Железное небо

Настоящее… Что, если представить на минуту обычного парня, подростка, который недавно нашёл свой объект воздыхания? Предположим, что это была бы девушка. Красивая, с шикарной фигурой, потрясающим необычным голосом, твёрдым характером и холодным, пронизывающим взглядом… Этакая мисс неприступность. Представили? Даже если вам сложно — представьте. Это всего лишь минута. Итак, всё последнее время его мысли заняты только этой особой и ничем более. Он постоянно думает, каково было бы поговорить с ней напрямую, банально прогуляться вместе по гигантскому городу, взять её за руку. Может, даже поцеловать! Да любой от переизбытка счастья впал бы в кому после подобного, возможно, даже просто видя сон про своё будущее, обязательно связанное с объектом любви. Там, во сне, совместная жизнь в собственной квартире, у обоих — прекрасная работа, идеальные взаимоотношения, всецелое понимание друг друга. А ещё там точно должно быть домашнее животное. Какой-нибудь небольшой пёс, например. И крышесносный секс. Без этого никуда. Возможно, со временем, к общей картине прибавились бы ещё и дети. Обязательно двое. Мальчик и девочка. И тогда он и эта девушка стали бы не просто успешными счастливыми людьми, являющимися красивой парой, но ещё и замечательными родителями, воспитавшими не менее замечательных детей… А затем сон закончился бы и наступила реальность. Реальность — это не кома, не сон, она никогда и рядом с человеческим воображением не стояла. Как всем известно, серая и скучная реальность порой бывает жестока, так же как и вся реальная жизнь, которая щедро забрасывает людей своими выходками. А выходки эти многочисленны, тщательно отобраны ею специально для каждого, бережно подобранные под все индивидуальные особенности. И уж к этим самым выходкам жизнь подходит со всей своей ненормальной фантазией и не устаёт иметь людей в их сознания, приговаривая: «Проснись и пой, дебил! Я, Реальная жизнь, отличаюсь от всей этой зеленоватой вязкой хуеты, которая пломбирует твою тупую башку уже столько времени! Посмотри правде в глаза!». Роши был именно тем человеком, который витал в облаках, врезаясь в свои фантазии и отчего-то веря в их правдивость. Глупым подросток не был, но наивным — да, да, и ещё раз, да. Именно сейчас, прогуливаясь с Хивой — своим объектом симпатии — по городу, он воображал о том, как было бы чудесно последовать следующему пункту и взять девушку за руку. Но он был слишком застенчив. Немного боялся. Ладно: много, много боялся. Но даже не это его главная проблема. Что самое сложное в прогулке вместе с человеком, в которого ты, кажется, влюблён? Разговор! Банальный разговор, который никак не хотел завязываться. Роши не намеревался говорить о работе Хивы, ссылаясь на то, что обычно люди сильно устают после трудового дня, и никаких моральных сил на разговоры о работе больше нет. Попросить девушку рассказать что-нибудь о себе он тоже не мог. Он примерно представлял её реакцию, а именно: девушка сначала воззрится на него с удивлением или даже непониманием, затем задумается, а после начнёт вспоминать, скажем, какую еду она предпочитает, и сообщит, что у неё вообще аллергия на собак. Иллюзия с домашним животным сразу же рассыплется, а ведь она одна из самых ламповых! Нет, Роши должен был как-то узнать её поближе, но вот так прямо спрашивать… Не то. Идея начать рассказывать что-либо о себе ему показалась слегка эгоистичной. Поэтому главная проблема для него в данный момент — разговор. А точнее, его отсутствие. И тут взгляд парня упал на большой шипастый шар, спрятанный сейчас в специальный твёрдый чехол, дабы не ранить обладательницу оружия, и покоящийся на уровне бёдер девушки. Немного подумав, парень выдавил: — Хива, я, конечно, может быть, лезу не в своё дело, но зачем ты носишь с собой булаву? Девушка проследила за взглядом парня, замедлив шаг. — Ну, кто-то же носит с собой ножи, гуляя по улице, — пожала она плечами. — К тому же, не исключено, что я могу встретить железного. Этой вещью одним ударом можно сломать множество костей в человеческом теле. Одних пистолетов мне всегда было мало, хотелось чего-то необычного. — Пистолетов? — встрепенулся очкарик. Что-то внутри загорелось от воспоминания, связанного со стрельбой. — А… расскажешь о них? Хива кратко кивнула и жестом предложила парню подняться по лестнице на площадку повыше и сесть на скамейку около станции надземного метро. Когда парочка заняла единственное свободное место для отдыха, Хива провела указательным пальцем по небольшой, еле заметной панели, расположенной на подлокотнике. Прозрачный навес, предназначенный для того, чтобы дать людям возможность скрыться от дождя, стал чёрным и будто бы уплотнился, создавая