Железное небо

Прошлое… Никто из моих знакомых и знать не знал, где я работаю. Пришлось скрывать; это единственное место, где платили ровно столько, сколько мне и было нужно, ибо дохода от любой другой работы критически не хватало. Моя жена — прекраснейший и добрейший человек из всех, кого я знал — сильно болела. Врачи не могли точно сказать, что это за болезнь, но она явно была из новых. Лекарства не было. И я работал там, отдавая деньги одному известному врачу, чтобы он смог нам как-то помочь. Он действительно хотел, пытался, пробовал. А я работал в Аду. — Зачем ты водишься с ними? Разве тебе хочется работать на сумасшедших и приглядывать за ещё более неадекватными? — говорила мне Элизабет — та, ради которой я и бросил своё хобби — свою мечту — лишь бы у нас были деньги, и она выздоровела. Каждый раз, когда я уезжал по новой работе, она повторяла эти слова. Элизабет не хотела, чтобы я участвовал во всём том ужасе, который мне ещё предстояло узнать. Да и я, честно признаться, сам не желал. Но у меня не было другого выхода: либо мечта, либо любимая. Конечно, я выбрал Элли. Я так сильно хотел помочь ей, что пошёл работать в эту тюрьму. Я не знал, что моя работа будет состоять в основном из того, что придётся морально терпеть то давление, которое на меня здесь оказывали. Каждый день мне напоминали, что моя задача — одна из самых ответственных, что от меня многое зависит, и именно на мою ошибку надеются железные. Я работал в тюрьме для железных, в «дырах», а если точнее — сидел в гигантском штабе и следил за тем, чтобы цепи не слетели с этих созданий. Разумеется, чтобы их снять с одного железного, нужно проделать кучу манипуляций за компьютером, и тогда оковы спадут. Одновременно освободить всех не получится — подобное здесь не предусмотрено специально, дабы по чьей-то ошибке или неисправности компьютера не произошло непоправимого. А потому, чтобы освободить каждого из них, нужно проделать одно и то же действие несколько сотен раз. Причём сделать это быстро можно было бы лишь усилиями пятисот сотрудников, а если ты один, то на подобную вещь ушло бы около часа — этого хватит, чтобы о твоём проступке узнали и приняли меру. Отвратительное место. Сборище циничных ублюдков и латентных маньяков, дорвавшихся до места, где их желания законны и поощрялись. Это ужасно. Хотя… Железные убили моего ребёнка. И я должен ненавидеть их за это, но… Нет. Почему-то я не испытывал ненависти. Злился, сочувствовал и жалел, но не ненавидел. Иногда мне удавалось подсмотреть за процессом проведения опытов на железных. И каждый раз я убеждался, что любой другой обычный человек умер бы после пары минут чего-то подобного, но не они. Им не давали умирать. Доводили до края своими пытками, до состояния между жизнью и смертью, и возвращали обратно. Железных я видел самых разных, и пусть каждый вёл себя по-своему — кто-то терпел эти пытки, кто-то пытался вырваться, кто-то пробовал подкупить врачей и охранников, кто-то разговаривал с пустотой, а кто-то получал удовольствие от происходящего, — но для меня они оставались людьми. Пускай и сильными, в разной степени обезумевшими, железными, но людьми. Через пять лет моя любимая умерла. Тот врач вернул мне все деньги, всячески старался выразить свои соболезнования. Я будто потерял частичку себя тогда. Хотелось поменяться местами с каким-нибудь железным — настолько мне было плохо. И я выпросил разрешение подойти поближе к одному из них. С виду он был обычным и даже казался адекватным, не потерявшим рассудок. Я уселся на бетонный пол, забыв о том, что тот вымазан кровью этого подростка. Навскидку ему можно было дать лет шестнадцать. Я просидел рядом с ним в полной тишине около десяти минут. — Эй… — позвал я его тихо и сипло. — Если бы я предложил тебе поменяться местами, ты бы согласился? Он даже головы не поднял, хрипло усмехнувшись. — Ты бы умер. — Так ты бы согласился? — не унимался я. Железный вздохнул. — Людьми так легко управлять, — начал он внезапно, заставив меня вздрогнуть. — Они подвластны эмоциям и чувствам, а те заставляют их делать невероятные