Железное небо

Притащив добычу в магазин, Сора отправился в свою комнату, дабы унять нарастающий интерес и выяснить, способен ли он творить! Создавать шедевры! Вкладывать душу в какое-то дело! Рисовать, короче. Удобно расположившись на кровати, парень нашарил под подушкой допотопный ноутбук и, немного поковырявшись с проводами, таки подключил к нему планшет. Он быстро смекнул, в какой программе ему стоило рисовать, поэтому дело оставалось за малым, вот только возникла одна немаловажная проблема. Сора провёл стилусом по глади планшета, рвано, но осторожно, однако на экране ничего не появилось. Он трижды проверил, правильно ли всё подключил, прежде чем заметил на конце стилуса небольшую кнопочку. Ткнув на неё, Сора повторил мазки, и рваная линия отобразилась на экране чёрной полоской. Парень воодушевился и стал активно, старательно, пусть и неумело, что-то вырисовывать. Одному только художнику было известно, что он собирался изобразить, но вот то, что получалось, больше напоминало карикатуру, которую, между прочим, тоже нужно было уметь рисовать. А Сора не умел. Совершенно. О чём-то задумавшись, Ямарута не заметил, как стал давить стилусом на планшет слишком сильно, и в какой-то момент стержень не выдержал напора парня и выскочил из основания ручки. Это стало неприятной неожиданностью, но Сора не отчаялся. Какая-то старая рухлядь не возьмёт над ним верх! Он взял стержень и попробовал вставить его обратно. Тот не держался и выскакивал, потому что сломалось крепление внутри. И тут в Соре будто бы закипела кровь истинно русского человека, ибо парень, не став долго мучиться и трепать себе нервы, оглянулся назад и приметил на своей тумбочке скотч. Откуда он там взялся — не важно! Важно, что он был! А что делал любой нормальный человек со сломанной вещью? Чинил скотчем! Логично же. Его вообще можно было использовать для чего угодно, особенно если это не совсем скотч, а плотная строительная лента. Такая штука способна выступать даже в качестве изоляции воды или электричества, а так же элементарно скреплять необходимые детали между собой или быть использованной вместо кляпа. Универсальное средство. Однако Сора сразу отогнал эту мысль прочь. Скотч можно было подогнать под нужный размер, но тогда стержень был бы неподвижен. А он не должен быть таким. Значит, скотч — не вариант. После, железный пошарил в ящике прикроватной тумбочки и обнаружил там невероятную находку, а именно — тюбик клея. Название оного парень прочитать не смог, ибо язык был каким-то малознакомым, но это и не важно. Важно то, что по какой-то странной логике, ему показалось, что клей-то точно подойдёт для той ювелирной операции, которую собирался провернуть Сора, и стержень, в итоге, должен был остаться подвижным. Итак. Ямарута, вооружившись тюбиком и сжимая во второй руке стилус, начал осторожно заливать прозрачную жидкость в отверстие, а затем быстро попытался вставить туда стержень. Вот только, поторопившись, он ничего так толком и не добился, ещё и с клеем изрядно переборщил, заляпав им руки, постельное бельё, одежду и даже лицо. — Ёпта, он же засохнет, а стержень криво стоит! — запаниковал парень, пытаясь вытащить стержень, но тот уже не поддавался. — Да ла-а-а-адно, уже засох?! — в конец расстроился Сора, насупившись. Клей затвердел лишь внутри отверстия, потому-то стержень и косил вбок. Однако снаружи, по поверхности стилуса, он оставался жидким ещё какое-то время. Всё дело было в количестве — чем больше клея, тем дольше он сох. Пока тянулось то самое время, в течение которого клейкая масса оставалась жидкой, в голову парня ворвалась очередная гениальная мысль. Он понял, что ухватиться за малюсенький кончик стержня пальцами не получится, поэтому он решил попробовать это сделать… зубами.