тень, тем самым становясь преградой для губительных солнечных лучей, норовящих иссушить всё живое. Хива достала из чёрной кобуры, сделанной из дорогого кожзаменителя и скрытой под белым пиджаком, выглядящий самым обычным пистолет, и удобно расположила его в ладони, демонстрируя подростку. — Голыми руками драться с железным можно, но очень и очень сложно, а шанс выжить практически нулевой. Поэтому Охотникам нужно было что-то, что смогло бы стать инструментом, помогающим одолеть монстра. Нечто такое, что можно незаметно носить с собой повсюду, — Хива говорила спокойным, ровным тоном, словно учительница младших классов. Роши сразу сделал мысленную пометку: пусть девушке всего четырнадцать лет, но мыслила она, как человек более зрелый и взрослый, и вела себя соответствующе. — Пистолеты были пусть и примитивным решением, зато действенным. Мы используем экспансивные пули. Хива вытащила обойму и продемонстрировала парню маленькие, размером с фалангу пальца, серо-серебряные патроны: — Они, при попадании в цель, раскрываются, словно цветок. Естественно, если попасть такой крошкой в человека, он умрёт на месте… Хм, вероятно, — чуть подумав, добавила она. — Но этого оказалось мало для того, чтобы было возможно убить железного. Тогда пули подверглись небольшому изменению, и теперь, при попадании в цель, они не только безжалостно рвут ткани, мышцы и дробят кости, но и взрываются. Взрывная мощь у них не слишком большая, но её хватает, чтобы оторвать конечность. — Дай угадаю! Вы стреляете либо в живот, либо в спину железного? — пробормотал Роши, сглотнув. Интерес парня к стрельбе стал расти с утроенной силой. — Именно, — подтвердила Хива, кивнув. — В некоторых случаях стрелять приходится несколько раз, если не получилось попасть в нужное место сразу. Для уверенности лучше производить выстрел с близкого расстояния, а ещё лучше — несколько выстрелов. Тогда кости позвоночника раздробят пули, а искусственные позвонки хоть и останутся целыми, но уже не будут связаны с телом, и железный не сможет обороняться или регенерировать. Он даже ходить не сможет. Поэтому каждый Охотник носит с собой, как минимум, один такой пистолет. — Даже Томо? — Особенно Томо, — эта интонация вызвала у очкарика порцию мурашек. В глазах этого подростка мужчина был достаточно сильным, чтобы суметь справиться с железным голыми руками, поэтому пистолеты казались каким-то скучным дополнением к образу копа. Но раз даже Томо пользовался ими, значит парень его просто переоценил? Хотя, он в принципе слабо понимал разницу сил между железными и людьми. Он хотел бы спросить что-то про брюнета, но… кажется, это было лишним. — Томо рассказывал про то, как ты попала в полицию, — начал мямлить подросток, не зная, как подойти к интересующей его теме. — А можно как-то эту систему обойти? То есть… Я хочу попробовать себя там. У меня есть парочка талантов! Может, пригожусь… Девушка изумлённо выдохнула, приподняв брови. — А ещё ты «скромный», — протянула Охотница, ухмыляясь. — В чём ты хорошо разбираешься? — В робототехнике! — с готовностью выпалил подросток. — На моём счету огромное множество починенных и собранных с нуля роботов, а также пара десятков андроидов! Возможно, поковырявшись в позвонках железного, я найду что-нибудь… — У нас есть люди, занимающиеся этим, — не воодушевившись, грубо перебила его Хива. Роши, заметив некое пренебрежение со стороны девушки, расстроился и замолчал. Та, ещё пару минут полюбовавшись на огорчённое лицо подростка, слегка разочаровавшегося в собственных талантах и их надобности, тяжело вздохнула и сладко потянулась. — Но попробовать можно. Вот только, если получится, ты будешь под постоянным присмотром нашей местной фурии, зато твоё желание сбудется. — Правда? — огонёк надежды загорелся в глазах подростка. Хива усмехнулась. — Правда. — Я… я рад, — пролепетал парень, выдыхая. Девушка нахмурилась, размышляя о чём-то, а затем всё же спросила: — Но как ты будешь совмещать учёбу и работу, если тебя всё-таки возьмут? — О, не волнуйся об этом! Школу я закончил ещё в четырнадцать лет, а сейчас я учусь в институте. Заочно, — улыбнулся он, пожимая плечами. Хива удивлённо вскинула брови, окидывая парня критическим взглядом и пытаясь понять, не врёт ли он. — Тогда сегодня я поговорю со своим боссом по поводу тебя, а завтра вместе пойдём в участок. Идёт? — Конечно! Ты супер! Спа… Парня прервал зазвонивший телефон девушки. Та подняла ладонь, приказывая парню замолчать. Он слышал только произнесённое Хивой: «Да», «Разумеется», «Поняла», — но не её собеседника. Роши с немым вопросом на лице уставился на полицейскую. Та, вздохнув как-то особенно тяжело, пробормотала: — Мне нужно идти… Работа… Спасибо за компанию.

