Железное небо

Прошлое… Этому мальчику было два года, когда у него появился первый в его жизни четвероногий друг. Щенок какой-то непонятной породы сразу понравился ему. Го — так мальчик назвал щенка — был своему хозяину верным другом и всегда понимал, хорошо ли тот себя чувствовал. Пёс постоянно рвался играть и гулять, резвился, иногда жалобно скулил, если ребёнок нехотя его игнорировал, вынуждая мальчишку, в конечном итоге, поддаваться порыву и радостно забывать о своих детских делах, тратя куда больше времени на развлечения со своим четвероногим другом. Однажды Го спас своего хозяина от ребят постарше, которым чем-то не приглянулся мальчик. Тогда, будучи ещё небольшим щенком, Го достаточно было просто громко залаять на обидчиков и оскалить зубы, чтобы те, перепугавшись, убежали в другой двор и больше не подходили к ребёнку. — Спасибо, Го, выручил, — улыбнулся псу мальчик, потрепав его по загривку. Щенок довольно заскулил, виляя хвостом и подставляя хозяину свой бок, чтобы и его погладить не забыли. В четыре года мальчик воспринимал собаку уже иначе. Не как своего друга, а как обычного питомца, за которым он должен был всего лишь ухаживать: кормить и выгуливать. Игры ему наскучили, а щенок, превратившийся во взрослого пса, перестал быть интересным. Мальчика стали куда больше интересовать те игры, в которых ему не нужна была компания в роли сверстников или же животных. Нередки случаи, когда чьи-либо питомцы впадали в депрессию из-за чего-либо и отказывались от таких естественных и важных вещей, как еда и вода. Даже мать ребёнка, понимая, что собака сильно схуднула и добровольно отказывалась от еды, не смогла повлиять на ситуацию сама. Тогда женщина обратилась к ветеринару, а тот согласился прийти к ним домой и осмотреть Го. Но пса дома не оказалось, а мальчик сообщил, что выпустил собаку на прогулку. Разумеется, врач сильно отругал мальчика за такое отношение к живому всё понимающему псу, но мысли ребёнка были больше поглощены его новой поделкой, а не какой-то там собакой. Го не вернулся в тот день. Не вернулся и на следующий. А ещё через неделю мать мальчика поняла, что пёс уже никогда не придёт домой, и лишь бросала разочарованные взгляды в комнату сына. И вот спустя ещё полторы недели… — Мама, смотри, что я сделал! Ребёнок, радостно скача вперёд, отвёл мать в свою комнату. Он обежал вокруг этого один круг, встал рядом и, глядя на женщину блекло-карими глазами, прошептал: — Го вернулся, мама. Женщина еле подавила рвущийся наружу вопль ужаса, закрывая рот ладонями, и, смотря на это существо, попятилась назад. — Что… это?.. — просипела она, беззвучно плача. — Это Го! Мамочка, ты что, забыла? Он же гулять ушёл! И вернулся! — кивнул сам себе мальчишка, гладя стоящий на четырёх гниющих лапах труп собаки. Пёс вдруг резко дёрнулся, поднимая голову. Гниющая пасть немного приоткрылась, и из неё раздался некачественно записанный собачий лай. Остекленевшими не моргающими глазами женщина взирала на труп некогда любимой собаки, часто и громко дыша и отчаянно стараясь подавить нарастающую истерику, граничащую с паникой. Запах гнили и несколько опарышей, вывалившихся из открывшейся пасти мёртвого Го, заставили женщину тихо всхлипнуть и осесть на пол, закрывая лицо. Мальчик счастливо улыбнулся псу, и тот, рывкообразными движениями, медленно зашагал в сторону матери мальчика, так же медленно пытаясь вилять хвостом и издавая при этом странный негромкий скрежет. Когда женщина открыла глаза, морда пса была в каких-то сантиметрах от неё, а вместо глаз на мать мальчика смотрели две яркие красные лампочки. Шерсть сыпалась с собаки, словно пыль, жирные черви падали на пол, а из пасти распространялся такой едкий запах гнили, что у женщины вновь потекли слёзы, и к горлу подкатил рвотный комок. Но она не смогла ничего сделать, сказать и просто как-нибудь отреагировать, неотрывно смотря в эти две красные точки, полуоткрытую пасть с вываливающимся сухим языком, жёлтыми зубами и прожорливыми червями, вслушиваясь в тихое гудение, издаваемое механизмами, которыми мальчик напичкал труп. — Мамочка, почему ты так расстроена? Что-то случилось? — подскочил мальчик к женщине, пребывающей в глубоком шоке. Она должна была потерять сознание, закричать, убежать, но почему-то всё ещё вглядывалась в эти красные лампочки и испытывала по-настоящему животный ужас. — Ой, он же, наверное, очень голоден! Ты же голоден, Го? — обратился мальчик к трупу пса, поглаживая его по гниющей спине. Пёс издавал рандомные звуки, записанные мальчиком на старенький диктофон, но почему-то записи удачно следовали за словами мальчика, ибо после его предположения, пёс заскулил, вяло вильнув хвостом. Тогда мальчик взял маму за руку и попытался помочь ей встать. — Ну же, пошли, покормим Го! А то у него будет болеть живот, если он не поест, — на губах ребёнка застыла жуткая улыбка, а взгляд блеклых глаз вцепился в родительницу. Пытаясь заставить себя не смотреть на мёртвого пса-киборга, женщина тихо пробормотала, смиренно следуя за сыном: — Да, Роши, пошли, покормим его… После этого мальчик пять лет посещал психотерапевта.

