Железное небо

«Чёртова женщина», — донеслось до Рей злое шипение Гиро, но она не обратила на это никакого внимания, выводя четырнадцатилетнюю девочку из квартиры, в которой проходили переговоры. — Свободны, — кинула Рей двум железным, что следовали за ней. Те, учтиво поклонившись, через секунду будто исчезли. Оказавшись на улице, Хива вдохнула полной грудью. Запах алкоголя и сигарет, витавший в закрытом помещении, не пришёлся ей по вкусу. А потому пропитанный выхлопными газами и огромным количеством других разнообразных примесей городской воздух казался Охотнице таким приятным. К вечеру, правда, стало заметно прохладнее, и девушка поёжилась, вздохнув. — Хива, радость моя, замёрзла? — забеспокоилась Рей, снимая с себя куртку и накидывая её на плечи подростка. — Будет очень плохо, если ты простудишься, — улыбнулась она. — А вы разве не простужаетесь? — Хива просунула руки в рукава куртки и спрятала замёрзшие ладони в карманах. — Мы — железные? — Рей задумалась. — Ну-у-у… Мы можем болеть чем угодно, если не принимаем регент. Так что и простудиться тоже можем, — пожала она плечами, мягко улыбаясь. — Хотела бы я тебя проводить и сегодня, котёнок, но у меня есть для тебя задание. — Слушаю, — девушка подняла взгляд на железную, готовая выполнить всё, что угодно. — Говоришь, ты подслушала, что Сора убил родителей той девочки? Любопытно узнать, признался ли он ей. Готова поспорить, он струсил. А раз так… Расскажи девочке правду. И пусть они обсудят это. Интересно, у него хватит наглости начать оправдываться? — ядовито усмехнулась Рей. — Хм… Он ведь просто выполнял приказ, разве нет? Что ему остаётся делать, если не оправдываться? Рей зло нахмурилась. — Умолять о прощении.

***

Что должен чувствовать человек, когда в ответ на его слова о симпатии объект этого чувства говорил, что ему плевать? Сора не знал наверняка, но испытывал нечто настолько неприятное, от чего ему тут же захотелось избавиться. Как дыра в груди, которую срочно хотелось чем-то заполнить. Томо нужна только выгода? Серьёзно? Но он же вёл себя совсем иначе, всё казалось не так… Всё же было по-настоящему, так почему вдруг… Может, Сора чего-то не понимал? Или впрямь принимал желаемое за действительное? «А если от меня не будет пользы, он убьёт меня? — проскочила в голове парня пугающая мысль. Сора уселся прямо на землю, съехав по стене вниз, и, поджав колени к груди, сложил на них руки и уткнулся в них носом. — Нет. Он в любом случае убьёт меня. Есть от меня польза или нет, он сделает это. Рано или поздно…» Сора начал глупо хихикать, сидя на холодной сырой земле в каком-то переулке. Тихое хихиканье быстро сменилось неистовым гоготом, отдающим болью в рёбрах. Минут десять парень только и делал, что истерически смеялся, сгибаясь пополам и не обращая внимания на шушуканье случайных очевидцев. Какая ирония: знать, что тебя убьёт тот, кого ты, внезапно даже для самого себя, полюбил. Ухохочешься. Он не был уверен до конца в достоверном наименовании своих чувств, но предположил, что это то, что люди называли любовью. Несмотря на то, что парни находились по разные стороны противодействующих сил, несмотря неприязнь друг к другу, грубость и желание набить друг другу морды. Вопреки всему, было что-то другое, что заставляло хотеть остаться именно с этим человеком. К нему тянуло, словно мощным магнитом. И от его слов было больнее, чем от пыток в камере тюрьмы. Хотя нет, не настолько. Но больно всё-таки было. Ямарута вытер выступившие из-за безудержного хохота слёзы, отдышался и, выйдя из злополучного переулка, направился в сторону заведения старика. Парню впервые было так гадко на душе. Он успокаивал себя мыслью, что игры разума, безответные чувства и неприятные слова в его адрес не настолько болезненны, как выкрученные в два оборота конечности или циркулирующий вместе с кровью яд, превращающий органы и мышцы в кашу. Да, физическая боль куда мощнее. Так что нечего сопли размазывать из-за какого-то там Томо. Подумаешь, послал и ушёл. А может этот тупой полицейский воспринял всё, как очередную шутку? Если так, то и обидно становится куда меньше! Но, кажется, брошенным, оскорблённым и непонятым оставался тут только Сора. «Кого ты обманываешь?» — Чего? — оглянулся парень, ощерившись и ища источник звука. Но прохожие продолжали идти по своим делам, не обращая на него никакого внимания. Фразы прозвучали довольно тихо, но слышимо и отчётливо для Ямаруты. А вот снующие туда-сюда люди, видимо, были слишком поглощены собственными мыслями, чтобы расслышать нечто подобное. — Показалось, — пришёл он к выводу и, вздохнув, отправился дальше. «Посмотри на себя». — Да что за… — прошипел Сора себе под нос и, не поднимая головы, стал оглядываться по сторонам, но так и не найдя того, кому принадлежали эти слова. «Это просто твой внутренний голос, успокойся… — забормотал парень мысленно, приближаясь к нужной улице. — Ты слишком много себе накручиваешь. Давай! Лыбу до ушей и тупое веселье в глазах, ты же можешь!» — парень мотнул головой и это, кажется, даже помогло. Он отказывался думать о том, что спятил и слышал голоса. Ну нет, он не настолько… — Эй, Сора. Подойди на минутку, — раздался женский голос откуда-то