***

«А жизнь-то налаживается!» — после этой саркастичной фразы, произнесённой Ямарутой, Томо одолел необъяснимый приступ смеха, но усилием воли мужчина, лишь улыбнувшись, смог подавить его. В прошлом я чуть не был убит железным, которого в будущем попытался убить сам и так же пожалел. Затем нас обоих чуть не грохнул Тай, объявился Гиро, а помимо него, есть ещё дохуя железных, которых только Всезнающий Хрен знает, где их искать. Ямаруте вообще жить недолго осталось… Мужчина скользнул взглядом по парню, задержав его на жёлтых глазах, и вздохнул. Обычные люди сходят с ума всё чаще… А я курить бросил. Заебись ахуенно. Действительно, жизнь налаживается. Что дальше? Метеорит упадёт на город? Коп мысленно распалялся ещё минут пять, прежде чем его взгляд упал на цепь, валяющуюся на полу. Томо склонил голову к плечу и нахмурился, что-то вспоминая, прежде чем обратил внимание на железного. — Ямарута, — позвал он парня слегка охрипшим голосом, — помнишь, как Хива накинулась на тебя с булавой? — Ну, да, помню. Ты к чему это? — Булава была на цепи. Тогда ты так не среагировал. Сора слегка побледнел. — И на Арене были парни с цепями. Ты так не бесоёбил при виде них, — резонно заметил брюнет. Сора вздохнул, глядя в потолок. — Я не уверен… в причине, — с сомнением выдавил Сора, избегая взгляда Охотника. — Ну так объясни нам! — влезла в разговор Грин, заинтересовавшись такими подробностями. — Мне в любом случае нужно знать, почему ты так реагируешь. Судя по всему, такое происходит только в отношении цепей из дамантинеума, и я хочу знать наверняка, ибо это может помочь в дальнейшем… — Ах, тебе нужно знать, говоришь? — ядовито хмыкнул парень, всплеснув руками. — Уходи, — обратился он уже к копу. Тот, мягко говоря, охренел. Да и Трейн тоже. — Давай! Постой на улице, позвони кому-нибудь, покури, — добавил он спешно, замечая, как мужчина сжал кулаки и еле-еле подавлял желание хорошенько врезать Ямаруте. Полицейский смерил его взглядом, немного подумав, затем нацепил на ухо маленькую пластину, видимо, действительно собираясь кому-то звонить, и напоследок сухо кинул: — Через пять минут не выйдешь — и из этого района будешь выбираться сам. Сору передёрнуло. Вот жуть! Нет, незнакомый район — это не страшно. Туман, способный разъесть человека за несколько часов, пока он пытался выбраться из района — тоже фигня. Маньяки — обыденность. Но этот тон… Какой-то больно уж властный. Соре сразу захотелось подчиниться, но своего внутреннего мазохиста парень всё же решил притормозить и, мотнув головой, занял стул, на котором до этого сидел полицейский. Грин облокотилась на один из металлических столов, сложив руки на груди. — Так значит, подобная реакция у тебя бывает только на цепи, сделанные из того же сплава, что и хвосты с позвонками? — предположила девушка, нахмурившись. Сора провёл рукой по затылку, взъерошивая белые волосы. — Видимо, да. Я будто чувствую, что эти цепи сделаны из того железа… Не понимаю как, но чувствую… Честно говоря, я не сразу заметил это. И вообще об этом не задумывался раньше. Но и звенья цепей должны быть достаточно большими… Я не реагирую так на мелочи, а только… — он замолк. — Только на те, что в теории могут использовать, чтобы запереть тебя? — закончила вместо него Грин. — Что ж, всё понятно. И паническая атака перерастает в слепую ярость и состояние аффекта. А ты осознаёшь, что делаешь в такие моменты? Помнишь их потом? — Осознаю, но… мои действия кажутся мне такими… правильными, — выдохнул он удивлённо. Девушка подняла на парня нахмуренный взгляд, но промолчала. — То есть, на самом деле, я бы вряд ли стал предпринимать попытки убить тебя или Томо без веской на то причины, но тогда мне казалось, что я должен это сделать. И всё случилось так быстро, что потом я ещё минуты полторы вспоминал, что делал и что хотел сделать, — чистосердечно признался парень, сложив руки на спинке стула и опустив на них голову. — Хорошо… Нет, на самом деле, плохо. Очень, блять, плохо! Но то, что ты мне это рассказал — хорошо, — махнула она рукой, словно пыталась отогнать назойливую муху. Учёный откровенно не понимала, насколько Сора вменяем. — А сон? Что именно тебе снилось? — Ничего. — Ты же врёшь. — Я не вру. — Ты очень не умело врёшь, — настаивала Грин. — Ну, так попробуй вытянуть из меня правду, — парень вдруг поднялся со стула и сделал два медленных шага в сторону девушки. Та напряглась, но не отступила в сторону. — Ты же можешь вколоть мне эту дрянь, и я вырублюсь, — зло ухмыльнулся Сора, кивая на левую руку Грин, в кулаке которой она сжимала ту самую маленькую ампулку с голубоватой жидкостью. — А после этого ты сможешь пристегнуть меня цепями и поковыряться в позвонках. Ну, так что? Не хочешь? — Я не такая, — грозно выговорила девушка, стараясь не отводить взгляд от ярких жёлтых глаз. — Правда? А стал бы разумный человек, догадавшийся о чьей-то серьёзной психологической травме, засовывать в неё руки по локоть? — Ямарута говорил почти шёпотом, тихо рыча каждое новое слово всё злее и злее. Парень встал совсем близко к девушке, практически касаясь её лба своим и еле ощутимо проводя костяшками пальцев по её острой скуле. Грин изо всех сил старалась не закричать, в ужасе вцепившись острыми ноготками в металлический стол, и заворожено наблюдая за действиями железного. — Боишься меня? — он удивлённо вскинул брови, немного склонив голову вбок. — Это хорошо. Это правильно. Так и должно быть, когда лезешь туда, куда тебя не просят. Так на твои действия отреагирует любой нормальный человек. — Ты — не человек, — твёрдо произнесла девушка, ни разу не моргнув за это время. — Ты