Железное небо

Прошлое… — Здесь никто не будет внушать тебе мораль. Забудь это слово, оно больше не имеет никакого смысла, — сказал Соре его учитель, и тот кивнул. Он понял. Возможно, не всё, возможно, не до конца. Вероятно, что мальчику само слово «мораль» ни о чём не говорило, так как он просто не знал его значения, будучи ещё слишком маленьким. Учитель был пугающим, поэтому мальчик кивнул, скорее, механически. Но когда Соре позволили блуждать по библиотеке и читать любую книгу, какую ему только захочется, первым делом он пустился на поиски словаря. Мораль. Действительно, странное слово. Оно не подходило нынешнему веку и нынешним людям. Кажется, место этого слова должно быть рядом с «Богом». Выдумка. Миф, который легко рассказывать, словно сказку на ночь; которым легко воспитывать в людях примерное представление «плохого» и «хорошего» и учить видеть между тем и другим разницу. Но общепринятые границы размылись уже очень давно, простая истина: «Что хорошо для одного — то плохо для другого» — не упоминается разве что в суде. — Тебе не нужны эмоции и чувства. Никакого страха, никаких сомнений. Колебаться запрещено. Пуля никогда не думает перед тем, как задеть кого-то, потому что она — кусок железа, выпущенный из ствола, и она должна попасть в выбранную кем-то цель. Ты — пуля. Ты не должен думать, ты должен строго выполнять, — холодно произнёс учитель, а затем отвлёкся на молодых железных, учившихся управлять хвостами. Слова этого человека оставили неприятное послевкусие, словно Сора, съев конфету, на языке ощутил нечто горькое и противное, а вовсе не сладкое. Однако он тут же подчинился и проглотил неприятное чувство, с лёгкостью избавляясь от него. «Ты не должен думать, ты должен строго выполнять», — раз за разом проносилось в голове семилетнего ребёнка, из-за чего в груди горячим комком сжималась детская злость и обида. Что значит «не должен думать»? Он не мог остановить поток своих мыслей, сколько бы ни пытался имитировать бездушного робота — в голове всегда происходили какие-то процессы, информация обрабатывалась и появлялась ответная реакция. Он не мог перестать мыслить и анализировать, а значит, не мог перестать чувствовать, и как итог — колебался. — Ну и? В чём дело? — хмыкнул железный — «одногруппник» Соры, — подойдя к мальчику и пихая его в бок. — Только не говори, что убить его не можешь. Я всё расскажу… — Могу, — тут же отозвался тот. — Не хочу. — Не хочешь? — лицо парня вытянулось в удивлении. Сора немного помолчал. — Да. Или… Не знаю. Я могу этого не делать? — Сдурел? — усмехнулся подросток, сильно хлопая мальчика по плечу. — Руби давай, пока я на тебя не настучал. Вздох. Лязг металла. Мальчик приставил к горлу жертвы острое лезвие гарпуна хвоста. «Не делай этого! Не надо! Ты же ещё совсем ребёнок, зачем?..» — шептал худой мужчина, лёжа спиной на песке и трясясь от ужаса. Тогда, в девять лет, Сора понял, что лучше не резать горло, а отрубать голову или протыкать сердце. Осознание этого пришло уже после убийства мужчины, потому что мальчик всё же полоснул лезвием по его шее. Жертва стала хвататься за собственное горло, издавая хриплые булькающие звуки, захлёбываясь в собственной крови и мечась по земле. Он забрызгал своей кровью одежду Соры, так как сильно размахивал руками и резко дёргался; он бросал на железного полный ярости взгляд и пытался что-то выкрикнуть, но наружу вырывался лишь хрип. Мужчина умирал несколько минут, мучаясь от боли. «Это неправильно», — подумал Сора. Нет, не то, что он отнял жизнь. На это ему было наплевать. Но то, как он это сделал, оставило неприятный осадок внутри. Жертва мучилась, а Соре это не понравилось. Он не испытывал к цели ненависти, поэтому не желал ему боли и страданий, но тем не менее причинил их. Удовольствия от этого он тоже не получил. Тогда-то мальчик и понял, что жестокость без причины была лишней в его работе. Вовсе не обязательно причинять страдания, убивая. Почти сразу после того случая всех железных внезапно отправили в другой город с одной-единственной целью: истребить всё население. Железные не знали причины, не знали абсолютно ничего, кроме цели, которую им было необходимо достигнуть. И они блестяще выполнили свою задачу всего за несколько дней, унеся десятки тысяч жизней. Сора был там. Девятилетний ребёнок хладнокровно убил вдвое больше людей, чем любой другой железный, потому что действовал быстро, без раздумий и без жестокости. А сразу после этого его назначили новым инструктором. Тогда-то его собственный учитель и вмешался в надежде хотя бы немного исправить то, во что планомерно превращался этот мальчик. Вот только узнать о всех результатах своего влияния учитель не имел возможности, а потому до самого конца сомневался, смог ли повлиять на что-либо в лучшую сторону. Из всего ему стало известно лишь одно: Сора убил несколько собственных учеников. В каждом случае мальчишка называл только одну причину: неповиновение. Такое объяснение старшие воспринимали как отказ его ученика убить свою цель и поощряли действия самого Соры в этих случаях. Но на самом деле всё обстояло несколько иначе. Одна из таких ситуаций произошло уже через два месяца после того, как группа Соры стала получать задания на устранение целей в Тэррозе. Тогда мальчик разбил всю группу на более мелкие отряды, а сам взял себе шесть целей — шесть человек. Каждого он убивал незаметно и тихо, стараясь причинить как можно меньше боли и мучений. Свою последнюю цель мальчик обнаружил в неожиданном месте — недалеко от трущоб. Хорошо