***

Томо постоянно одёргивал себя и честно старался не спешить, и до заведения старика он дошёл примерно за час сорок. Он всячески тянул время: наворачивал круги вокруг зданий, делал длинные крюки или вовсе разворачивался в противоположную сторону. Он настолько не хотел признаваться себе в том, что без ебанутого железного его жизнь стала казаться скучной, что всячески пытался оттянуть момент новой встречи. Хотя, на самом деле, тянуть было нельзя. И дело не в эмоциях, а в том, что теперь Охотник и железный повязаны и им следовало разобраться с общей проблемой. Даже в голове это прозвучало как-то неправильно и двусмысленно. Но речь о Тае. С ним следовало покончить. И если оба хотели выжить по итогу, то нужно было действовать сообща и помогать друг другу. А это значит, что им обоим требовалось понимать, на что способен каждый из них. Томо тянул время и по другой причине. Он не исключал вариант, что мог прийти не вовремя — в полдень, обычно, Сора ещё гулял по городу с заказами. Но, может быть, сейчас этим занимался кто-то другой. Или у них перерыв. Или спонтанный выходной. Или метеорит упал у входной двери. Или День Рождения фиолетовой крякающей херни. Томо ожидал всего. Но какая бы ни была причина так глупо убегать от правды, столкнуться с ней было нужно. — Привет, — сухо кинул Охотник сразу на входе, когда на звук открывшейся двери рефлекторно развернулся старик, протирающий бокалы. — Где эта мечта психиатра? Старик уставился в потолок, размышляя: искалеченных душ в его заведении хватало, о какой именно шла речь? — Ты про Сору-то? — определился, наконец, мужчина, и в ответ на кивок Томо, пальцем ткнул в сторону дверного проёма напротив входной двери. — Направо и прямо по коридору, ты там уже был, не ошибёшься. Так это всё-таки его комната? Томо лишь кивнул в качестве благодарности и направился в нужное помещение. Дверь была приоткрыта. Значит, Сора не дрыхнул, уже неплохо. Томо без стеснения зашёл в обитель Ямаруты и сразу же обнаружил того сидящим на кровати спиной к двери, занятого чем-то, наверняка, очень интересным в допотопном ноутбуке. Железный отвлёкся на скрип двери и поднял голову, но так и не повернулся. Коп не заподозрил неладное, но то, что парень, очевидно заметив присутствие постороннего, ничего не сказал и даже не удосужился повернуться лицом, моментально вывело из себя. Совсем слегка. И почему этот придурок снова отлынивал? — Ты почему не работаешь? — укоризненно хмыкнул коп. Не то, что бы ему было прям интересно узнать ответ на этот вопрос, но как-то иначе завязывать диалог он почему-то не хотел. С нормальными людьми обычно в первую очередь здоровались, а здесь таких страшный дефицит. Сора дёрнул головой, поёжился, но так и не повернулся. Он опустил плечи и всё так же молчал. — Оглох, что ли? — послышалось уже раздражённое. И снова без результата. Томо, не выдержав, в пару шагов преодолел расстояние до Ямаруты, но тот начал отворачиваться, словно избегая его. Охотник поймал его за плечо и силой развернул к себе, а спустя секунду, увидев лицо железного, захлопнул рот и забыл, что хотел сказать. Коп медленно выпрямился и застыл, с нескрываемым скептицизмом разглядывая парня и подавляя внутренние смешки. — Потрудись объяснить, — просипел Томо, из последних сил стараясь не заржать. «Какого чёрта ты припёрся ИМЕННО СЕЙЧАС!!!» — вопил внутри собственной головы железный, сгорая от стыда и агрессивно жестикулируя. Томо прыснул, сдавая позиции. Тут не нужны были ни хвалёная логика, ни дедукция полицейского, ни поразительная наблюдательность: ситуация предельно понятна, но не спросить он не мог. — Ты… Ты вылил клей на эту херню, а потом решил её съесть? Экзотическое блюдо, не находишь? — Иди на хуй! — старательно выкрикнул Сора, едва не разорвав тем самым себе губы и, ойкнув, начал осторожно мять их пальцами. Стилус приклеился к внутренним сторонам губ парня, затрудняя его способность