плотно друг к другу. Клыки, расположенные более анатомически, были слегка длиннее остальных и чуть более загнуты внутрь, так что маска напоминала настоящую звериную пасть. — Так-то лучше! — одобрил Тай и, разбежавшись, запрыгнул на опорную часть башенного крана, оттолкнулся, подпрыгнув вверх, и зацепился хвостом за сам кран. Он резко подтянул себя выше и отцепился, придав себе ускорение и устремившись вниз прямо на Ямаруту, целясь всеми хвостами сразу. Сора легко отбил пару хвостов своими и ускользнул от оставшихся, продолжая уворачиваться. Такие атаки для него не были внезапными, он отлично помнил, что все железные прекрасно умели использовать окружение в свою пользу, и особенно хорош в этом был Тай. — Проснулся, наконец? Тай, видимо, очень рассчитывал на начало полноценной драки, но Сора не торопился. Ему требовалось прочувствовать своё тело заново. «Рефлексы и скорость никуда не делись, но контроль железа сильно упал. И это всего за год… Хотя нет, в тюрьме я тоже не мог поддерживать форму. Тогда не за год, а за одиннадцать лет. Ну вот, уже не так обидно», — размышлял Сора, стараясь отогнать нервозность подальше. Ему следовало как-то потянуть время, пока он не привыкнет к давно забытым ощущениям в теле. — А что такого случилось, что после побега из нашей тюрьмы ты начал убивать ни в чём неповинных людей? Тай, сокращавший дистанцию, удивлённо замер. — Тебя что, правда это волнует? — спросил он искренне и вдруг рассмеялся. — Нет, погоди, серьёзно? Тебе не наплевать? Я ожидал от тебя всего, что угодно, но это… Сора вспомнил, что его разумом можно было попытаться худо-бедно манипулировать, и решил попробовать. — Отвечай, — приказной холодный тон Ямаруты заставил Тая сначала испугаться, затем задуматься, а после, неуверенно пожав плечами, всё-таки ответить: — Так ведь моя работа — убивать, мы были созданы для этого. — Нет, не для этого, — мрачно и злобно выговорил Сора, смотря на него исподлобья. Тай не увидел и не услышал никаких изменений в его поведении. Он снова раздражённо растрепал свои волосы, будто что-то надоедливо билось об его череп изнутри. — Бла-бла, о чём это ты? Ещё скажи, что нас создали ради помощи людям и спасения их жизней. Вообще не понимаю, с чего ты взял, что у нас когда-либо могло бы быть другое предназначение, но вот анекдот: помнишь, нас отправили в лес? Ну, который уже давно единственный живой лес на сотни километров вокруг… Там было… Э-э-э, как же это… Там ещё часто встречались частные дома, — он задумчиво почесал подбородок, смотря куда-то вверх и будто вспоминая то, о чём сам же и говорил. Сора продолжал повиливать хвостами, ненавязчиво разминаясь, и радовался тому, что у него вышло заболтать Тая, лишь краем сознания. Когда парень внезапно заговорил о чём-то другом, Сора настороженно напрягся, смещая центр внимания больше на Тая. — Помню. И что? — И что? — изумился Тай, вновь посмотрев на бывшего учителя. — Мы нашли несколько этих частных домов. Там были люди на тот момент, когда мы пришли, — серьёзно закивал он. — И мы их убивали. Возможно, мы неправильно поняли задание, а возможно, слова: «Приказ убить всех до единого», — действительно означали смерть этих людей. В любом случае, это были Ваши слова, сенсей, — он развёл руками, широко улыбнувшись. Сору передёрнуло, по хребту пробежал холод. Он вспомнил это. Как они отправились в тот лес. Как нашли дома. Как крики людей разносились по округе, когда железные добирались до жертв. Как Сора и сам зашёл в один из домов… — Приказы отдавал не я, — сглотнул Сора. — Я лишь… доносил их до своей группы. И причём здесь вообще это? Хотя он уже и так начал понимать, причём. Тай на удивление отчасти был прав: учёные создавали железных вовсе не из благородных целей и о защите людей там и близко речи не было. Успех одной безумной идеи быстро обрёл военный потенциал и превратился в бизнес — вот чем всё это было. Будучи заложниками ситуации и не имея возможности сопротивляться, железные были вынуждены подчиняться и выполнять любые приказы, почти все из которых заканчивались чьей-то смертью. Но это вовсе не значило, что после побега и освобождения от чужого контроля они должны продолжать быть оружием, способным только разрушать. Но сложно винить кого-то из них в непонимании таких вещей: многим промывали мозги ещё с глубокого детства, кто-то действительно наслаждался