сбоку. Сора вздрогнул и, зажмурившись, ускорил шаг. — Это просто твоё воображение! Забудь! — забормотал парень вслух. — Сора Ямарута! Парень встал, как вкопанный, и, тщательно обдумав услышанное, выдал: — А по фамилии-то зачем? Какая вежливая галлюцинация… — К твоему сожалению, я не галлюцинация, — возмущённо хмыкнула девушка. — Может всё-таки подойдёшь? Нужно поговорить. Сора обернулся, встретившись взглядом с уже знакомой ему черноволосой высокой красивой девочкой. Хива? Неожиданная встреча вызвала у парня лишь протяжный тяжёлый вздох. «Всё правильно, Сора, нечего расслабляться! Сутки ещё не закончились, впереди весь вечер для того, чтобы случилась какая-нибудь херня! Вот она. Вот она — эта херня. Зовёт тебя за угол. Поспеши и добей уже, блять, этот день! Ну или пусть он добьёт тебя… Какая, собственно, разница…» — именно с этими мыслями железный последовал за Хивой, ведущей его в заброшенный полуразваленный двухэтажный домик — тот самый, который вместе с магазином старика образовывал маленький переулок. — Если ты горишь желанием узнать, почему я вырядился в одежду Томо, то я сам сейчас всё расскажу. Я не убивал его и не ел, и даже не насиловал, — «хотя от последнего не отказался бы», — просто моя одежда стала непригодна для ношения, и он одолжил мне свою, — пробормотал парень, почему-то посчитав, что Охотницу будет интересовать именно этот вопрос. Но Хива лишь остановилась у дальней серой стены и окинула парня скептическим взглядом. — Впервые вижу железного, страдающего от словесной диареи, — хмыкнула она. — Мне плевать, почему ты в его одежде. Меня больше интересует другое, — губы девушки сложились в неприятную ухмылку. Сора практически подвывал от желания поторопить Хиву. — Нет, не только меня… Во всяком случае, тебе лучше обернуться. Сора нахмурился, насторожившись от мысли о том, что же хотела узнать эта малолетняя стерва, и кто же мог оказаться за его спиной. Парень, ещё пару секунд не сводя глаз с Охотницы, медленно обернулся и застыл, уже трижды за прогулку до магазина пожалев, что не заночевал в малознакомом переулке.

***

— Может всё-таки выпьешь? — Нет. — Дава-а-а-ай! Я тебе уже налил! — мужчина пододвинул стакан с чем-то горячительным к брюнету и, взяв его руку, вложил в его ладонь стакан, заставляя сжать пальцы покрепче. — Давай, говорю! За меня! И как я вообще здесь оказался? Сначала Томо бесцельно бродил по городу, остывая и приводя скачущие, словно блохи, мысли в порядок. В какой-то момент он понял, что забрёл в район, находящийся недалеко от заведения старика, но разворачиваться и уходить было уже поздно: мужчину буквально под руку поймал начальник — Эдисон — и бесцеремонно поволок его в бар, сетуя на отсутствие компании. Удивляться столь неожиданному совпадению брюнет уже не стал и, конечно, пытался выказать недовольство, попробовал отказаться и, в конечном счёте, тупо сбежать, но начальник пресёк все его попытки улизнуть и таки завёл в злополучное заведение. Полумрак, запах дешёвых сигарет и такой же выпивки, после которой блевать кровью и ошмётками собственных органов — вполне нормально. Освещалась лишь барная стойка, и та — совсем немного. Непонятный скрежет и свист, который местные звали музыкой, сперва оглушил двух новых посетителей. А Эдисон, будучи хорошим другом бармена, имел доступ к приличному, но, разумеется, жутко дорогому алкоголю. — Я не хочу, — вновь отказался Томо, буравя взглядом жидкость. Эд вздохнул. — Томо, я, может, не друг тебе, но точно не враг. Можешь рассказать мне, что случилось, а я попробую помочь. — С чего ты вообще взял, что что-то произошло? — Ты в зеркало давно смотрелся? У тебя взгляд такой, будто ты не здесь, да ты даже сейчас смотришь сквозь, видя вместо меня что-то другое. В чём дело? — неожиданно серьёзно заговорил Эдисон, искренне беспокоясь. Брюнет усмехнулся, через секунду всё-таки осушая стакан. — Что-то не хочется душу изливать. — Если я слишком много работы на тебя свалил, то так и скажи, я передам некоторые дела другим Охотникам… — Не в этом дело. Хотя, отчасти… Бля, нет. Забудь, ладно? Ты ничего не слышал, — недовольно проворчал коп, выхватывая из рук своего начальника бутылку коньяка, наливая себе полстакана и сразу же отпивая половину. — Хочешь — не хочешь, но я слышал, — пробормотал Эдисон, следя за действиями подчинённого и искренне сожалея о том, что не мог ему помочь. Спустя десять минут молчания Эд предпринял ещё одну попытку: — Может, тебя вообще в отпуск отправить пора? — Сдурел?! — А что? — возмутился начальник. — Ты выглядишь уставшим и замученным. Томо, тебе стоит отдохнуть… — Отдохну в гробу. — Развеяться… — Крематорий идеально подойдёт. — Так! Всё. Значит, соберу консилиум, и мы с парнями вместе будем решать, что с тобой делать. Запрём тебя в нашей песочнице, обустроим всё для отдыха, а ключ от выхода выбросим в океан и… — Сколько ты выпил? — Да уж поменьше тебя, — укоризненно хмыкнул Эд. Томо сразу как-то сник. — Твоё лучшее оружие — это разум, а ты свой изводишь на говно и не даёшь никому помочь тебе! Я не могу смотреть на то, как ты медленно, но верно превращаешься в ходячий труп! — Ты преувеличиваешь. — Ну, немного, да. Но я же помочь хочу. — Мне