***

Настоящее… — Ты что творишь! — взвизгнул старик, подскочив на месте и тут же забыв о жуткой головной боли, округлившимися от неожиданности и удивления глазами взирая на своего работника. — Не суйся! — огрызнулся Сора, ощетинившись. Выглядел он растрёпанным, помятым и очень злым. — А ты, — парень перевёл взгляд на Томо, — если вздумал играть со мной, то я тебя по стенке размажу! От такого сильного и внезапного удара по лицу Охотника дёрнуло в сторону так же, как самого Сору днём ранее. Ямарута наверняка специально постарался ударить недостаточно мощно, чтобы сломать челюсть, но в достаточной степени безжалостно, чтобы место удара противно заныло. Из разбитого уголка губ потекла кровь. Томо прикоснулся к влаге пальцами и взглянул на них, чтобы убедиться. Анемон, что до этого спокойненько кормила мясом Утку, присела у края стола, расположив животное у себя на коленях, и стала заинтересованно наблюдать за развитием событий. Благо посетителей не было. — Ну и что это было? — Томо даже не повысил голос, но прозвучал настолько угрожающе, что Ямаруту заметно передёрнуло, хотя он быстро снова взял себя в руки. — Это я должен спросить, что это было! — парень искренне негодовал. — Какого хрена ты вчера устроил?! — Я? — изумился Охотник. — Кажется, это была твоя инициатива. — Но ты её, сука, поддержал! — продолжал орать взбешённый Ямарута. — Это было сиюминутное желание, — издевательски пожал плечами Томо, возвращая Соре его же слова. Железный скрипнул зубами от злости и неожиданно достал один хвост. Намеревался ли он припугнуть Охотника или действительно собирался нанести удар по нему — так до конца и не ясно, потому что Томо отреагировал мгновенно: прямо перед ударом он изловил железо протезированной ладонью, сделал шаг в сторону и резко дёрнул на себя с такой силой, что Ямаруту развернуло к нему спиной. Рывок оказался таким мощным, что он инстинктивно попытался удержать равновесие, смещая центр тяжести во время поворота, когда его ноги скользнули по полу. Парень не успел среагировать и вписался лицом в ребро столешницы бара. Не прошло и секунды, как Томо уже оказался вплотную и схватил его за волосы, приподнял и впечатал щекой в плоскую поверхность барного стола, а затем Сора почувствовал, как что-то упёрлось ему в спину. Послышался щелчок предохранителя. Ямарута замер. — Ты что, умереть захотел? — холодно спросил Охотник, вдавливая его голову в столешницу. — Совсем охренел, — прошипел Сора сквозь зубы. — Лучше стреляй, иначе я тебе кишки выпущу! — Доиграешься, я ведь выстрелю, — предупредил Томо, чуть ухмыльнувшись. — Кто тут играется, так это ты! — дёрнулся Сора, продолжая смотреть Охотнику в глаза злым взглядом искоса. — И не заливай, что это не так. Сначала хуями меня кроешь, а потом сам же мне гланды вылизываешь! Да, ты прав, я первый начал, но только потому, что у тебя на это не хватило яиц, мудазвон! В зале повисла тишина. Старик убрался от барной стойки подальше, побоявшись попасть под горячую руку, и теперь так же, как Анемон, с определённой долей волнения наблюдал за ситуацией со стороны. — Ах вот оно что, — ехидно протянул Томо, усмехнувшись. Он заметил, как расширились зрачки парня, оставив от яркой радужки только тонкий жёлтый ободок. — Тебе настолько необходимо спустить пар, Ямарута? Не умеешь сдерживаться, когда действительно чего-то хочешь? — Прямо сейчас я хочу тебя убить! — Готов поспорить, что прямо сейчас ты хочешь, чтобы я тебя выебал. — Что? — обескураженно выдохнул Сора, чуть округлив глаза. — У тебя крыша поехала? — У меня-то? — наигранно удивился Томо, а затем убрал пистолет на место. Он резко развернул парня к себе лицом, выразительно глянул вниз и кивнул. — А это тогда что? Сора раскрыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, прослеживая за его взглядом, но завис, осознав, что у него недвусмысленно топорщилась ширинка. Он так и не произнёс ни слова, продолжая пялиться на свои штаны так, словно они загорелись. — Согласись, очень удобно знать, что я понимаю, что в действительности ты не хочешь мне навредить, а только провоцируешь, чтобы добиться желаемого. Ошибись ты хоть немного — и подобная импульсивная выходка могла бы закончиться для тебя фатально, — спокойно произнёс Томо, тем не менее звуча чуть насмешливо. — И давно ты понял, что ты мазохист? Или только сейчас дошло? — Да пошёл ты нахуй! — резко выпалил Ямарута, отталкивая копа от себя и устремляясь на улицу. Впрочем, такой ответ был даже красноречивее. — Я, конечно, всё понимаю, обсуждение ваших проблем не терпело отлагательств, — терпеливо заговорил старик, скрестив руки на груди, — и ладно Сора неотёсанный неисправимый дуралей, но ты-то мог постесняться присутствия маленькой девочки, Томо? Охотник кинул на мужчину раздражённый взгляд. — Эта маленькая девочка кажется невинной только тебе, прекрати себя обманывать, — хмыкнул Томо, успешно глуша первую вспышку злости. — Я знаю, что она та ещё грубиянка, но она стала таковой из-за таких, как ты и Сора! Так что выясняйте отношения где-нибудь в другом месте, прекратите портить детям психику! — И правда, отличная идея, мы же ещё не закончили, — ехидно усмехнулся Охотник, с некоторым весельем и предвкушением реагируя на мысль о продолжении. Старик только проводил покидающего заведение Томо недоумённым взглядом и тяжело вздохнул, потрепав откровенно заскучавшую Анемон по волосам.

