Железное небо

Доверие — это не та вещь, которую легко завоевать. Настоящее доверие между двумя людьми — это настолько редко встречающаяся драгоценность, что можно было бы подумать, что такого явления просто не существует в нынешних реалиях. Доверить другому человеку что-то важное не всегда легко, будь то личный секрет или особенная вещь, какая-то информация или ресурсы, собственная жизнь или тело. Но что если речь будет о вверении другому человеку чего-то, что намного важнее всего прочего, но остающегося незримым и неосязаемым? Если верить религиозным течениям, душа — нематериальная сущность, природа человека, дающая начало способности ощущения, мышления, сознания, чувств и воли. Некогда существовавший иудаизм, к примеру. В Талмуде говорили, что душа создана Богом, она одухотворяет тело и управляет им; подобно тому, как Бог наполняет Вселенную, но остаётся невидим, так и душа наполняет тело человека, сама оставаясь незримой. Если подумать о Боге, то его внешность описывается практически в любой религии, хоть и в каждой по-разному. Если подумать о душе, как о подобной Богу, то и у неё должно быть что-то вроде «внешности», той самой начинки, которая является изначальным психо-эмоциональным скелетом для будущего характера человека; это то, что не изменится с простым течением времени и даже после смерти человека останется прежним. Но ведь когда говорят о переселении душ, то почему-то умалчивают о том, почему же человек не помнит состояние своей души до её «смерти». У неё же был предыдущий хозяин, он же наверняка пытался корректировать свою душу, или та как-то менялась под воздействием каких-либо обстоятельств. Так почему её новый владелец не помнит об этом? Неужели всё просто стирается? А если так, то разве это та же самая душа? Лишите человека его памяти обо всём, что он когда-либо знал и пережил, и он перестанет быть самим собой. Кроме того, многие утверждают, что каждая живая душа — уникальна. Если так, то зачем такая грубая экономия, основанная на перерождении душ? У природы не хватает фантазии создать что-то новое? Возможно, правда — экономия. Но тогда получается, что количество душ ограничено, а разве это звучит так же возвышенно и убедительно? Не особо. Но что если всё как раз наоборот и каждая душа действительно уникальна? Что, если душа способна умереть раньше тела, в котором находится? Это нечто, выходящее за рамки понимания, почти потустороннее. Какой-то незримый человеческий орган, выполняющий какие-то особенные функции. Это гораздо более сложный механизм, и люди до сих пор спорят, можно ли его починить, или же когда-то изуродованная душа навсегда останется таковой. Если ранить тело человека, пойдёт кровь, и он даже может умереть, если рана достаточно серьёзная. Но если предположить, что душа существует, то что будет, если ранить её? Что будет, если рана окажется серьёзной? Может ли у человека хоть как-то быть раненым и болеть то, что незримо его глазу и не имеет физической формы? Сора считал, что если бы каким-то удивительным образом оказался перед выбором: доверить свою душу другому человеку или умереть, — то выбрал бы второе без колебаний. Это при условии, что у него вообще была душа. Он в принципе мало задавался философскими вопросами, типа этого, и ни к какому конкретному мнению об этом не склонялся. Но полагал: если у людей были души, то его собственная — одна из самых уродливых. Его даже позабавила мысль о том, что он прятал это уродство не потому, что боялся его кому-то доверить, а потому, что оберегал других людей от такой неприятной ответственности. Хотя он с лёгкостью мог бы доверить свою жизнь кому-то другому. Старику, Анемон, Роши… И даже Томо. Да даже той странной, явно не с этой планеты, утке! Он оценивал свою жизнь весьма дёшево и не слишком переживал о том, если она закончится. Переживал, конечно, но не настолько, чтобы ради её сохранения лезть из кожи вон. Ради такого ему бы потребовалась более веская причина. Например, недосмотренный сериал. О, он бы без шуток устроил внутренний переворот в Тэррозе, если бы узнал, что умрёт прежде, чем досмотрит серию. Сора прекрасно осознавал, что он мелочный, но хотя бы был честен с собой. Ну, по крайней мере, так было раньше. Теперь перед ним стояла глухая стена. Что там по другую сторону? Он не знал, но хотел узнать. Внезапно это оказалось настолько важным, что ради этого он был готов на всё. Нездоровое любопытство, — подумал он. Но не стал этому сопротивляться, легко принимая условия игры и отказываясь умирать, пока не узнает, что там по ту сторону. Глубоко внутри Сора понимал, что у этой стены есть вполне конкретное имя, и он даже осознавал, что вляпался хуже некуда; просто врезался со всей дури, вмазавшись в преграду лицом. Хотя, преграда — не совсем подходящее слово для описания Томо. Скорее бесконечная глухая стена, за которой наверняка было что-то совершенно новое и неизведанное. Это вызывало жгучий интерес. Сора