убийствами, а у кого-то, как у Тая, не выдержала психика. — Знаете, сенсей, — голос Тая вырвал Сору из раздумий, — я заметил, что… Вы нашли себе… друзей. Это ведь Ваши друзья тут были, да? Очкарик, девочка, тот мужчина… и ещё старик. Приятные, наверное, люди. Да? Особенно девочка, осиротевшая из-за тебя. Сначала Ямарута не понял, но уже спустя секунду его словно окунули в жидкий азот. Воспоминания нахлынули неожиданно и резко, он даже пошатнулся так, будто его ударили по голове чем-то тяжелым. Он только что буквально посмотрел хоррор в быстрой перемотке со своим участием в качестве главного злодея. Парень медленно повернул голову в сторону, искоса глядя на блоки, за которыми спрятались Охотник и двое подростков, и не верил. Отказывался верить. Такого просто не могло быть. — Вы много видели девочек с бирюзовыми волосами? Любопытная мутация. «Что я натворил?..» Сора в шоке. Он предполагал, что родители Анемон могут быть мертвы. И он в шоке от осознания того, что не кто-то другой, а именно он убил их. Он это прекрасно помнил. А она очевидно нет, иначе это сразу вылилось бы во что-то нехорошее, а раз этого не случилось… Но от этого спокойнее не стало. Лёгкий озноб и прошедший по спине холод сковали тело, глубоко внутри начали зарождаться липкий страх и паника. «Я что… боюсь? Боюсь, что она вспомнит, что я сделал?..» Он и раньше думал о том, что вполне мог встретиться с кем-то, кто пострадал из-за него. Он думал, что был к этому готов, и был убеждён, что ему будет всё равно, ведь логика всегда напоминала: у него не было выбора, так что ему приходилось делать то, что он делал. Но, видимо, это касалось только тех людей, с кем Сора не успел бы сблизиться. С Анемон всё обстояло совершенно иначе. — И после того, что ты сделал, ты говоришь, что нас создали не для этого? — голос Тая продрался сквозь шум в ушах. — Это же тяжкий грех, ты понимаешь? «Это правда я сделал?» — Ты убил её родителей и оставил её на произвол судьбы! Ты что, думал, что она справится с обидой и злобой, если запомнит тебя? Что каким-то чудом эта малявка вообще выживет и сможет жить с этой болью дальше? «Из-за меня она осталась одна и побиралась на улицах… Это… я виноват?..» — По глазам же вижу, что ты в ужасе! Вы не говорили об этом, верно? Ну ещё бы… Она забыла твоё лицо! «Я не мог поступить по-другому, не было выбора…» — И только поэтому ты до сих пор не столкнулся с её жаждой мести! Уверен, она бы этого захотела. Выбор был всегда. И Сора свой давно сделал. Тай не затыкался, продолжая играть на нервах Соры, видя, как его ранит осознание случившегося много лет назад и получившийся из этого результат. Сора понимал, что Тай просто провоцировал его, хоть и говорил правду, однако цель преследовал только одну — он хотел настоящей драки и был готов добиться этого любыми средствами. — Ты ведь тоже забыл её, да? Хотел не забывать, но забыл. И как? Уже вспомнил, как лишил её всего, что у неё было? Сможешь теперь спать по ночам, если уйдёшь отсюда живым? Сора понимал, что нельзя поддаваться эмоциям. Он лучше всех это знал. Знал, и всё же… Злоба взяла своё и переросла в гнев. Ему стало наплевать, что контроля нет, и он очевидно уступал Таю. Может быть, вспышка ярости поможет вспомнить, как управлять железом. А может и нет. Теперь уже было всё равно. У Ямаруты осталось только одно желание: заставить эту тварь заткнуться. — Закрой рот, — выдохнул Сора на грани слышимости, ощущая волну дрожи, прошившую его тело. Усталость резко исчезла, а энергии стало вдвое больше. Он почувствовал, что способен на большее. Намного большее. — Что-что? Не расслышал? Ты, кажется… — Закрой свой рот, сука! — намного громче повторил Сора, зарычав не своим голосом. Он тут же стал надвигаться на Тая, с каждым шагом делая взмах одним из хвостов. Он так же двигал руками, стараясь связать движения, скоординировать их между собой, чтобы потом, если подойдёт вплотную, было проще использовать хвосты и руки отдельно друг от друга. Тай засмеялся, искренне получая удовольствие от проделанного, отступая и легко отбиваясь своими хвостами от его. Прочитать движения Соры было не сложно, но сила, с которой он бил, впечатляла. При столкновения хвостов в воздухе рассыпались искры, лязг металла наверняка было слышно далеко за пределами стройки. Соре уже некогда было думать о том, что первоначальная идея заболтать Тая и выиграть