***

Очкарик два часа просидел на скамейке около полицейского участка, обнесённого высоким железным забором, нервно теребя рукава толстовки и тяжело вздыхая. Он сильно переживал, ведь именно за этим забором, именно в этом здании он точно мог встретить ту девушку. Для парня, чьим увлечением всей его жизни было лишь бездушное железо, хладнокровная загадочная девушка внезапно стала настолько же интригующей и будоражащей сознание. За его мысли его с лёгкостью можно было бы назвать помешанным, но ту девушку он мог ассоциировать именно с железом: холодная, несгибаемая, твёрдая, красивая… Логика в этих суждениях если и прослеживалась, то минимальная. — Ты ждёшь кого-то? — послышался знакомый голос слева от парня. Он подскочил на месте. — Ч-что? Нет! То есть, я… Эм-м… — он пытался подобрать нужные слова, даже не думая смотреть девушке в глаза. Хива же разглядывала помятого неказистого паренька с ног до головы, на секунду задержав взгляд на психоделическом рисунке, изображённом на тёмно-серой толстовке парня. Изо рта нарисованного на принте мужика вытекали разноцветные реки, превращающиеся в непонятные силуэты с лицами, изображающими насмешку. В голову мужика были вбиты кривые гвозди, а левый зрачок имел форму сердца. На заднем фоне — множество разноцветных мелких деталей и надписей, непонятных и странных. Слишком яркая раскраска рисунка заставила девушку поморщиться. — Я, в общем… Я хотел увидеть тут кое-кого… — Ты друг Томо? — предположила Хива. — Нет, то есть, пока что нет, наверное… Я не к нему, в общем, — вздохнул подросток. — Я хотел увидеть… эм-м… тебя. Вот. — Тебе что-то от меня нужно? — предположила она спокойно, демонстрируя поистине ангельское терпение. Любой другой человек на её месте посмотрел бы на Роши, как на идиота, не способного правильно формулировать свои мысли и занимающегося таким неблагородным и эксцентричным делом, как сталкерство. Но Хива слишком мало думала о других людях, поэтому ей было откровенно всё равно на подобные мелочи. — Да! То есть… Не совсем, — глупо улыбнулся Роши, поправляя очки. — Ты же… Хива, да? — парень спросил это скорее всего потому, что такой вопрос проще сформулировать. Имя этой красивой девушки он бы ни за что не забыл. — Да, — кивнула она. — А ты друг того железного с белыми волосами, правильно? — Какого же… железного? — растерянно поперхнулся парень, на секунду забыв, что Хива обо всём в курсе. — А! Сора-то? Ну, да, друг, — добавил он уже менее радостно. Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, Хива была немного выше Роши — здесь сыграли роль её ботфорты на высокой подошве — но на деле рост у них был почти одинаковый. Хива подошла к парню ближе, вглядываясь в его то краснеющее, то белеющее лицо, и еле слышно усмехнулась. — Так чего же ты хотел, друг железного Соры? — странная улыбка девушки на минуту вернула парня в реальность. Пусть Охотница и знала о личности Ямаруты, но Роши не стоило упоминать об этом столь необдуманно. — Я по… кхм… Я по личному вопросу, — вновь стал запинаться Роши. — Дело в том, что… Кхм… Ты мне, как бы… Ты мне стала интересна, — у парня покраснели даже уши. — В каком смысле? — Хива совсем не изменилась в лице и продолжала звучать отстранённо и холодно. — Ну… Ты мне нр… вшся… — Что делаю? — нахмурилась она, не расслышав. Парень поднял на девушку бегающий туда-сюда взгляд и попытался сосредоточиться. То ли у Хивы действительно безграничный запас терпения, то ли эта комичная ситуация ей безумно доставляла, а может — всё и сразу, — но говорить парню о том, что он попросту тратит её время, Хива не торопилась. «Она даже когда хмурится — такая красивая!» — подумал Роши, но тут же мотнул головой. Ему следовало сказать совсем не об этом. — Ты мне… нравишься! — выпалил он. — О как… — выдохнула Хива, почти не удивившись. — А ты уверен в этом? — В смысле? — Мы с тобой не знакомы. — Но можем познакомиться! — Я даже не знаю, как тебя зов… — Ты же из полиции, ты знаешь! Меня зовут Роши. — Ну, а что скажет твой железный друг? — Да плевать, что он скажет, это же не его дело! — И то верно, — пожала девушка плечами, вздохнув. — Что ж, я на сегодня уже свободна от работы, так что могу уделить тебе немного времени. Прогуляемся? — предложила Хива, подмигнув парню. Тот покраснел, чуть не впал в кому, затем всё-таки в неё впал, вернулся, едва не запищал от восторга, расплылся в улыбке, и, излучая счастье и не доверяя голосу, бодро кивнул.