монстр. На лицо парня медленно стали наползать железные пластины, издавая при этом тихие щелчки. Грин чувствовала, как сердце бешено колотилось от страха, ноги подкашивались, а на глаза наворачивались слёзы. Она старалась не дышать, мысленно зовя Томо на помощь. Вблизи эти челюсти, да ещё и на живом железном, вкупе с его холодным изучающим взглядом, пугали до ужаса. Будто парень перед ней в любую секунду вонзит огромные клыкообразные острые зубы в её глотку и разорвёт на кусочки. — Ты понятия не имеешь о том, как выглядят монстры, — не меняя тона сказал Ямарута изменённым железом голосом. — Я не человек, ты права. Я порождение человека. Людей, таких же, как ты, но намного, намного хуже. Помни об этой связи и не переходи черту, хорошо? Девушка кивнула против собственной воли. — Вот и славно, — выдохнул парень холодно, убрав маску и отступив назад. Девушка старалась устоять на месте и прийти в себя. — Я, кажется, поняла, — криво усмехнувшись, выдохнула Грин спустя минуту. — Томо рассказывал мне о тебе, говорил, что ты отличаешься от других железных, что ты не сумасшедший. Ха! И как же он не заметил? — всплеснула она руками, вновь усмехнувшись и посмотрев на Сору. — Ты притворяешься вменяемым! Причём довольно умело. Я сначала даже поверила. Сора смерил её насмешливым взглядом. Она, что, совсем глупая? Сора ведь только что показал Грин, что с ним ей нужно вести себя осторожнее, а она делает ровно противоположное. — Смысл твоего существования был в том, чтобы убивать. Ты был бездушным оружием, я ведь права? А теперь ты здесь. Как ядерная боеголовка, затерявшаяся среди детских игрушек. Ты свою натуру не сможешь прятать, сколько бы ни пытался жить среди людей и уподобляться им. Однажды ты это покажешь, и тогда… Кто знает, что будет? — усмехнулась Грин, косо глядя на парня. — Может, ты даже навредишь Томо. Хотел бы этого? — У тебя, похоже, рассудок помутнился. Я перестарался? — наигранно запереживал Сора. — Я ведь совершенно осознанно тебе угрожаю. Думаешь, если я убью кого-нибудь, то это будет случайностью? Поступком, совершённым на эмоциях? — Ты чуть не убил Томо пять минут назад, — осадила Грин. — У нас это в порядке вещей, — попытался отмахнуться Ямарута. — Каждый день пытаемся друг друга прикончить, да всё никак не получается. — Нет, уверена, то, что было здесь — настоящее, — девушка обнажила клыки в злой ухмылке. Сора напрягся. — Ты ненормальный. Ты болен. Как и все железные. Твои травмы, возможно, следовало бы прорабатывать со специалистом, иначе если такой, как ты, сойдёт с ума, это обернётся ужасными последствиями для всего Тэрроза. — То-то, я смотрю, вас всех, таких нормальных и адекватных, от себя не тошнит, — пренебрежительно фыркнул железный. — Только что-то не припоминаю, чтобы для железных существовали психотерапевты. Но я же в твоих глазах явно безнадёжный случай, так? Тогда не переживай, меня просто убьют как очередного железного. — Это-то меня как раз и беспокоит. Мне плевать на тебя, но ты дорог Томо, и мне… не хотелось бы, чтобы он снова прошёл через нечто подобное. — Снова? — переспросил Сора, изумлённо вытянув лицо. — А что случилось? — Не твоё дело! Он справился с этим, а ты… — зарычала девушка. — Теперь он ответственен за твою жизнь, а ты её даже не ценишь! Угрожаешь людям, которые тебе помогают! А если я расскажу всё другим Охотникам?! — И поставишь Томо под удар? Не думаю, ты не похожа на предателя, — спокойно отозвался Ямарута. — А вот ты — да. — О боже, да о чём ты вообще? Ты же знаешь, что железные не бессмертны, так? Ну так вот, я жизнью рисковал ради этого ублюдка, несколько раз причём. О каком предательстве речь? Я думаю, он отлично знает, на чьей я стороне. — Твои позвонки сломаны и нуждаются в замене, которую никто сейчас не может сделать. Ты умрёшь в течение года, понимаешь? — Грин очевидно развивала другую мысль, а Ямарута её не улавливал, искренне не понимая намёков. — А мне большего и не надо, управлюсь за год, — вздохнул Сора, потеряв всякий интерес к беседе и направившись к выходу. Грин задохнулась от возмущения и сделала два шага в сторону железного. — С чем управишься?! Парень, ты через несколько месяцев начнёшь гнить заживо! И я не шучу! — Не волнуйся, я попрошу Томо после моей смерти передать моё тело тебе. — И это вот так ты относишься к тому, кто тебе дорог? — решила она надавить на больное, впрочем, безуспешно. Сора уже не мог остановиться и прекратить язвить. — А что? Я ведь не человек, а значит, когда я умру, никому хуже от этого не будет. Я ведь киборг! — Томо тоже киборг, по сути. Рука-то бионическая, — резонно заметила девушка, демонстративно покачав ладонью в воздухе и как бы напоминая. Сора закатил глаза. — Но человеком он быть не перестал. А ты? — Слушай… Ты права, я ненормальный и я болен. Фляга засвистела. Давно уже, наверное, кстати. Сойдёмся на этом? Так что побереги здоровье, и не выбешивай меня. Я всегда очень хреново реагировал на учёных, типа тебя, и если ты продолжишь в том же духе, с упоением ковыряясь у меня в мозгах, я без задней мысли докажу тебе твои слова в ту же секунду и превращу тебя в пюре из мяса, расфасую по тем колбам, что стоят на полке, и отправлю их твоим родственникам. А, поверь, мне не очень хочется драться с пол сотней Охотников из-за смерти какой-то неугомонной бабы, которая могла бы быть своему другу полезной в будущем. Сора говорил всё это быстро и совершенно беззлобно, но серьёзно, предупреждающе. Лишь когда дверь за ним почти захлопнулась, Грин, опомнившись и осознав его слова, выкрикнула ему в спину: — В каком смысле «полезной»?! О чём ты?! Но дверь уже захлопнулась.