говорить и лишая его всякой серьёзности в данной ситуации. И вот эти его слова стали последней каплей. Томо звонко засмеялся, не выдержав. — Нет, всё, не могу, — простонал коп, сгибаясь пополам от раздирающего его смеха. — Редкостный придурок, да такой экспонат в музей сдавать надо и людям показывать! — Офъебись! — злобно брякнул железный, из-за чего брюнет залился новой порцией выразительного хохота, и у него даже выступили слёзы на глазах, а скулы начало сводить. Ямарута лишь прожигал его взглядом. — Не разговаривай, — ещё не до конца отсмеявшись, посоветовал Томо, понимая, что каждое слово Ямаруты сейчас способно спровоцировать новую порцию безудержного ржача. Столкнувшись взглядом с Сорой, выглядевшим грозно и уморительно одновременно с этой глупой злобной рожей и приклеенным стилусом, Охотник снова начал глухо посмеиваться, хоть и не так сильно. Надо было бы это заканчивать, потому что Томо привык перерабатывать исключительно негативные эмоции, а вот к таким лёгким, как смех, оказался не готов и просто с этим не справлялся, без шансов упуская всякий контроль над собой. Когда вообще он смеялся последний раз? — Давай-ка… Давай помогу, — вдруг ухмыльнулся брюнет, потянувшись рукой к стилусу, безвольно висевшему на уровне подбородка парня. Тот сразу отшатнулся в сторону, словно ошпаренный. — Аха, выхвешь вместе с кхелюстью… — Так ты же регенерируешь, — заметил Томо, продолжая ухмыляться, и снова потянулся рукой к стилусу. — Тойко незно! — Да заткнись ты уже! — на сей раз таки сдержав смех, брюнет с силой дёрнул стилус в сторону, оторвав вместе с ним добротный кусок кожи. По разодранным губам и подбородку железного тут же хлынула кровь, а сам он болезненно заныл, жмурясь. — Такой хуеты я от тебя никак не ожидал, Ямарута. — Садюга, блин… Томо лишь фыркнул, не без удовольствия наблюдая за тем, как Сора расправил рукава свитшота, и без того уже запачканного кровью, и стал вытирать им шею и подбородок, на которые успела хлестнуть красная влага несмотря на то, что мелкая рана тут же затянулась. Нет, белобрысый не настолько свинья, но полотенца или салфетки рядом не наблюдалось. Ямарута наклонил голову вбок, оголяя шею, и стирал с неё кровь, глядя куда-то перед собой слегка раздражённым взглядом. Затем он лизнул собственные губы, удостоверяясь, что они тоже влажные, и закусил нижнюю, проверяя, точно ли не осталось не заживших участков. Действие регента подходило к концу, так что он хотел всего лишь убедиться. Томо так засмотрелся на железного, пусть и не сильно, но перепачканного в крови, что даже не заметил, как прошло не меньше минуты. Только когда до него дошла страшная мысль о том, что картина перед ним ему понравилась, мужчину как холодной водой окатило. Нет, этот даун не мог выглядеть привлекательно. Это слово с ним и рядом не стоит. Ни в какой вселенной. Нет, блять! И правда, привлекательно — не то слово. А вот сексуально… Да ебучий случай! Нет! Интересно, а как он целовался? Не интересно, блять! Это всё-равно что говорящую микроволновку облизывать! Захочется попробовать — использую ту, что стоит у меня дома, разницы никакой! Но разница была. Должна была быть. Спорить со своим же внутренним голосом, отрицая всё подряд, но при этом продолжая откровенно пялиться на Ямаруту, было как минимум нелепо. Страшно захотелось покурить. — Рожу умой, жестянка, — посоветовал коп, постаравшись звучать привычно пренебрежительно, и закинул в рот никотиновую жвачку. — А ты не пялься так, будто у тебя встал на эту рожу, — огрызнулся Ямарута, всё-таки заметив чрезмерное внимание Охотника. — Я скорее утоплюсь в нефтяной луже. — Пакуй чемоданы, я подскажу, куда тебе идти. Нахуй, например. — Часто там бываешь, раз дорогу запомнил? — Мудила, — зло выплюнул Ямарута. — Долбоёб, — отреагировал Томо с надменной усмешкой. Вот и обменялись любезностями. Реагировать на слова железного без раздражения получалось намного