Железное небо

Тэрроз был, есть и будет пристанищем для маньяков, наёмников, наркоторговцев и прочих любителей тёмной стороны жизни в этом городе, но в первую очередь он всегда принадлежал учёным. Днём все эти люди были такими же случайными прохожими, соседями по подъезду, коллегами для кого-либо на своей второй — обычной — работе. Они так же, как и большая часть горожан, ходили по магазинам за продуктами или одеждой, обедали с семьями, находили час-другой для своей второй половинки, если таковая имелась, или встречались с друзьями и прогуливались по городу, забегали в рестораны или развлекательные центры. Люди уже давно привыкли грамотно отбиваться от карманников, насильников и прочих бандитов так же, как подкидывать мячик мальчишке из соседнего двора. Но вечером они сбрасывали с себя всё ненужное: маску офисного планктона или доброго соседа, — надевали подходящую для их первой работы экипировку — будь то врачебный халат, старая одежда в тёмных тонах и сумка с разобранной снайперской винтовкой или даже профессиональный грим на лице — и отправлялись в ночную смену. Конечно, киллером можно было работать и днём, а торговать наркотой или проститутками даже с утра. У учёных всё в разы проще — им совершенно не о чем беспокоиться, ведь о них думали в последнюю очередь, тогда как именно из их лабораторий могли вырваться опасные вирусы, странные и не менее грозные гибриды животных, а то и новые железные. Но подобного ни у кого и в мыслях не было. Даже странно. «Что могут эти безобидные фармацевты?» «Это тебе не консультанты в аптеке». «Ха, они самопровозглашённые учёные. Что они могут без денег, оборудования и…» «У них всё это есть. Откуда? Они неплохо зарабатывают на своих открытиях и создании чего-то нового, вдобавок ещё и обычной жизнью живут, на более обычную работу тоже ходят. Слышал, что такое работа? Ра-бо-та. Мы с тобой пашем в офисе по шестнадцать часов в день, и только потом торчкам наркоту продаём. И первое, и второе — ра-бо-та, только разная. А знаешь, кто наркоту-то эту делает, а? Те самые «фармацевты». Так что не пробуй эту дрянь. Никогда. Потом не слезешь». Большинство местных учёных также работали врачами или робототехниками — в погоне за позвонками железных, их изучением или созданием, нужно было охватывать как можно больше наук, причём знать их практически в идеале. Многие этим похвастаться не могли — откуда им брать эти самые знания? А вот Трагер мог. У него с малолетства был доступ к любому из его капризов. Обычной работы в привычном понимании у мужчины не было — он занимался исключительно тем, что ему нравилось. Почти каждый день он ударялся в образ подпольного врача, и среди всех прочих на него был действительно больший спрос. В этом амплуа он мог заниматься весьма простыми вещами, вроде хирургических вмешательств в человеческое тело, иначе говоря — мужчина был пластическим хирургом, хотя больше всего ему нравилось оперировать и лечить флору и фауну преступного мира — платят за такое куда больше. Иногда Трагер преображался в учёного, помогая или возглавляя некоторых других, таких же, как и он сам, почти никому неизвестных служителей науки. Они разрабатывали усовершенствованный и менее опасный аналог таблеток железных, а также работали над созданием своего железного, но последнее, пока что, каждый раз заканчивалось неудачей, из-за чего мужчина очень расстраивался. Хотя бы раз в неделю он отбрасывал ненужные профессии и превращался в самого себя — Криса Трагера, обыкновенного маньяка с необыкновенной тягой к причинению боли другим людям. Тот задор, с которым Крис мог пытать жертву целыми днями, испарялся при виде того, как его новые игрушки теряли всякую надежду и волю к жизни. Он не получал удовольствие от того, что люди