даже не стал ничего анализировать по этому поводу и поплыл по течению, с лёгкостью поддаваясь всем своим внезапным порывам и совсем не видя поводов для опасений. Соре стало любопытно настолько, что он даже пошёл искать информацию о нём. И нашёл нечто занимательное. Хотя Ямарута не был уверен в достоверности до конца, но если эти слухи не врали, то когда-то давно Томо доверился другому человеку и поплатился за это. Если это правда, то он наверняка извлёк урок и зарёкся ещё хоть раз доверять кому бы то ни было. Однако, несмотря на это, он не убил Сору, когда у него была такая возможность в их первую встречу. Ямарута, конечно, успел бы перерезать ему горло до кости так, чтобы по итогу счёт у обоих оказался равным. Но Томо выглядел как человек, способный рискнуть в подобный момент и сделать то, что от него требовалось. И всё же он не сделал этого. Не сделал и после. Он ведь мог поступить более благоразумно и обмануть парня, выстрелить в него после того, как они решили не драться, или в любой другой момент в дальнейшем. Может быть, он даже рассчитывал, что в драке между Сорой и Таем погибнут оба железных? Это упростило бы Охотнику его задачу и он вполне был способен на такое. Томо мог бы даже добить Сору, когда тот, после драки с Таем, потерял сознание и был беззащитен, но вместо этого сделал другое. Ну не могли Роши и Анемон донести Ямаруту, даже при всём желании! Парень с железом в теле был слишком тяжёлым для двух подростков, а вот Томо, выглядевший намного более крепким, мог с этим помочь. И очевидно, что помог, хотя мог бы бросить его там или убить. У него всегда было много возможностей избавиться от Ямаруты, легкомысленно подставлявшего ему свою спину, и всё же… Но являлось ли это проявлением доверия? Хотя бы минимального, пусть и крайне безрассудного. В конце концов, Томо считал, что имел дело не с человеком. Может, поэтому он и решил дать Соре шанс? Ведь он зарёкся доверять людям, а в Соре человека попросту не видел. Такое предположение только путало Ямаруту сильнее, а стена перед ним так никуда и не делась, продолжая разжигать опасное любопытство.

***

Томо не переживал о Ямаруте. Даже когда Сора рассказал о Тае и их взаимоотношениях, как учителя и ученика, Томо не переживал о том, что Ямарута мог ему проиграть. Томо просто было всё равно. Даже когда стало понятно, что Сора не лгал насчёт упавшего контроля железа и не мог нанести Таю удар, Томо не переживал об этом. И даже когда Ямарута, опрокинув кран, остановился и выглядел так, словно у него разрывалась от боли каждая клеточка тела, Томо тоже не переживал. Ему всё так же было всё равно. И в тот момент, когда Сора рухнул на землю, умирая или всего лишь теряя сознание, изменений тоже не случилось — Томо было абсолютно наплевать. Единственное, что смогло вызвать у него хоть какой-то отголосок внутри, это реакция подростков. Когда Тай ушёл, а Ямарута растянулся на земле, те двое сорвались с места прямиком к Соре, пытались хоть как-то помочь ему и несли какую-то чушь, переживая за его жизнь. Это-то и изумило Охотника. Почему они так сильно волновались о ком-то вроде него? Настолько сильно, что Анемон даже заплакала, пытаясь помочь Роши поднять парня, но безуспешно. Усилий этих двоих не хватало даже на то, чтобы приподнять его корпус, какое там «донести до дома»? О чём они вообще думали? Разве не проще было избавиться от железного? Он мог бы решить судьбу Ямаруты единолично, наплевав на уговор. Но глядя на двух подростков, расплакавшихся над бессознательным телом, которое они даже не могли поднять, засомневался, стоило ли добивать железного. Может быть, не прямо сейчас, но потом, обязательно… Ямарута действительно был тяжёлым, хотя по своей комплекции выглядел весьма обычно: он имел средний рост и нормальное телосложение полностью здорового человека. Может быть, он был чуть более физически развит и крепко сбит, как спортсмен, но ничего особенного в этом не наблюдалось. На его фоне Томо выглядел практически качком: он был на полголовы выше и обладал значительной мышечной массой — его бицепс в обхвате был больше раза в полтора, если не два. Так что рядом с Охотником Сора казался просто обычным парнем. Но у просто обычного парня в теле находилось несколько дополнительных килограмм, так что, когда Томо всё-таки сжалился над подростками и сам поднял Ямаруту на руки, то навскидку определил следующее: при иных обстоятельствах со своим телосложением парень весил был около шестидесяти пяти килограмм, однако так как в его организме была одна занимательная поправочка, он весил все девяносто — почти на десятку больше, чем Томо. Как ни посмотри, а ноша действительно не детская. Только подросткам он в этом не признался, зато пообещал, что открутит им головы, если они расскажут Ямаруте, кто именно донёс его вплоть до кровати. Сора очухался спустя пару минут, слепо залез рукой в ящик тумбочки у кровати, сожрал таблетку и снова ненадолго