***

Томо выдвинулся за Ямарутой всего спустя пару минут и думал, что найти парня в толпе будет легко, плюс к этому, он видел, в какую сторону направился железный. Но, выйдя на улицу и пройдя быстрым шагом несколько десятков метров, сокращая дистанцию между собой и Сорой, он внезапно потерял его из поля зрения в потоке других прохожих на большом оживлённом перекрёстке. Каким образом столь выделяющийся парень сумел незаметно испариться, когда расстояние до него было чуть больше десятка метров? Мистика, не иначе. Возможно, он подозревал или даже знал, что коп следовал за ним, и каким-то образом ловко слился с толпой. Что ж, Томо всё равно не ощущал острой необходимости найти его, поэтому просто сменил направление в сторону собственного дома. Он решил пройти мимо парка с печально известным фонтаном, ибо это место находилось как раз по пути, а заодно Томо помнил, что Сора частенько там околачивался. Как он и ожидал, Ямарута нашёлся именно в этом парке. Парень сидел на скамейке, запрокинув голову назад и закрыв глаза, выглядя почти расслабленным. Или пытающимся расслабиться. Томо без раздумий сел рядом и устремил взгляд перед собой, смотря на снующих туда-сюда людей. — По дороге сюда вспомнил одну вещь, — спокойным ровным тоном заговорил Томо. Сора вздрогнул от неожиданности и, взглянув на копа, проворчал что-то невнятно-матерное. — Твоё имя со старого японского переводится как «Небо». Небо голубое. Ямарута, ты голубой? — Шутки про геев уже лет сто не актуальны! Ты не в том веке родился, увы, — ехидно заметил железный, не скрывая всё ещё кипевшее в нём раздражение. — Это не шутка, это вопрос. — Самый глупый вопрос, который можно задать в наше время! — продолжил огрызаться Ямарута. — Что? Когда кто-то другой ведёт себя с тобой так же, как ты сам, это уже не весело? — Я себя так не веду! Я… — Ты оправдываешься, это я уже понял, — так же спокойно перебил Томо. — Я даже понял причину, почему твой выбор пал на меня. Оказывается, это довольно очевидно. — Просвети-ка меня, а то я сам не в курсе, — прорычал парень, буравя копа взглядом. — А это тебе домашнее задание, подумай над ним на досуге, — ухмыльнулся Охотник. — Ага, да это пыль в глаза, ты же сам ни черта не знаешь, — фыркнул Ямарута, стараясь не звучать неуверенно. — Думай что хочешь, — продолжал ухмыляться Томо, пожимая плечами. — Знаешь, кажется, я передумал. У нас с тобой определённо всё взаимно, потому что теперь ты меня тоже бесишь, — Сора прорычал последнее слово, делая на нём особый акцент. — Как ни странно, но причина этого напрямую связана с той, что вызывает симпатию. — Да у меня ничто больше не вызывает симпатию к тебе! Сам-то со своими тараканами в голове давно общался последний раз? — ядовито выплюнул Сора, эмоционально всплеснув руками. — Ты со своим комплексом цундере разобраться не пробовал? Было бы гораздо меньше трудностей. — У тебя с головой всё хорошо, Ямарута? — брюнет вздёрнул бровь, искоса глядя на парня. — С головой? У меня? Второй самый глупый вопрос, который можно задать в наше время! А если серьёзно, то мне похер, какая у тебя там психологическая травма, у меня их всё равно вдвое больше, так что если ты собрался лизаться со мной, то потом не убегай от ответственности, а если ты решил таким образом поиграться, то обещаю, я превращу твою жизнь в Ад. — Ты уже планомерно превращаешь мою жизнь в Ад, не переживай, — вздохнул Томо как-то мрачно и уныло. — Ты как одержимый: всё пытаешься и пытаешься меня выбесить, чтобы получить реакцию, на которую рассчитываешь. Вот только надо быть круглым идиотом, чтобы этого не понять и продолжать вестись на это без осознания. — Хочешь сказать, что ты ведёшься исключительно осознанно? — с сомнением фыркнул Сора. — Иногда это совпадает с тем, чего ты ожидаешь, но я никогда не делаю того, чего не хочу. — А-а, — выдохнул Ямарута с долей понимания. — То есть, мои провокации для тебя это не провокации вовсе, это... возможности? — Я не собираюсь и дальше тебе что-то разжёвывать, включай голову сам. — Бесишь! — Взаимно. — Замолчи, а? — Сам заткнись, — беззлобно фыркнул коп. — Зачем ты приходил? — виртуозно сменил тему Сора с видом, будто ничего не произошло. Брюнет, немного помедлив, так и не посмотрел на парня и всё же спросил: — Ты что-нибудь слышал про железного, который совершил суицид? — Суицид? — удивился Ямарута, взглянув на Томо и сначала не поверив в услышанное. — Без понятия. А было такое? Он не знает. Пусть это так и остаётся. — Проехали, — вздохнул коп, вставая, и тоже решил резко сменить тему. — А зачем ты из заведения убежал? — на губах Охотника вновь заиграла издевательская усмешка. — Какая тебе разница? — Любопытно. — С хера ли? — Так зачем? — Захотелось. — Захотелось? — Я не пойму, хули ты доебался до меня?! По мне реально не заметно, что ты меня вымораживаешь? — вновь распалился парень, подскакивая с места. — Серьёзно, забудь всё, будем видеться только по делу, окей? До встречи, — торопливо проговорил Ямарута и развернулся, намереваясь уйти, но Томо тут же поймал его за локоть и дёрнул назад, останавливая. — Я здесь как раз по делу, Ямарута. Ты ведь железный, — ухмылка Томо стала в разы ехиднее, а взгляд насмешливее при