вещи. Когда тебя ложно обвинили — ты обижен до слёз… Когда зол — хочешь крушить всё вокруг… Когда обманули — готов придушить… А когда обещают — ты веришь… Так вот. Я к чему. Ты бы не поменялся со мной. А я, даже если и ответил бы: «Нет», — то всё равно с радостью махнулся бы местами. Я мог бы начать давить на жалость. Ты бы проникся, послушал меня, может быть, даже попробовал бы как-то облегчить мою участь. А потом я, как один из безумных железных уёбков, прокусил бы тебе шею, как веточку, потому что ты слишком близко подошёл. — Я тебя не понимаю… — пробормотал я себе под нос, взирая на подростка. Он таки поднял голову и смахнул чёлку с глаз. — Да нет, это я не понимаю, — фыркнул он. — Зачем тебе меняться со мной? Сочувствуешь моему положению? Сомневаюсь. Ты чем-то расстроен, и тебе настолько плохо, что ты готов оказаться на моём месте. Я прав? — П-прав… — И ты думаешь, что я, зная это, не обманул бы тебя? Ведь ты сейчас на эмоциях, ты следуешь за ними, пытаясь найти что-то более болезненное, чем то, что у тебя недавно случилось. И ты пришёл к выводу, что здесь тебе стало бы… лучше? Хуже? Нет, ты бы тут просто умер. А-а-а, так ты этого и хочешь. Что ж ты не набрал воды в ванну, не лёг туда и не бросил рядом с собой включённый тостер, м? Плохо тебе? А мне хорошо? Мне хорошо, а?! Посмотри на меня! — парень повысил голос и подался вперёд, звеня оковами. — Тебе плохо, мужик? Хочешь, чтоб стало хуже? Хочешь ведь, да?! Я могу устроить. Сними с меня цепи. Я сделаю. Я устрою. Будет хуже. Будет больнее. Чем ты расстроен? Я не понимаю… Тебе стало легче, мужик? Ты поговорил с психом — тебе стало легче?! Стало?! Ты готов оказаться тут, в цепях? Я бы обманул тебя, понимаешь? Не иди на поводу у своих долбанных эмоций! Убирайся отсюда! Он действительно сумасшедший — стоило ему начать говорить более эмоционально, как все его фразы начали мешаться между собой и образовывать единый поток, но… Я смог услышать его, ведь он старался справиться со своим недугом и донести до меня свою мысль, а именно: «Не принимай решения на эмоциях, иначе пожалеешь». — Эй, парень, успокойся, — начал я осторожно, силясь остановить железного. Он замолк, выравнивая сильно сбившееся дыхание. — Скажи мне своё имя? Он молчал. Молчал ещё двадцать минут, наверняка, пребывая в бреду. Я решил покинуть его, но когда я находился уже возле лифта, до меня донеслось: «Тай». А потом… Потом, ещё через пять лет пришёл он. Среднего роста, облачённый во всё чёрное, прячущий лицо под какой-то маской. Голос он чем-то исказил, но это точно был парень. Он сказал, что мне незачем гнить здесь, что я могу найти другую работу и жить среди нормальных людей, позабыв об этих учёных, палачах и железных. Незнакомец говорил немного, но так, что я, наверное, вдохновился, что ли. — Что тебе от меня нужно? Кто ты такой? — спросил я опасливо. — Не важно, кто я. Но мне нужно, чтобы ты сделал то, что изменит всё и для всех, — чётко произнёс он, и у меня мурашки по спине побежали. — Я помогу тебе: уничтожу все улики, подчищу досье, спрячу от железных и от полиции. У тебя будет возможность сменить имя и жить, будто заново. Я сделаю так, что о тебе никто никогда не узнает. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Освободи их. — Что? Зачем мне это делать?! — Затем… Среди них мог оказаться и твой сын, но ему повезло, он всего лишь погиб. Ты пожелал бы ему такую участь? — искажённый спокойный голос глубоко проникал в сознание, переворачивая всё вверх дном. — Они же все безумны! Они разрушат город, если… — Не разрушат. Это я тебе обещаю. — Что?.. Как ты можешь… — Освободи их. Прошу. Иначе чуть позже эти люди… закончат свою работу. Ты же понимаешь, что это значит? — Я… понимаю… — Тогда освободи их. Он так убедительно говорил, что я не смог отказаться. Я словно был под гипнозом. Не сразу, но я сделал то, чего он хотел. Я нашёл того, кто смог создать компьютерный вирус, способный провернуть отключение всех систем одновременно. Я снял цепи с железных, приготовившись к тому, что всё быстро вскроется, и меня убьют за этот поступок. Но