одетых людей здесь было заметно меньше, а вместо высоток были скромные серые двенадцатиэтажки. За улицами никто не следил: большое количество мусора на земле, древние пятна крови в переулках и разбитые уличные фонари лишний раз убеждали в том, что здешняя полиция существовала лишь на словах. И куда бы мальчик не завернул, он всегда мог услышать ругань или истошные крики, доносившиеся из какой-нибудь квартиры или очередного переулка. Сора следовал за своей целью, словно тень. Молодая девушка лет двадцати пяти — по сравнению со многими местными, одета она была лучше, да и внешность у неё весьма приятная, хотя на лицо девушка всё-таки совсем обычная. Светлые вьющиеся волосы доходили ей до поясницы, а стройная подтянутая фигура говорила о том, что девушка следила за своим телом. Хотя она была слегка худовата. Ей бы жить где-нибудь недалеко от центра и работать секретаршей. Блондинка завернула за угол и ускорила шаг — она старалась сделать это незаметно, но Сора давно понял, что она знала о преследовании. Все их цели по какой-то неизвестной ему причине знали о том, что до них должны были добраться. Девушка направлялась к какому-то тёмному закутку между двух пятиэтажек и, оказавшись в тени зданий, резко развернулась, встретившись взглядом с мальчишкой. Она обеими руками вцепилась в коричневую сумку из кожзама, прижимая её к животу и нервно сглатывая. — Что тебе нужно? — фальцетом выкрикнула она. Сора молчал, подходя всё ближе. Девушка попятилась назад. — Ты железный? — предположила она, не моргая глядя на ребёнка с жутким пустым взглядом. В нынешнем веке железные — это монстры. Так насколько же всё плохо в этом мире, раз кто-то, глядя на десятилетнего ребёнка, спрашивал его: «Ты — монстр?». — Ты не должен этого делать, ты же ещё совсем ребёнок… — дрожащим голосом пролепетала она, упёршись спиной в кирпичную стену. Увидев железный хвост, показавшийся из-за спины мальчика, девушка перестала дышать и лишь просипела: — Не убивай, прошу, пощади… Ты не знаешь… У меня… Сора замахнулся хвостом для удара, и тогда блондинка выронила сумку, обняв свой живот обеими руками и сильно зажмурившись. Мальчик непроизвольно замер, так и не взмахнув железной конечностью, и уставился на руки девушки. В какой-то момент Сора начал стараться улавливать мелкие детали, на которые любой другой не стал бы обращать внимание, и сейчас это поведение являлось для него той самой «деталью». Он пытался понять, почему она закрывала живот, а не грудь или голову, как все остальные жертвы. Ещё спустя пару секунд Сора еле слышно вздохнул. Блондинка заставила себя открыть глаза и взглянуть на ребёнка, хотя она сильно дрожала и всё ещё вжималась спиной в стену. Мальчик медленно поднял ладонь, склонив голову набок, и когда девушка по неясной для неё самой причине убрала руки, осторожно прикоснулся к ней. Она судорожно выдохнула, а Сора как-то изменился в лице. Хвост железного исчез за его спиной так же, как и появился, а сам он поднял взгляд на девушку, убирая ладонь со слегка выпуклого живота. Он не станет лишать её жизни. Точнее… их. — Сенсей, я по ошибке взял вашу цель, вы тоже уже здесь? — раздалось гулкое позади. Это был один из учеников. Мальчишка сразу узнал его по голосу — этот парень моментально доложит о поступке Соры старшим. Этого нельзя было допустить, иначе от Соры просто-напросто избавятся. Но кроме того… — Не пачкайте руки об этот мусор, я с радостью могу сам её… …ученик перешёл черту, а за это Сора наказывал мгновенно. — …прикончить, — выдохнул последнее слово подросток, а через пару секунд, качнувшись, упал на спину. Взгляд был недоумённым и теперь устремлён в небо; рот полуприкрыт и искривлён едва заметной усмешкой, заставшей на его губах навсегда. Он даже не понял, что умер. Сора на невероятной скорости подбежал к нему и двумя хвостами пронзил живот парня насквозь, отделив искусственные позвонки от остальной части позвоночника, а затем перерезал горло. С этими он поступал так же, как они сами — с жертвами. Он считал это справедливым наказанием. Даже если ученики оставались за чертой, Сора хладнокровно прикончил бы любого из них, кто увидел бы, что он отпускал кого-то из целей. Он был готов действовать так лишь из соображений собственной безопасности, и однажды ему в самом деле пришлось так поступить. Чаще всего Соре удавалось обойтись без вынужденных жертв, а убитые им ученики — их было четверо — оказались нарушителями. Все, кроме одного, которому просто не посчастливилось стать свидетелем. С того момента, как ученики стали считаться полноценными обученными железными, Сора больше не делал для них никаких исключений и если видел намёк на потерю контроля над кем-либо, то без угрызений совести избавлялся от опасности.