немного времени была лишена всякого смысла с самого начала. Он просчитался. Тай, даже будучи не совсем в своём уме, использовал тактику Соры против него самого с целью взбесить и заставить драться всерьёз. Что ж. У него отлично получилось. Забрало опустилось, а дальше что? Сора продолжал кидаться на него, яростно хлеща хвостами, но ни разу так и не попав по Таю — тот умело уворачивался. От атак толку мало. Тай внезапно перестал отступать и тоже сблизился, бесцеремонно обвил конец хвоста вокруг ноги Соры и со всей дури дёрнул его в противоположную от бетонных блоков сторону, швырнув, как тряпичную куклу. Ямарута пробил своим телом одно из пластмассовых заграждений, сваленных в кучу, а в следующую секунду словил плечом тонкий стальной прут, который упал откуда-то сверху и продырявил практически насквозь. Железный зашипел от боли и закашлял из-за облака пыли. Он махнул рукой перед собой, чтобы развеять дымку, и увидел, что в его сторону летят ещё несколько таких прутьев. Он быстро отскочил в сторону, прутья вонзились в ограждение, как свечи на торте. Он выдернул такой же прут из плеча, но передохнуть Тай ему не позволил: железный навис сверху над Ямарутой, снова зацепившись хвостом за башенный кран, а другими двумя собираясь разрезать парня на три части, махнув железными конечностями, как огромными ножницами. Сора, не задумываясь, извернулся, проскакивая между хвостов и следом тут же отвечая Таю ударом тяжёлого ботинка по лицу. Парень сорвался вниз и отлетел в сторону, проехал спиной по земле пару метров, а затем резко упёрся руками позади себя, прижал колени к груди и оттолкнулся, вновь оказываясь на ногах. Но и Сора решил не давать ему времени на ответ: как только Тай встал, в него уже на манер снаряда летела бетономешалка. Тай без проблем разрубил полый шар, не дав ему долететь до себя, и заозирался в поисках противника. Тай заметил его стоящим далеко впереди, но не решился сокращать дистанцию, будто бы видя сквозь железные челюсти скрытую ухмылку. А затем по стройке разнёсся поистине ужасающий скрежет и вой металла. Тай обернулся на звук, но от такого уйти не смог бы. Швыряние предметов окружения в Тая было отвлекающим манёвром: в то время как Тай был занят несколько секунд, Ямарута успел зацепиться хвостами за кран и, преодолевая все возможные ограничения человеческого тела, потянул его вбок, накреняя и в итоге заваливая огромную махину на землю. Тай осознал это в тот момент, когда избежать столкновения стало невозможно. Звук удара такой тяжёлой машины оглушил всех находившихся на стройке. Кран впечатался в то самое место, где стоял Тай. Сора больше не шевелился. Он не мог. Всё тело пронзало чудовищной болью, потому что он сорвал все замки, за которыми были заперты недоступные для человека возможности. Ни одному человеку не должно было быть под силу опрокинуть объект весом в несколько тонн, а Сора умел преодолевать границу возможностей собственного организма, но и платил за нарушение ограничений сполна. Часть мышц и связок просто порвало от перегрузки, из носа заструилась кровь, а на белках глаз полопались капилляры. Если бы не маска, он обломал бы себе все зубы, стиснув их в процессе. Всё его тело отзывалось резкой и острой болью просто в ответ на дыхание. Подобное никогда не удавалось проделать без последствий, но раньше Сора мог себе такое позволить потому, что сразу регенерировал, а теперь имел удовольствие прочувствовать результат проделанного сполна. Он ждал, что эта мразь успела увернуться, и оказался почти прав: Тай выполз из-под обломков крана, пробитый насквозь большими кусками стекла, вылетевшими из разбитой кабины. Сора рассчитывал, что парня придавит самой кабиной, но тот успел встать так, чтобы избежать этого, хоть ему и пришлось пробить стекло собственным телом. Куски проткнули ноги, спину и живот Тая. Длинные острые окровавленные осколки торчали в разные стороны, явно мешая своей жертве передвигаться. Так же Сора заметил, что левую руку Тая полностью размозжило, она стала похожа на свежую отбивную с остатками ткани от куртки и кусками костей, торчащих так же, как и стекло — в разные стороны. Сора снял маску и невольно улыбнулся. Так ему и надо. Или… надо ещё больше, верно? Похоже, что Тай так же, как и Сора, не имел при себе таблеток. Свои Ямарута по глупости оставил в заведении старика, а у шатена, похоже, их не