виде того, как лицо Соры исказило гримасой злости на слове «железный». Парень явно ощутил желание ударить Охотника, но сдержался. — Руку отпусти, — угрожающе отчеканил Сора, кинув взгляд на чужую ладонь. — Ты же не хочешь подраться со мной при свидетелях? — Что ты! Сам бы я такое не начал, мне-то ума хватает, — продолжил издеваться коп. — Надеюсь, что и в тебе есть хоть капля благоразумия. — Ты нарываешься, — предупреждающе сообщил Сора, смотря исподлобья. — Ты, кажется, тоже нарывался полчаса назад. Ну так что? Хочешь подраться? Это запросто. У тебя в голове сразу же прояснятся парочка важных моментов, и это пойдёт на пользу тебе и всему твоему окружению, уверяю. — Ох, какой же ты самоуверенный! Тем приятнее будет смотреть, как ты будешь валяться у меня в ногах. Ну пойдём, — Сора всё же выдернул руку из захвата и навёл на себя безразличный вид, на самом же деле ощутив волну предвкушения, пронёсшуюся по телу. Томо ему не ответил и, ничуть не задетый его словами, лишь загадочно улыбнулся, кивком головы призывая следовать за собой. Они добирались минут сорок. Сора моментально остыл, заметив восьмидесятиэтажное здание и только теперь почувствовав себя муравьём рядом с ним, непроизвольно раскрыв рот и запрокидывая голову наверх, дабы разглядеть небоскрёб. Он не сразу понял, что на автопилоте медленно шагал вслед за Томо, пока пялился на высотку, а когда заметил — разворачиваться и уходить было уже поздно. Железный перебрал все варианты того, где он по итогу мог бы оказаться, но по всем признакам здание выглядело как обычное жилое. То есть, Охотник не вёл парня ни в трущобы, ни в какое-либо другое странное безлюдное место, а к себе домой. По крайней мере, так это и выглядело. Сора не стал уточнять, зачем. Допрос, драка, секс — парень был согласен на всё. Хотя, нет, допрос ему как-то не улыбался. То ли дело допрос во время секса! Совсем другой разговор. А вдруг они просто придут домой к Томо и в тишине попьют чай? Кошмар! Нет, стоп, они же драться собирались, никаких чаепитий и сексов. За своими размышлениями Сора не заметил, как уже зашёл в круглую прозрачную кабинку лифта, а Томо нажал на кнопку с цифрой сорок два. «Вот это да, — промямлил Ямарута в своей голове. — Каково это — жить на такой высоте? Здание выглядит так, будто тут живут одни богачи… А какие там зарплаты у безымянной полиции? Они же жизнями рискуют, наверняка им платят так много, что даже ёршики для унитаза сделаны из золота». Парень пытался прожечь взглядом дыру в затылке копа, но тот либо не чувствовал на себе его взгляда, либо делал вид, что не чувствовал. Во всяком случае, на протяжении всей дороги вплоть до серой стальной тяжёлой двери с четырёхзначным номером никто вслух и слова не обронил. Томо провёл тонкой пластиной по небольшой панели, и дверь с тихим щелчком открылась, пропуская парней внутрь. Брюнет жестом пропустил Сору вперёд, и тот, не долго думая, прошёл внутрь. — Жидяра, — не сдержал свой едкий комментарий Ямарута, пройдя коридор и, разувшись и проходя дальше, оказываясь в большом зале, смежным с кухней. У парня создалось стойкое впечатление, будто любая, даже самая маленькая вещь в этой квартире стоила шесть зарплат Соры — а ведь парень на доход никогда особо не жаловался. Теперь будет. Нет, хрустальной люстры не было, да и золотых ёршиков для унитаза тоже, но качество ремонта было превосходное, панорамное окно в зале тоже вызывало восторг, как и компьютерный стул из натуральной кожи. А ещё везде был порядок. Безолаберный Сора таким похвастаться не мог. Так же было сложно не заметить диван — Ямарута, естественно, сразу удостоверился в том, что он тоже из кожи — в центре зала и невысокий стеклянный кофейный столик. Особый интерес у Соры вызвала двухместная кровать. И как это понимать? Объяснить парень и сам мог, у него была пара догадок на этот счёт, но он не мог определиться с тем, какой вариант устраивал его больше всего. Зал и кухню разделяла лишь средних размеров барная стойка, справа под которой, ближе к стене, расположилась полка с самыми различными видами алкоголя, а над ней блестели бокалы, наверняка не менее дорогие, чем всё остальное. Сама кухня оказалась небольшой, но обставлена была так же щедро. Сора на минуту задержал взгляд на встроенном в стену высоком холодильнике и, отогнав мысли о голоде, стал изучать окружающие его предметы дальше. Томо не беспокоился за то, что впечатлённый парень мог что-то стащить — а он был уверен, что тот действительно это мог — или сломать, и спокойно скрылся за дверью слева от зала. Там он снял кожаную куртку, закатал рукава чёрной шёлковой рубашки, после чего незаметно для железного вернулся в зал и стал наблюдать за Ямарутой. Зная, что тот видел многие вещи в первый раз, Томо решил не упускать момент и подольше полюбоваться его изучающей, несколько удивлённой физиономией, расположившись на диване. Сора же, тем временем, дорвался до широкой тонкой пластины, лежащей на барном столе. Он невольно прикоснулся к похожей, только серого цвета и меньших размеров, штуке за его ухом и понял, что этот «зверь» на столе — нечто подобное. Парень с немым вопросом на лице посмотрел на брюнета. — Компьютер, — кивнул мужчина, подтверждая