***

Настоящее… — Эй-эй, привет! Соскучился по мне? Где ты сейчас? Томо? Соскучился? — Не стоило мне брать трубку… Прошлого уже не вернуть, а дослушать, что скажет этот придурок, всё же надо. — Ой, да перестань! Ты в участке? Уже два или даже три часа, как нет. — Если тебе нечем заняться, то лучше не ищи меня. Я, в отличие от тебя, занят. Очевидное враньё. — Чем это? Социопатией? Похоже, ты дома. Я скоро буду. — Ты… Но Сора уже сбросил трубку. Томо прорычал что-то нецензурное себе под нос, опустив голову и потерев веки. У брюнета проскочила дерзкая мысль свалить из дома, пока этот стеганутый не пришёл, но то ли ему было лень, то ли он смирился с неизбежным, но в любом случае, идея о немедленной капитуляции была неохотно отброшена в сторону. А ведь сначала вечер обещал быть спокойным и тихим. Томо действительно не умел отдыхать: он не мог заставить себя спать больше восьми часов в день; не мог расслабиться, усевшись в кресло, и смотреть тупые передачи по телевизору, опуская тем самым свой уровень IQ ниже плинтуса; не мог без дела шастать по улицам — хотя волей-неволей иногда он именно так и поступал, когда ему требовалось подумать и при этом не сойти с ума от желания покурить, — и не мог провести выходной с друзьями, потому что зачастую они не разделяли интересы друг друга, а потому Томо предпочитал избегать встреч с ними вне работы. Единственные относительно близкие люди для мужчины — Эдисон и Грин. Ну, был ещё один человек, но он и друг, и враг в равной степени. А теперь ещё и этот белобрысый железный без спроса нагло ворвался в этот удивительно короткий список. Охотник перевёл взгляд на стену над плитой, а затем развернулся спиной к окну и посмотрел на ковёр в зале. Дыру в стене латать банально было лень — сам Томо этим заниматься точно не хотел, а вот светлый ковёр выстирали в прачечной и теперь он как новенький. Почему-то от воспоминаний про драку с Сорой у брюнета зачесались кулаки, а губы тронула ухмылка. Вполне возможно, что они и сегодня подерутся. А может и не только подерутся. «Мне, конечно, надо держать его поближе к себе, но не настолько же близко», — мотнул головой коп, так и не разобравшись со своими тараканами в голове. Да, он уже далеко не подросток, который на его месте мог бы спутать интерес с влечением, а влечение с влюблённостью. Он прекрасно понимал, что неровно дышал к железному, но признаваться в этом ни себе, ни ему не хотел. Он вообще не думал о том, что когда-нибудь вляпается в нечто подобное снова. Тем более с железным. Тем более с таким, как Сора. И ведь угораздило же. Он был убеждён, что легко отмахнулся бы от подобных эмоций, будь это любой другой человек, но с Ямарутой же всегда всё через задницу — отказаться от него не получалось, сколько бы Охотник ни пытался убеждать себя в этой необходимости. Потому-то Томо и бесила мысль о том, что он снова по уши в… Стук в дверь вырвал мужчину из странного транса. Он отлепился от подоконника и неохотно направился в коридор, на всякий случай закатывая рукава красной рубашки до локтей. Ямарута без стеснения вломился в квартиру, стоило брюнету щёлкнуть замком. Он снял боты, по-свойски прошёл в зал и уселся на край двуспальной кровати. Томо всё так же медленно вернулся к подоконнику, ожидая со стороны Ямаруты подлянки. — Ну и? — не выдержал Охотник. — Что? — Нахрена притащился? — На рожу твою противную посмотреть, — съязвил Сора, за что тут же получил обоймой от пистолета по лбу. — Эй! Больно же! Ты что, готовился к моему приходу? Будешь бросать в меня частями ствола, чтобы я его как паззл собирал? — Буду, если продолжишь в том же духе, — ласково ответил полицейский и швырнул в парня целый пистолет. Тот поймал его в руки, но при этом забавно шарахнулся в сторону. — Если соберёшь его и выпустишь себе в голову всю обойму, я буду очень счастлив. — Ты потом мои мозги с пола сам соскребать будешь? — фыркнул Ямарута, не обидевшись. — Я могу его одолжить? Ну, так, на случай чего, — поинтересовался он, вставляя обойму и ставя пистолет на предохранитель. — Всё твоё тело — оружие, зачем тебе ствол? — На случай важных переговоров, — буркнул железный, встав с кровати и положив пушку на барную стойку. — Мне сказали, что ты активно копал какую-то информацию, пока я прохлаждался. Нашёл дело, а меня с собой не берёшь? Я же скандал устрою, оно тебе надо? — А не поделишься, зачем тебя Дайлер вызвал? — бросил ответную претензию Томо. Ямарута тут же сник, даже не пытаясь отпираться — Охотник видел его насквозь. Мужчина снисходительно фыркнул. — Слышал, какой-то долбанутый учёный то ли поймал железного, то ли создал… Оба варианта звучат не очень. Но узнать, правда это или нет, можно будет завтра ночью на Арене. Его, похоже, зарегистрировали на бой. — Хм, любопытно, — удивлённо выдохнул Сора. — Что за учёный — без понятия? — В точку. Но он наверняка будет присутствовать лично. Сора цокнул языком, ритмично стуча пальцами по столешнице и размышляя. — А я вот узнал, кто освободил железных из тюрьмы, — пробормотал Ямарута, опустив взгляд. — Да ну? — недоверчиво усмехнулся Томо, оглядывая парня с ног до головы. — И кто же? — Наш старик. Да-да, тот самый, который все эти полтора года был рядом со мной… Его, кстати, зовут Тод Уилс. Такие дела, — улыбнулся Сора, вздёрнув голову и встретившись взглядом с брюнетом. Новость о хозяине заведения Охотника ни капельки не потрясла. — Только Скаю не говори. И вообще никому! Я не хочу, чтобы старика убили за это. Им просто манипулировали, он не понимал, что делал… — Да похер мне на него. — Дай мне слово, — Сора слегка повысил тон, изменившись в лице. Брюнет скрестил руки на груди, медля с ответом, пока оценивающим взглядом окидывал парня и старался удержаться от ехидного смешка в его сторону. Всё же были те важные для Ямаруты темы, о которых он предпочитал говорить исключительно серьёзно. — Никто не узнает о нём, — выговорил, наконец, Томо. Сора заметно расслабился и снова улыбнулся. — Ты мог сообщить эту новость по телефону, но не стал, поэтому я повторюсь: зачем ты притащился? — Ну, Скай действительно подбросил мне одно задание… Там всё довольно запутано, так что я начал копать информацию, и многое оказалось связано. Хотел спросить, знаешь ли ты некоего Трагера и… — Как ты сказал? — тут же ощетинился коп, отрываясь от