***

Томо, скрипя зубами, разумно выкинул из головы произошедшее, не желая лишний раз трепать себе нервы, и, выйдя на улицу, быстро набрал нужный номер. Незамедлительно из динамиков раздалось учтивое: — Господин Томо! Хорошо, что Вы позвонили! — Так ведь ты сам мне полчаса названивал, Яно… — Да-да, потому что мистер Эдисон попросил предупредить Вас кое о чём. — А сам он, что, сильно занят был? — огрызнулся коп. Яно — парень двадцати девяти лет — был архивариусом, но иногда выполнял подобные поручения, призванные «предупредить» или «рассказать» что-то сотрудникам полиции. — Честно говоря, мистер Эдисон действительно был занят, — хмыкнул парень. — Из-за того, что я скажу Вам, моя жизнь и жизнь мистера Эдисона будут под угрозой. В общем, буду краток. Скоро приедет господин Дайлер. Томо завис, сохраняя каменное выражение лица и пытаясь проанализировать услышанное. Но услышанное ни анализироваться, ни пониматься не хотело. Скоро приедет тот, в чьём праве до сих пор остаётся лишить любого из Охотников не то, что звания, но и жизни. Чудовищно! Нет… Это тотальный беспросветный пиздец! Пиздато всё складывается. Если он узнает, что я прикрываю железного… — Хорошо, — выдавил Томо глухо, потирая виски. — Когда? — Этого мне не сообщили, так что будьте готовы всегда, — Яно имел ввиду проверку, ради которой Дайлер приезжал раз в два месяца. На его счету уже шесть убитых полицейских, которые не выполняли свою работу должным образом и ошибочно или умышленно убивали простых людей или помогали железным, присоединившись к ним. Томо же, как Охотнику, спрятавшему под своё крыло железного, светило нечто куда хуже, чем смерть. Томо не успел ответить, как в динамике наушника послышались противные гудки. Он скрипнул зубами, вздохнул, облокотился спиной об стену, закрыл глаза, подумал. Мысли оказались не самыми приятными, так как содержали в себе предположительные сценарии того, что будет, когда приедет Дайлер. Тогда он мотнул головой, отгоняя неприятные размышления о старшем по званию. Раз Эдисон предупредил его, рискуя жизнью, значит, вряд ли дело в обычной проверке. Дайлер наверняка что-то заподозрил и решил разобраться лично. Ну конечно. Стал бы он приезжать ради кого-то другого? А раз Эдисон, которому скорее всего запретили говорить об этом, нарушил приказ и довёл информацию до Томо, значит, он тоже всё-таки что-то знал. Из собственных размышлений брюнета вырвали глухие шаги, приближавшиеся к двери. Ещё через пару секунд из-за неё показался Сора, который, не сразу заметив копа, стоявшего у стены дома напротив, быстренько натянул привычную улыбочку и приветливо махнул рукой. — Извини, задержался. — Похер, — фыркнул брюнет и вышел из переулка на окутанную туманом улицу. Сора, слегка удивившись такой спокойной реакции, спешно последовал за ним, не желая заблудится в столь неприятном месте. Всю дорогу идти молча Ямарута, разумеется, не смог, и уже через пару минут, заискивающе улыбаясь, решил поинтересоваться: — Злишься на меня? — Чё? — Ну, я тебе нагрубил… — Ахуеть событие. Сора насупился и, немного подумав, снова разорвал тишину: — И тебе совсем не интересно, о чём мы с той ненормальной бабой говорили? — Поебать, — послышалось раздражённое. — Ты чего злой такой? Всё-таки из-за моего поведения или… — Нет, не из-за тебя, но если ты продолжишь в том же духе, то быстро поднимешься в списке причин на первое место! — Да что с тобой? — Сора искренне не понимал. Ответа не последовало. Он выждал ещё немного и внезапно спросил: — Слушай… А тебе не одиноко? Томо остановился и посмотрел на него, как на полоумного. Сора не выдержал: — Что? — Ты совсем головой тронулся, да? — Ничего я головой не трогал… — промямлил парень, потупив взгляд, а затем снова приободрившись. — Я просто подумал, что… Не, не так. У тебя ведь больше нет работы на сегодня? — Нет, — сухо