вырубился. Потом, когда Ямарута упомянул имя, которое должно быть ему незнакомо, Томо перестало быть всё равно. На самом деле, он никогда не относился к парню равнодушно, скорее так: единственное, что он чаще всего испытывал в присутствии этого железного — раздражение. Но в тот момент это чувство на секунду вытеснил страх. Взять себя обратно в руки получилось быстро, но к тому моменту Ямарута уже добился желаемого. Только вот довольным получившимся результатом он выглядел совсем недолго. Возможно, что изначально он правда добивался именно такой реакции, рассчитывал увидеть хотя бы намёк на испуг в глазах Охотника, а когда получил, что хотел, понял, что на самом деле ему нужно было не это. Разозлиться на его выходку — это адекватная реакция. Но Томо не злился. В ином случае Томо просто должно было быть всё равно. Но он не мог перестать анализировать произошедшее. И ради чего вообще он на следующий день припёрся сюда снова? Старик, первым увидев Томо, тут же просиял и предложил кофе за счёт заведения. Охотник отмахнулся, не до конца понимая, к чему всё это, и тогда мужчина объяснил: — Так ты же оболтуса нашего спас, притащил сюда. Так что в качестве благодарности… — Обойдусь без благодарностей, я ему не помогал, — сразу оборвал его Томо, чувствуя, что раздражение стало колоть в затылок. — Я притащил его не потому, что хотел помочь, а потому что эти тупоголовые дети не подняли бы его тушу сами, вот и всё. Старика ни капельки не отпугнула резкость Охотника. — Наличие желания помочь не обязательно, чтобы действовать. Это нормальный рефлекс, когда кто-то в беде, — с умным видом пожал плечами хозяин заведения. — Ты помог этим детям, потому что ты сделал то, чего они не могли сами, — старик расплылся в улыбке, наблюдая, как Томо с досадой щерится и скалит зубы, смиряясь с чужим упрямством. — Так что проходи и садись, кофе за мой счёт. Да похер. Томо решил не оставаться за барной стойкой и ушёл в зал, нашёл свободный столик со свободными диванчиками, каждый из которых рассчитан на двух людей, сел поближе к окну и подпёр голову рукой, бесцельно рассматривая улицу и прохожих. Зачем он здесь? Ему ведь пока что от Ямаруты больше ничего не нужно, следовало подождать какое-то время, прежде чем снова что-то предпринимать. Так какого чёрта он здесь? Вообще похер. Да просто так. Так получилось. Случайно. Мимо проходил, вот ветром и занесло. Вроде шёл в другое место, но навигатор сломался. Мистика какая-то, хуй знает. По-хе-ру. Вот мимо пробежала улыбающаяся Анемон с блокнотом и ручкой в руках. Вот она отдала вырванный листок старику. Вот мужчина исчез на кухне, принимаясь за готовку. Вот Роши, закидывая сумку на плечо, отсалютовал девчонке и отправился относить заказ. Ничего экстраординарного здесь не происходило, обычное место. Во всём этом точно не было никакого объяснения тому, почему Охотник оказался здесь. А вот и Ямарута, который, споря с Анемон, сказал, что улыбался где-то в душе, а сам с унылым лицом потащил пустые тарелки и стаканы старику. Похоже, помимо готовки сегодня ещё и вся посуда висела на хозяине. И как он только справлялся? — На, — послышалось недовольное сбоку, а следом на стол громко поставили кружку кофе. Жидкость едва не расплескалась. Томо незаинтересованно перевёл взгляд сначала на напиток, а затем уже и на Ямаруту. Последний сразу ухмыльнулся, ожидая, что брюнет начнёт беситься. — Охуеть у вас тут сервис, — прокомментировал Охотник. — Хочешь, чтобы я тебе руки поломал? — буднично предложил он, к несчастью для Соры так и не поменявшись в лице. — Для профилактики. Ваш старикан наверняка оценил бы мой вклад в твоё воспитание. — Он уже оценил твой вклад. Больше не утруждайся, — пренебрежительно фыркнул Сора, выглядя одновременно чем-то злым и обиженным, и тут же ретировался обратно на кухню. Ну, может быть, он сам догадался. Или просто всё подслушал. Бесит. И ради этого он припёрся сюда? Чтобы парень и дальше бесил его? Чем-то смахивало на мазохизм, Томо точно не относил себя к такому типу людей. Тогда на кой чёрт? Даже чуточку жаль, что в кружке был именно кофе, а не что-то алкогольное. Томо обычно старался не пить, но сейчас без раздумий осушил бы целый стакан, даже если бы ему налили чистейшего спирта, потому что его заебало думать о какой-то херне. Со стороны кухни послышались вопли и грохот. В зал выскочил Ямарута, сопровождаемый летящими в него тряпками и бранью старика, и на редкость гаденько смеющийся. Парень скинул с себя матово-черный фартук, повязанный на бедрах, взял с барного стола упаковку зефирок и направился к Томо, закидывая сладости себе в рот с периодичностью в пару секунд. — У мефя к вефе вопхоф, — Сора плюхнулся на диван, закрывающий своей спинкой соседние столы, напротив брюнета, и никак не мог сомкнуть челюсти до конца. — Иди поболтай с кем-нибудь ещё, — отшил его Томо. — Но я хочу именно с тобой, — прожевав до конца, искренне заявил Сора, слегка удивлённо моргнув. Он