подоконника и подходя к столу. Он упёрся ладонями в столешницу и наклонился ближе к Соре, смотря ему в глаза. — Повтори. — Хотел спросить… — Не это! Имя! — прорычал брюнет, звуча настолько злобно, что Ямарута испуганно вздрогнул и растерялся под его взглядом. — Эм-м… Трагер. Ты знаешь его? — осторожно поинтересовался Сора и поёжился, приготовившись получать пиздюлей или выслушивать словесную брань. — Сука, — прошипел Охотник, запуская пальцы в волосы и сжимая их. Он отвернулся от парня и сделал несколько медленных шагов вперёд, стараясь выровнять резко сбившееся из-за злобы дыхание. Затем сцепил пальцы в замок под затылком, а после и вовсе опустил руки, разворачиваясь обратно и впериваясь взглядом в железного. — Откуда ты узнал про него?! Где ты нарыл информацию об этом? — Да что с тобой? Я о нём вообще случайно услышал… — Как такое можно случайно услы… — Томо запнулся, запоздало поняв, что он с Сорой говорили о разных вещах. Он выдохнул и попытался сделать как можно более непринуждённый вид. — Погоди… Я просто… Что именно ты хотел спросить про него? — Ну-ка постой, что за хрень? Ты сейчас заднюю дал. Ты знаешь его, так? — несмело предположил железный, за что и был награждён очередным испепеляющим взглядом. Он едва заметно ухмыльнулся и решил начать говорить первым, потому что Томо явно не собирался. — Я узнал, что этот Трагер лечил смертельно больную жену нашего старика. Ну, якобы лечил… А ещё он приглядывал за Анемон несколько лет назад. Она мне и сказала, что он подпольный врач и учёный, а ещё просто псих. — Вот как, — чуть охрипшим голосом прокомментировал брюнет, уставившись в нечто невидимое перед собой диким поблёскивающим взглядом. — А ты о нём что и откуда знаешь? Ты так разозлился, будто у вас личные счёты или типа того, — предположил Ямарута с долей легкомыслия и тем не менее неосознанно попадая прямо в яблочко. — Типа того, — ответили ему рыком. Томо, всё-таки не сдержавшись, с размаху ударил левым кулаком в стену. Сора аж отскочил в сторону от неожиданности, недоумённо уставившись на полицейского. Охотник не успокоился и спустя секунду ударил ещё раз, а затем ещё, и ещё. До тех пор, пока по стене не побежали трещины, а его кулак не стал болезненно покалывать из-за содранной на костяшках кожи. — Эй, перестань! Ты же себе руку сломаешь! — железный, поздно сообразив, что брюнет крайне взбешён и уже откровенно вредил себе этими ударами, подскочил к нему и перехватил его запястье. Правда ему в ту же секунду прилетел апперкот, и парень отступил назад, согнувшись пополам от острой боли и зажав себе рот ладонью. Из глаз тут же посыпались искры, а в ушах зашумело. Он медленно поднял взгляд на копа и вздёрнул бровь. — За что? Томо сам не ожидал, что ударит Сору, и в замешательстве застыл на месте. Его всё ещё потрясывало от той ярости, что вызвало упоминание имени того ублюдка. Он осознал, что ударил Ямаруту не нарочно, не поучения ради и не в наказание за что-то, а просто из-за несдержанности. Вот только после первого удара задача успокоиться показалась намного сложнее, наоборот — хотелось продолжить бить. — Чем я заслужил столь ласковое обращение со мной? — пробормотал Ямарута, выпрямляясь и потирая челюсть, искренне удивившись, что она не сломана. — Заткнись, — еле слышно прошипел коп. — Чего? — Я сказал заткнись! Завали свой ебальник ко всем ебаным хуям, пока я тебя на запчасти не разобрал! — проорал брюнет, одной рукой схватив железного за ворот чёрной толстовки, а другую сжимая в кулак на уровне бедра и едва подавляя желание врезать по обеспокоенной роже. Он тут не причём. Угомонись, угомонись, угомонись, хватит… — Ладно-ладно, делай что хочешь, больше не лезу, — торопливо забормотал Ямарута, кося взгляд на сжатый кулак протезированной руки копа. Тот, заметив это, в ту же секунду оттолкнул парня от себя и предпринял попытку выровнять дыхание и успокоиться. Получилось плохо: ещё через минуту Охотник вновь принялся дебоширить, орать отборным трёхэтажным матом и бить всё, что имело наглость попасться ему под руку. Сора откровенно пугался его поведения и старался стоять в стороне, но ни на секунду не отводил взгляд, боясь, что мог не заметить ухудшения и без того непонятной для него ситуации. Когда Томо — как показалось Ямаруте — начал приходить в себя, встав около барной стойки и снова зарывшись пальцами в волосы, протяжно выдыхая, Сора рискнул приблизиться к нему ещё раз. Медленно и осторожно, готовясь получить по лицу. — Томо, я всё ещё не понимаю, что случилось, но ты можешь поделиться со мной, — почти прошептал парень, предпринимая хилую попытку прикоснуться к брюнету. — Съебись, — рыкнул тот, отгоняя железного грубым толчком в плечо. Понятнее не стало. Нет, парню не нужно быть гением, чтобы отличить злобу от прочих эмоций, но вот чтобы понять, хотел ли коп рвать и метать дальше или всё же взять себя в руки, видимо, пришлось бы стать доктором наук. Причина этого резкого всплеска негативных эмоций оставалась для железного загадкой. Он часто раздражал Охотника и натыкался на его злость, но такого искреннего бешенства, как сейчас, никогда не видел, и теперь откровенно боялся снова наступить на мину. — Я же помочь хочу, — осторожно настаивал парень. — Я непонятно выражаюсь? — злое рычание ни на каплю не стало менее враждебным. Томо вцепился пальцами в столешницу и сжал их до побелевших костяшек. Сора заметил и это и прикинул — Охотник едва сдерживался, чтобы не врезать ему. Но всё же сдерживался. — Я тебе морду разворочу, если продолжишь. — Никогда