было вообще. Хотя, это не факт. Однако то, что сейчас он был в том же положении и не мог регенерировать, Сору, несомненно, радовало. Тай, переваливаясь с ноги на ногу, пошёл в его сторону, выпрямляя хвосты и смотря себе под ноги. Стоило ему сделать ещё несколько шагов вперед, и Ямарута заметил безумную, устрашающую улыбку на его лице. Губы от напряжения потрескались и стали кровоточить, делая эту улыбку ещё более отвратительной и пугающей. Зря отвлёкся. Сора поздно заметил, что перед ним маячат только три хвоста, и в ту же секунду что-то резко потянуло его вниз. Тай пробурил гарпуновидным наконечником четвёртого хвоста землю позади себя, не слишком глубоко, но достаточно, чтобы Сора этого не заметил. Лезвие гарпуна даже в бетон входило как в масло, что уж говорить обо всём остальном? Сопротивление почвы почти не ощущалось, поэтому такие трюки были возможны. Хвост добрался до того места, где стоял Ямарута, и быстро обвился вокруг его ноги, разрывая кожу и мышцы острыми отростками позвонков и утягивая вниз. Но куда ниже? Если Тай потянул бы его чуть сильнее, то Ямарута мог остаться либо без ноги, что в данной ситуации очень не выгодно, либо без головы — потому что Тай продолжал идти на него. «Да какая голова, когда ему нужен позвоночник?» — невесело усмехнулся Ямарута, сопротивляясь и пытаясь освободиться из мёртвой хватки, но безуспешно — он только больше повреждал ногу, которую вот-вот должно было отрезать ниже колена. Впрочем... Лишиться ноги или жизни? Если парень хотел, чтобы Тай не смог добраться до тех троих, то его выбор должен был упасть на первое. Хруст. Звук сменился на отвратительный громкий треск вперемешку с мерзким влажным чавканьем. Сора неуклюже отскочил в сторону, умудряясь при этом столкнуться хвостами с Таем два на два, а третьим пронзил ему живот и выкрутил гарпун по часовой стрелке. Затем он раскрыл конец гарпуновидного наконечника, выпрямляя его в длинное лезвие и пронзая парня уже изнутри. Сора покрутил им ещё, а затем вернул лезвие на место, будто это откидной нож. Внутренние органы шатена ожидаемо изрезало, часть накрутилась на позвонки хвоста Соры, попавшие внутрь. Ямарута дёрнул хвост обратно, выдирая кишки Тая наружу. Ямарута опирался на свой четвёртый хвост как на протез, обвив его вокруг раненой ноги и воткнув в землю, поэтому он до сих пор мог стоять. Тай, спустя пару секунд оцепенения после такого маневра, выблевал кровавые сгустки на землю и рухнул на колени. Хвосты парня стали судорожно дрожать и извиваться, словно угри на сковороде, с лязгом сталкиваясь друг с другом. Тай поморщился и брезгливо вытер рот рукавом разодранной куртки, вставая и немного пошатываясь, вглядываясь в лицо противника абсолютно трезвым взглядом. Сора таким похвастаться не мог. Тело изнывало после собственных слишком резких движений; парень то и дело сплёвывал слюну вперемешку с пылью и кровью. Перед глазами постепенно начинало плыть, хоть он и пытался сосредоточиться. Раз за разом он натыкался взглядом но собственную ногу, которой ему пришлось пожертвовать, дабы не умереть. Оторвало всё ниже колена, теперь там просто месиво, кровь хлестала на землю как из фонтана. Ободряла мысль о том, что если Ямарута выживет, то в магазине его ждали таблетки, регенерировать он сможет. В таком случае проблема казалась ему совершенно незначительной. Однако… Что же собирался делать Тай? — Я тут вдруг подумал, — отдышавшись, хрипло выдохнул Сора, решив снова отвлечь шатена разговором, но уже более осторожно. — Мы ведь никогда раньше не дрались всерьёз, не так ли? — Да, и теперь я очень жалею об этом. Я бы хотел иметь возможность сравнить, — с каким-то странным придыханием ответил Тай, и в его голосе была слышна такая же болезненная хрипота. — Я бы хотел продолжить, но… Тай посмотрел вниз и увидел, что всё это время стоял на собственных кишках, а под ними стремительно натекала огромная лужа крови. Он лишь приподнял ногу, покрутил головой, разглядывая и удостоверяясь в увиденном, и просто встал обратно как ни в чём не бывало. Его всего-то выпотрошили, мелочь какая. Сора поймал себя на мысли о том, что для него физическая боль от получаемых увечий не исчезла ни со временем, ни с количеством полученных за всю жизнь травм. Сора всё так же чувствовал боль, но она уже давным-давно стала для него чем-то привычным и терпимым, и он хорошо умел заставлять