догадку. — Современный. А тот, которым пользовался ты, сохранился из XXI века. Видимо, старик любит держать у себя всякую рухлядь, — пожал он плечами. — Рухлядь, говоришь, — повторил за ним увлечённый разглядыванием пластины Сора, проведя по её глади указательным пальцем. Вдруг перед ним вспыхнул и развернулся прямо в воздухе голографический экран, заставив парня вздрогнуть от неожиданности. Он, придя в себя, нахмурился и наклонился ближе к экрану. — Ого! Я сквозь эту хрень вижу тебя! — Я в шоке, — Томо лишь закатил глаза. Сора буркнул что-то нечленораздельное, потеряв всякий интерес к компьютеру и теперь просто блуждая по кухне и залу взглядом. И только спустя несколько минут Томо, усмехнувшись, спросил: — Всё рассмотрел? — Ты для этого привёл меня сюда? Чтобы я полюбовался на то, в какой роскоши ты живёшь? — с той же интонацией ответил ему парень, скользнув взглядом и по чёрному кожаному, с виду — очень мягкому дивану, в котором сидел коп. — Нам не нужно какое-то особенное безлюдное место, чтобы подраться, хватит просто убраться с улицы. — Почему не трущобы? Тебе что, плевать, что мы твою квартиру разгромим? — Ничего, отработаешь всё до последней сейны, — кивнул Охотник, улыбаясь чуть насмешливо. — Отработаю? — Сора задохнулся от возмущения. — Тебе, я смотрю, за сегодня мало досталось? — перешёл он на угрозы, нахмурившись. — А тебе самому разве было достаточно? — оскалился Томо в злой и в то же время весёлой улыбке, единственный понимая, что Сора совсем не улавливал истинного смысла этой издёвки. В руках Томо откуда-то появился длинный острый нож, а уже через секунду тот полетел Соре прямо в голову. Ямарута успел отклониться в сторону, избежав удара, но стоило ему повернуться обратно, как Томо уже стоял перед ним. Живот парня пронзила ужасающая боль. Сора пошатнулся назад, замешкавшись, сдавленно шипя и пытаясь понять, что произошло. «Какого хрена так больно? Протезом ударил?» — пронеслось в его голове при виде широкой, не предвещающей ничего хорошего, улыбки брюнета. Перчатка с бионической руки полетела прочь. Томо показательно размял шею и, взяв железного за горло, ударил парня прямо в лицо. Затем ещё раз. И ещё. До тех пор, пока Ямарута не понял, что предложение подраться не было сказано в шутку или угрозу. Кровь с лица Соры стекала по его подбородку на шею, капала на пол, и только она смогла дать понять парню, что пора бы начать воспринимать происходящее всерьёз. Сора резко упёрся руками в пол, а ногами пнул копа от себя. Мужчина отлетел до барной стойки, больно ударившись затылком об столешницу. Мощный прилив адреналина помог ему быстро оклематься, но перед глазами всё равно плыло, а голова взорвалась тупой болью. Железный с коротким кивком головы надел маску и негромко, но устрашающе зарычал, надвигаясь на копа. Томо, выругавшись себе под нос, успешно заблокировал первые удары Соры, направленные в лицо и солнечное сплетение. Ямарута даже хотел попытаться лишить Томо протеза, но и этого у него не получилось сделать: коп ловко извернулся, заломил парню руку и без особого труда сломал ему плечевую кость, вырвав из глотки железного гортанный рык. — Дерись со мной, как человек! — зло прорычал брюнет, пиная парня в спину и отправляя его в недолгий полёт до стены. — Хочешь, чтобы я относился к тебе, как к человеку — дерись со мной, как человек! Сора замер и уставился на него снизу вверх так, словно эти слова сначала напугали его, а затем в его взгляде отразилось осознание того, что именно парень делал всё это время неправильно. Шмыгнув кровоточащим сломанным носом — впрочем довольно быстро заживающим, — он убрал железо и снова поднялся на ноги. За следующие сорок минут что они только не сломали: побили все дорогие бокалы, сломали дверцу тумбы на кухне, от удара спиной Соры на дверце холодильника осталась внушительная вмятина, была также побита вся посуда, которая стояла около раковины — потому что Ямаруту протащили лицом по столешнице. Затем, когда парни плавно продолжили драку в зале, они разбили большое зеркало на шкафу и в хлам разломали телевизор — ещё одну огромную тонкую пластину, висевшую на стене. Компьютер, благо, каким-то чудом уцелел. Томо в очередной раз заломил парню правую руку и выкрутил до такой степени, что любое малейшее движение кого-либо из них должно было сломать парню плечо ещё раз. Сам полицейский почти не получил никаких увечий: пара вывихов, растяжение и множество глубоких порезов он ранами не считал. А вот у Соры ко всему прочему теперь были сломаны ещё и три ребра, он даже пару минут хрипел на вдохах, но вскоре это прошло — регент продолжал действовать. Вот только Ямарута осознавал, что вскоре все увечья перестанут исцеляться, поэтому не стал пытаться вырваться. К тому же, учитывая, что таблетка справилась с предыдущими ранениями, было бы честно со стороны Соры не жертвовать рукой, как железный, а пытаться найти выход, как человек. Вот только он не смог ничего придумать. Он лишь наклонился вперёд и немного вбок, пытаясь ослабить давление, и Томо тут же снова его усилил, потянув за руку вверх и наклоняя уже так, как хотел сам. Сора плавно опустился на колени, продолжая шипеть сквозь зубы от непрекращающейся