не нужна никакая помощь! — Тогда хотя бы просто расскажи, что у тебя случилось! Я же переживаю! Как я могу допускать тебя к работе, если не понимаю твоего психологического состояния? Может, ты вообще больше не годен? Отстранить тебя, м? Томо резко протрезвел от услышанного и кинул злой взгляд на начальника. Он ведь действительно мог выкинуть подобное просто из-за волнения за друга. — С хера ли не годен? Со мной всё нормально. Отправь на тесты и сам убедишься. — Я знаю, что ты легко пройдёшь все тесты, поэтому подделаю результаты, если посчитаю, что так будет лучше. — Да ты охренел… — Тогда объясни мне, в чём дело. Томо опрокинул остатки напитка в себя и, поморщившись, пробормотал: — Я не обязан. — А я хочу помочь! — С чем тебя и поздравляю… — Хейз! Ты же знаешь, я не отстану! У меня сердце разрывается! — настаивал Эдисон. Томо лишь повёл глазами и фыркнул, успешно глуша резкую вспышку гнева. Эд нарочно его провоцировал, зная, что коп не любил, когда к нему обращались по фамилии. — Будешь молчать, как дебил, и я оближу тебе шею, — предупредил Эд, решив идти другим путём. Брюнет вздрогнул и рефлекторно прикрыл шею ладонью. — Ладно, давай начнём издалека. Значит, это не совсем связано с работой. Но то, что тебя беспокоит, видимо, куда важнее работы? — Нет, конечно! Нет, это… Это личное… — процедил Охотник сквозь зубы. — Это касается… м-м-м… Того парня? Сора, вроде, — пришло в голову Эда удачное предположение. Томо медленно перевёл на него помутневший раздражённый взгляд, пытаясь внушить мужчине мысль о том, что тот откровенно лез не в своё дело. Но, увы, это не возымело никакого эффекта. — Похоже, что да. Что случилось? Не ладите? Коп вздохнул. — Я… не знаю. Не ладим, наверное. — Что значит «наверное»? — удивился Эдисон. — Он бесит меня одним своим видом! Так и хочется в табло дать — а нельзя! — Почему нельзя? — Я же Охотник. Нападу на человека и меня пристрелят, как собаку. Забыл? — Ну-у-у… Кхм, — Эдисон прочистил горло, неловко почесав нос и отводя взгляд. — Допустим… Но вы же, кажется, нравитесь друг другу? — Хотел бы я, чтобы это было не так, — невольно выдохнул Томо и сразу осёкся, уставившись в стакан немигающим взглядом. — Так это же хорошо, — расплылся Эд в улыбке. — Я одобряю любые твои отношения. Любовь никогда никому не вредила. — О, правда? — сухо улыбнулся Томо, косо глянув на начальника. — Прости, я… — Забей. Точно, он ведь совсем недавно передал сообщение с предупреждением о Дайлере. Он всё знает. Нужно подыгрывать. — Мне похер на Ямаруту, — выдохнул Охотник. — Не похер, я же вижу. Я имел в виду, что, возможно, если у тебя с тем парнем что-нибудь получится, то тебе станет легче. На душе там… И в жизни, — Томо не ответил, предоставив Эду возможность поразглагольствовать и дальше. — В конце концов, на тебя слюни половина города пускает, ты мог бы заполучить абсолютно любого! Или любую. А что ты делаешь? Вздыхаешь по какому-то сопляку и вместо того, чтобы от души с ним потрахаться, втихую кожу на ладонях до крови стираешь? Да я уверен, он сам к тебе в постель прыгнет, только свистни. Я бы и сам прыгнул, будь я помладше. Да шучу, не смотри так! На самом деле, я плохой советчик, но глядя на то, как ты лакаешь мой алкоголь, должен сказать, что у этого Соры чувства взаимны, — подытожил он, подперев голову рукой. Томо поперхнулся и закашлялся. — Нахуй! — Я даже думаю, что вам обоим по душе те отношения, которые у вас складываются. Ваши споры, ссоры и драки лишь укрепляют ваши чувства, потому что вы понимаете друг друга, не так ли? — Не так. — Зачем ты отрицаешь? — Затем, что я не отрицаю, а говорю как есть. Я послал его. Потому что мне от него ничего не нужно, — Томо уставился ничего не видящим взглядом перед собой, механически выговаривая слова. — Думал, что что-то в нём показалось мне… интересным, но… ничего в нём нет. Самый обычный парень. У меня была возможность трахнуть его, но он настолько жалкий, что даже пользоваться им показалось тупой затеей. Парень влюбился, как идиот, а мне даже его тело оказалось не нужно. От него толку ноль. Так нахуя это продолжать? Эдисон тяжело вздохнул, страдальчески глядя на брюнета и не веря ни единому его слову. — Я понимаю, зачем ты так говоришь, — осторожно подал голос начальник. — Не заставляй себя. Прибереги эту тактику для Дайлера. Мы оба всё прекрасно понимаем. Я не вправе вмешиваться, но я просто… Я искренне хочу для тебя только лучшего, ты же это знаешь? — Я знаю, так что заткнись, — выдохнул Томо, прикасаясь холодными металлическими пальцами к вискам. — Кто знает, может, уже завтра у меня во лбу будет пулевое, так что похер. А ты лучше пофилософствуй о жизни вон с тем парнем, который сидит один и лакает бренди за двоих. Может, у вас тоже образуются светлые чувства, — усмехнулся он, вставая из-за стойки и, пошатываясь, направился к выходу. Эдисон проводил его печальным взглядом, ещё с минуту поразмыслив над чем-то. Он лишь хотел дать Охотнику понять, что будет на его стороне несмотря ни на что, но большего он сделать не в силах. Не против того человека, чей визит окажется решающим. Мужчина всё же глянул в сторону того паренька, о котором говорил Томо и, настроившись, ринулся к нему.