проще, когда он сам бесился. Почему-то это приносило своеобразное удовольствие и действовало почти успокаивающе. Может, поэтому Ямарута так же и поступал? Парень решил остановиться на взаимных комплиментах и удалился в соседнее помещение. Вышел он уже через минуту, переодевшись и умывшись, а заодно остыв. — И каким ветром тебя надуло? Из-за Тая? — сделав вид, что ничего не произошло, спокойно спросил Сора, усаживаясь обратно на кровать. Томо даже и не подумал спрашивать разрешения, а просто занял место за столом, расположившись на удобном компьютерном стуле. Впрочем, возмущённых возгласов в его адрес и не последовало. — Не совсем. Хотел узнать, чему же такому невероятному тебя учили в том центре, где делали из людей железных. — О-о-о… И зачем тебе это? — равнодушно протянул Сора, вовсе ложась на спину и впериваясь скучающим взглядом в выбеленный потолок. — Хочу понимать, можешь ли ты быть полезен, если окажешься без хвостов. — Ты хотел сказать «беспомощен»? — усмехнулся Сора, скосив на него взгляд на секунду. Ответом ему стала самодовольная усмешка. — Ты же был на Арене и всё видел сам. Мне не нужно железо, чтобы быть способным драться. С оружием я тоже умею обращаться. В тире я это показал. — Не без выебонов сделать это ты, конечно, не смог, — хмыкнул Томо. — Рефлекторно вышло, — Сора пожал плечами, не стараясь увиливать. — Да, я хотел произвести впечатление, но я также был… Эм… Зол. Вот и получилось. Как-то на автопилоте, — Сора, подумав, стоит ли разглагольствовать на эту тему, сложил руки под головой и вздохнул. — Нас, как проклятых, силой заставляли доводить рефлексы и органы чувств до каких-то неадекватных планок. Это сейчас я всё это понимаю, а тогда мне казалось, что так и должно быть. Я неплохо ориентируюсь в пространстве даже если лишён зрения. А если перед потерей зрения я видел пространство вокруг себя, то с лёгкостью дойду, куда нужно, и найду, что нужно. Так же получилось и с теми мишенями. Я знал, где они, поэтому попал бы даже если бы перед выстрелами делал оборот вокруг своей оси. От размеренного, спокойного тона голоса Соры на Охотника словно свалилась какая-то меланхолия. Он ожидал, что парню будет неприятно вспоминать прошлое, связанное с отвратительным отношением, сумасшедшими тренировками и, наконец, убийствами. Но Ямарута снова, не осознавая этого, стал доказывать разницу между железными и людьми. Он не испытывал горечи от этих воспоминаний, а обычному человеку, в большинстве своём, свойственно обратное. Впрочем, Томо разделял его взгляды, так что в какой-то степени зауважал железного. — По человеческим меркам я, наверное, на среднем уровне. Не сильнее любого другого обычного парня моей комплекции, только у меня удар поставлен лучше. Но я способен выжимать из своего тела больше, чем максимум. Не знаю, умеет ли кто-то ещё нечто похожее. Скорее да, чем нет. И думаю, дело не в том, что мы железные. Эти ограничения существуют и у обычных людей, но едва ли у кого-то из них получалось сорвать эти замки, установленные самой природой. А если и получалось, то последствия наверняка оставались на всю жизнь. Ну, в худшем случае. А тела железных всё-таки отличаются. Думаю, после регулярного получения смертельных ран, а затем их исцеления, наши тела привыкли настолько, что все ограничители просто потеряли всякий смысл. Они нужны, чтобы уберечь человека от нанесения себе тяжких повреждений вследствие действий, на которые он не должен быть способен, а мы это правило и последствия его нарушения игнорируем. «Ошибка природы», — одними губами прошептал Ямарута. — Это не ошибка, а умышленное допущение, — не согласился Томо, отчётливо расслышав его слова. — Зачем природе создавать нечто, что нужно ограничивать? Это защитный механизм, и он предполагает, что в случае острой необходимости замки можно сломать, чтобы добиться желаемого результата, а, скорее всего, именно выживания. В