кто-то сказал о неисправности какой-то установки, мол, она задымилась, а потом якобы заглючил супер-компьютер. Это глупости, конечно, но я понял — тот парень подстроил несчастный случай, и я смог остаться безнаказанным. Мне чудом удалось остаться в живых — точнее, меня увёл тот незнакомец ещё до того, как железные добрались до штаба. Он посадил меня в машину, и уже другой человек, так же скрывавший своё лицо под какой-то тряпкой, вёз меня по пустыне прямо в Тэрроз. Я совершил нечто ужасное. Освободил их… Как мне и сказали. Я поддался словам того парня, поверил ему, и сделал то, чего он хотел. Мне не было стыдно или страшно. А он действительно соблюдал наш договор — никто не знал обо мне и о том, что я натворил. Он подчистил мою историю. Незнакомец лишь предупредил: убедившись, что мне ничего не угрожает, он оставит меня, и дальше я буду справляться самостоятельно. Так и случилось. Затем, я не слышал о нём ничего. Я не знал кто это, где его можно найти, если он мне понадобится. Но я понимал, что он задумал нечто глобальное, и что я помог ему в этом. Потому что повёлся. Ох, если бы слова того железного мальчика всплыли в моей голове в тот момент, я бы, наверное, поступил иначе…

***

Настоящее… «Найти и обезвредить». Слова Ская прокручивались в мыслях Ямаруты раз за разом, вызывая головную боль и лёгкий приступ бешенства. Найти и обезвредить, как же. Найти — задача не из лёгких, но что значит «обезвредить»? Какое любопытное слово: способно вместить в себе так много смысла, что стало даже жутковато. Обезвредить. Убить? Он же бессмертный! Поймать? Каким образом? От таких приказов одни только вопросы. Парень не мог по щелчку пальцев вспомнить того, кто мог бы являться Первым Альфой, железнорождённым. Но и найти его быстро не получилось бы: людей от одиннадцати до двадцати лет очень много, причём не каждый из них мельтешил в толпе на улице: некоторые сутками торчали дома, иные и вовсе жили в трущобах. Но главное, что беспокоило Сору — мог ли железнорождённый быть как-то связан с тем, что пятистам железным удалось сбежать из тюрьмы? Ведь это явно была не ошибка супер-компьютера или неосторожность ответственных за «дыры» людей: чтобы сбежали все железные, должен был ошибиться весь персонал, а такого быть ну никак не могло. Цепи сняли намеренно. К тому же, ответственными за устройства слежения внутри позвонков были уже совсем другие люди. А это значит, что кто-то специально отключил маячки, уничтожил систему дистанционного контроля взрывчатки и сбросил со всех железных цепи, обманув не меньше тысячи работников тюрьмы. Хотя, даже если железнорождённый никак с этим не связан, Соре всё равно хотелось бы знать, кто и зачем выпустил железных. Он не очень много понимал в компьютерах, механике, роботах и всём, что могло этого касаться, а потому первым делом решил зайти к тому, кто разбирался в этом — к Роши. Скай сообщил Соре, что очкарик ушёл домой, ибо Грин дали другую работу, поэтому заниматься малолетками вроде Ятсуме у неё сейчас банально не хватало времени. — О, прив… — Надо поговорить, — грубо перебил Ямарута, вламываясь в коридор и не глядя захлопнув за собой дверь. Он схватил обескураженного подростка под локоть и словно на буксире потащил его в стальную комнату. — Может, объяснишь, в чём дело? — промямлил шатен, поправляя очки и наблюдая, как Сора, отпустив его, ходил по комнате взад-вперёд, скрестив руки на груди и смотря в пол. — Что случилось? Железный остановился по середине комнаты и обернулся, выглядя уже более спокойным. — Ты в компах хорошо шаришь? — нахмурился тот. — Ещё бы, — кивнул Роши, не понимая, что происходит. Вот так бывает: обедаешь на кухне, смотришь скучные передачи по телевизору, и тут в твою обитель врывается человек, которого ты боишься больше всего на свете, и чего-то от тебя хочет. А ты так и не доел свои макароны с сыром. — Сможешь найти мне досье на каждого работника тюрьмы для железных? — Э-э-э… — подростка передёрнуло от такой просьбы. — Этой информации нет в открытом доступе… — Я в курсе, — фыркнул Сора. — Поэтому я к тебе и пришёл. Так