***

— Анемон? — Сора уставился на девочку, вошедшую в пустую бетонную коробку-квартиру первого этажа. — Почему ты… Так, нет, стоп! Я ничего не понимаю, — обескуражено выдохнул парень, вновь воззрившись на Хиву. — Я побеседовала с ней полчаса назад. Она хочет кое-что у тебя спросить, — девушка едва заметно улыбнулась. Сердце Соры забилось чаще. К горлу подкатил ком. — Догадываюсь, что, — нервно усмехнулся парень, буравя насмешливо смотрящую на него Охотницу взглядом. Руки начали дрожать, как и голос. — Анемон, иди к старику, я приду чуть позже, и тогда… — Нет, Сора, я спрошу здесь и сейчас! — сорвалась девочка на крик. Парень вздрогнул и сжал ладони в кулаки. — Анемон, пожалуйста, иди к старику, — повторил он медленно, почти умоляя. Сердце клокотало в глотке. — Нет! Скажи мне… — она невольно захныкала, вытирая слёзы ладонями и всхлипывая. «Пожалуйста, не надо…» — Это же правда, верно? «Прошу тебя…» — Ты убил моих родителей?! Сердце будто взорвалось внутри, не давая парню вдохнуть. Он пошатнулся, хватаясь за рубашку в области груди. В ушах зашумело, а перед глазами стало стремительно темнеть. Он зажмурился. Железный продолжал стоять на ногах, искренне не понимая природу такой боли в этой области. Он же не получал никаких травм, так почему же так больно?.. Может, у него в прямом смысле слова остановилось сердце? Могло быть такое? Он не понимал. Не мог сказать наверняка. Даже если и так, то регент продолжал действовать и тут же запустил мышцу обратно, не позволяя умереть. Но жалящая боль никуда не делась. — Отвечай ей, — раздалось властное над самым ухом. Сора вмиг оказался на коленях, успев лишь упереться руками в пыльный грязный пол и почувствовав, как к спине приставили что-то холодное. Послышался щелчок. — Иначе я прострелю тебе позвонки на месте. Железный медленно поднял голову, встретившись взглядом с заплаканной девочкой. Она сжимала маленькие кулачки, плотно стиснув зубы, дабы подавить желание разрыдаться в голос. Лицо девочки раскраснелось, а глаза опухли. Кажется, она плакала и до этого… Затем его взгляд невольно упал на кулаки Анемон. Она сжимала их так сильно, что маленькие ноготки впились ей в кожу, по которой заструилась кровь. — Смотри мне в глаза! — прокричала девочка охрипшим голосом. Сора вздрогнул и, почувствовав новый тычок в спину, подчинился. — Ты убил моих родителей?! — Да, — он сглотнул образовавшийся в горле ком. — Это был я. Анемон, не выдержав, всё-таки зарыдала. Она упала на пыльный пол, закрывая лицо руками и практически крича в голос. Сора судорожно вздохнул, немигающим взглядом смотря на малышку. — Анемон… — Заткнись! — Пожалуйста, дай мне объяснить… — Я ничего не хочу от тебя слышать! Ты… Ты убил их! Из-за тебя я… Всё было из-за тебя! — Да, я мразь, убившая твоих родителей, и я это признаю… На моём счету тысячи загубленных жизней. — И ты, что, гордишься этим?! — завопила малышка, вытирая слёзы и сопли ладонями. — Нет, конечно! — спохватился парень. — Я просто… Я понимал, что встречусь с теми, кому навредил… — Ты знал! Ты знал и молчал всё это время, Сора! Как после этого тебе можно верить?! Ты ведь ничуть не лучше других железных! Решил, что правда не вскроется?! Ты ошибся! — Я понимал, что… такой разговор рано или поздно произойдёт. Я не знал, готова ли ты к этому… Но я точно оказался не готов, — добавил Сора, виновато опустив голову. — Прости меня, — с раскаянием выдохнул он тихо. — У меня не может быть никаких оправданий. Прости. — Одних извинений тут мало, — хмыкнула Хива. — Анемон, — окликнула она малышку. Та подняла на неё заплаканный взгляд мутных фиолетовых глаз. — Хочешь отомстить ему? Я могу убить его, если ты так определишь его судьбу. Девочка застыла, переводя взгляд на Сору. Он смотрел на неё исподлобья, выглядя удивительно спокойным. Смирившимся. Наверняка, будь вместо этой девочки любой другой человек, и Сора захотел бы воспротивиться. Но похоже, что он полагал, что у Анемон было полное право вынести ему любой приговор. Однако Хива чувствовала, как парень напрягся, ожидая решения Анемон. А та не торопилась. Она не знала, как ей стоило поступить. В её возрасте простительно не понимать многие вещи и действовать, повинуясь эмоциям. Это было понятно и Соре, а потому он был более чем уверен, что девочка захочет его смерти. Нет, она будет желать его смерти, считая, что смерть — наиболее подходящее для него наказание за то, что он сделал. — Всего лишь одно слово, Анемон. Я сделаю это, если ты захочешь, — напомнила Хива, выводя Анемон из ступора. Малышка, ещё с минуту вглядываясь в жёлтые глаза парня, наполненные