наклонился чуть ближе, повеселел и ухмыльнулся, добавляя уже тише: — Мне показалось странным, что ты не добил Тая, ведь у тебя была такая возможность. Думаю, я знаю, в чём дело. Раз ты как-то собираешься найти Тая после нашей с ним стычки, значит, ты кое-что мне не договорил. Поразительная проницательность. Нет, вот сейчас без шуток. Он правда всё понял? Сам? Охренеть просто. — Не было необходимости рассказывать тебе всё, — Томо пожал плечами, решив не увиливать. — Меня бы вполне устроила его смерть, но получилось даже лучше, чем я ожидал. Сора удивлённо вскинул брови и стёр ухмылочку с лица. — В каком смысле? — Хива. Та девчонка, что хотела раскрошить тебе голову булавой. Она проследила за ним, так что мы знаем, где он был и с кем. — Ты сам её попросил? Заранее рассмотрел такой вариант? — Разумеется. Сора скептично нахмурился, обдумывая его слова, и растянул губы в кривой натянутой улыбке. — Я, конечно, сам сказал, что могу проиграть, но был настроен довольно оптимистично. Я даже было дело решил, что ты тоже, раз ты согласился делать так, как я сказал. Но судя по твоей предусмотрительности… Ты что, не доверяешь мне? — Ты не так понял… — начал было Томо, а затем осёкся и рявкнул: — Да хер ли я тут оправдываюсь перед тобой! Конечно, блять, я тебе не доверяю! Сора только заозирался вокруг, ища взглядом посетителей, внимание которых мог бы привлечь внезапно разозлившийся коп. Но людей оказалось совсем не много и им, вроде как, было по барабану. — Бесишь просто пиздец, — страдальчески вздохнул Томо, зажмурившись, как от головной боли, и прикладывая металлическую ладонь ко лбу. Соре такое поведение понравилось. — Отличный пейринг из нас вышел бы, — усмехнулся он, надеясь ввести Охотника в мыслительную кому. Почти получилось: судя по слегка недоумённому взгляду, Томо понятия не имел, что за слово сказал Ямарута и что оно значило, боялся попробовать предположить и надеялся никогда не узнать истину. — Ты сваливать собираешься? — удостоверился коп, искренне надеясь, что Ямарута тотчас соизволит съебаться восвояси. — Найди себе другого собеседника, я в рот ебал общаться с тобой в свой выходной. Сора лишь странно хмыкнул, не обидившись, и продолжил жевать зефирки. — Фто зе фы туф забыл? Хуй знает, — честно хотел ответить Томо. Он и сам мысленно спрашивал себя об этом уже целых двадцать минут. Так и не найдясь с ответом, он тихо вздохнул, слегка съехал по сидению немного вниз и снова посмотрел на улицу. — Говоришь, выходной, — опять заговорил железный, звуча отвратительно довольным. — Повидаться со мной заглянул, значит? Мило. — Пошёл нахуй, — всё-таки огрызнулся коп, кинув на парня злой взгляд. Того вообще это не напрягло. Он так и не сдвинулся с места и не прекратил жевать злоебучий зефир, от вида которого Охотника уже тошнило. Как можно жрать столько сладкого?! Вот незадача: если бы Томо действительно пришёл повидаться, то… Ну нет, он скорее застрелился бы. В то время как Сора пялился куда-то в сторону, наблюдая за Анемон слегка скучающе, Томо уже переключил внимание на самого железного. Разглядывал, улавливая детали внешности парня. Аккуратные, пусть и слегка детские, черты лица; белоснежные волосы; ровная светлая кожа; тонкие бледные губы и жёлтые глаза. Обладатель редкой мутации. Он выглядел так, будто сошёл с древних японских мультиков. Он определённо привлекал внимание, но, по большей части, из-за своей мутации, а не потому, что был невероятно красив или наоборот. В целом, всеми этими характеристиками могли похвастаться многие другие люди, так что дело явно не во внешности. Томо в принципе не видел в ней ничего необычного, кроме мутации. Лицо может и симпатичное, но слишком расслабленное, скучающее и унылое, когда парень не пытался косить по идиота. А когда всё же косил, позволяя себе скалить зубы в ухмылке, то выбешивал Томо куда сильнее. И чем-то же Ямарута всё-таки притягивал внимание Охотника к себе. Аура какая-то? Харизма? Нет, не совсем. Аура была немного бунтарская, но не враждебная. Харизмой парень если и обладал, то какой-то своеобразной. Он, безусловно, притягивал людей — например, всю троицу из этого заведения, — но чем-то таким, что Томо не мог описать, а теперь и сам, кажется, попал под какое-то ненормальное влияние. Он лишь понимал, что привлекало это не всех. Характер? Полное дерьмо. Хуже просто некуда. Хотя в нём прослеживались остатки чего-то благородного, но это слабо тянуло на причину. Справедливости ради, парень был довольно умным. Отрицать, конечно, хотелось, но было бессмысленно. Но и это — не то. Всё вообще не то. На всё это просто похер, всё это было и у других людей. Тогда что же? — И долго ты собираешься так на меня пялиться, маньяк? — вдруг послышалось от Соры. Он попытался прозвучать с насмешкой, но в голосе скользнуло смущение. Томо слегка вздрогнул, вырвавшись из размышлений. — Стараюсь привыкнуть к виду твоей рожи, раз уж ты расселся здесь, — Охотник