боли, и только после этого почувствовал, что брыкаться бессмысленно. — Ты проиграл, — послышался самодовольный смешок сзади. — Ну и кто в чьих ногах валяется, Ямарута? — Нихуя, — выдохнул Сора. Давление на руку тут же усилилось, парень снова зашипел и согнулся, почти касаясь пола лбом. — Сука! Ладно… Блять! Ладно, говорю, я проиграл, всё, доволен? Томо моментально отпустил его. Сора полностью рухнул на пол и перевернулся на спину, стараясь выровнять сорванное дыхание. — Дошло? — удостоверился Томо, присев перед парнем на корточки и с нескрываемым удовольствием наблюдая за отражавшимися на лице Ямаруты эмоциями: гнев сменялся на недовольство, затем обиду, а после и смирение. Теперь они прояснили: в драке с Томо, как железный, Сора скорее всего победитель. Но в драке с ним же, как человек, Сора безоговорочно проигравший. — Дошло, — спокойно признался Ямарута на выдохе, принимая своё поражение. И тем не менее, он всё ещё демонстрировал выдержку железного: даже дерясь, как человек, он не реагировал на боль иначе, для него она всё равно оставалась чем-то далёким. Он, конечно, чувствовал боль, но давно привык к ней. Переломы казались парню лишь назойливой чесоткой, от которой ему могла помочь пилюля. Он определил, что несколько переломов ещё остались, сам с хрустом вправил себе кости, и только затем проглотил таблетку — благо теперь он носил их с собой постоянно, но в небольших количествах. — А знаешь, — выдохнул Сора наигранно-задумчиво, вытерев кровь с лица рукавом свитшота, — может быть, я поддался? Не думал об этом? — улыбнулся он. — Нет, актёр из тебя как из шлюхи девственница, — с усмешкой отозвался Томо, всматриваясь в его лицо: зрачки снова стали широкими, заполняя собой почти всю жёлтую радужку. — Так всё-таки ты мазохист, да? — спросил он, ухмыльнувшись шире. Сора уставился на него с немым вопросом на лице и, когда Томо кинул короткий насмешливый взгляд ему ниже пояса, сделал то же самое и постарался изобразить, словно не охренел, увидев собственный стояк. — Это… просто на адреналине, — попытался оправдаться Сора, рухнув обратно на пол и уставившись в потолок растерянным взглядом. — Серьёзно? А мне показалось, что у тебя всегда хуй встаёт, когда тебя бьют. Или это только на меня такая реакция? Сора резко покраснел, не справившись со смущением, и выпалил: — Да пошёл ты нахуй! — Как скажешь, — спокойно выдохнул Томо, продолжая странно ухмыляться. Охотник бесцеремонно раздвинул согнутые ноги парня и разместился между ними. Сора даже не успел возмутиться: Томо просунул ладони у него под коленями и резким рывком притянул ближе. Ямарута в шоке уставился на Охотника, забыв, как дышать. — Что… Что ты дела… — парень поперхнулся, когда увидел, как ловко и без колебаний Томо расправлялся с ремнём на его джоггерах, внезапно осознал происходящее и сжал пальцы на запястье Охотника, испуганным взглядом взирая на его ладонь. — Эй-эй, стой, ты что творишь-то?! — Что я творю? — деланно изумился Томо. — А сколько раз за сегодня ты послал меня нахуй? Два, кажется? Вот я и иду. Манипулятор хренов, — усмехнулся он, отталкивая руку парня и расправляясь теперь с его ширинкой. И судя по тому, что член под тканью лишь продолжал твердеть, парень был совсем не против действий Охотника. Сора упёрся одной рукой позади себя, стараясь оставаться в положении сидя, и не сводил глаз с рук мужчины, выглядя смущённым и находящимся в панике одновременно. — Всё, всё, ты очень остроумно поиздевался! Я дурак, признаю! Может, не на… Мм, вот… чёрт… — Что случилось, Ямарута? Ты же говорил, что у меня на что-то подобное яиц не хватает, а теперь что? Язык проглотил? — усмехнулся Томо, обхватив пальцами левой руки крепко стоящий член железного и сделав всего одно плавное движение. Парень тут же вздрогнул и шумно втянул воздух в лёгкие. — Я же не это имел ввиду… когда я говорил… когда я… блять, — Сора судорожно выдохнул, зажмурившись от нового движения. Внизу живота выстреливало приятным разрядом тока, а губы дрожали, затрудняя способность говорить. Привыкший к боли, умеющий её контролировать, он настолько остро реагирует на удовольствие. Когда Томо впервые задумался о его способности игнорировать боль, то предположил, что Ямарута в принципе слабо чувствовал что-либо, связанное с тактильными ощущениями. Но после его вчерашней реакции на прикосновение к шее стало понятно, что всё как раз наоборот: Сора отлично умел терпеть боль, но совершенно не справлялся с удовольствием. Интересно. — Да прекрати ты! — не выдержал парень, снова схватив Охотника за запястье в попытке остановить. — Руки убрал, — рыком ответил тот, глянув исподлобья. Сора тут же отпустил его и теперь уже обеими ладонями упирался в пол позади себя, подняв взгляд на копа. В глазах парня всё ещё читался лёгкий испуг, но его стремительно вытесняли всплески удовольствия, которым он не мог сопротивляться. Он прикусил нижнюю губу в попытке сдержать голос, когда кольцо из пальцев на его члене сжалось плотнее и медленно поднялось вверх, выдавливая капли смазки и размазывая их по стволу. Сора попытался не издавать звуков вообще, но когда движение стало круговым и более быстрым, прерывисто и сдавленно застонал, мелко