решимостью принять любое наказание, еле слышно выдавила: — Я хочу, чтобы он… Звонкий удар стекла об бетон заставил вздрогнуть всех находившихся в помещении. Хива перевела взгляд на левую стену, на которой теперь красовалось свежее пятно от какой-то жидкости, а затем на осколки стеклянной бутылки, валяющиеся на полу. — Упс, — послышался знакомый, хрипловатый, самодовольный голос справа. Томо стоял в дверном проёме, облокачиваясь плечом на косяк и улыбаясь. У присутствующих на минуту пропал дар речи. — Ещё бы чуть-чуть и эта бутылка разбила тебе голову, — кивнул он Хиве. — Что ты тут… — Мимо проходил, — сухо бросил Томо, делая несколько медленных шагов в сторону Хивы. — Это мой железный. Прикоснёшься к нему ещё раз — и я больше не промахнусь, поняла? — угроза прозвучала понизившимся жёстким тоном с хорошо различимым рычанием. Девушка моментально отступила назад, бледнея, и спрятала пистолет. — Гляньте, кто забрёл в наше болото… — тут же начал возмущённо огрызаться Сора, подняв голову. Томо скользнул взглядом по парню, а затем, зло усмехнувшись, схватил его за воротник рубашки и приподнял, заставляя встать на ноги. Он резко ударил Ямаруту в челюсть, отбрасывая того к стене, и, приблизившись, нанёс ещё несколько мощных ударов по лицу и печени парня. Сора закашлялся, согнувшись пополам от вспыхнувшей боли. Из разбитой губы заструилась тёплая кровь. — Откроешь рот, когда я тебе позволю. Усёк? — удостоверился Охотник. Ямарута, всё ещё сгибаясь пополам, кивнул, примирительно выставив одну ладонь перед собой. Томо, ещё с минуту полюбовавшись видом железного, подошёл к девочке и присел перед ней на корточки. И только ей Томо позволил увидеть, что он слышал их разговор, от которого ему стало по-своему тошно: Анемон различила во взгляде мужчины нетипичную для него смесь усталости и горечи. — Можешь злиться на этого придурка. Можешь ненавидеть его. Ты имеешь на это полное право. Но месть — занятие глупое, которым промышляют только глупые дети. Ты же не глупая? — Томо многозначительно приподнял брови, вглядываясь в лицо обескураженной малышки. Она слабо кивнула, шмыгнув носом. — Пусть живёт и мучается осознанием того, что наделал. Можешь его даже не прощать. Заслужил. — Ты так говоришь… будто хочешь, чтобы ему было плохо. Но ведь ты защитил его сейчас, — тихо всхлипнула девочка. Томо улыбнулся. — И буду защищать. Теперь это только моя забота, — он протянул девочке ладонь и помог подняться на ноги. — Только ему об этом знать незачем, — подмигнул он ей и, когда девочка слегка улыбнулась в ответ, окликнул Хиву привычным холодным твёрдым тоном: — Отведи её обратно в заведение и скажи тому старику, что Ямарута ушёл со мной. — Слушаюсь, — отозвалась девушка, уже через пару секунд исчезая из двухэтажного здания вместе с Анемон. Сора, всё это время сплёвывавший кровь себе под ноги и шмыгавший носом, с немым вопросом на лице уставился на копа. Тот вздёрнул левую бровь, чему-то коротко усмехнувшись. — Слышал? — Слышал, но не понял… — Что тут непонятного? — наигранно удивился Охотник. — Ты переживал по поводу того, как твои друзья отнесутся к тому, что ты притащишься домой в моей одежде, а теперь она ещё и в крови. Так что мы идём ко мне. — А если я не хочу? — осторожно поинтересовался парень. — А разве я тебя спрашивал? Соре пришлось подчиниться. Он не хотел лишний раз отхватить по лицу, а посему смиренно последовал за копом, отметив про себя его слишком уж расслабленный вид и хриплый голос. Что-то было не так. У него явно что-то творилось в голове, иначе зачем он припёрся? Сам же послал, а теперь… Поди разбери. — Я вот чего не понимаю… Как ты там оказался вообще? — не выдержав натиска собственного интереса, спросил Сора. Перед ним маячила только спина Томо, и его лица он не видел, но парню не нужно было обладать никакими экстрасенсорными способностями, чтобы понять, что копу этот вопрос не понравился. А от того интерес только разрастался! — Сказал же, мимо проходил, — сухо ответил полицейский. Сора, разумеется, не поверил. — Да ну-у-у? — протянул Сора, ухмыляясь. — И ты решил, что погорячился, наговорив мне всю ту херню в переулке, и пришёл к выводу, что хочешь видеть меня у себя дома? — Глупостей не говори, — вздохнул коп удивительно спокойно. — Шмотьё вернёшь и гуляй. — А домой я как пойду? Голым? — тут же возмутился парень. — Это уже не мои проблемы, — послышалась откровенная насмешка Томо. Сора проворчал что-то невнятное и насупился. — А ты не подумал о том, что я, вернув тебе твою одежду, в любом случае останусь без своей, и мне снова придётся заимствовать