тоже постарался звучать привычно раздражённо и у него получилось гораздо убедительнее, чем у Ямаруты. Тот сразу притих и продолжил опустошать упаковку со сладостями. Может, дело в голосе? Он звучал средне, что-то между зрелым парнем и юношей, не слишком высоко или низко. Приятно на слух, но не более. Тоже не то. Они помолчали ещё минут десять, прежде чем наступил тот момент, когда зефир кончился, а кружка с кофе опустела, но из-за стола так никто и не встал. Время ли начать бить тревогу? Объект раздражения брюнета продолжал сидеть напротив него, отрешённым взглядом гипнотизируя пустую упаковку из-под зефира и явно прибывая в какой-то прострации. — У тебя что, работы нет? — снова попытался спровадить его Томо. — Неа. — Так, погоди, — кажется, Охотник начал понимать, что происходит. Он глянул в сторону барной стойки и убедился: Анемон и старик продолжали работать, только вот девочка теперь выполняла ещё и обязанности Ямаруты. Томо вновь посмотрел на него и не стал скрывать издевательский тон. — Ты что, отпросился у старика, чтобы со мной побыть, Ямарута? Мило. О-о, ему определённо не нравилось, когда с ним разговаривали так же, как он сам. Парень тут же поморщился, не слишком-то убедительно изображая отвращение. Вот только отводить взгляд было лишним, теперь всё точно ясно как день. — Вообще-то я хотел узнать, что именно ты нарыл о Тае, а так, по большей части, это был отличный повод взять отгул на денёк, — нашёл-таки парень себе оправдание, хоть уже и было слишком поздно. — Давай в другой раз, башка раскалывается, — честно признался Томо, понадеявшись, что железный отстанет хотя бы с этим. — Не, нифига, — Сора отрицательно помотал головой, откровенно игнорируя просьбу. — Раз уж мы теперь оба на выходном и сидим здесь как на свиданке, то можем начать разговор издалека. Хочешь, погорим о погоде? Обсудим детские травмы? Или предпочтения в сексе. С чего приступим? Как же он заебал. — Ты забываешься, Ямарута, — нахмурился брюнет. — Ты тоже, — в тон ему ответил парень. Томо ядовито усмехнулся и фыркнул. — Кто-то говорил, что не собирается меня шантажировать. — Я и не собираюсь. Я вообще не об этом, — тут же отступил Сора, осознав, что его поняли неверно. — Если тебя можно шантажировать всего лишь слухами, то ты реально в дерьме. Но я имел ввиду, что меня беспокоит ситуация с Таем. Он ведь хочет второй раунд. Если Охотники не доберутся до него раньше, чем мы снова подерёмся, то я хотел бы знать об этом, потому что мне надо оценивать свои шансы, — Сора немного помолчал, с неким сомнением окидывая Томо взглядом, что-то решил для себя и, набрав в легкие воздуха, выпалил на одном дыхании: — Если я сдохну, то он обещал убить всех моих знакомых. Может, тебе наплевать на это, но ты тоже в этом списке. Если тебе нужна мотивация говорить со мной, то я могу всё-таки начать угрожать, а то мне кажется, что ты только этого и хочешь. Хорошо, давай подыграю, вот ситуация: если то, что я слышал, правда, то из-за тех слухов ты реально можешь попасть в тюрьму, но; если Тай доберётся до тебя, то ты просто умрёшь. Так вот тебе совет от человека, проторчавшего в тюрьме десять лет: если встанет такой выбор, смело выбирай второе и сам иди к Таю, потому что, в отличие от надзирателей в тюрьме, он поступит милосердно и просто прикончит тебя. Я бы без колебаний выбрал смерть, но за себя решай сам. От такой речи даже дух захватывало. Как, ну как один и тот же парень мог совмещать в себе всю придурь человечества и при этом в нужный момент включать голову и рассуждать вот так? Ещё и делая это таким образом, что ответить ему просто нечем. Полностью обезоружил. Может, в этом дело?.. Да нет же, чёрт, и почему Томо опять об этом думал? Нашёл время! Следовало просто перевести тему, иначе, судя по витавшей в воздухе атмосфере, они точно подерутся. Томо в очередной раз перевёл взгляд на улицу, но ни на чём внимание не зацикливал, и спустя некоторое время слегка отстранённо заговорил: — Хива сказала, что после драки Тай отправился на заброшенную фабрику по производству каких-то упаковочных коробок. В цеху было около трёх десятков железных. Ему дали регент. — Ну, я знал, что другие тоже забрали себе какое-то количество таблеток, — пробормотал Сора, бесцельно шурша пустой упаковкой из-под зефира. — Было что-то ещё? — Тай рассказал им о том, что встретил тебя, подрался с тобой и был… очень рад, — с каким-то сомнением в собственных словах произнёс Томо. — Он был так рад, что мне даже пришлось оторвать себе ногу, — меланхолично фыркнул Ямарута. — Ты хотел, чтобы я говорил. Условие: я говорю, ты молчишь. Понимаю, задача тебе не по силам, но ты всё же попробуй справиться с этим, ладно? — сдержанно процедил Охотник, сбившись с мысли из-за комментариев парня. Тот театрально закатил глаза и действительно не стал отвечать. — У этих железных есть кто-то вроде босса, Гиро. Хива даже пытаться описывать его не стала, сказала, что он постоянно