дрожа. Он пиздец какой чувствительный. Ямарута не сразу заметил, что Томо продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь его беспомощностью и послушанием, и попытался напустить на себя злой вид. — Чё ты лыбишься, а? — выдохнул Сора, стараясь только не смотреть вниз и не обращать внимание на пошлые влажные звуки. — Издев… Издеваешься надо мной, да? — Ты же этого и добивался, или я не прав? — Томо лишь изогнул бровь, наблюдая, как менялось лицо Ямаруты: раздражённо нахмуренные брови изламывались вверх у переносицы, парень не мог сомкнуть зубы до конца из-за того, что даже его челюсть дрожала, пока он пытался сказать что-то или сдержаться, выдыхая через рот. — У тебя же на лбу написано, что опыта ноль. Зачем провоцировать на то, чего ты боишься? Тебе же было лет десять, когда ты в тюрьму попал. Или это первое, что ты решил наверстать, когда освободился? Гормоны заиграли? — Я не… Я… О боже, заткнись, — Ямарута рухнул обратно на пол, шумно сглотнул и закрыл лицо, скрестив перед ним предплечья. — Некоторых из нас там даже насиловали, но… были и те, кто не давался… Я не позволял ничего такого… но, возможно, когда я был без сознания, они что-то делали… Я не знаю, — выдохнул парень, кусая губы. — Они много говорили о подобных вещах... так что я имею представление... — А потом? — Когда сбежал? Ну… — Сора издал низкий гортанный стон, чуть изогнувшись в спине, потому что движения руки снова изменились, даря совсем другие ощущения. Било прямо в голову, нещадно вытесняя все мысли о чём-либо другом. — Я не… Ну… Ничего, мм, не было… Вот чёрт! Ох, блять… Томо, да ты шутишь! Я же… думал, ты не станешь!.. Томо останавливаться не планировал, отлично чувствуя, насколько тело парня отзывчивое в ответ на его действия. Дыхание Ямаруты сбилось окончательно, выдохи стали граничить со всхлипами. Парень вцепился пальцами одной руки в собственные волосы на макушке, откинув голову назад и зажмурившись. Он напрягался всем телом каждый раз, дёргаясь, когда пальцы двигались вверх к головке и задевали чувствительную уздечку. Охотник намеренно не увеличивал темп, делая сладкое удовольствие почти мучительным и оттягивая момент. Сора наверняка удовлетворял себя руками раньше, так что должен был всё это понимать. Второй рукой он задрал свитшот выше, оголяя торс и давая увидеть, как судорожно сокращались напряжённые мышцы. Его изламывало от желания кончить, но он так и не попробовал снова потянуться рукой вниз, лишь дрожал, издавая хриплые выдохи и иногда переходя на капризный скулёж. Парень решил разлепить веки именно в тот момент, когда Томо внезапно ускорил движения, и это позволило Охотнику увидеть, как его помутневшие глаза в следующую секунду закатились назад. Ямарута прихлопнул рот ладонью, продолжая глухо стонать уже в неё. Он немного прогнулся в спине, раздвигая ноги шире, и, зажмурившись, кончил себе на живот. Ну, может быть, из некоторых девственниц шлюхи получаются отменные. Томо упёрся локтями в колени парня и рассматривал результат: железный никак не мог отдышаться и заставить себя открыть глаза, зато теперь его тело полностью расслабилось, а руки безвольно упали на пол над его головой. Удовлетворённый, с собственной спермой на своём животе он выглядел особенно... Безобразно? Пошло? Горячо? Всё и сразу. Он выглядел так, будто его качественно трахнули, хотя это была всего лишь обычная дрочка. Любопытная картина. Когда Сора всё же открыл глаза, рассеянным взглядом уставившись вверх и продолжая медленно и глубоко дышать через рот, Томо издал короткий самодовольный смешок и всё же поднялся на ноги, оставляя парня в покое. — Чё ты там угораешь до сих пор, психанутый? — вяло огрызнулся Ямарута и в следующую секунду поймал небольшой рулон бумажных полотенец лицом. Он начал приводить себя в порядок, попеременно кидая косые смущённо-злобные взгляды на Охотника, моющего руки в раковине на кухне, и забубнил: — Сначала бьёт, потом в штаны лезет… Животное! — Говоришь так, словно тебе не понравилось. — А вот не понравилось! — Так ты поэтому начал скулить и толкаться мне в кулак? Потому что неприятно было, я правильно понимаю? — обернулся Томо, искренне веселясь со вспыхивающего смущением железного. — Да ты… Да пошёл ты… Пошёл ты, знаешь куда?! — Куда же? — На х… В за… Блять! — Не слышу. — Отвали, ненормальный! — Уже отвалил, — хмыкнул Томо довольно. Сора отчаянно хотел сказать что-то ещё, но его прервали сразу на вдохе: Охотник прикоснулся к пластине за ухом, нахмурился и поднял ладонь в воздух, запрещая открывшему рот Ямаруте издавать какие-либо звуки. Сора не услышал того, что говорил собеседник Томо, но по серьёзному, или даже слегка мрачноватому лицу копа и его коротким фразам понял, что звонили ему, скорее всего, с работы. Когда разговор закончился, Сора уже разлёгся на огромной кровати и наконец-то справился с почти незнакомыми ему эмоциями. Он убедительно изображал из себя привычного нахального Ямаруту и, понадеявшись, что звонок всё же не являлся чем-то срочным, был даже готов на драку-реванш и её новое продолжение в горизонтальном положении. — Что-то важное? — поинтересовался парень, искренне надеясь на отрицательный ответ, но… — Да, и ты пойдёшь со мной.