твою? — резонно заметил железный. — Разбежался! — начал злиться брюнет. — Хотя… Ладно. Без проблем. Можешь даже себе её оставить. И сжечь, — добавил он, пожав плечами. «Погоди-ка, в чём логика?! На кой-чёрт мне идти к тебе и возвращать эти тряпки, если ты всё равно дашь мне дру… Секундочку! — начал было недоумевать Сора, как вдруг его осенило. — Томо, палишься!» — Сжигать точно не буду, а вот периодически надевать… — Оставь подробности своих фетишей при себе. — Почему? По-моему, когда в паре кто-то начинает носить одежду второго, это очень заводит! — Мне плевать! — Смотрите-ка, мастер спорта по плевкам, — ехидно фыркнул Сора. Томо лишь тяжело и протяжно выдохнул, промолчав, и уже открывал знакомую парню дверь, ведущую в квартиру Охотника. Сора прошёл внутрь, стянул боты и только теперь осознал, почему на него так странно пялились на улице. У него же всё лицо в крови! И рубашка! Брюнет, проследив за тем, как железный начал прикасаться к собственному лицу и морщиться от того, что запёкшаяся кровь неприятно стягивала кожу, кивнул ему на дверь справа. — Там душ, — пояснил он. Сора аж просиял. — Вау! Какой ты добрый! А может, ещё и накормишь? Коп вздохнул. У него не осталось сил вести беседу с парнем, поэтому он, немного подумав, всё же пробормотал: — Если умеешь готовить, то флаг тебе в руки и кастрюлю на шею. Кухня в твоём распоряжении. — Окей, тоже неплохо, — пожал плечами Сора. Но так просто отставать от полицейского он не собирался. — Не знал, что ты такой собственник, — ухмыльнулся он. Томо и бровью не повёл, не поняв подколки. — «Мой железный». Миленько, — ухмылка стала шире. Брюнет нахмурился, приготовившись к едким комментариям. — Запретил ей прикасаться ко мне… Я аж вздрогнул. Думал, мне послышалось. — Тебе и послышалось. — Нет, я уверен, я посещал лора не так давно, у меня всё норм со слухом, — виртуозно соврал Ямарута, не просто ходя по тонкому льду, а с разбега прыгая на нём. — Тебе по лицу нравится получать, да? — Томо начал сокращать дистанцию. Сора, упершись спиной в дверь, замер, приготовившись к пиздюлям. — Нет, что ты… — выдавил из себя парень. — Тогда какого хрена ты ведёшь себя, как баран? — А ты себя ведёшь, как козёл! Побадаемся? — пропищал Сора последнее слово, видя, что Томо не намерен шутить и перебрасываться колкостями. Впрочем, резко сдавившая его горло искусственная ладонь вмиг лишила Ямаруту всякого желания продолжать выводить брюнета из себя. — Так и быть, в этот раз я сделаю вид, будто не слышал тебя, — наклонившись ближе к Соре, выдохнул он. Парень застыл, тихо хрипя от недостатка кислорода и широко распахнув глаза. — Собственник? Хм, отчасти, — усмехнулся Томо прямо в губы железного. — Если уж нас называют Охотниками, то ты — моя гончая, которую я могу посадить на цепь, если потребуется, или пристрелить, как дворнягу. Ты понял? Я могу делать с тобой всё, что захочу. Я, а не кто-то другой. От этих слов у Соры по спине побежали мурашки. В серьёзности этих слов он не сомневался, а сознание всё равно продолжало издеваться, подсовывая ему картинки того, как выглядел бы Сора в железном наморднике для служебных собак и в кожаном ошейнике с протянутой от него цепью. Сора поймал себя на мысли, что он был согласен даже на такое, если поводок держал Томо. — Я понятно говорю? — мужчина многозначительно приподнял брови, всматриваясь в глаза чуть поплывшего от своих фантазий парня, слегка ослабив хватку. — Понятно! — хрипло, но бойко выдавил Ямарута, схватившись за запястье копа. — Замечательно, — хмыкнул коп, удовлетворившись ответом. — И запомни: другие полицейские, железные, люди, все твои фобии и дурацкие сны — всё это херня. Твой единственный повод испытывать страх — это я. И надеюсь, мне не нужно объяснять, почему. Сора буквально почувствовал, как внутри него действительно зарождался этот самый страх, заставляя сердце отбивать бешеные ритмы. Страх лишиться этого человека, упустить возможность быть с ним в любом виде. От холодного гнева во взгляде копа у парня даже ноги подкосились. Он действительно испугался, но не только. Ещё его всё это ужасно заводило. Вероятно, Томо добивался не такой реакции, малость позабыв о мазохистских наклонностях железного. — Я всё… понял… отпусти у… же… Брюнет, убедившись, что отбил у Ямаруты желание забрасывать его вопросами, таки разжал ладонь и, как ни в чём не бывало, ушёл в зал. Сора, морщась и фыркая, прошмыгнул в ванную. Спустя две минуты, придя в себя и успокоившись, он вспомнил, что весь вымазан в собственной крови, которую стоило бы смыть, и подошёл к ванне. К удивлению парня, из