свой разум и тело отодвигать эти ощущения на задний план. Он также отлично знал, что благодаря этому он ни за что не умер бы от болевого шока. А вот кровопотеря для железного, не имеющего при себе таблеток регента, могла стать критической ошибкой, ведь его организм реагировал так же, как и у людей. За счёт выброса адреналина Сора мог продержаться дольше, чем обычный человек, однако потеря слишком большого количества крови неминуемо привела бы его к смерти. А вот Тай, изрезанный кусками стекла и в прямом смысле слова стоящий на собственных внутренностях, проявлял намного более чудовищную стойкость и равнодушие по поводу своих физических ощущений. Кажется, в отличие от Соры, он не терпел боль, а действительно не чувствовал её. Может быть, временно, опять же, из-за адреналина. В таком случае он и впрямь мог бы продолжить драться, хоть это и могло бы стоить ему жизни также, как Соре. Радовало лишь озвученное им «но». — Ты и сам выдохся, да? — Тай поднял взгляд на Ямаруту, пытавшегося удержать стремительно уплывающее сознание. Шатен махнул хвостом перед собой, без раздумий отрубая всё ненужное, торчавшее из него наружу. В животе осталась уродливая дыра размером с ладонь, через которую наверняка можно было рассмотреть повреждения внутренних органов, если посветить в эту область лампой или фонариком. — Ничего, я понимаю, сенсей. Подготовьтесь к следующему разу, хорошо? Я даже дам тебе мотивацию… Если я убью тебя, то те люди последуют за тобой. Не проиграйте, ладно? Последние слова прозвучали неожиданно мягко. Это даже было больше похоже на просьбу. Сора успел удивиться этому, но отвлёкся на попытки удержать вертикальное положение. Перед глазами плыло и двоилось, появилась тошнота и желание лечь поспать. Сора знал, что это хреновый знак. Он увидел, что Тай, пошатываясь и удерживая одну руку на уровне живота, направился к выходу со стройки. Шатен развернулся обратно, улыбнулся и махнул ладонью, снова выглядя как ненормальный, а после убрался из виду. Сора тут же свалился на колени и часто задышал, справляясь с рвотным позывом. Такое бывало и раньше после долгого перерыва между периодами, когда парню часто приходилось терпеть сильную боль; тело с непривычки отреагировало на такой стресс чересчур бурно. Сора рухнул на землю и дышал через рот; перед глазами всё отвратительно вертелось, поэтому ему хотелось закрыть их. Он успел расслышать приближающиеся встревоженные голоса подростков и убрать железо, прежде чем потяжелевшие веки всё-таки сомкнулись, окуная его в темноту.

***

«Убить всех до единого». Фраза вновь и вновь всплывала в голове, будто билась об черепную коробку изнутри и с каждым ударом отпечатывалась на обратной стороне век. Соре это совсем не нравилось. Не нравилось и то, что он испытывал, продолжая обдумывать этот приказ. Раньше он не сомневался, не колебался ни секунды, а теперь не мог понять, почему же ему так сильно захотелось ослушаться. Впервые. Мальчик вышел на крохотную полянку в гуще леса, где посреди стоял небольшой двухэтажный домик, сделанный, судя по всему, из местного дерева. В окнах горел свет и даже мелькали тени. Сора осмотрелся и заметил в нескольких сотнях метров отсюда ещё один дом. С другой стороны — ещё один. И ещё… Сердце почему-то пропускало удар за ударом. Стало непривычно. Неуютно. Не по себе. Внешне мальчик остался невозмутим. Он так и стоял, вслушиваясь в звуки леса и ловя при этом едва различимое знакомое ему пощёлкивание металлических механизмов. Точно, он ведь здесь не один. Вся группа, состоящая из его учеников, тоже здесь. Послышались чьи-то крики. Сора обернулся на звук, эхом рассыпавшийся по лесу и резко оборвавшийся. То же раздалось с другой стороны. Отсюда было слышно с трудом, но Сора уловил все звуки и оцепенел. В эту самую секунду все его ученики выполняли тот приказ, а он почему-то не мог заставить себя сдвинуться с места. Так надо. Просто сделай это как всегда, не задумывайся. Или они, или ты. Выбирай. Сора стиснул зубы и зашагал к двери. Ему нельзя было начинать колебаться и допускать непростительные ошибки. Он мельком глянул в окно, пока шёл мимо: тени в доме зашевелились активнее. Подойдя к двери вплотную, Сора даже смог расслышать приглушённые взволнованные голоса. — Мамочка, это страшные люди пришли? — Нет, солнышко, конечно нет, это не они. Сора слушал и рассматривал трещины