ты сможешь или нет? Роши аж воздухом подавился от возмущения. — Ты хоть понимаешь, что если меня спалят за этим, то мне светит даже не тюрьма? Меня убьют, понимаешь? Убьют за то, что я влезаю, по сути, в базу данных и… Конечно, могу, только перестань на меня так смотреть, — пробурчал он, стараясь спрятаться от цепкого и не в меру раздражённого взгляда Соры, а потому спешно уселся на стул и включил компьютер. Уже через секунду по комнате парня летали десятки голографических экранов. Пока подросток шаманил и искал нужную информацию, Ямарута, не зная, чем себя занять на это время, вновь стал исследовать взглядом странную комнату. В дверном проёме показалась мать Роши — низенькая шатенка, облачённая в свободную бело-голубую тунику, домашние тёмно-синие слегка вытянутые штаны и такого же цвета тапочки. Она едва заметно кивнула назад, глядя на Сору. Парень оглянулся на Ятсуме и понял: тот был настолько увлечён данной ему работой, что не заметил внезапно появившуюся мать. Ямарута опасливо последовал за женщиной на просторную светлую кухню, недоумевая, чего от него могла хотеть мать подростка. На небольшом круглом столе стояли две кружки с горячим чаем и конфетница, заполненная разнообразными леденцами и печенюшками. Сора с трудом подавил в себе желание нагло окунуть руку в чужие сладости и скромно присел за стол напротив матери Роши. Около холодильника парил голографический экран-телевизор — шли какие-то новости. Звук был практически на минимуме, но во вставшей на кухне тишине бормотание ведущего слышалось отчётливо. Сора продолжал пялиться на конфеты, стараясь выглядеть непринуждённо, но получалось откровенно плохо. Он шкрябал указательным пальцем клеёнку на столешнице, ожидая начала какого-нибудь разговора или собираясь услышать вопрос, но ни того, ни другого всё ещё не было. — Вы хотели со мной о чём-то поговорить? — начал железный, не выдержав. Женщина спешно отпила чай и кивнула, поставив кружку на стол, но не выпуская её из ладоней. — Кстати, как Вас зовут? — Тамия, — попыталась она улыбнуться, но тут же снова стала серьёзной и хмурой. — Сора, послушай. Нам не удавалось с тобой поговорить, так как мы очень редко виделись и… Сначала ты показался мне очень хорошим молодым человеком. Ямарута насторожился, сглотнув. Он вспомнил свою первую встречу с Тамией и то, как она приняла его за парня Роши. Забавная ситуация. Но, разумеется, мать подростка, как и все люди в Тэррозе, теперь знала, что Сора — железный, и вряд ли эта новость её обрадовала. Поэтому Ямарута приготовился к разговору, максимально приближённому к теме железных. — И ты, как я смотрю, неплохой. Ты помогаешь полиции и хорошо обращаешься с моим сыном, но… — она облизнула пересохшие губы. Нет, Тамия не боялась парня, но ей было при нём некомфортно. Тревожно, но не страшно. — Но ты был убийцей, и с этим фактом спорить бесполезно. Ты лишал людей жизни. Тебя мучили в тюрьме и… как известно, все железные… Она замолчала. — Психи? — закончил вместо неё Сора, вздёрнув левую бровь. — Да, — тяжело выдохнула она. — И я не хочу, чтобы мой мальчик пострадал. Мне не нравится, что он работает в безымянной полиции, не нравится, что он любит железо больше жизни, и мне не нравится, что он водится с тобой. Разумеется, я волнуюсь не только за Роши, но и за своих дочерей и за себя… Но ты общаешься только с ним, поэтому я и говорю лишь о нём. Я видела ту драку с группировкой, видела ещё парочку других стычек, где ты был, и пришла к выводу, что ты опасен. Я просто… Вдруг Роши случайно разозлит тебя, а ты — раз! — и голову ему снесёшь? Я же мать, я не просто так волнуюсь за него. «О, поверьте, он уже злил меня пару раз и прекрасно знает, что так лучше не делать», — мысленно ответил ей парень, и на его губах заиграла ехидная ухмылка, однако он тут же стёр её с лица. Маньячные улыбульки сейчас крайне не уместны. — Я могу тебя кое о чём попросить? — Тамия, похоже, не заметила резкой смены настроения Соры. — Конечно, — кивнул железный, догадываясь о том, какая будет просьба. — Больше никогда… Никогда не подходи к нему и не приходи