крана полилась не только холодная, но и горячая вода (в ванной комнате Ямаруты в заведении была только холодная вода). Он даже негромко присвистнул такому открытию, пока стягивал с себя одежду. Кровь с лица и рук отмылась очень даже легко, но Сора решил на этом не останавливаться и вовсе забрался в ванну, повесив душевую лейку на специальный крепёж на стене. Мочалка нашлась быстро, и, пока парень осваивал водные процедуры в чужом доме, он успевал беглым взглядом изучать близлежащие предметы, особое внимание уделяя бритве. Минут десять он пялился на станок, а после, уже выбравшись из ванны, уставился в зеркало. И впал в двухминутную депрессию. «Мне, блин, двадцать один год, а на лице ни намёка на волосы… Где борода? Ну или щетина? Я чё, недоразвитый? — с обидой подумал он, рассматривая собственный подбородок и линию челюсти, после чего его взгляд упал намного ниже. — Ну, по крайней мере, с остальным всё вроде в порядке… Хотя светлые волосы выглядят не так брутально… Какого хуя у меня комплексы развиваться начинают?!» — взвыл он мысленно, мотнув головой. Бурчащий желудок окончательно вывел парня из собственных размышлений и вернул в реальность. Сора выскочил в коридор, ёжась от вмиг окутавшего его холода, и без стеснения прошёл в зал. Брюнет сидел за барной стойкой, в одной руке держа стакан с какой-то жидкостью, а другой смахивая голографические экраны-страницы одну за другой, будто бы не мог найти среди них что-то интересное, а те сразу исчезали в воздухе. — Одежда, — почти выкрикнул Ямарута. Томо слегка вздрогнул, повернувшись. Он открыл было рот, чтобы послать парня куда подальше, но взгляд непроизвольно стал скользить по голому телу Соры. Спустя несколько секунд такого беззастенчивого разглядывания коп поймал себя на мысли, что ему понравилось то, что предстало его взору. Потом его тут же передёрнуло. — На что уставился? А вот насмешка Соры даже немного отрезвила брюнета. — Скройся, — привычно огрызнулся он. — Вон шкаф, — кивнул он, — бери что захочешь. Возвращать не надо. — Нифига себе! Спасибо, — присвистнул парень, улыбаясь. Сора даже и не надеялся увидеть брюнета в домашней обстановке, скажем, в старой потёртой футболке, вытянутых штанах и тапочках-зайчиках, занятым чем-то вроде уборки в квартире. Однако сама картина чего-то подобного, составленная воображением, вызывала гаденькую ухмылку на лице парня. Но, наверняка, в этом здании была и прислуга, вроде тех же уборщиц или поваров. — Кстати, — нахмурился Ямарута, таки отрыв в закромах шкафа самую обычную белую футболку. — Хотел узнать. Тут есть прислуга? Или ты сам себе готовишь, стираешь, убираешь? — ухмыльнулся он, глянув на копа через плечо. — Спустись на первый этаж и узнай, если тебе так интересно. — Ага, ты дверь запрёшь и мне придётся ночевать в подъезде, — мгновенно среагировал парень, вздыхая. Нижнее бельё заимствовать у копа он не стал, боясь, что оно будет банально спадать. А зачем носить трусы, которые и так с тебя спадают? Сора не жаловался на себя, и в действительности никаких комплексов у него не было, однако бесить (а может всё-таки провоцировать?) брюнета видом своего члена и задницы не решился, и уже спустя минуту облачился в собственные тёмно-серые трусы, которые он додумался закинуть в стиральную машинку. Не сказать, что ходить в мокром белье — высшая степень удобства и комфорта, но что поделать? Правда, белая футболка, оказавшаяся довольно-таки большой, доходила парню до бёдер и успешно закрывала всё то, что Томо мог в порыве злости оторвать или надрать. Смотря на какой вариант пал бы его выбор. Сора приблизился к копу и, наклонившись к его шее, принюхался. Томо, разумеется, шарахнулся в сторону, выдав смущённое — по мнению Ямаруты: «Хули тебе ещё от меня надо, одноклеточное?» — и, подавив желание врезать железному, уставился на него, как на умалишённого. — Так ты пьяный? — усмехнулся Сора, лыбясь во всё лицо. — А я сразу и не заметил. Знаешь, бухай почаще! Таким ты мне ещё больше нравишься. — А пососать тебе не завернуть? — огрызнулся Охотник. — Ага, заверни в наждачную бумагу, — не остался в долгу Ямарута. Томо сделал вид, что не услышал. Сора, с ещё более довольным выражением лица, стал рыться в холодильнике, и, как ни в чём не бывало, продолжил докапываться. — Так ты скажешь, почему заступился за меня? — Ты мне нужен. Для работы, — тут же добавил мужчина, залпом осушая стакан. — И всё? — спокойно спросил Сора, не поворачиваясь. Через пару секунд молчания до Томо донёсся режущий звук. — Так значит, ты действительно умеешь готовить? — наигранно ахнул брюнет, не