такого не было и вот опять, — фыркнул Ямарута, забывшись на секунду, а затем вновь сделал шаг к копу. — Ну так в чём дело-то? — Ни в чём… — А, то есть, ты каждый день вот так крушишь свою квартиру? Каждый день выламываешь двери и с корнями выдираешь висящие на стене ящики? Скуку так убиваешь, небось? — ехидно фыркнул железный, всплеснув руками и сделав ещё шаг. Он ставил себя в очень шаткое положение, так как больше не фильтровал свою речь, но теперь побои его не пугали. — Я не против того, чтобы ты бил меня, когда я сам на это нарываюсь, но ты врезал мне просто так. На тебя это совсем не похоже. Да ты и сам это понимаешь, только поделать ничего не можешь — продолжаешь хотеть ударить меня, хоть и знаешь, что если поддашься этому желанию, то не сможешь остановиться, а потом пожалеешь об этом. Я же прав? Теперь бить меня, осознавая, что я всё понимаю, будет ещё неприятнее. Поэтому возьми себя, блять, в руки! Внезапно Ямарута заговорил совсем иначе и ровно то, что следовало, чтобы это действительно возымело какой-то эффект. Томо стиснул зубы и глубоко вдохнул, закрывая глаза. Сердцебиение постепенно стало выравниваться, а мелкая дрожь отступать. Ямарута внимательно следил за всеми изменениями, искренне переживая за психологическое состояние Охотника. — Ну что? Готов поговорить? — Сора прозвучал осторожнее, чем намеревался, хоть и видел, что Томо стал заметно спокойнее. — Ты знаешь этого Трагера, ведь так? — Знаю, — выдохнул, наконец, брюнет, задирая голову к потолку. Он молчал несколько минут, прикрыв глаза и сдерживая рвущуюся наружу ярость. Сора терпеливо ожидал, когда мужчина соберётся с мыслями до конца и объяснит, почему это имя так сильно его взбесило. — Четыре с лишним года назад меня и Ивасаки две недели пытал Крис Трагер. Сора прекрасно понял, что Охотник опустил уйму деталей и подробностей, и железному стало от себя чуточку противно — он хотел знать абсолютно всё, но расспрашивать о таком у копа не решился. Не потому что боялся его, а потому что осознавал, что вспоминать подобное должно быть как минимум неприятно. Сам Ямарута мог бы ночи напролёт рассказывать о годах, проведённых в тюрьме, потому что это уже пройденный путь, и он вспоминал об этом, как об отпуске: с придыханием и никому непонятной улыбкой. Но Соре хватило ума, чтобы понять: Томо во время такого «отпуска» пережил немало боли и чудом остался жив, а кроме того, лишился близкого человека, и потому за вопрос о подобном вполне справедливым было бы получить по лицу. — Ты пытался найти его? Поэтому ты убил восемь человек? — решил спросить о другом Ямарута, делая ещё шаг к Охотнику. — Не восемь, — криво усмехнулся мужчина. — Восемнадцать. — Чт… — Я нашёл многих из тех, кто помогал ему, но… слегка увлёкся. Я убивал всех, включая их семьи, — Томо скосил на парня тяжёлый взгляд. — Трагер постоянно ускользал, сам же подставляя их под удар. Он будто знал, когда и откуда я приду… Я его так и не нашёл. Кое-кто взялся за расследование и смог узнать, кто именно убивал всех тех людей. Мне грозило пожизненное, но историю подправили, поэтому в официальной версии восемь человек и среди них только преступники. Мне спустили это с рук, но пришлось остановиться. А теперь этот урод снова объявился, — губы Томо растянулись в злой мечтательной улыбке, что начинало лишь сильнее тревожить Сору. Внешне он никак своего волнения не показывал, но сердце отбивало ненормальные ритмы и — он был уверен — если бы в комнате наступила тишина, его удары были бы отчётливо слышны не только самому железному. — И ты хочешь закончить начатое? — тихо выговорил Ямарута, наконец-то подходя вплотную к копу и заглядывая в его серые глаза. Он невесомо провёл пальцами по затылку полицейского, ладонью другой руки упёршись в стол, но над Охотником это никакого эффекта не возымело: он смотрел куда-то в сторону. Однако он больше его не отталкивал. — Какой ты догадливый, — ответом было сдержанное рычание. — У меня идея, — начал шептать Ямарута, медленно обвивая шею Томо руками, касаясь едва ощутимо, осторожно зарываясь пальцами в волосах на затылке и начиная успокаивающе поглаживать. — Отойди от меня, — послышалось предупреждение. — Я никуда не уйду, — улыбнулся Сора, сталкиваясь взглядом с Охотником. Мужчина смотрел со злобой, но железный понимал, что не являлся её причиной, и не боялся. — Так как мне надо вытрясти из Трагера информацию, а тебе нужно его убить, то мы можем совместить эти две вещи. И все будут довольны, м? Что скажешь? — И как же ты собираешься найти его? — Придумаю что-нибудь, — беспечно пожал парень плечами, всё ещё чувствуя, как коп напряжён. — Остынь наконец! Или мне побыть боксёрской грушей сегодня? — приподнял брови Ямарута, всерьёз предлагая себя в качестве игрушки для битья. — Почему бы и нет. Ты частенько на это нарываешься. Разговоры действительно помогли: несмотря на сами слова, Томо стал звучать менее враждебно и более привычно-ехидно. Сора обрадовался. — Нельзя же вечно размахивать кулаками. К тому же, сейчас я нарываюсь только на то, чтобы ты позволил мне помочь тебе, — улыбнулся парень, стоя к Томо так близко, что практически говорил ему в губы. — Хочешь избить — избей; хочешь наорать — пожалуйста. Если это тебе поможет, тогда я не против. Я же вижу, что ты, псих, почти пришёл в себя! Давай, соберись! — Я тебе что, конструктор лего? — огрызнулся Томо скорее недовольно, чем злобно. Сора засмеялся. — Вот это уже совсем не похоже на тебя, — улыбнулся он, а затем осторожно коснулся губ Томо своими. Тот