в маске и капюшоне был. — У них фетиш на капюшоны, что ли? — Не исключено, — усмехнулся Томо резонному замечанию парня, терпения которого хватило меньше чем на минуту. Впрочем, брюнет на что-то иное уже не рассчитывал. — Это только предположение, но возможно все эти железные в курсе, где ты живёшь и с кем общаешься. Хива услышала только то, что Тай предупредил их, что если они навредят тебе или твоим знакомым, то он их всех поубивает. — Естественно! Чтобы я не достался никому другому. Иметь ебанутых фанатов — это прелестно, — глухо посмеялся парень, на самом деле не испытывая никакой радости от этого, смех был скорее нервным, чем весёлым. — Но Тай много на себя берёт. Тридцать железных… Это всё-таки немало. Но думаю, если бы они знали, где я, то давно пришли бы. — Тебя не так-то сложно найти, — хмыкнул Томо весьма справедливо. — Так что наверняка они в курсе, но почему тогда до сих пор не пришли? — Очевидно, что Тая боятся! Бу-у-у, жуткий тип, способный завалить три дюжины железных! — утрировал Сора, кривляясь лицом. — Прекращай, я серьёзно. — Ладно-ладно, — Сора примирительно поднял ладони в воздух. — Меня боятся. Не знаю. А в чём ещё может быть причина? Хотя, если они нападут всем скопом, вы меня со стен соскребать будете. Или не будете. Тебе-то, кажется, наплевать на меня, — пожал Сора плечами. Томо чуть было не обрадовался, что парню никто так и не сказал, кто именно нёс его до магазина — да что там до магазина, вплоть до кровати, — но потом вспомнил, как начался их разговор сегодня, и понуро вздохнул. Белобрысый мудазвон не переставал быть самим собой даже когда казалось бы вёл себя совсем уж адекватно: он всё отлично знал и намеревался добиться честного признания от Томо. Томо был готов признаться только в одном: он страшно хотел прострелить башку либо Ямаруте, либо себе. Кто-то один из них точно не выживет в будущем, и всё в голове Охотника стремительно сводилось к мысли о том, что он сам прикончит паршивца, наивно полагавшего, что у него актёрский талант. — Мне не наплевать, если Тай или другие железные тебя убьют, — Томо решил идти другим путём и сначала хотел увидеть изумлённую рожу, которую через секунду должно было перекосить от разочарования. — Я был бы им очень даже благодарен, — улыбнулся Охотник, теперь искренне наслаждаясь зрелищем. — Ты очень злой коп, — пробормотал Сора безрадостно. — Зато очень честный. Сора нервно посмеялся и смущённо почесал шею под затылком. — Блин, нельзя так обнадёживать людей… В каком это, блять, смысле?.. — Я же поверил, ха-ха! Чёрт, неловко как-то вышло… Зря я надеялся на что-то другое, извини, — Сора откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул, стыдливо прикрывая глаза ладонью. — Забудь об этом, ладно? Просто сделаем вид, что этого разговора не было. Томо слегка впал в ступор и не торопился реагировать, медленно обрабатывая услышанное. Что за хрень с этим парнем? Не мог же он на полном серьёзе?.. — Что, сердечко быстрее забилось? — послышалось ехидное от Ямаруты. Он приподнял ладонь и дал увидеть свой повеселевший взгляд и издевательскую ухмылку. Ага, разбежался. Но актёрский талант всё-таки присутствовал. — Только в твоих мечтах, — брезгливо отозвался Томо. — Что, я не в твоём вкусе? — Определённо нет! — Ты разбиваешь мне сердце! — Вот и отлично! — Официант, можно мне другого партнёра, этот слишком садист! Заебал, заебал, заебал! Анемон рефлекторно посмотрела в их сторону, сморщила носик и отвернулась. Она не собиралась в этом участвовать, чем бы это ни было. Видимо, спасаться придётся своими силами. — Лучше бы ты беспокоился о том, что твой ебанутый ученик бродит по городу, убивает людей, похожих на тебя, и трахает их трупы, — резко выдал Томо, надеясь, что хотя бы это заставит парня снова собрать мозги в кучу. — О, хм… — прозвучало в ответ равнодушное. — Я думал, он насиловал их ещё живыми, ты как-то забыл уточнить этот момент в прошлый раз. Получается, он ещё и некрофил. Среди людей такое тоже не редкость, — пожал Сора плечами. — Туго до тебя доходит, да? — удостоверился коп, скептично вздёрнув бровь. — Ты не задумывался, что на тех людях он воплощал свои фантазии о тебе? — Ну-у… — Это как минимум логично, потому что в качестве своих жертв он выбирал парней, похожих на тебя. — Э-э-э… — Ещё и этот запрет на твоё убийство. Охраняет тебя от других, чтобы самому потом насладиться. — Может, дело вовсе не в… — Вот сам потом и убедишься. Ямарута, в конце концов, кто-то недавно спрашивал о доверии, разве нет? — Ответ меня не удовлетворил, — деланно-виновато усмехнулся Сора, ясно дав понять, что изначально воспринимал все слова Томо всерьёз, даже если демонстрировал обратное. — Но допустим, что ты прав… Убьём его — и проблема решена! — Ты слишком легко рассуждаешь для того, кто ещё вчера проиграл своему ученику, — мужчина склонил голову вбок, таки нащупав больное место Соры. Они оба ненадолго замолчали, лишь прожигая друг друга