отрываясь от экрана и едва ли вчитываясь в высветившийся на нём текст. — Сначала я у старика был единственным помощником, поэтому мы иногда менялись обязанностями. Для этого ему пришлось научить меня и готовке, — будничным тоном объяснил Сора. Полицейский хмыкнул. Так этот придурок и диалог нормальный вести мог при желании? Удивительно. — Так что, когда начнём жить с тобой вместе, то тебе не придётся волноваться о том, кто будет готовить. А ещё у меня голова не болит, — послышалась усмешка, направленная на то, чтобы побесить копа. Нет, Томо поспешил с выводами. Вести нормальный диалог? Этот белобрысый? Определённо не умел. Но брюнет только в очередной раз вздохнул, еле-еле отговорив себя язвить в ответ. Это могло продолжаться бесконечно. Ещё через сорок минут Ямарута уже уплетал приготовленное. Томо лаконично отказался, с мрачным недовольным видом наливая себе очередной стакан. — Я так понимаю, ты не отказался бы предложить мне поспать на полу, но мы оба понимаем, что я так или иначе нагло заберусь в кровать. Ковёр у тебя, конечно, очень мягкий… Я оценил! — кивнул Сора для большей убедительности, задумчиво почёсывая подбородок. — Но пятно моей крови на нём как-то отталкивает. Поэтому ничего не говори! А я, так и быть, сделаю своё дело и нагло заберусь в кровать, — парень, заметив, как коп страдальчески закатил глаза и закрыл лицо ладонями, глухо завывая от бессилия, ухмыльнулся и залез под одеяло, удобно расположившись на одной из сторон кровати и моментально подмяв под голову одну из подушек. Как же ты меня достал… Благо, Сора, кажется, вымотался, потому что больше не разговаривал и вскоре засопел, уснув практически моментально. Томо то и дело бросал беглые взгляды в сторону железного, и только через час, убедившись, что тот действительно уже спал, посмотрел на список пропущенных вызовов в телефоне. «Эдисон» «Эдисон» «Эдисон» Коп вздохнул и набрал номер начальника. Спустя два гудка раздался спокойный, удивительно трезвый голос мужчины: — Не разбудил? — Не-а. — Как ты там? В порядке? — поинтересовался Эд. — В полном. Но завтра я об этом пожалею… — О-о-о, понимаю… Представляешь, тот паренёк из бара меня отшил! Сказал, что я слишком стар для него, — расстроился босс. — А ты лучше прекращай пить и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. И да, по твоему невнятному бормотанию и дураку понятно, что ты всё ещё пьёшь! Так вот нехер! Заканчивай! Знал бы, что ты не умеешь останавливаться, не стал бы настаивать… — Ага, — вздохнул брюнет, не желая слушать столь неинтересную болтовню. — Ты мне лучше скажи, когда Дайлер приедет. — Я не знаю, Томо. Честно, не знаю. Он никогда не сообщает об этом, — Томо промолчал. Эдисон, спустя ещё пару секунд, спросил: — Так ты всё-таки беспокоишься о нём?.. — Ты же сам сказал, что я на нервах, так что ничего удивительного, — начал оправдываться коп. — Ладно, у меня тут… одна белобрысая прЫнцесса кровать оккупировала… Пойду отвоёвывать. — Воу-воу-воу! Я же правильно всё понял?! У тебя там тот парень из закусочной? Принцесса… Как мило! Погоди, а что отвоёвывать? Кровать у принцессы или принцессу у кровати? — До завтра, Эдисон. — Не бросай трубку, скотина!!! Ты же помирился с тем парнем, да?! Брюнет, услышав последние слова, скрипнул зубами и таки сбросил трубку. Вот уж точно надоедливый начальник. Лучше бы работой нагружал и придирался к мелочам, чем вёл себя, как супер-заботливый старший брат. «Жуть», — пронеслось в голове Томо при одной только мысли о таком старшем брате. Взгляд вновь невольно упал на железного, плотно закутавшегося в одеяло. Охотника дважды передёрнуло. Он заботливо поставил бутылку воды себе на утро у изголовья кровати и осторожно лёг рядом с железным. Только вот спать совсем не хотелось. Тогда Томо лёг набок, разглядывая белые пряди волос Соры. Необычно. Людей с настолько белыми волосами много и в этом не было ничего странного: кто-то просто их красил в подобный цвет, кто-то рождался с седыми или чисто белыми волосами вследствие небольшой мутации генов. У вторых также обычно были красные или серые глаза. А вот у Соры жёлтые. Без крапинок любого другого цвета. Вот это уже считалось редкостью. Особенная мутация, одна из редчайших. Томо, не справившись со жгучим желанием, подстёгнутым алкоголем, едва ощутимо провёл ладонью по мягким светлым волосам, и уже спустя минуту зарылся в них носом, приобняв крепко спящего парня за талию. «Признаю, спящим ты мне определённо нравишься. Хотя бы потому, что молчишь», — нашёл он подходящее оправдание собственному поведению и, наконец, провалился в сон.