необходимости снимать такие замки должна быть серьёзная причина. Последствия — это важные условия такой сделки со своим телом. Если бы эти ограничения можно было снять лишь по собственному желанию, то большинство людей подохло бы из-за ерунды, просто случайно самоубившись. Сора слушал его, как заворожённый, и даже приподнялся на локтях, внимательно смотря на Охотника. Он помедлил с ответом, продолжая размышлять над его словами. — Ну, это касается обычных людей, — всё же попытался возразить Сора. — Железные снимают эти ограничения проще, а такого быть не должно. Природа не так задумала. — Не всё всегда идёт по плану, — развёл руками Томо. — Мы вот яркое тому доказательство. Сора беззлобно фыркнул и снова откинулся на кровать. Непривычная спокойная атмосфера оказалась вовсе не неуютной, а умиротворяющей, словно бы отрывающей от всего остального мира. Железный даже поймал себя на мысли, что не захотел бы выходить из комнаты в такой момент. Не было и типичного для него желания перевести разговор во что-нибудь нелепое. Он мог бы, но не хотел. Даже странно. — А чему обучали Охотников? — задал он вопрос, искренне любопытствуя. — Вы же супер-мега-охеренные-сильные люди, обученные специально, чтобы убивать таких, как я. Чему вас… Чему тебя учили? Томо смерил его тяжёлым взглядом. — У нас действует запрет на распространение подобной информации, — объяснил он, чуть ухмыляясь при виде того, как парень недовольно нахмурился. — Я много где обучался. Работал в городской полиции, затем в военной, а от той уже образовалось специальное подразделение, известное теперь как безымянная полиция. — О, — протянул Сора с осознанием. — Так ты из тех, кто сражался с железными до того, как нас заперли? Получается, драться против нас тебя никто не учил, ты всё познавал в процессе. А теперь можешь обучать этому других? Выращивать новое поколение Охотников? — Типа того. — Ну поделись чем-нибудь интересным, я же вон как разговорился, — заулыбался Ямарута, снова приподнимаясь. — Есть что-нибудь необычное, что умеют только Охотники? — Есть, — чуть подумав, сказал Томо, пристально смотря Ямаруте в глаза и чуть ухмыляясь. — Три удара. — Три удара? Звучит как-то скучновато. И как они работают? — Они убивают, — ухмылка Томо стала шире. Сора несколько удивился подобной информации. — Покажешь? — Предлагаешь мне убить тебя? Это я с радостью, — тут же как-то приободрился брюнет, разминая шею наклонами головы. Сора в нетерпении подскочил с кровати и жестом призвал копа к тому же. — Давай-давай, мне интересно знать, как ты меня грохнешь в случае чего, — хмыкнул Ямарута, почёсывая затылок. — Если мне нужно будет тебя убить, то я тебя просто застрелю. Это надёжнее, — Охотник смиренно вздохнул, замечая привычку парня всё чётче, и всё-таки встал напротив, окидывая его оценивающим взглядом. Железный выглядел расслабленным, кажется, полностью доверяя копу. То, что подобный вид доверия, как и его возникновение между Охотником и железным, сам по себе странен — оба понимали с самого начала. По логике вещей, оба должны бояться друг друга, презирать, ненавидеть и хотеть убить, ведь они обязаны видеть друг в друге не столько врага, сколько злодея. Но ни тот, ни другой, не относились к этим стереотипным образам, где злодей — только Сора, а герой — Томо. Они в равной степени являлись и теми, и другими, и оба это отлично понимали. Если между двумя людьми, которые должны, по мнению всех прочих, желать избавиться друг от друга, сложились какие-никакие доверительные отношения, то это что-то да значило. Хотя, узнай кто из полиции или других железных об этих непростых отношениях, — и обоих парней попытались бы стереть с лица Земли за нелогичность исполнения отведённых им ролей. Хотя частично желание убить друг друга и некая неприязнь всё же присутствовали. Эта ситуация — отличный шанс проверить, насколько же доверие между железным и Охотником искреннее, ведь