к нам домой, — уже более грозно выговорила женщина, нахмурившись и сильнее нужного сжимая в ладонях чашку. — Вы думаете, что я могу навредить ему? Навредить Вашей семье? Вам? Только потому, что раньше я занимался подобным, Вы думаете, я стану делать это сейчас? — Сора разыграл удивление. — Ни для кого не секрет, что меня заставляли делать это. Я не по собственной воле убивал, и Вы знаете это. Если бы я захотел навредить Вашему сыну, я бы уже давно это сделал. Если бы я был опасен, меня бы давно убили. И это Вы тоже знаете. Так может быть, Вы боитесь потерять Вашего сына из-за его любви к железу? Потому что он увлечён этим настолько сильно, насколько это вообще возможно. А я — тот, кого бы он хотел увидеть вблизи, изучить; я тот железный, что может позволить ему коснуться моих хвостов. А он мечтал об этом — и даже это для Вас не секрет. Поправьте меня, если я ошибаюсь. — Ты прав, — тут же ответила женщина, буравя парня колючим взглядом карих глаз. — Я… Я плохая мать, потому что эгоистична, и потому что хочу лишить сына его самой большой страсти в жизни — работы с железом. И я убеждаю себя, что это во благо ему. Но скажи, разве такой фанатизм может довести до добра? — резонно спросила Тамия, с прищуром глядя на железного, словно оценивая его. — Конечно же нет, — вздохнул он, откидываясь на спинку стула, и потёр переносицу. Разговор начал его утомлять, ведь Ямарута сотни раз прокручивал подобные диалоги в своей голове и знал все ответы заранее. — Но он же не один. Есть я, есть полиция, есть его друзья и, в конце концов, Вы. Он не сделает ничего плохого, не забудется в работе и не пострадает из-за меня. Конечно, я не имею право утверждать обо всём остальном, но одно я могу обещать точно: Роши не пострадает из-за меня. Я его не трону, даже если он меня разозлит. Тамия тяжело вздохнула, уставившись взглядом на остывающий чай, тогда как Сора к своему даже не притронулся. — Хорошо. Возможно, я была не права, наговорив тебе всё это, — сдалась женщина, а затем, вновь взглянула на парня. — Но если ты хоть царапину на нём оставишь, я вырежу твои позвонки кухонным ножом. Я не дам моего сына в обиду. — Я знаю. Матери страшны в гневе, — кивнул Ямарута, чуть улыбнувшись и желая поскорее закончить эту болтовню. — Вам не о чем беспокоиться. — Эй, Сора! — раздался позади голос Роши. Железный аж подпрыгнул на стуле, а мать подростка встрепенулась и устремила взгляд на очкарика. — Я закончил, пошли! Ямарута встал из-за стола и, бросив последний взгляд на Тамию, слегка поклонился ей и ушёл вслед за шатеном. — Короче, я нашёл досье на всех работников тюрьмы для железных. То есть вообще на всех! — протараторил подросток, выглядя очень возбуждённым и энергичным. — А кого именно среди них ты хочешь найти? — Того, кто мог освободить нас, — пробормотал в ответ Сора, начиная хватать голографические экраны с развёрнутыми на них досье и читать выведенный текст. — Вряд ли это был железнорождённый, он не может быть ебаным гением, который разбирается сразу во всём, и он не мог работать в тюрьме — слишком молод для этого… — Железнорождённый? — вздрогнул Роши, уставившись на Сору. — Когда нас освободили, ему было от одиннадцати до двадцати лет, как и сейчас, спустя чуть больше года… С самого начала из работников в тюрьме не было никого младше двадцати лет, а это значит, что спустя ещё десять лет, освободившему нас должно быть за тридцать… Значит, среди персонала железнорождённого быть не могло, и освободил нас обычный человек, — продолжал бормотать Ямарута себе под нос, смахивая одно досье за другим. — Не то. Не то. Нет. Нет. Нет! — Эм-м-м… — Не этот. Не подходит. Нет. Нет. Нет. Нет… — Со… — Это чё ещё за рожа такая? Пиздец. Но тоже не подходит. Нет. Не то. Нет. И это — не то! Нет… — Сора… — О, господи, ему сколько? Девяносто? В нынешнем веке люди столько не живут! Так, и этот тоже не подходит. Нет. Нет. Нет… — Сора, да остановись ты хоть на секунду! — проорал Роши, для пущей убедительности топнув ногой. Ямарута охренел и тут же замер, медленно переводя взгляд широко раскрытых глаз на