сразу подался вперёд, внезапно и грубо углубляя поцелуй и уже пробираясь пальцами под толстовку парня, прижимая его к себе. Ямарута вздрогнул из-за прикосновения холодных пальцев протезированной руки и почувствовал, где теперь находилось всё напряжение Охотника. Парень мягко перехватил его ладони и отстранил от себя. — Не-не, сегодня я ведущий. Расслабься и получай удовольствие. — Решил похвастаться своим опытом? Что-то мне подсказывает, что у тебя его крайне мало, — усмехнулся Томо, театрально закатив глаза. — Учти: я всегда был хорошим учеником. Правда, есть куча вещей, которые я ни разу в жизни не делал, поэтому нехер стебаться, сволочь, я же для тебя стараюсь, — пробормотал Сора, стараясь скрыть смущение, и расправился с пряжкой ремня на джинсах Охотника. Тот неопределённо повёл головой, неотрывно наблюдая за руками Ямаруты. Железный не собирался справляться с собственным возбуждением, которое он, напротив, активно старался игнорировать; он намеревался дать Томо возможность выпустить пар иначе, чем дракой или избиением бытовой техники и стен. Идея пришла как-то спонтанно — на самом деле, Сора сам не особо понимал, что делал, ровно до того момента, пока его ладонь не потянулась к ремню. Теперь же он вытащил наливающийся кровью член копа и обхватил его в плотное кольцо из пальцев, сам кусая губы и страшно боясь сделать что-то не то. Но вспомнив, что всё бывает в первый раз, железный набрался храбрости и стал двигать ладонью по стволу, задевая большим пальцем уздечку и стараясь повторить то, что Томо сам делал с ним ранее. Член становился всё твёрже прямо в руке, а ухо Ямаруты обдавало тяжелеющим дыханием мужчины, поэтому парень, войдя во вкус, стал задавать темп побыстрее, делая более рывкообразные движения. Охотника очень подмывало подъебнуть Ямаруту за его выражение лица — до смешного сосредоточенное, но смущённое. И он бы вот-вот произнёс одно из своих едких замечаний вслух, если бы Сора вдруг не опустился на колени. Полицейский удивлённо выдохнул: — Только не говори, что будешь… — Буду, — перебил его железный. — Может, не надо?.. — Почему именно сейчас это прозвучало так жалко?! Ты что, умоляешь меня?! — оскалился Ямарута и тут же получил отрезвляющий хлопок по затылку. — Я без члена остаться не хочу! Ты ж никогда этого не делал, безопытное чмо! — А ты по голове не бей, тогда не останешься без своего прибора, — резонно предупредил Сора, кладя одну ладонь на бедро копа, а второй обхватывая основание его члена и без раздумий лизнув головку. Шумный вдох Томо не остался без внимания Соры, ибо тот моментально поднял на него взгляд и повторил действие языком, а затем плотно обхватил головку губами. Парень, в принципе, и раньше понимал, в чём суть минета, но на практике это оказалось настолько возбуждающим, что он едва не подвывал от восторга — будто это ему отсасывали, а не он сам. Сора забрался свободной рукой под рубашку Охотника и задрал её кверху, скользя взглядом по накаченным мышцам пресса, которые сокращались каждый раз, когда кончик языка щекотал уздечку или зубы аккуратно касались вздувшихся венок. Брать слишком глубоко у Ямаруты не получалось — он заглатывал до середины, а если старался насадиться глубже, то банально начинал кашлять. Железный то выпускал орган изо рта и вылизывал его, то вновь брал и старательно сосал, помогая себе рукой. Пристальным взглядом Сора следил за выражением лица Томо: мужчина склонил голову набок и смотрел затуманенным взглядом вниз, наблюдая за тем, как его член скользил в горячий рот. Ямарута решил: раз уж у него не получалось взять на всю длину, то следовало сосредоточиться на чувствительной головке. Он стал двигать головой вкруговую, смыкая губы плотнее и подключая язык. Уже через несколько секунд Томо закрыл глаза и приоткрыл рот, тяжело и коротко выдыхая, и изредка прикусывал нижнюю губу, напрягаясь в такие моменты особенно заметно. А ведь у Соры на лбу написано, что опыта — ноль; действовал он неумело, хотя быстро угадал, как копу нравилось больше всего. Такое выражение лица говорило о том, что Томо действительно было приятно — и возможно, даже больше, чем он сам ожидал. Сора вдруг выпустил член изо рта и опустился, провёл языком по яйцам, продолжая внимательно наблюдать. Томо вздрогнул и шумно сглотнул, и тогда парень вобрал в рот и начал посасывать сначала одно, затем второе, слушая и наслаждаясь рваными выдохами сверху. Охотник не выдержал, зарылся пальцами в светлых волосах на макушке и требовательно потянул обратно вверх, но так и не отпустил, когда парень снова заглотил член сразу на половину. Сора инстинктивно упёрся ладонями в бёдра мужчины и постарался максимально расслабить глотку, потому что рука, давящая на затылок, задавала более быстрый темп и насаживала намного глубже и грубее. Соре оставалось только подчиниться воле Томо и наслаждаться видом и звуками, когда в горло полилась тёплая солоноватая жидкость. Охотник поджал губы и зажмурился, прерывисто выдыхая и не позволяя отстраниться ещё несколько секунд, пока низ живота не перестало сводить судорогой. Ямарута едва не начал задыхаться, благо кислорода хватило ровно настолько, чтобы Томо сам отпустил его. Сора пытался отдышаться, активно сглатывая вязкую слюну, и ни на секунду не отводил взгляд от мужчины, наслаждаясь его расслабленным выражением лица и стараясь запомнить это тяжёлое дыхание. — Полегчало? — удостоверился парень, когда столкнулся со слегка рассеянным взглядом Охотника. Тот глубоко вздохнул и честно признался: — Полегчало. — И