ответил мужчина, продолжая изображать невозмутимость и, в принципе, догадываясь, к чему шёл разговор. Вот только… Дайлеру нельзя знать о Ямаруте. Будет проще убедить его, что подозрения являются ошибкой, если меня и Ямаруту не будут видеть вместе. А Ямаруте нельзя знать о Дайлере. Он захочет устранить опасность, и тогда прощай нормальная жизнь. Парня нужно заставить убраться от меня подальше. — Может, я зайду к тебе? Я просто подумал… Если я приду в магазин в твоей одежде, старик и дети доведут меня до суицида своими расспросами, — добавил Сора, услышав, как коп медленно выдохнул, видимо стараясь не беситься. — До суицида, говоришь? Тогда пойдём, я провожу тебя до заведения и удостоверюсь, что ребята со своей задачей справились. — Что за дела? Почему ты ведёшь себя так, будто… — парень засомневался. — Будто я терпеть тебя не могу? Ты только сейчас глаза открыл? — ехидно усмехнулся Томо, смотря на парня сверху вниз. Железный почему-то именно сейчас выглядел наивным, словно ребёнок. — Ты единственный, кто говорил что-то о симпатии. А что до меня... — Охотник окинул парня оценивающим взглядом и слегка поморщился. — Ты мне противен. Ты жалкий бездарь с иссохшими мозгами, от которого я с удовольствием избавлюсь, как только ты станешь ещё и бесполезным. Мы с тобой работаем вместе, но не больше. Эмоции и чувства можешь засунуть себе в очко и провертеть их там в поисках простаты, глядишь понравится. — Что? — опешил Сора, выглядя крайне растерянно. — Я не понимаю, — нахмурился он, стараясь не выказывать обиду. — А как же поцелуй? После драки с Таем. Ты мог меня оттолкнуть. А дрочил мне? По долгу работы, что ли? — Тебя по-другому не заткнуть! Бить тебя — бессмысленно, убивать — не выгодно, поэтому приходится терпеть. А пытаться заткнуть тебя другим способом невозможно! Ты же ёбнутый. На всю голову, — ядовито рычал Охотник, прожигая Сору взглядом. Тот шумно сглотнул, стараясь справится с подступающим к горлу комом, и хрипло, но бойко выдавил: — Да это же чушь полная! Что за оправдания? Я знал, что тебя попросту смущает тот факт, что я правда тебе… Томо сильно толкнул парня в грудь, обрывая его слова на середине, и припечатал его к стене дома, а в следующую секунду грубо поцеловал. Сора сначала замер, силясь понять, что только что произошло, и, почувствовав, как горячий язык копа беспрепятственно изучал его рот, а сильные руки до боли сжали бока, неуверенно ответил ему. Но стоило Ямаруте это сделать, как коп тут же отстранился и, брезгливо вытерев рот тыльной стороной ладони, посмотрел на парня с открытым презрением. — Я же сказал, по-другому тебя не заткнуть. Сора выдохнул, не моргая глядя на копа. — Ты прикалываешься, да? Скажи, что прикалываешься, я даже посмеюсь! Ха-ха, смешно, Томо, очень смешно! — Сора действительно начал смеяться, будто бы не замечая равнодушие Охотника по отношению к его начинавшейся истерике. — Ну ты шутник, я почти поверил! А говорил, рак юмора! — Неужели не дошло? — холодно удостоверился Томо, многозначительно приподняв брови. Ямарута, выровняв дыхание, поднял взгляд. — Не шутишь, да? — вяло улыбнулся он. Брюнет лишь молча склонил голову вбок, совсем не испытывая к парню жалости. В груди железного неприятно закололо, глупая улыбочка снова налезла на лицо, но выглядела уж слишком вымученной, вызывая у Томо издевательский смешок. — И я не шучу… Ты ведь правда мне нравишься. Я знаю. — И что? — А то… Что я отказываюсь верить, что человек, который понравился мне так сильно, в действительности оказался таким дерьмом, — вяло усмехнулся Ямарута, непроизвольно стиснув пальцы на одежде в районе сердца. — С пробуждением, Ямарута, — холодно произнёс Томо, прекрасно видя, как ему больно слышать такое. — Не еби себе мозг этими иллюзиями и вали домой. Понадобишься — найду, — сказал он напоследок, разворачиваясь и уходя вперёд.