если Томо не лгал, и эти три удара действительно способны убить железного, то Сора должен был как минимум насторожиться и приготовиться защищаться, если вдруг полицейский решит не просто показать, а использовать эти удары на нём. Спустя некоторое время напряжённой игры в гляделки, Томо, не разрывая зрительный контакт, сдвинулся с места, начав медленно обходить Сору вокруг. — Чтобы успешно произвести такие удары, человек должен быть очень сильным и иметь тяжёлую руку. Делать это надо быстро, на успех есть лишь одно мгновение, прежде чем попытка произвести эти три удара обернётся летальным исходом для исполняющего. Выполнять подобный трюк умеют не все Охотники, но большинство. Это полезное умение, особенно если с собой нет оружия, а в толпе людей стоит железный, не знающий, что его вычислили. Главное условие: зайти ему за спину, — Охотник остановился позади Ямаруты. — Говорят, вы этого очень не любите, — чуть насмешливо заметил Томо, видя, что Сора инстинктивно опустил голову и слегка повернул её, дабы слышать голос копа лучше и по нему определять, где конкретно тот находился. В ответ на слова Томо Сора нервно дёрнул плечом. — Вспоминается старая шутка про мужскую душевую и мыло на полу, — вяло усмехнулся железный, но Томо разумно его проигнорировал. — Первый удар приходится между искусственными позвонками, — тоном учителя продолжил Охотник, а затем ударил в названное место нижней частью ладони. Со стороны могло показаться, что удар был несильным, скорее даже похож на обычный толчок. Однако Сора тут же ощутил резкую боль и невероятную слабость, тело внезапно качнулось и потянуло вниз, а перед глазами всё вздрогнуло. Он сдавленно выдохнул, усилием воли остался стоять на ногах, немного покачиваясь, но был шокирован настолько, что даже слова из себя выдавить не сумел. Томо намеренно ударил гораздо слабее, чем нужно, но и этого оказалось достаточно, дабы продемонстрировать Соре, что ждало железного, который пропустит такой удар в полную силу. — Первый удар лишает тебя координации на короткий промежуток времени. Тело перестаёт тебя слушаться, а если ты достанешь хвосты, то движения будут неуклюжими и неточными. В таком случае у тебя почти нет шансов себя защитить. Учитывая то, как мыслит железный, после этого удара ты и не подумаешь достать хвосты, понимая, что можешь ранить самого себя, но дальше следует второй, — пояснял свои действия коп, говоря предельно чётко и медленно, так как Сора ещё полминуты будет испытывать трудности с концентрацией на чём-либо кроме своих ощущений. Томо произвёл второй удар, теперь уже костяшками кулака, и вложив в него чуть больше силы. Железный неожиданно для самого себя свалился на колени, ощутив жгучую боль, распространяющуюся по всей спине. — Он приходится чуть выше верхнего искусственного позвонка. Тот отламывается от следующего выше него твоего собственного позвонка. Ты полностью парализован ниже пояса. Сора, охватываемый шоком и острой болью, постарался успокоиться и выровнять резко сбившееся дыхание. Он пытался пошевелиться, но его будто полностью сковали цепями. Ни ног, ни рук он не чувствовал, хотя прекрасно осознавал, что Томо не сломал ему позвоночник, но ударил достаточно сильно, чтобы усилить предыдущий эффект и добавить новых красок. Острая боль в спине, казалось, только продолжала нарастать, но парень старательно отгонял её от себя, вслушиваясь в голос полицейского, запоминая то, что он говорил. Томо опустился на корточки на том же месте, на котором до этого стоял. Он подождал, пока Ямарута выровняет дыхание и сможет хоть немного сосредоточиться, и продолжил: — Нервы позвонков частично разрываются, связь между ними и твоим телом сильно нарушена, поэтому, даже при всём желании, теперь ты не сможешь достать хотя бы один хвост, — Томо окинул взглядом сидящего на полу Сору, отчаянно пытавшегося выровнять дыхание. Охотник, к своему удивлению, не почувствовал