подростка. Очкарик злобно засопел, багровея. — Да?.. — Присмотрись ко всем этим делам повнимательнее, — посоветовал Ятсуме уже более спокойно. Он поймал один из экранов и стал перелистывать на нём одно досье за другим. — Практически все эти люди… Нет, не так. Практически все работники той тюрьмы — это люди от тридцати лет. Там было лишь пара-тройка двадцатипяти- и двадцативосьмилетних сотрудников, но, в основном, — всем уже было за тридцать. — Погоди-ка, — задумчиво нахмурился железный, начиная заново просматривать личные дела работников и обращая внимание лишь на возраст. — А ведь и правда… Нет, стой! Значит, тому человеку, вероятнее всего, уже за сорок перевалило. Это, конечно, упрощает задачу, но где его искать-то? Роши самодовольно ухмыльнулся и гордо вздёрнул подбородок. — Я нарыл куда больше информации, чем тебе кажется. Ведь всё это хранилась далеко не на бумаге, а сеть — это то место, куда, если что-то попало, бесследно исчезнуть уже не сможет. — А если попроще? — буркнул Ямарута. — А если попроще, то до меня уже была парочка хакеров, которые незаметно тащили инфу с серваков безымянной полиции. Их там довольно много, потому что и информации дохренища, а доступ к той, которая нам нужна, есть всего у десятка человек. Защита там, конечно, была ахренеть какая… — Сора наградил подростка укоризненным взглядом, намекая, что тот снова увлекался. — Но в общем! Есть несколько людей, которые работали в тюрьме на уровне смотрителей. То есть, это те самые люди, которые несли ответственность за то, чтобы вы оставались в цепях. Они подходят по возрасту. — Дай мне их дела, — тут же скомандовал железный, и Роши моментально повиновался. Однако следом Сора снова начал смахивать страницы одну за другой. — Что ты теперь ищешь? — не удержался очкарик от вопроса, внимательно следя за жестами Ямаруты. — Отключить маячки и снять цепи мог лишь тот, кто знал, как это сделать. Во всяком случае, это не мог быть простой охранник или палач, а значит, их я могу сразу же исключить из списка. Следом стоит исключить оперативный персонал, потому что они подчинялись кому-то, кто вёл их смену и отдавал указания. Такой персонал не мог предпринимать какие-либо действия без кода доступа от вышестоящего лица, а эти коды менялись каждый день и были известны лишь тем, кто занимал позицию над оперативниками. То есть, постоянный доступ к системе в течение одного дня всегда был только у одного человека — у руководителя смены, — деловито пояснил Сора, нахмурившись и кусая нижнюю губу в попытках унять слишком сильный прилив норадреналина. — Ты был бы отличным копом, — внезапно выдал Роши, заглянув Ямаруте в глаза. Тот на секунду остановился и повернул голову в сторону подростка. Копом? Сора? Возможно, это правда, но только если бы он не был железным с дерьмовой историей прошлого. — Это комплимент? — усмехнулся парень, наконец, придя в себя. — Ну, да, — тут же смутился подросток, опуская взгляд в пол. Ямарута фыркнул и принялся листать страницы дальше. — Вот! Смотри, подходят трое: все они работали с контролем системы сдерживания, и всем им сейчас должно быть за сорок лет. — А разве у того человека, который освободил вас, не должна была быть мотивация сделать это? — предположил очкарик. Сора вновь нахмурился, протяжно вздыхая и размышляя на этот счёт. — Ну… Вот этот — Гарри какой-то-там-блять-как-это-читается-сука, — старательно выговорил беловолосый, хотя фамилию мужчины всё равно произнести вслух не сумел. — Женат лишь раз, есть дети. Все целы и здоровы. Его отец умер от старости, а мать до сих пор жива и даже работает в каком-то магазине одежды. Есть мотив? Не думаю. Хотя с его фамилией только Мессией для железных и становиться… Дальше: Эрик Стоун. Не женат и не замужем, детей нет. Оба его родителя умерли естественной смертью. Был брат, но погиб в автокатастрофе. Сейчас он лежит в городской больнице из-за плохого здоровья. И последний… Оу… — Что там? — подросток придвинулся ближе к Соре, заглядывая в экран и силясь увидеть то, что разглядел там железный. — У этого парня был сын. Убит железными. Затем