ломались. Нет. Больше всего ему нравилось, когда они, несмотря ни на что, продолжали бороться. Десять лет назад ему было веселее. Ему и раньше приходили в голову безумные идеи, но… Десять лет назад он воплотил в реальность, наверное, одну из самых безумных. Тогда, когда железные ещё ходили по Тэррозу, Крис нашёл того, кто стал, пожалуй, его любимой игрушкой. Одной из очень немногих. Хотя, сначала он искренне хотел о ней заботиться. Трагер подумывал вырастить себе замену. — Зачем это тебе? Ребёнок… Чей он? Надеюсь, не твой, — хмыкнул приятель Криса, скептически оглядывая мужчину. Тот отмахнулся и расплылся в ленивой улыбке. — Нашёл, скажем так. Правда нашёл, случайно. А может, это судьба? — отшутился он. — Впрочем, я действительно не такой уж и монстр. Я могу не только калечить. Тогда это казалось правдой. Удивительной и непонятной, но правдой. Крис хотел заботиться? Оберегать кого-то? Зачем это ему? — Ешь, не бойся. Это обычная еда. И мясо не человеческое, — приговаривал он, смотря на запуганного ребёнка, когда тот неуверенно возил вилкой по тарелке. — Я выделил тебе свободную комнату, будешь жить у меня. У тебя ведь нет родителей? Тогда Крис впервые убаюкивал плачущую девочку, искренне не желая видеть её слёзы по непонятной для него самого причине. Он не был педофилом, зато в нём проснулись отцовские чувства. Девочка привыкала к нему целый год. Боялась его из-за шрама, рассекавшего слепой глаз, мало разговаривала с ним, а от его знакомых и вовсе убегала. Со временем от этих же знакомых она стала прятаться за Криса, выглядывая из-за его спины и смотря на гостей исподлобья. Трагер умилялся, гладил её по волосам и со всеми знакомил, дабы ей было не страшно. После этого года Крис и понял, для чего ему мог пригодиться этот ребёнок. Для эксперимента. Он стал давать ей мизерные дозы аналога под видом витаминок. Раз в две недели доза увеличивалась, дабы у девочки происходило привыкание к ещё большему количеству вещества. Когда ей исполнилось восемь, она уже спокойно могла проглотить целую таблетку и не умереть от передозировки. Благодаря этому, получив полную дозу, девочка становилась подобной железному — приобретала поразительную способность к регенерации, и пусть та происходила медленнее, но малышка, в теории, могла навсегда забыть о существовании протезов. Это же и придавало ей сил — в свои восемь лет девочка имела физическую силу взрослого мужчины. С адреналином или норадреналином она и вовсе превосходила по силе многих людей, но всё же не была такой мощной, как железные. Крис знал о том, что последствия от подобного всё-таки будут, но его это мало волновало — ребёнок должен был прожить как минимум до двадцати пяти лет. — Так ты планировал сделать с ней это, или идея спонтанно появилась? — в очередной раз стал допытывать Криса его старый знакомый. — Я бы сказал, что планировал, но увы, нет, идея пришла сама, — выдохнул шатен молочное облако сигаретного дыма. — Теперь у меня есть небольшая цель… Я хочу узнать, выживет ли она, если съест таблетку железного. — Какой же ты наглухо отбитый. — За это меня и ценят. — А что там по поводу твоего любимчика из полиции? Говорят, их двое. — Да, двое… Один интереснее другого, — усмехнулся Крис. — Но… я уже знаю, что сделаю с ними. — О чём вы говорите? — неожиданно в комнату зашла малышка. Она посмотрела на Криса с искренним интересом и даже некоторым удивлением. — Да так, о своём. О хобби, — подмигнул ей парень слепым глазом. — У тебя ведь тоже есть хобби? Девочка начала топтаться на месте, стыдливо опустив голову и начав теребить края тёмно-синего пышного платья с рюшками. Это чудесное платье Крис подарил ей на её седьмое День Рождения. — Я же знаю, что у тебя есть одно интересное хобби, — промурлыкал