***

Все люди рано или поздно оказывались в такой ситуации, когда необходимо было соврать. Это не обязательно задача жизни и смерти, это мог быть конкретно поставленный вопрос от одного из двух друзей: «Кто твой лучший друг?» — или, скажем, недоверчивое учительское: «Надеюсь, ты не списывал на контрольной?». Но однажды это случается с каждым, так или иначе. Хива, например, солгала Роши о том, что ей срочно нужно на работу. Девушке звонили отнюдь не из полиции. Уже через пять минут, проехав полгорода на метро и затем пройдя пешком несколько улиц, она зашла в подъезд двадцатиэтажного кирпичного дома и стала подниматься на одиннадцатый этаж. Хиву забавлял этот очкарик. Да, она прекрасно осознавала, что нравится ему, что у парня это, возможно, даже впервые. Такие вещи слишком очевидны. И ей стоило бы относиться к назойливому мальчишке более холодно, а, может, вообще игнорировать его существование. Но садист в душе начал скрести когтями, оставляя на двери, служившей барьером, тонкие бороздки. Всё-таки жажда крови в этой девушке слишком сильно бушевала, однако пока что это поддавалось контролю. А раз уж подвернулся такой случай, и можно поиздеваться над кем-то, не проливая кровь, почему бы им не воспользоваться? Проведя пластиной по панели и услышав щелчок, Хива зашла в коридор квартиры. Она, не разуваясь, прошла в просторный, с голыми кирпичными стенами, но зато с двумя шикарными кожаными креслами и небольшим журнальным столиком, зал. — А вот и моя девочка пришла, — послышалось гордое. В кресле, стоявшем полубоком к Охотнице, расположилась шикарная, с аристократичными чертами лица, брюнетка, которая всегда привлекала других людей своей невероятной внешностью, а сама награждала всех и каждого смеющимся, высокомерным взглядом. Хива учтиво кивнула ей, демонстрируя своё уважение. — Привет, Рей, — обратилась Охотница к брюнетке. — Хочешь сказать, нам как-то сможет помочь какой-то… ребёнок? — поморщившись, недоверчиво выплюнул мужчина, сидящий во втором кресле, широко расставивший ноги и сложивший руки на подлокотниках. Рей полоснула по нему взглядом, словно ножом по маслу, и одарила полуулыбкой-полуоскалом. — Этот ребёнок работает в безымянной полиции, Гиро. — Тогда тем более нельзя ей верить! — Она спасла мне жизнь, — Рей неотрывно смотрела Гиро прямо в глаза, отчётливо читая в его взгляде лёгкую тревогу. Эта женщина была единственным человеком, которого боялся Гиро. И это верно. Мало того, что в зале помимо них присутствовали ещё четверо железных, так и более того: группировка Рей была гораздо больше, а связи — ценнее. — Не смей сомневаться во мне и моих подчинённых, — уже более грозно прошипела она. Гиро вцепился пальцами в подлокотники, стараясь подавить злобу. — Гиро-сан, прошу, успокойтесь, — на плечо железного босса легла рука его помощника в хирургической маске. Мужчина встретился с ним взглядом и, вдохнув поглубже, взял себя в руки. — Хорошо песика воспитал, у него, в отличие от тебя, есть манеры, — криво усмехнулась Рей. — Но, ближе к делу… Хива. Охотница, до этого спокойно наблюдавшая, как накалялась обстановка между двумя железными, кивнула Рей в ответ. — Когда врач безымянной полиции вылечила Сору, она отправилась в участок, где мне удалось с ней встретиться и поговорить. Она сообщила мне, что позвонки Соры сломаны и нуждаются в срочной замене. Срок его жизни — год, либо меньше, — доложила девушка холодно и строго. В зале воцарилась мёртвая тишина. Гиро захлестнула радость. Необъяснимая, сильная. Уголки губ поползли вверх, образовывая на лице мужчины жуткую улыбку. В отличие от него, Рей начала показательно скрести тоненьким ноготком малюсенькое пятно на своих обтягивающих чёрных кожаных штанах, лишь тихо вздохнув и цокнув языком. — Это многое облегчает, но ждать нельзя, — ухмыльнулся Гиро ещё шире. — Убьём Сору вместе с тем копом. — Нет, двоих не получится, — возразила Рей. — Тот полицейский не простой человек. А Сора, даже будучи в таком состоянии, сможет сильно нам навредить. — Но ведь нас целых две группировки! Сколько у тебя железных?! Двадцать? Двадцать пять? — В моём подчинении тридцать шесть железных, а у тебя всего двадца… хм, семнадцать. У тебя их всего семнадцать. Стоит отдать должное Таю, который поубивал половину твоих железных, — чётко выговорила она, сверля Гиро взглядом. Как он посмел пренебрегать её достоинствами? Все знали, что у Рей одна из самых больших группировок железных! Не знать численность её группировки — проявление неуважения. А неуважение прощать нельзя. — Но одним лишь количеством победить Сору не получится. Его не зря назвали Синдромом. — Да, да, знаю… Маниакальный синдром, которым его наградила природа, стал кличкой. Я помню, — прошипел себе под нос мужчина, лихорадочно обдумывая ситуацию. — И что мы имеем в итоге? Безымянная полиция, которая вот-вот наступит нам на хвосты; Сора, сдружившийся с одним из их копов и… Другие группировки, в конце концов. — У нас гораздо больше проблем, чем тебе кажется, — пожала плечами брюнетка, накручивая длинную прядку волос на палец. — Хотя, у тебя их ещё больше, ведь твои собачки тебя не слушают. Ты больше не авторитетен, друг мой. — Замолчи, — ещё более ядовито прошипел мужчина, тихо зарычав. Железная этого не оценила по достоинству, но и ставить парня на место не собиралась. «Всё равно тебе недолго жить осталось. Ты такой же глупый мальчишка, как, впрочем, и многие другие, — фыркнула она мысленно. Да, Рей с самого