заболела его жена, и тогда он пошёл работать в ту тюрьму, чтобы были деньги на её лечение. Это не помогло и его жена умерла, а чуть позже он открыл свой бизнес. Тут не сказано, какой именно, но… Когда произошёл несчастный случай в тюрьме, он погиб. То есть… Подожди, он работал в тот день, когда мы сбежали? Поэтому он единственный из этой троицы, кто погиб? Постой, что-то тут не так… Мы же знаем, что железных освободили намеренно, а значит… Значит, его смерть могли подстроить, так? Могло быть такое? — Откуда я знаю? Я уже запутался! — в нетерпении выкрикнул Роши, готовый взорваться от напряжения. — Тут есть его фотография, окей. Но что-то мне подсказывает, что это липа на липе и липой погоняет. Короче, наебалово, — недоверчиво фыркнул Сора. — Ватсон, попробуй найти ещё фотографий этого человека. Выдавив сухое: «Как скажешь», — Ятсуме снова принялся шаманить. Отняло это не так много времени, но Сора успел поизнывать от скуки, усевшись на пол и упершись спиной в кровать. — Слушай, тут кое-что интересное и… Короче, имя человека, досье и тот, кто изображён на фото в нём — совершенно разные люди! Это дело липовое! — Ха! Меня не наебёшь! — Причём тот, кто изображён на снимке, уже о-о-о-очень давно умер! — сообщил очкарик, эмоционально взмахивая руками. — Всё, ты молодец. А теперь веди себя предельно тихо и дай мне минутку подумать, — еле слышно проговорил железный, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Запал у подростка вмиг пропал, но он начал стирать ненужные данные со своего компьютера и подчищать следы, оставленные им в сети. — Я понял, кто нам нужен. Биография довольно знакомая. И как я сразу не догадался? — произнёс Сора, открыв глаза и расплывшись в ленивой ухмылке. — Ты знаешь, кто выпустил вас из тюрьмы? — решил удостовериться Роши. — Да, знаю. Сора не стал больше задерживаться в доме Ятсуме и, мельком попрощавшись с матерью очкарика, покинул их квартиру. Подросток хотел пойти вместе с Ямарутой, но тот строго отказал ему. Если этот четырёхглазный такой уж гений, то он должен был понять, кто же освободил железных из тюрьмы. Сора направлялся прямиком к этому человеку. Раньше ему и в голову не могло прийти, что тот, благодаря кому парень оказался на свободе, всё это время был на расстоянии вытянутой руки. Парень двигался по знакомым улицам, проходя известный фонтан с дельфином, заворачивая за угол и привычно переходя небольшой перекрёсток; следуя по прямой дороге вплоть до одноэтажного здания с большими панорамными окнами вдоль одной из стен. Звенькнул колокольчик над входной дверью. Сора переступил знакомый порог, окидывая взглядом пустующий зал и едва не покрывшиеся пылью столы. С кухни не доносилось привычного дребезжания, но зато хорошо различались приближающиеся шаги. — О, неужели ты решил навестить своего старика и узнать, как он поживает? М-м-м, нет, кажется, я ошибаюсь. Твоя морда настолько кислая, что, похоже, ты пришёл по какому-то делу, Сора, — привычно начал ворчать мужчина, улыбнувшись и присаживаясь на стул около кассы. — Да, я по делу, — как-то тихо заговорил Ямарута, выдавив сухую улыбку. — Что-то серьёзное? Рассказывай давай, — как ни в чём не бывало поинтересовался старик, но теперь выглядел немного взволнованным. — Я тут узнал кое-что, — пробормотал Сора, почесав затылок. — У меня сейчас есть одно очень большое дело, которое, возможно, убьёт меня раньше, чем мои позвонки прекратят работать. Мне нужно найти первого Альфу, но как именно — я не представляю… И мне кажется, что моё положение тебе весьма знакомо, Тод Уилс. Старик опешил и отстранился от парня, уставившись на него так, словно увидел в первый раз. Он часто заморгал и раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но на лице всё равно отражались удивление и шок. Сора посмотрел мужчине прямо в глаза, вздыхая и выглядя будто разочарованным. — Я понимаю, раньше у тебя было другое имя, но сейчас ты — Тод Уилс, в прошлом ты работал в «дырах». Я прав? Ты освободил железных и, мне кажется, кто-то тебя надоумил. Я прав? Тебе помогли стереть твоё прошлое, а точнее — слегка