мужчина, подперев щёку кулаком и оглядывая малышку тёплым родительским взглядом. — Ты у нас обкрадываешь прохожих, прикидываясь бродягой, ведь так? Не бойся, я не буду тебя ругать. Приятель Криса отличался чуть большим гуманизмом и теперь сочувствующе поглядывал на девочку. — Зачем ты это делаешь? — с улыбкой протянул Трагер. — Ну, я… — она запнулась. — Я не знаю, как ещё отблагодарить тебя за то, что ты заменяешь мне родителей. Вот и подкладываю тебе деньги… Вот теперь Крис удивился. — Куда подкладываешь? — В твою сумку. Чёрную такую, — пробубнила малышка. — Да? — встрепенулся парень. — Я же её сто лет с собой никуда не ношу! Сколько же там накопилось-то! Ансунемон, ну зачем? Не стоит так делать, у меня нет нужды в деньгах. — Я хотела как лучше, — всхлипнула она, багровея то ли от стыда, то ли от обиды. Крис не любил видеть её слёзы. Он тут же отложил сигарету, поднявшись со стула, спешно подошёл к девочке и приобнял её. — Тише, тише, я не хотел тебя обидеть. Всё хорошо, ну? Ты действительно старалась сделать мне приятно — это главное, — начал он успокаивать ребёнка, поглаживая по бирюзовым волосам и смахивая слёзы с глаз. — Ну? Всё хорошо же? Крошка, я ведь не ругаюсь, не нужно плакать. — Угу… — Иди к себе, — улыбнулся он, а затем поцеловал малышку в лоб. Та кивнула и тут же удалилась в коридор. — Чу-до-ви-ще, — по слогам выговорил второй мужчина, молча наблюдавший эту сцену. Крис фыркнул. — Я всё так же очень дорожу ею. Она очень ценна для меня. Особенно теперь. Трагер никогда не пускал Ансунемон за гигантские стальные тяжёлые закрытые двери, расположенные в длинном коридоре и похожие на камеры для пыток — хотя бы внешне. Она не знала, что таилось в тех неизведанных помещениях. Но однажды, проходя мимо одной из десятков похожих друг на друга дверей, она заметила аккумуляторную батарею и пару спиц. Находка была необычной и странной, но девочка решила, что так нужно, и буднично направилась в игровую, где её уже ждал Крис. Вот только сам Трагер и понятия не имел, что его игра с двумя копами закончится не совсем так, как он планировал. Мужчина искренне верил, что второй полицейский умрёт в подстроенной автокатастрофе, но парень выжил, и более того — вылечился. У Криса появился шикарный повод начать волноваться за себя, ведь тот брюнет запомнил его лицо. Было бы просто замечательно, случись у копа амнезия, но нет. Тогда Крису пришлось найти другое место для проживания, пыток и исследований. Это помогло лишь отчасти — выжившая жертва начала убивать его людей. Маниакально. Бесчеловечно. Одного за другим. Трагер стал сильно беспокоиться за собственную жизнь и нанял кучу наёмников и охраны, но от разгневанного полицейского следовало бежать на другой континент. Он почти добрался до Криса, но последний успел вовремя смыться и остался безнаказанным. Внезапно брюнет прекратил мстить. Крис не знал, почему, но убедился в том, что парень до сих пор жив. Вероятно, что-то встало у него на пути, может быть, кто-то узнал о том, что он делал, и парню пришлось остановиться на уже достигнутом. Но глупо было бы полагать, что он всё забыл. — Бери свои накопленные деньги и уходи отсюда. Он проводит опыт над тобой, пичкая этими таблетками. Он не заменяет тебе родителей, это ты заменяешь ему обычных подопытных. Уходи, — тихо, но вполне чётко и ясно сообщил Ансунемон всю горькую правду тот самый приятель Трагера. Он понимал, что если тот обо всём узнает, Крис убьёт его. Но мужчина слишком не хотел, чтобы десятилетний ребёнок мучился из-за экспериментов безумца. Девочка действительно сбежала, каким-то чудом прожив на улице ещё четыре года и взаправду став бродягой. А Трагер, скрипя зубами, забыл о ней, как о страшном сне. Теперь у него была другая идея — точнее, она сопровождала мысли Криса на протяжении долгих лет, но теперь он, наконец-то, мог основательно ухватиться за неё и руками, и ногами и ни за что не отпускать. Учёный хотел создать своего железного. Да, пусть его предыдущие попытки и были провальными, но теперь он был уверен, что всё получится. Мужчина соорудил искусственные позвонки железных. Ему действительно это удалось — впервые после предыдущего поколения учёных, все отголоски которого потеряны где-то в этом огромном городе. Хотя, конечно, он немного схитрил и использовал уже готовый вариант, одолжив устройство у одного из трупов железных. Но начинку он доработал самолично — это правда. — Крис, мы готовы начать, — сообщил вошедший в помещение коллега Трагера. Тот пытался унять дрожь, пробивающую всё его тело — он волновался, потому что был абсолютно уверен, что всё было не зря, что теперь-то он сделает то, чего не могли добиться многие учёные — создать своего железного. Дыхание его было сбитым; он нервно кусал нижнюю губу и сжимал подлокотники кресла так, что, казалось, приложи он чуть больше силы — и те сломаются. Воздух вокруг него того и гляди заискрится. Сейчас Трагер должен отправиться в операционную, дабы вживить подопытному искусственные позвонки.

***

Ямарута надеялся, что после того, как вылечит своей кровью всех раненных полицейских, доверия к нему со стороны Охотников станет чуть больше, но распространилось это не на всех. Скай и Томо и так не нуждались в дополнительной демонстрации надёжности Соры; Грин и Эдисон всё ещё опасались парня, но вполне спокойно с ним разговаривали; пара-тройка других полицейских, которых Ямарута вылечил, теперь не обходили его стороной и даже улыбались ему в знак уважения, хотя говорить с ним им всё ещё было сложновато; ещё двое братьев-Охотников и вовсе приглядывались к парню, но Томо быстро пресёк их более близкое общение с Сорой (настолько быстро, что даже сам Ямарута не успел ничего узнать); прочие же полицейские продолжали помалкивать в его сторону и ходили по струнке. Но были ещё и другие. Те, кого не впечатлил поступок парня, и они шушукались за его спиной, нередко открыто бросаясь колкостями, дабы побесить его и вынудить подраться, чтобы доказать остальным копам, что Ямаруте верить нельзя. Но у них ничего толком не получалось: очередное «консервная банка» Сора игнорировал, ибо привык слышать подобное от Томо, а «подстилка Хейза» ему и вовсе льстила — хотя тут он скорее таким образом защищался, делая вид, что ему эта фраза нравилась. Ничего конкретного та группа Охотников так и не добилась, лишь однажды получив от парня раздражённое фырканье. — О, смотри-смотри, идёт, — гаденько засмеялся Тори — один из той группы копов, что очень хотели выбесить нанятого полицией железного. Двое парней рядом с Тори провокационно посмеялись, стараясь сделать так, чтобы Ямарута их услышал. Сора направлялся к Скаю, казалось бы, подхватив от него же привычку пользоваться километровыми лестницами, а не лифтом. Такой вывод напрашивался из-за того, что парень вышел с лестничного пролёта, а не из стальной кабины. Помимо Ямаруты и троицы Охотников были ещё другие полицейские, которые сновали из кабинета в кабинет — теперь у полиции стало куда больше работы, особенно потому, что Скай очень умело её находил. Но никто из проходивших мимо не замечал накалявшейся обстановки в коридоре. — А мне кажется, господин Дайлер просто использует его. А потом, когда всех железных перебьют, его тоже прихлопнут, — громче нужного пробормотал Тори, расплываясь в улыбке и не отрывая взгляда от Соры. Тот остановился, отчётливо услышав сказанное, и глубоко вдохнул. «Я знал, на что иду, я знал, на что иду, я знал, на что иду, я знал…» — Если так, то этот железный нереально