взглядом. — Сегодняшний я сильнее себя вчерашнего, — с умным видом изрёк железный, всё-таки придя к выводу, что отсутствие победы равно проигрыш. — Вчера ты пыль с земли лицом вытирал, а сегодня ты уже сильный и не допустишь такого? — Именно так, — без тени сарказма заявил Ямарута. Его самоуверенность просто очаровательна. Томо всё это время не переставал искать в парне то самое, что могло заинтересовать его, но так и не смог, отсеивая всё подряд. Могла ли вообще существовать такая вещь, которая смогла бы вызвать интерес Томо к Ямаруте? Он же пришёл сюда и остался потому, что на это была какая-то причина, пусть Охотник не понимал её до конца. Или отказывался понимать. Но было же что-то, что он хотел понять? Или услышать. Или увидеть. Хоть что-то… — Давай теперь погорим о проблемах насущных, — заговорил Сора тоном преподавателя. Он деланно уставился на свои руки, избегая взгляда Охотника и выковыривая из-под ногтей несуществующую грязь, и продолжил уже с интонацией жены, ждущей мужа поздно ночью на пороге дома: — Ты ничего не хочешь мне сказать? Сегодня Соры было слишком много: в реальности и в голове Томо. Сразу два Ямаруты, что могло бы быть хуже? Томо уже порядком устал от него и даже успел подумать, что следовало бы поскорее уйти, потому что парень был слишком энергично настроен на то, чтобы потрепать нервы Охотнику. — Если не хотел общаться со мной в свой выходной, то не следовало сюда приходить, ты так не думаешь? Ох, не нравилась ему эта интонация. Не издевательская, как обычно, а рассудительная и серьёзная. — Ты же сам подсел, — попытался оправдаться Томо. — А ты не ушёл, — справедливо заметил Сора и осторожно поднял на него взгляд. — Так ради чего именно ты припёрся сюда? — спросил он уже мягче, наконец-то просто улыбнувшись. «Бинго», — мысленно вздохнул Томо, вложив в это слово и разочарование и облегчение одновременно, не в силах заставить себя оторвать взгляд от парня в ту же секунду. Он рефлекторно подтянул ладонь ко рту, чтобы не было видно, что он невольно улыбался в ответ и ничего не мог с этим поделать. Охотник уговорил себя всё-таки посмотреть на улицу, ещё немного съехал вниз по сидению и тихо и сдавленно посмеялся в ладонь. Это было так абсурдно, просто и нелепо, что стало действительно смешно. Всего лишь улыбка, зато какая.

***

Роши вернулся в магазин часам к трём, к своему удивлению обнаружив всю неадекватную компанию в полном составе, мирно сидящую за барным столом и что-то живо обсуждающую. Мирно? Хм, это что-то новенькое! Парень повесил сумку на крючок на стене около входной двери и незаметно сел на единственный свободный стул, стараясь вникнуть в суть беседы. Услышав недвусмысленные слова вроде «железные», «Тай» и «хвосты», подросток даже оглянулся, ища в зале нежелательных слушателей, но, к счастью, в зале никого, кроме самих работников и копа, не оказалось. Неужто полноценный перерыв в заведении? — О, посыльный, — добродушно фыркнул старик, приметив явившегося Роши. Тот в ответ скромно улыбнулся, стараясь не отвлекать остальных от разговора. — Сора, в двух словах повтори всё, — хозяин заведения кивнул на подростка. Ямарута наклонился, встретившись взглядом с опешившим Роши. — Короче так. Тай, я, стычка. Помнишь? — парень кивнул. — Хорошо. Ситуация такая: Тай, судя по всему, шестёрка одного железного, который подмял под себя три десятка подобных Таю психов и создал из них группировку. Теперь эта группировка угрожает мне и вам, но пока Тай жив, они не двинутся с места. Но осторожность не помешает, поэтому чуть что — говори мне или Томо, понял? — Сора многозначительно посмотрел подростку в глаза и, получив в ответ его утвердительный бодрый кивок, сел прямо, прекращая давить на парня взглядом. — Но если он шестёрка, то почему его боятся аж тридцать железных? — Анемон подняла глаза на Сору, держа при этом на своих коленях фиолетовую утку и бережно поглаживая её по мягким перьям. Животное довольно урчало, прикрыв глаза. Девочка служила неким барьером между Томо и Сорой, не давая им лишний раз даже пересекаться взглядами, поэтому-то Роши и не услышал ругани, зайдя внутрь. Но больше, чем гнева языкастой девочки, оба взрослых парня боялись именно утку. — Он слишком непредсказуем и с головой у него совсем всё плохо, — объяснил Сора, почёсывая подбородок. — Если те лишь немного «того» и делают упор не только на физическую силу, но и стараются при этом думать и анализировать, то Тай не такой. Он, как Халк, которого напичкали стероидами и наркотиками. Поэтому есть риск того, что он правда может завалить сразу тридцать железных. Хотя не, я утрирую. А ещё мы с Томо заметили один момент… — Тай периодически будто приходит в себя, — продолжил полицейский, увидев недопонимание Роши. — Значит ли это, что с ним ещё возможно поговорить, как с нормальным человеком? — встрепенулся очкарик. — Ни в коем случае! — тут же отмахнулся Сора. — Со временем Таю будет становиться только