и узоры на обструганной древесине. Он так же видел щель под дверью: небольшая, но её было достаточно, чтобы можно было увидеть тень от ног стоящего снаружи человека. — А почему на улице кто-то кричит… Мам?.. Сора отогнал от себя все ненужные мысли, решительно ухватился за ручку двери и несильно толкнул её от себя. Она оказалась не заперта. Рука безвольно вернулась на уровень бёдер мальчишки, а дверь распахнулась так широко, что ударилась о стену. На Сору уставились три пары глаз, а снаружи снова раздались крики. — Мама? Мама! — захныкала девочка, теребя одной ладошкой край своего кукольного бело-голубого платья, а другой дёргая мать за длинную свободную юбку. Женщина решительно стояла впереди, закрывая собой ребёнка. Сначала Сора обратил внимание именно на неё, потому что мать выглядела грозно и не выказывала страха. Неподалёку оказался и отец, сидевший на стуле и державшийся руками за голову в отчаянии. Похоже, он сдался сразу, как только понял, что происходит. И только в последнюю очередь Сора перевёл взгляд на ребёнка, чей высокий тонкий голос услышал ещё за дверью. Этой малышке от силы три года. Всего лишь, чёрт возьми. Почему он вообще должен делать такое? Сора долго смотрел на неё пустым нечитаемым взглядом, прибитый к полу будто гвоздями, и не мог решиться. Или решить что-то? Сзади послышался голос Тая. Он заглянул внутрь лишь издалека и поинтересовался, почему Сора затягивал, ведь это не в его духе, он сам всегда учил делать всё быстро. Сора ничего ему не ответил, захлопнул дверь, оставаясь внутри, и посмотрел в глаза матери ребёнка. Та с самого начала держала на нём свой взгляд, и в этом взгляде было всё: осознание неизбежного, решительность и принятие, боль и ненависть. Но было и ещё кое-что. Просьба. Что-то также поменялось во взгляде Соры, когда он вновь посмотрел на девочку с красивыми бирюзовыми волосами. Он не имел ни малейшего права поступить иначе, даже если бы ему действительно этого хотелось. Сора судорожно выдохнул на грани слышимости, вернул такой же решительный взгляд напрягшейся до предела женщине и едва заметно кивнул. Это было обещание. Ни отец, ни мать не сопротивлялись. Сора использовал два хвоста одновременно и проткнул грудь каждому из родителей девочки в области сердца, даря быструю смерть. Тела с глухим стуком рухнули на пол, заливая его кровью. Сора одёрнул себя в тот момент, когда осознал, что его губы сложились в извиняющуюся улыбку. Запах крови резко ударил в нос, окончательно приводя в себя. Девочка в ужасе и смятении смотрела на маму с папой и не понимала, что произошло. Она инстинктивно отступила от подтекавшей к ней багровой лужи, упёрлась спиной в широкую кровать и, испугавшись, осела на пол. Если она закричит, то… Сора вновь достал хвост, щелчками механизмов привлекая внимание малышки к себе. Он надел маску, придавая себе ещё более устрашающий вид за счёт зубастых железных челюстей. Малышка смотрела на него широко раскрытыми глазами и не могла даже моргнуть. Ужас в её глазах говорил о том, что она вот-вот закричит, но она молчала. Может быть, после увиденного она буквально потеряла дар речи, но почему-то Сора был убеждён — она могла кричать, и всё же по какой-то причине не издавала ни звука. Но он хотел убедиться. Он нахмурился, сделал взгляд злее, замахнулся хвостом и остановил его в каких-то миллиметрах от головы ребёнка. Девочка тихонько выдохнула, а после её тело качнулось, глаза закатились вверх, и она упала в лужу крови рядом с мёртвыми родителями. Сора поспешил убраться из этого дома, но так и не перестал нервничать, сам не зная, зачем оборачивался назад. Он опасался последствий нарушения приказа, потому что сделал это впервые. Пока что всё выглядело достаточно натурально и едва ли кто-нибудь когда-нибудь смог бы догадаться, что Сора не убил того ребёнка, ведь никогда раньше он не колебался. Даже при виде детей. Сора всегда был идеальным примером того, каким должен быть железный. «Убить всех до единого». Такие приказы были и раньше, и Сора отлично их выполнял. Так почему же теперь он его нарушил? Или, может быть, не нарушил вовсе, ведь не было гарантии, что девочка выживет в дальнейшем. Он спас её лишь в теории, а если посмотреть с другой стороны, то он просто убил её более жестоким способом. И почему-то от мысли об этом почувствовал, как что-то внутри него тоже сломалось и умерло.