я оказался не так уж и плох, да? — ухмыльнулся Ямарута, поднимаясь на ноги. — Тебе честно ответить? — на всякий случай уточнил Охотник, снова выглядя, как ехидная скотина, и застёгивая ширинку. Сора сосредоточенно кивнул, искренне надеясь услышать что-нибудь одобрительное. — Пойдёт. — Пойдёт?! — возмутился железный, моментально выходя из себя. — Да ты обалдел! Я так старался, чтобы ты!.. — Знаю, — кивнул Томо, перебивая, неожиданно протянул ладонь к парню и медленно провёл большим пальцем по всё ещё влажным губам, обескураживая. — Для первого раза нормально. «Для первого?» — Значит… Томо лишь коротко загадочно улыбнулся, убирая руку. Ямарута слегка покраснел, воспряв духом. У него ещё будет возможность. Охотник мотнул головой, словно бы только сейчас окончательно пришёл в себя, и сел за барную стойку. Сора обогнул её с другой стороны и расположился на втором стуле, не без труда продолжая игнорировать собственный стояк. — Ты говорил про информацию, которая тебе нужна от Трагера. Ты о чём? Томо говорил совершенно спокойно и выглядел так же. Ямарута обрадовался — план удался. — Тебе ведь уже доложили о Первом? Это и есть моё задание. Я подумал, возможно, что он как-то связан с тем, что старик выпустил нас из тюрьмы. Может быть, именно он попросил Тода сделать это. А Трагер знаком и тебе, и Тоду, и Анемон, так что я не удивлюсь, если он и с железнорождённым виделся. Хотя я могу ошибаться… Но я хочу это проверить. — Дайлер не очень обрадуется, если узнает, что я продолжаю убивать, — сухо выговорил Охотник, на самом деле не слишком-то переживая об этом. А если точнее, совсем не переживая. — Это ведь благодаря нему тебя не посадили? — Да, помог по старой дружбе. — Так вы с ним друзья?! — переспросил Ямарута. — Мне начинает казаться, что у тебя проблемы со слухом, — хмыкнул брюнет. — А у тебя — с головой, — в тон ему ответил Сора. — Кто бы говорил. Помолчали. — Это вообще нормально, что мы так спокойно обсуждаем то, что собираемся кого-то убить? — нахмурился Сора, всерьёз задумавшись над этим. Охотник усмехнулся, нашарив что-то шуршащее в ящике. Он развернул маленький серебряный фантик и метко забросил его в урну, а никотиновую жвачку закинул в рот. — Не нормально, — согласился коп. — Но если ты кому-нибудь вякнешь об этом хоть слово — я оторву тебе ноги и буду пиздить тебя ими до тех пор, пока ты не сдохнешь, а потом отрежу голову и повешу на стену, — мужчина немного наклонился вбок, вытянув левую руку назад и указательным пальцем показывая на дыру над плитой. Сора посмотрел на отверстие в стене и присвистнул. — Не нравится ремонтом заниматься, да? — А знаешь, что будет гвоздём моего нового интерьера? Я заставлю тебя перед смертью надеть железную маску, а потом, когда повешу твою башку на стену, буду использовать твой рот, как орехоколку. — Орешки любишь? — нервно усмехнулся Ямарута. — Я-то думал, ты мой рот по-другому будешь использовать, мы как раз нашли ему отличное применение сегодня, согласен? — Ты меня понял, клоун? — Не дурак, понял, — буркнул железный, сдавшись, а затем бодро заявил: — Я бы с удовольствием сосал тебе двадцать четыре на семь без остановки, чтобы ты оставался добреньким, но у меня скорее челюсть сломается. А с этой твоей мутацией у тебя постоянно злая рожа, хер поймёшь, в каком ты настроении. Даже сейчас пялишься так, будто убить хочешь, аж поссать захотелось. Никуда не уходи, ща приду! — с этими словами парень поднялся со стула и, отсалютовав брюнету, отправился в туалет. — Ебанько, — донеслось до него тихое. Охотник понятия не имел, почему поход в туалет у Соры отнял целых пятнадцать минут — пройти-то нужно было всего метров шесть до второй двери в коридоре, — но мужчина успел заварить себе кофе, врубить задним фоном новостной канал и подумать о том, что Ямарута — топографический кретин, да и к тому же клаустрофоб. Как-то иначе объяснить столь долгое его отсутствие коп не мог. А может, этот белобрысый поскользнулся на пороге и нырнул башкой в унитаз? И захлебнулся в нём? Или передёрнуть решил после столь экстравагантной, но успешной попытки успокоить Томо? Как вариант. Ну да и похер тогда. Но стоило перестать думать о придурке, как он тут же нарисовался. — Что, запор пробрал? — усмехнулся брюнет, окидывая железного взглядом. — Нет, я тест на беременность делал. Хотел алименты с тебя драть, мудила, но увы, я не залетел, — огрызнулся Ямарута. — Тебя ещё не заебало постоянно быть злым по отношению ко мне? Не то что бы мне это поднадоело, просто лимит моего ангельского терпения подходит к концу, и я решил предупредить тебя об этом. Томо отметил про себя, что Сора и впрямь смотрел на него слегка холодно и высокомерно, если не снисходительно. Парень явно не шутил, однако этот взгляд лишь ещё больше выводил из себя. Брюнет поднялся и показательно размял шею, подходя к Ямаруте. Тот ни капельки не напрягся. — Давай начистоту? Мы оба знаем, что ты не такой ебанат, каким хочешь казаться. А раз так, то зачем ты продолжаешь косить под придурка? Если тебе не нравится реакция, которой ты сам же и добивался, то по-твоему, чувствовать себя виноватым в этом должен именно я? Хуету не неси. Запомни: от меня ты получаешь ровно то, чего заслуживаешь. И это не всегда будет сходиться с тем, чего ты на самом деле хочешь. Так что либо заканчивай страдать хуйнёй, либо делай это, но получай пизды и потом не жалуйся. — Думаешь, я притворяюсь таким? — нервно усмехнулся Ямарута, задышав чаще. — Может быть, поначалу так и было, я и не спорю. Но теперь