глуп и наивен, — начал поддакивать второй, буквально копируя акулью улыбку Тори. — И Томо наверняка просто пользуется им, как бесплатной давалкой. Сора повернул голову и посмотрел на троицу, постаравшись сделать взгляд максимально злым. И у него получилось, вот только это не запугало копов — лишь их улыбки стали шире, а от Тори и вовсе послышался гаденький смешок. — На что уставился, железный? — выплюнул он так, будто был недоволен тем, что Ямарута обратил на него внимание. Сора, наконец, выдохнул, и вместе с тем его губы тронула лёгкая усмешка. На лицо парня резко наползли стальные челюсти, и он, сделав выпад в сторону троицы, раскрыл широкую пасть и не то гавкнул, не то зарычал. Трио синхронно вздрогнуло и испуганно вжалось в подоконник — Тори инстинктивно ухватился за пистолет, — а улыбки тут же исчезли с их лиц. Остальные копы начали озираться на Сору, тогда как он, уже убрав железные челюсти, продолжил путь до Ская и заливисто засмеялся на весь коридор, искренне веселясь с реакции троих придурков. В кабинет Дайлера парень зашёл уже отсмеявшись. Он прикрыл за собой дверь, обнаружив Министра стоящим около открытого окна и курящим сигарету. Дым сразу улетал на улицу, но запах табака в кабинете уже стойко осел, из-за чего Сора поморщился и фыркнул, махнув перед носом ладонью. — Дело мне нашёл? — с ходу начал Сора. — Не совсем, — выдохнул Скай, даже не обернувшись. Голос его показался парню слегка осипшим. — И что там за шум в коридоре? Это был ты? — А, это… Да так, — Сора растянул губы в улыбке, снова веселясь. — Просто в дерьмо наступил. Скай помедлил и решил не комментировать вовсе. — Так что там у тебя? — поторопил Сора. — Грин и Роши выполняли моё поручение… Ты же знал про подопытных животных, ставших железными? — Да, знал, — машинально кивнул Сора, хотя Дайлер всё равно бы этого не увидел. Свет был выключен, из-за чего помещение освещалось лишь дневными лучами солнца, падающими прямо на здание полицейского участка. От соседних высоток отражались яркие блики, мешая разглядеть силуэт Ская. — Их создавали задолго до вас и все они должны были давно умереть, но вчера на одну из станций прибежал пёс. У него были железные челюсти. Что думаешь по этому поводу? Сора задумчиво склонил голову вбок и нахмурился. — Ну, возможно, его позвонки сделаны более качественно, поэтому он столько прожил? Хотя, ему же тоже нужен регент, как и нам… — Именно, — остановил его Скай, всё-таки повернувшись. — Ну да ладно, ближе к сути. Грин и Ятсуме осмотрели пса и не обнаружили искусственных позвонков, только нервы. Все кости собаки были покрыты железом. Трейн объяснила это тем, что родителями пса были железная сука и обычный кобель. При таких условиях организм матери должен был отторгнуть плод или вовсе его уничтожить, но, вероятно, существует шанс один на миллион, что могло произойти совсем иначе. — То есть, он рождён железным? — удивился Сора, сглатывая вязкую слюну. — Так точно, — кивнул Дайлер, потушив окурок в пепельнице и затем сложив руки на груди. — И я спросил у неё, может ли подобное случиться у людей, а не у собак. Может ли от подобного союза родиться столь особенный ребёнок? И она сказала: «Да». — Хорошо, новость довольно интересная, — Ямарута поёжился. — А я тут зачем? Скай усмехнулся. — Глупо было бы полагать, что ты рождён железным. У тебя есть искусственные позвонки, а на них выгравирован твой номер. С железными животными поступали так же, но у той собаки никакого номера, как и вживлённых позвонков, естественно, не было, — начал он издалека, будто старался запугать парня. И у него отчасти получилось — тот напрягся. — Вас, конечно, не миллиард и даже не миллион. Но среди трёх тысяч железных, которые когда-то давно свободно ходили по