искривить его. Я ведь прав? — взгляд Ямаруты упал на прохладную гладь стола. Указательным пальцем он начал лениво вырисовывать на ней круги. Он отчётливо услышал, как мужчина сглотнул вязкую слюну, не в силах что-либо ответить. — Мне просто интересно, кто же это был? Кто тебе помог, старик? — невозмутимо продолжал железный. Тон его был ровным и спокойным, но всё равно вызывал тревогу. — Я не… Я не знаю, — наконец, выдохнул мужчина, сгорбившись и прикрыв глаза ладонью. — Я был на грани… Я не знаю того человека, и лица его не видел. Голос был искажён. Он тогда был немного ниже тебя ростом. Судя по жестам — он молодой, даже очень. Я больше ничего не знаю, — судорожно выговорил Тод, прерывисто дыша. — Тебя подкупили или заставили — не важно, в любом случае, сам бы ты такое не провернул. И поэтому тебе помогли. Иначе тебя бы здесь не было. Старик промолчал, лишь активно кивая. — Не беспокойся, никто из людей «сверху» о тебе не узнает, — попытался парень приободрить мужчину, но тот снова ответил кивком головы и всхлипнул. — Эй, ну мужик ты или нет?! Нехер реветь! — Да пошёл ты, олух! Кто это тут ревёт?! — старик тут же подскочил и, схватив металлический блестящий поднос, ударил железного по голове. Звон в ушах у Соры стоял ещё полминуты; он долго и протяжно ойкал и потирал ушибленное темечко. — Сам ноет, а ещё на меня ворчит! — Ты невыносим, — буркнул парень, поёжившись. — Мне как-то непривычно будет звать тебя по имени… — Ты знаешь его имя?! — послышался выкрик со стороны входной двери. Мужчины обернулись и встретились взглядами с Анемон. — Серьёзно?! Откуда? Скажи мне! — Ты откуда взялась вообще… — Старик сказал мне прийти к семи часам, чтобы поужинать, и вот я тут. Ну так что там по поводу его имени?! А? — девочка плюхнулась на стул рядом с Ямарутой и начала трясти его за плечо. — Ну скажи-и-и-и! — Меня зовут Тод, рад познакомиться с тобой во второй раз, — расплылся мужчина в улыбке, протягивая Анемон руку. Та радостно захихикала и пожала его ладонь. Затем старик вновь обратил внимание на Ямаруту. — По делу… Я многих подозревал в том, кто мог бы являться тем незнакомцем… От коллег до друзей и прочих железных… Врача, который пытался лечить Элизабет, тоже… — И никто из них не был похож на него хоть чем-то? — задумчиво нахмурился беловолосый. — Нет, — отрицательно мотнул головой Тод. — Прости, а Элизабет — твоя жена? — тихонько пробубнила девочка. — Да, покойная. — Она красивая была, судя по фотографиям, — улыбнулась она. Старик рассмеялся. — Да-а-а, мне многие говорили, что хотели бы её увести у меня. И Дэвид, и Уолес, и Трагер… — Трагер?! — вдруг выкрикнула Анемон, подскочив на стуле. Тод вздрогнул, а Сора в очередной раз подпрыгнул на месте от испуга и уставился на малышку. — Ты сказал Трагер?! — Д-да, это тот самый врач, который лечил мою жену… — Да ну нафиг! — выругалась она. — Трагер! Это же псих! Долбанутый учёный и подпольный врач! Господи, старик, твою жену лечил монстр! — Что?.. — Откуда ты его знаешь? — тут же накинулся на Анемон Ямарута, схватив её за плечи, повернув к себе и смотря ей прямо в глаза. Девочка тут же сникла под его острым взглядом, испугавшись. — Он… Он воспитывал меня несколько лет после того… после того, как ты… — девочка сглотнула, смотря Соре в глаза. Парень тут же отпустил её. — Он заменял мне родителей, как сам говорил, а на деле проводил надо мной опыты… Сора взъерошил светлые волосы на голове и криво усмехнулся. — Всё это, блять, не просто так! Тут должна быть связь… Трагер ведь ещё жив, да? Его надо найти, — забормотал железный, спешно вставая из-за стола. — Он наверняка что-то знает. Парень, не дожидаясь возмущённых возгласов со стороны Тода или Анемон, пулей вылетел из заведения и направился в сторону полицейского участка. Энергия била как из ядерной станции! Ему срочно нужно было узнать всё об этом Трагере. Прямо сейчас! Иначе он не уснёт. Но Ямарута уже понял, что с каждым разом, как он до чего-либо докапывался, вопросов становилось больше, чем ответов. Сора был готов ко всему, но он даже и не представлял, во что же ввязывался…