***

Ямарута резко распахнул глаза и подскочил, садясь и жадно стараясь наглотаться воздуха. Сердце бешено барабанило об рёбра и колотилось в горле, а на лбу выступила испарина. От внезапной смены положения в пространстве и количества кислорода, разогнавшегося по организму, голова безбожно закружилась. Парень рухнул обратно на мягкую подушку и приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза. Он не часто видел кошмары из прошлого. Приснится же такое… — Ну наконец-то! Я уж думал, что ты правда помер! Только теперь Сора увидел старика, театрально всплеснувшего руками рядом. — Что? — вяло прохрипел Ямарута, явно ещё не до конца придя в себя. — Что? Это я должен спросить, что! — искренне негодовал старик, эмоционально жестикулируя. — Ты хоть понимаешь, как меня напугал?! У тебя что, совсем совести нет?! — Не бухти, — проворчал Сора, недовольно поморщившись. Он окинул свою комнату взглядом, по очереди находя всех присутствовавших: Роши и Анемон носились вокруг кровати и хлопали в ладоши, радуясь, что Ямарута соизволил выжить. Стало гораздо спокойнее, потому как Анемон, похоже, не слышала его диалог с Таем и понятия не имела, за чью именно жизнь так искренне беспокоилась. Томо, на удивление, тоже присутствовал, но не разделял восторга подростков и просто стоял у стены, сложив руки на груди. Он казался слегка более хмурым, чем обычно, но и только. — Ты идиот! Тупая блондинка! — продолжал, тем временем, беситься старик. — Чё сказал, лысый?! — тут же ощетинился Ямарута, снова приподнявшись. — Я не лысый, у меня есть волосы! — Если только на твоей геморройной заднице! Старик помедлил с ответом, молча уставившись на парня. Он окинул всех подозрительным взглядом, наклонился ближе к железному и заговорщически пробормотал: — Откуда ты знаешь о нём? — О ком? — слегка растерялся Сора. — О геморрое… — Блять, ты… О боже, — страдальчески выругался Сора, по итогу просто закатив глаза. Он хотел было начать переругиваться со стариком снова, но отвлекся. И даже не на смех детей, которых развеселил хозяин заведения и дал им новый повод подшучивать над ним же самим, а на свою правую ногу. Ободранная чуть ниже колена штанина помогла Соре вспомнить, что какое-то время назад он буквально оторвал себе эту конечность. Но теперь она снова на месте. Точнее, не совсем снова, а если совсем начистоту: это вообще не та же часть тела. Ту ногу, возможно, ребята додумались закопать или даже сжечь — что пугало бы и радовало одновременно. Радовало — потому как шанс нарваться на проблемы разительно сводился к минимуму. Однако, мысль о сожжении кем-то твоей собственной, пусть и оторванной конечности не вселяла доверия к подобным людям. Поэтому логично, что это — отросшая, регенерировавшая, функционирующая бледная волосатая нога! Получается, что парень, каким-то образом оказавшись в магазине старика, дорвался-таки до регента и снова вырубился. Потребовалось не меньше минуты, дабы информация об оторванной и вновь регенерировавшей конечности дошла до мозга Соры и обработалась. — Чтоб я лысым стал! Я отхерачил себе ногу! — О, ты вспомнил, что притащился сюда без ноги! Неужели! — проорал старик, вновь закипая. Сора глянул на него с ухмылкой и издевательски повторил: — Неужели. Мужчина аж отклонился назад от такой дерзкой интонации парня и удивлённо вскинул брови, а затем снова нахмурился, ожидая, что за этим словом должно было последовать что-то ещё. — Долго ещё будешь сердитые бровки делать? Ты похож на злую сморщенную мошонку! — Совсем страх потерял! Моё лицо не мошонка! И чем тебе мои брови не угодили! Нарываешься на то, чтобы я тебе твои брови повыдергивал?! Дебил! Сора! — Так Дебил или Сора? — Дебра. — Дебра? — Я буду звать тебя Деброй, что будет не просто именем, а симбиозом этих синонимов — Сора и Дебил! — С чего бы этим словам быть синонимами? — поморщился парень от несильной головой боли, но продолжая вести высокоинтеллектуальный диалог с тем единственным человеком, который по крайней мере иногда вёл себя похожим, что и он сам, образом. — Потому что вызваться помочь убить стеганутого железного и просрать ему, переоценив себя, может только Дебил или ты, Сора! — продолжал распаляться мужчина, из-за чего Ямарута скривил лицо ещё сильнее и был готов пожаловаться на то, что у него свело мышцы. — Я не просрал… — Да?! А что же ты сделал? — Я… Хм… Оценил силы противника. — Да что ты говоришь! А мне кажется, что… — Хватит, — вдруг подал голос Томо, резко оборвав старика на полуслове. Он явно устал от этой болтовни и решил начать другую, менее раздражающую. — Не оправдывай свой проигрыш, Дебра. Тебе вообще повезло, что он такой же кретин, как и ты, и был без регента. — Я тебя сейчас ударю, — предупреждающе выдохнул Сора без грамма сарказма. — Хотелось бы на это посмотреть, — хмыкнул Томо без интереса и взглянул на старика. — Ты здесь старше всех, и меня поражает, что ты даже не пытаешься быть хотя