начала знала, что Гиро рано или поздно будет убит именно железным. Она будто чувствовала, что так должно быть. Становиться тем, кто замарает руки об такого никчёмного придурка, она не хотела, плавно переложив всю ответственность за это на плечи других железных. — Либо Сора оборвёт твою жизнь, либо кто-то из твоей группировки предаст тебя и убьёт. Старый король больше никому не нужен. Этим, — она имела ввиду железных, — нужна свежая, молодая кровь. И даже если бы я пришла тебе на замену, то долго бы это не продлилось. Я слишком похожа на людей, а вот Сора — идеальный вариант». — Хотя, ты прав, — вздохнула Рей. — Ситуация постепенно выходит из-под контроля. У тебя, — добавила она, ухмыльнувшись. — Но наша общая проблема кроется не в Соре, а в четырёх Альфах, не согласившихся работать вместе. В Тэррозе образовалось целых шесть больших группировок железных, за каждой из которых стоял один из сильнейших — Альфа. Поначалу так их обозначали Охотники для собственного удобства, а затем слухи доползли до самих железных, и те переняли такие наименования. Самая большая группировка насчитывала более пятидесяти железных, но за кем они следовали, кому подчинялись и кто, в конце концов, был их истинным Альфой, неизвестно никому. Скорее всего, даже члены группировки Первого сами не знали, кто их Альфа, и к чему он их вёл. Они подозревали лишь то, что этот железный выделялся чем-то помимо ума, силы и жестокости. Первый ни с кем из других главарей группировок не поддерживал контактов, а взять под крыло чужих подчинённых для него было чем-то вроде кражи. Однажды, лишь однажды, он явился на сбор, одетый во всё чёрное, пряча лицо под глубоким капюшоном и железными челюстями, и искажённым металлом голосом заявил: «Я никогда не возьму ваших железных к себе. Я считаю это неправильным, как люди считают неправильным воровство. Ваши железные останутся вашими до самой их смерти, дабы у пяти Альф было хоть какое-то преимущество, если они пойдут против меня». Сначала это показалось нелепым, напыщенным и высокомерным заявлением, но Рей, вторая Альфа, уже тогда поняла, что остальные четверо и она сама играли с огнём. Железная, будь её воля, навсегда бы выкинула из головы этого мальчишку, Сору, простив ему всё то, что он сделал. Но некогда задетая им гордость девушки, подстёгнутая обидой и разочарованием, напомнили ей, что стоило поквитаться. И когда железной поступило предложение убить его, она слепо пошла на поводу у своих эмоций и приняла его, но уже позже поняла, что сотрудничество с Гиро ничем хорошим не закончится. Гиро, несомненно, сильный и находчивый, но часто недооценивал противника, а с Сорой этого допускать никак нельзя. Поэтому Рей предложила обратиться за помощью к другим группировкам. Шестой Альфа отказался потому, что ему были неинтересны распри между железными. Хотя, наверняка, за этой фразой крылось ещё и осознание того, что самая маленькая из шести группировок пострадает больше всех. Естественно, Шестому такая сделка была просто не выгодна. От Первого ответа так и не последовало, а Третий и Четвёртый Альфы отказались, аргументируя это тем, что сами расправятся с Сорой, если очень сильно этого захотят. В подобные доводы Рей, разумеется, не поверила, ибо они больше походили на банальный страх и оправдания. Хотя, Третий сомнений не вызывал и, скорее всего, говорил правду. В результате всех этих отказов, Рей решила следовать плану Гиро, но со своей поправкой: натравить двух железных друг на друга, сама же в этом участвуя лишь для вида. Как железный поступил с Таем и Сорой, так Рей поступит с Гиро и Сорой, а уже затем она решит, что будет делать дальше. — Я не понимаю. Не понимаю, почему они отказались? Слабаки! — презрительно выплюнул Гиро. — Сора — бродяга, такой же, как и десятки железных, не вступивших ни в одну группировку! Самый обычный бродяга! А Альфы… боятся его? Глупость, — поморщился он. Рей внимательно следила за мимикой Четвёртого, лишь слегка улыбаясь и буквально чувствуя, сколько гремучей ненависти к Соре накопилось у Гиро. — Он не просто бродяга, он бродячий кот. А коты всем нравятся, уж поверь мне, — улыбка стала шире, а в зелёных глазах девушки мелькнули непонятные для мужчины искорки веселья. — Именно поэтому он смог продержаться больше года, даже подружился с людьми, а особенно с тем парнем из безымянной полиции. Понимаешь? Он смог адаптироваться и зарекомендовать себя у людей! А мы не можем между собой поладить! Как дети, дерущиеся в песочнице за то, в чьём праве будет закидать камнями уличного кота! Детский лепет. Те, кто боятся его, вовсе не трусы, они разумны, что воспринимают его всерьёз, потому что они знают, на что способен один из сильнейших железных, единственный с маниакальным синдромом и с полным отсутствием тормозов. А ты проиграешь, если продолжишь относиться к этому, как к пустяку. — Ну и пусть, — махнул Гиро рукой, откидываясь на спинку кресла. Крыть эту карту ему было нечем. — Проверим, сколько жизней у этого бродяги. На него уже давно открыта охота. Двое подчинённых Рей, стоявших за её спиной, тихо засмеялись. Даже Хива не удержалась от лёгкой улыбки, так как наслышана о Ямаруте. — Охота? — железная вскинула брови, изобразив удивление, а затем, наклонившись ближе к мужчине и нависая над журнальным столиком, нахмурилась и почти прошептала: — Ты, кажется, кое-чего не понимаешь. Свои потуги называй как хочешь, но есть нюанс: в этом городе охотятся на всех железных, кроме него.