удовлетворения от того, что Ямарута был напуган действием этих ударов на него, хотя ожидал от себя самодовольных смешков — как минимум. Время шло, а едких комментариев Томо так и не выдал, лишь снисходительным взглядом буравя беззащитную спину парня. — Третий удар приходится на стык между нижним искусственным позвонком и твоим собственным, — мужчина едва ощутимо надавил на то место, куда должен был нанести последний удар, а затем его ладонь плавно соскользнула со спины Ямаруты. — Он окончательно отламывает оба искусственных позвонка от твоего позвоночника. Нервы полностью разрываются. Достать хвосты — невозможно. Регенерировать — невозможно. Ты мёртв. «Мёртв, да?» — тоскливо усмехнулся железный, выровняв-таки дыхание и снова почувствовав своё тело «живым». Он, всё ещё сидя на полу, повернулся к Томо лицом и, сделав глубокий вдох-выдох, посмотрел брюнету в глаза. Взгляд Соры потяжелел на целую тонну, но горел ярче, чем обычно. На губах застыла вымученная усталая усмешка. — Я знаю, как нам поступить с Таем. — Лучше я всё-таки использую пистолет, — ехидно фыркнул Томо, выпрямившись. — Такие удары рассчитаны на элемент неожиданности. — Тогда будем надеяться, что… тебе они… не пригодятся… — забормотал Сора, так и оставшись в позе полусидя-полулёжа. Он только успел упереться спиной в кровать, но постепенно обессилено съезжал вниз. Коп лишь закатил глаза. — Да не может быть, чтобы ты до сих пор настолько хреново себя чувствовал. — Так ведь… ты же постарался, — вяло улыбнулся ему парень, чувствуя, что стремительно засыпал. Брюнет меланхолично проследил за тем, как Сора с глухим стуком окончательно бухнулся на пол и тихо засопел. В позе эмбриона он казался особенно беззащитным. Абсолютно идентичный, но уже без крови, свитшот задрался к верху, оголяя поясницу парня. Томо глянул лишь вскользь и тут же замученно выдохнул сквозь зубы, внезапно разделяя любовь Ямаруты к разглядыванию потолка. Выждав несколько секунд, Томо прошипел себе под нос нечто ругательное и несильно пихнул носком кеды парня в бедро, проверяя, правда ли тот спал, а в ответ услышал лишь какое-то невнятное мычание. — Да и хер с тобой, — сдался Охотник, матерясь теперь ещё и мысленно, и с видом, будто его заставили, осторожно взял белобрысого на руки и переместил на кровать. Ему следовало сразу уйти, но он почему-то задержался, остался и долго и внимательно смотрел на железного. Сора повернулся набок, положив руки перед собой. Белые волосы растрепались, а лицо стало каким-то совсем другим, тоже расслабленным, но совсем не раздражающим. Спящим это чудовище казалось даже… милым. И тот факт, что это убийца, обманщик и просто противный, не в меру наглый и надоедливый парень, куда-то магическим образом испарился из головы Томо. Он, не удовлетворившись простым разглядыванием, поддался порыву и запустил пальцы в его волосы, неспешно поглаживая пару секунд и забавно взъерошивая их, и еле сдержал улыбку от увиденного. А затем осёкся, вздрогнув. — Надеюсь, что ты всё-таки спишь, иначе я тебе шею сверну, — предупреждающе прошептал Томо на грани слышимости, стараясь успокоить себя самого, и таки отошёл от кровати железного, не позволяя себе сделать большего, чем уже сделал. Действительно спящий Ямарута, разумеется, никак не отреагировал. «Еблан! Конченный дебил! О чём ты только думаешь? Он опасен!» — вертелось в голове копа, спешно покинувшего заведение старика. Опасным он Ямаруту, конечно же, не считал. Иначе убил бы его на месте. Но он пытался хоть как-то напомнить себе о том, чего ему точно не следовало делать ни при каких обстоятельствах; хоть как-то остановить то, что с ним неумолимо происходило. Это плохо. Это очень плохо. Он неизбежно привязывался к этому парню. Это не просто какое-то там «плохо», это катастрофа. Такого вообще нельзя было допускать! Не в их ситуации, не будучи теми, кто они есть. Но необратимый процесс уже был запущен.