бы единственным разумным человеком среди них. Продолжите орать, как больные, и кто-нибудь решит навести порядок. Вам тут для полноты картины только городской полиции не хватает, да? «Да клал я большой и толстый детородный на эту долбанную полицию!» — хотел ответить старик, чем продемонстрировал бы свою не менее бунтарскую, чем у Соры и Анемон, натуру. Или, скорее, скверный характер старпёра. Но он тактично промолчал, к собственному удивлению желая остаться в глазах Томо мудрым взрослым. — Выйдите все. Кроме Томо, — вдруг попросил Сора ледяным тоном. Хотя на просьбу это было похоже мало, скорее на приказ. — Но… — хотела возразить Анемон, явно волнуясь за парня, но тот выразительно посмотрел ей прямо в глаза. Выразительно и замучено. — Идите, — уже менее грубо повторил Ямарута, при этом дотянувшись рукой до девочки, потрепав её по волосам и мягко улыбнувшись. Анемон изумлённо захлопала ресницами и больше ничего не сказала, испытывая смешанные чувства. Сора не был особо тактильным, никогда не стремился быть милым с Анемон и его едва ли можно было назвать заботливым человеком, а тут такое. Было над чем подумать. Когда дверь закрылась за троицей, послушно покинувшей комнату, Томо лишь вопросительно вздёрнул бровь, ожидая, что парень выкинет на этот раз. Он же явно выгнал этих людей не потому, что был не рад их видеть, а потому, что ему было, что сказать лично Охотнику. — Что-то ты слишком раскомандовался, — нахмурился Ямарута, сверля Томо взглядом. Поначалу Сора как будто хотел выглядеть серьёзно, но потом вдруг вскинул руки так, как если бы решил пустить ситуацию на самотёк, и со смирением выдохнул: — А хотя, знаешь, плевать на всё. О чём это я? Ты же коп. И правда, зря я тут распинаться решил, у полицейских же свои привилегии. Хотя мне просто нужен был повод сказать тебе кое-что… И-ва-са-ки, — по слогам произнёс Сора, растянув губы в неприятной ехидной ухмылке. Томо моментально изменился в настроении и как будто даже слегка побледнел, услышав имя. Возможно, он даже решил, что ему послышалось, так что он постарался исключить нервозность из голоса и удостоверился: — Что ты сейчас сказал? — Ты услышал меня с первого раза, — продолжал улыбаться Ямарута, с удовольствием наблюдая, как взгляд карих глаз, почти всегда смотревших на него только с раздражением, изменился на смесь шока и даже испуга. Пусть на лице Охотника не дрогнул ни единый мускул, взгляд, ставший совсем другим на несколько секунд, всё равно его выдал. Незабываемое выражение. — Что такое, Томо? Думал, ты один под людей копать умеешь? Ошибаешься. Почему-то сейчас он напоминал Тая. Может быть, тем, что получал удовольствие, издеваясь с помощью провокационной информации? — Откуда… — голос всё-таки дрогнул, едва заметно, но Сора точно это уловил. Томо поморщился, досадливо цокнув языком, и, взяв себя в руки, прорычал действительно твёрдо и угрожающе: — Откуда ты узнал об этом? — Так я тебе и сказал, — ядовито усмехнулся Сора. — Только не впадай в ярость берсерка, ладно? Я узнал всего-ничего и то не факт, что правду. Слухами земля полнится, — беспечно пожал он плечами, не прекращая слегка улыбаться. Слухами? О… Значит, он понятия не имел, о чём говорил. Томо сразу остыл, но не расслабился до конца. Знания имени было вполне достаточно, чтобы найти тех, кто знал гораздо больше. — И зачем тебе эта информация? Шантажировать? — Не буду, это так избито, — честно признался Сора и улыбнулся более устало и кисло. — Просто хотел увидеть на твоей унылой роже что-нибудь кроме презрения, — выдохнул он ещё тише, снова откинувшись на подушку и бесцельно разглядывая выбеленный потолок. Томо не нашёл, что на это ответить, да и не хотел. Всё указывало на то, что Сора сказал ему голую правду и действительно не преследовал никаких иных целей, и почему-то от этого стало тошно. Было бы гораздо понятнее, что делать дальше и как реагировать, если бы Ямарута намеревался тривиально поиздеваться или угрожать, но эта теория оказалась не актуальна, а Томо впервые за долгое время всерьёз растерян. Парень банально хотел вывести его на эмоции, и похоже, что его устроили бы любые, каких он ещё не видел от копа. Конечная цель Соры была незатейлива, неуклюжа и вроде бы даже безобидна, но способ её достижения он выбрал… сомнительный и рискованный. Томо вполне мог бы отреагировать иначе, не дав парню даже объяснить свой мотив. Но почему именно та последняя тупая фраза от Соры так накрепко застряла в голове? Почему Томо просто не всё равно, что в очередной раз сморозил этот ненормальный? Эти слова ничем не отличались от всего остального. Хотя… Томо хладнокровно отбросил все мысли, он искренне не хотел в этом разбираться. Ему должно быть всё равно. Он остановился на выходе из комнаты и, чуть подумав, кинул: — В следующий раз не проигрывай. Сзади донёсся сонный голос, в котором отчетливо слышалась улыбка парня: — Как прикажете, господин полицейский…