хуже. К тому же, он натворил немало дел, его всё равно казнили бы. А раз мы решили разобраться сами, то лучше уж убить его, чтобы не мучился, — спокойным тоном проговорил он, подперев щёку кулаком. На него молча уставились три пары глаз. Парень даже не почесался. — А потом я ему говорю: «И как же ты это сделаешь?» — а он только глазами хлопает и плечами пожимает, — не выдержав, зло усмехнулся Томо. — И этот разговор повторяется уже третий раз, а Ямарута всё никак не решит, как же убьёт своего ненаглядного Тая. — Без ругани, — не терпящим возражений тоном пробасил старик, заставив Сору, открывшего было рот, дабы ответить, подавиться на полуслове и промолчать. — Ну, вам же надо заставить его открыть спину? — неуверенно пробормотал Роши. — Типа того, — кивнул Ямарута. — У Тая должно быть что-то, на что он бы отвлёкся, забыв о своей безопасности, — рассуждал подросток и, в принципе, был прав. Томо с Сорой переглянулись и обменялись усмешками. — Кое-что может заставить его использовать все четыре хвоста, оставив спину без защиты. Есть у меня идея… — пробормотал парень, мельком глянув на Томо, а после задумчиво уставившись в потолок. — Не могу обещать, что что-то получится, но попробовать провернуть это дело можно. Мне нужна будет помощь… Но об этом я поговорю с господином полицейским, который и будет мне помогать, — тут же добавил он, на корню пресекая все последующие вопросы подростков и снова обратился к ним: — Ваша задача: в случае чего сообщить о железных или о Тае, а взрослые дяденьки разберутся, — заявил он тоном царя. — С каких пор у нас стеганутый киборг стал взрослым дяденькой? — съязвил Томо, косясь на парня. — И правда, я ведь ещё молод и не такой душнила! Если доживу до твоего возраста и стану таким же мерзким старым хреном, то уж лучше подохнуть молодым! — Я старше вас всех, так что если вы двое не прекратите, то оба не доживёте до тридцати, это я вам обещаю! — выпалил старик, ударив кулаком по столу, чтобы привлечь к себе внимание наверняка. Сора аж подскочил, Томо деланно закатил глаза. Затем оба обменялись злобными взглядами. Анемон, всё это время продолжавшая поглаживать утку, старалась абстрагироваться от происходящего, глядя в одну точку и терпеливо слушая то крики старика, то ругань железного и полицейского, и ловя сочувствующие взгляды со стороны постоянно поправляющего очки Ятсуме, который в свою очередь тоже, по большей части, решил помалкивать.

***

Тай присел на корточки рядом с разодранным окровавленным трупом, пачкая белую подошву кроссовок красной, пахнущей металлом, влагой. Лужа крови медленно растекалась, завораживая Тая, который смог разглядеть в ней собственное отражение, спустя мгновение улыбнувшееся ему. Он ткнул пальцем в щёку трупа, будто бы проверяя, правда ли лежавший перед ним человек мёртв. Тело было ещё относительно тёплым, поэтому Тай боязливо отпрянул, чуть не свалившись на залитый кровью бетонный пол цеха. Мужчина в железной маске, полностью скрывающей нижнюю часть его лица, наблюдал всю эту картину с каким-то смирением и безнадёгой. Он вздохнул, разглядывая раскуроченный труп: вспоротое брюхо, вывернутые и поломанные рёбра, застывший ужас в глазах, широко открытый, почти беззубый рот. Так же он приметил, что часть внутренних органов отсутствовали, и снова тяжело вздохнул, окинув взглядом парочку безнадёжно непослушных железных в углу цеха, что встали совсем рядом друг к другу и, видимо, распределяли, кому какой из органов достанется. Увы, среди них были и такие. — Босс, — тихо позвал мужчину подошедший к нему молодой парень в самой обычной хирургической маске. Он, мягко говоря, выделялся на фоне остальных, ибо был более адекватен и сдержан. — Нам всё же стоит поскорее решить проблему с Таем. Мужчина перевёл хмурый взгляд на парня в маске, заставляя его под своим взором виновато опустить голову. — Не вижу никакой проблемы, — пробасил железный, снова вперившись взглядом в спину Тая, увлечённого изучением трупа. — Тай дал нам понять, что не будет терпеть нарушение его условий, — учтиво кивнул подчинённый, будучи единственным, кто не боялся своего босса, а уважал его. — Этот придурок всё равно был бесполезен, — равнодушно пожал плечами мужчина, имея ввиду тот самый труп. — Как ты думаешь, кто из них сильнее? Тай или Сора? Парень в хирургической маске, не моргнув и глазом, с готовностью ответил: — Сора. — Почему ты так уверен в этом? — Я ведь тоже был его учеником. Повисла тишина, разрываемая лишь невнятным шептанием парочки железных в углу, всё ещё более-менее мирно делящих органы бывшего товарища. Снаружи цеха засвистел ветер. — Если стоишь между Годзиллой и Мотрой — натрави их друг на друга, — злобно усмехнулся босс, одарив Тая очередным многообещающим взглядом, вот только сам парень, к сожалению или к счастью, не услышал мужчину, всё так же будучи в десятке метров от него и ковыряясь в трупе с какой-то детской непосредственностью и энтузиазмом.