Тэррозу, и сейчас — среди около пятисот сбежавших из тюрьмы железных, прячущихся в городе, мне кажется, должен быть один особенный. — Думаешь, среди нас есть тот, кто… рождён железным? — осторожно предположил Сора. Скай утвердительно кивнул, буравя парня взглядом. — Если… Так, представим, что это правда. Но давай думать логически: если он родился тогда, когда железные сбежали из тюрьмы, то ему сейчас не больше года. Всех младенцев перебьёте, что ли? А если он родился во времена, когда железные ходили по Тэррозу и убивали людей, то этому… человеку?.. в общем, ему сейчас должно быть… — От одиннадцати до двадцати лет, — закончил вместо него Скай, снова закуривая. Сора услышал щелчок зажигалки словно из-под толщи воды. Ему стало дурно, но парень продолжал стоять прямо и старался не выказывать волнение. — Может быть, — начал Скай, из-за чего Ямарута вздрогнул, — ты даже слухи какие-нибудь знаешь? Вы же должны были с железными общаться не только по… кхм, вашей работе. Или даже имя его знаешь? А может, ты видел его? Говорил с ним? А, Сора? — Прекрати, блять, прессовать меня, — сдался железный, повысив тон. Это позволило ему выдохнуть и успокоиться. Дайлер никак не отреагировал на грубость. Вот только полностью успокоиться у парня не получилось: он и сам не понимал — злился он на Ская или боялся, что тот начнёт его в чём-то обвинять. — С чего ты вообще взял, что такой выродок уже появился? — Ты же помнишь случай с мужчиной, который в парке около фонтана вещал о железном Боге? Он говорил, что этот так называемый Бог родится железным, — невозмутимо продолжал Министр, желая услышать от Соры всё, что он знал. А он был уверен, что Ямарута о чём-то всё-таки умалчивал. Сам парень это тоже прекрасно понимал, но не хотел звучать неубедительно или неправдоподобно — Скай периодически намекал на то, что их договор по поводу вранья всё ещё в силе, и если Сора соврёт — пострадает Томо. Но парень рискнул пойти окольными путями. — Опять тема Богов? — наигранно недовольно фыркнул Ямарута. — Тебе ведь уже известно, что случилось с глазами Томо? А историю про его мутацию знаешь? Вот и скажи мне, какого хрена в этом мире так много Богов? Нет, ну, признаю, два — не много, но в обоих верить опасно! Но я бы на твоём месте не стал верить в существование железного Бога, потому что велика вероятность стать по итогу соседом того чувака прямиком в дурке. А Томо? Мутация «Глаза Бога», тело Аполлона и такая хреновина между ног — тоже наверняка божественное орудие! Хотя, знаешь, атеизм атеизмом, но чую, что если откажусь верить в Томо, то моей жопе устроят такой анал-карнавал, что ни одна волшебная таблетка не поможет. Приап нервно покуривает в сторонке! — Прошу, не придуривайся, у меня выработался иммунитет к подобному, — вздохнул Скай, а затем вдруг улыбнулся. — Да и сообщать мне размеры членов моих сотрудников тоже не стоит, мне эта информация пока что без надобности. — Что значит «пока что»? — возмутился Сора, не понимая, что Дайлер решил разговаривать с парнем на его же языке. — Ну, знаешь… Вряд ли Томо согласится заняться скайдайвингом, даже если я сам ему предложу, да и ты, наверное, не стерпел бы подобного… — Скайдайв… Вот ты сука! — ахнул железный, выругавшись. Он не ожидал, что Дайлер станет говорить подобные вещи, пусть даже в шутку и мастерски завуалированно. Ямарута был впечатлён услышанным и решил продолжить словесную брань. — Только попробуй! Я тебе такое небо в алмазах покажу — до конца жизни будешь пускать слюни в психушке! — Я в ужасе, — Дайлер закатил глаза. — Может, перестанем отвлекаться от темы? — Я не отвлекаюсь, я веселюсь, а вот ты ведёшься, — усмехнулся Сора. — Не ведусь, а подыгрываю. Забавно наблюдать за твоими потугами, учитывая, что ты не добиваешься от меня той реакции, которую ждёшь, и начинаешь злиться сам, — Дайлер одарил парня милой улыбкой, зная, что попал точно в цель. — Так что прекрати ребячиться, иначе мне придётся заставить тебя относиться к нашему общению чуточку серьёзнее. — Что, нашёл что-то новенькое, чтобы запугивать меня? — Да зачем мне что-то другое? Условия не изменились. Просто не лги — и всё будет хорошо, — напомнил Министр, хищно улыбнувшись. Вся весёлость Соры моментально улетучилась; лицо его снова выражало сосредоточенность, хотя во взгляде читалось недовольство и открытая враждебность. — Ну так что там с этим железным… Богом?.. Железнорождённым? Ямарута вздохнул и обвёл кабинет взглядом, повременив с ответом. Он всё ещё не понимал, как можно было бы ответить максимально правдоподобно — нет, врать он не собирался, но и не знал, как точнее объяснить то, что от него требовали, чтобы это звучало как правда. Взгляд упал на песочные часы на столе, которые автоматически переворачивались, когда нижняя часть часов заполнялась песком. Это действовало успокаивающе, а потому ещё через минуту парень, собравшись с мыслями, всё-таки попытался дать внятный ответ. — Ты наверняка знаешь, что случится с памятью железного, если отрубить ему голову. Так вот, мне отрубали один раз, но я всё же забыл очень многие вещи. Я знаю, что… Однажды я встретил… Боже, чёрт, ладно, — Сора тяжело вздохнул, нервно растирая лицо ладонями. — Я не знаю, что именно я встретил, но… он был бессмертным. То есть, я помню только то, что он сам сказал мне об этом. Это всё, что мне известно. Понятия не имею, какие были обстоятельства или как он выглядел… В голове лишь смазанный образ, такое не описать. И ничего, кроме этих слов. Понимаешь, многие из нас считали себя бессмертными, но я всегда был убеждён, что это наивность и глупость… Просто безумие, идущее от самоуверенности. Я всегда знал, что мы смертны, так что подобные заявления от железных никогда не вызывали во мне какой-то тревоги. Но в тот раз… Когда я вспоминаю слова, прозвучавшие в тот раз, я ощущаю, что… это меня пугает. — Знаешь, почему чужие слова о собственном бессмертии не вызывали в тебе тревоги? — спокойно спросил Скай. Сора напрягся, выжидая. — Потому что так заявляли железные. — Хочешь сказать… — То заявление, которое вызвало в тебе страх, было сказано человеком. Чувство осознания было похоже на падение в пропасть. Мысль, озвученная Дайлером, была очевидной — и в то же время нет. Сора не помнил ничего, что могло бы являться зацепкой; ничего, что было бы способно намекнуть на причину, по которой он испытывал страх, вспоминая размытый образ из прошлого и прозвучавшие тогда слова. Он слышал их много раз, но только единожды воспринял всерьёз. Он знал, что сказанные слова принадлежали не железному? Поэтому он отнёсся иначе? Из всех воспоминаний, связанных с этим, осталось лишь чувство необъяснимой тревоги? — Выходит, для тебя вся эта наша теория — это даже не новость, а повод задуматься, — резюмировал Скай, оставаясь хладнокровным. — Получается, что такой железный уже существует, и родился он раньше, чем одиннадцать лет назад. Вопрос в том, кто он. Кто он, чего он хочет и на что способен. Такое существо, обозлившись или сойдя с ума, способно стать огромной проблемой. Понимаешь, к чему я клоню? — Понимаю, — резко выдохнул Сора, уставившись в пол пустым взглядом широко раскрытых глаз. Голос парня заметно охрип. Дайлер настороженно повернулся к Ямаруте, внимательно следя за отражающимся на его лице осознанием масштабов возможной катастрофы. — В Тэррозе шесть группировок… Нет, шесть Альф — они самые сильные среди всех железных. Если шестой самый слабый, то первый… Я правильно понял? Первый Альфа — железнорождённый. Бессмертный железный.