я действительно такой… своеобразный. Называй это психологической защитой или природным идиотизмом, мне наплевать. Я не придумывал себе характер, просто так… вышло… Если это то, что уберегло мою психику, то пусть будет так. Я мог стать… психом. Я мог стать похожим на Тая! — внезапно повысил голос парень, сжав кулаки. — Но я всего лишь ебанат и придурок! — Да, я в курсе. Я об этом и говорю, — продолжал ухмыляться брюнет, решив провести парню краткий курс по психологии. Он отчётливо различал в голосе Соры злость с примесью паники: железный боялся, что полицейский читал его, как открытую книгу. — За своё прошлое ты был очень зол: это доказывает даже твой рейд на бывших учёных. Помнишь? Когда ты убивал их в городе одного за другим. А потом ты понял, что таким образом окончательно свихнёшься и превратишься в того железного, которого позже убили бы Охотники. Поэтому тебе пришлось забыть про месть и жажду крови и остановиться. Но я тебе больше скажу: все прекрасно понимают, что твоя ебанутая сторона характера — это лишь малая часть тебя, но никто не сомневается в том, что ты способен стать опасным для людей. Безмятежные люди самые страшные в гневе. Слышал о таком? Это знает каждый второй, а по тебе и так всё понятно с первого взгляда. Да ты хотя бы в зеркало посмотри! — Томо схватил Сору за плечо и развернул к столу около кровати, на котором как раз стояло небольшое квадратное зеркало. Ямарута, увидев своё отражение, тут же шарахнулся назад и, встретив препятствие в виде кровати, бухнулся на неё. — Что, испугался? — съязвил коп, теперь сам смотря на парня сверху вниз. Тот выглядел сбитым с толку и промолчал, закрыв лицо ладонями. — Вот с такой рожей ты и ходишь вокруг, думая, что все верят в твои улыбочки. За тобой тянется настолько огромный кровавый след, что в первую очередь становится видно его, а уже затем тебя. — Я не такой, — выдохнул Ямарута глухо. — Если бы я был таким, я бы уже лежал на хирургическом столе Грин, — чуть охрипшим голосом добавил он. — Утешай себя сколько влезет, но факты указывают на иное, — Томо снова отошёл к стойке и занял прежнее место, развернул перед собой экран и параллельно диалогу начал просматривать почту. — Тебе повезло, что ты не перешёл черту, но ты в любой момент готов сделать это, если потребуется, и это хорошо ощущается. — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, что я перешёл эту черту уже очень давно, и для меня твоей злобной рожи недостаточно, чтобы напугать. Так что если вздумал нарываться на драку, то делай это как обычно, потому что бесить меня у тебя получается гораздо лучше, чем запугивать. Сора промолчал, так и пряча лицо в ладонях. — Что, не на такой разговор ты рассчитывал, да? — усмехнулся Томо. — Хотел спровоцировать на драку, а получилось, что я тебе в мозги залез и по полочкам всё разложил? Не стоит благодарить, теперь мы квиты. — Как у тебя это получается? — протяжно выдохнул Ямарута с некоторым восхищением в голосе. — Я в ахуе. На самом деле… Ты не так уж неправ. Мне как-то говорили, что у меня что-то вроде маниакального синдрома. Не обследовался, не знаю, насколько это правда. Но если бы ты всё это не сказал, то я бы и не понял, почему вдруг начал вести себя вот так, хотя всё было нормально. Да я и не заметил бы, что что-то делаю не так, если бы не ты… — Сора помолчал ещё немного, приходя в себя окончательно, и попытался прозвучать как обычно: — Не думал психологом стать? У тебя хорошо получается ковыряться в чужих мозгах без использования рук. — Не, мне тебя хватает, — послышался самодовольный смешок. — Жаль, такой талант пропадает, — усмехнулся парень, всё-таки повернувшись. Он пытался улыбаться, но всё равно выглядел слегка виноватым. — Говоря о ковырянии в чужих внутренностях… Что там с Гиро? Его вскрывали? — Ну да, — Томо всё ещё смотрел в экран, едва ли вчитываясь в высветившиеся сообщения. — Грин сказала, что его позвонки выглядели ещё хуже, чем твои. Он умирал? — Ему оставалось чуть меньше месяца. — О-о-о… Ну теперь понятно, — послышалась неприятная усмешка от Охотника. — Он знал, что умирает, и специально вытравил тебя на улицу, но не потому что хотел убить — он понимал, что не в состоянии сделать это, — а потому, что рассчитывал, что тебя добьёт полиция. — Но как он мог знать, что я приду? — Кто-то сливал ему информацию. Видимо, он понимал, что если железных будет слишком много, то я тоже буду участвовать в драке, а значит, появишься и ты. Он пожертвовал всеми своими железными, рассчитывая, что нас с тобой по итогу убьют, но… — Ошибочка вышла, — улыбнулся Ямарута. — Он просто не учёл, что были такие переменные, как, например, наша дружба со Скаем. У Дайлера на меня рука не поднимется, пока он меня не выслушает и во всём не разберётся, а поэтому выжил и ты. Понимаешь? Если бы план Гиро сработал, то среди других Альф его бы превознесли. Однако ты жив, он — нет, и теперь ты работаешь на полицию. Да Гиро только помог тебе встать на пару ступеней выше других железных, — подытожил Томо, разведя руками. Сора нахмурился, выглядя досадливо. Пусть у Альфы всё пошло не по плану, но следовало отдать ему должное за смекалку и жертвенность. — И что, мне быть ему благодарным? — Да мне как-то похуй, но согласись — ты не самый умный, зато везёт тебе больше всех. — А говорил, что трупам не везёт, — припомнил Ямарута. — Переобуваешься со скоростью света. — Ты сейчас доиграешься. Лучше замолкни. — Заставь меня замолчать, — провокационно заявил Сора, высокомерно вздёрнув подбородок. Томо начал хрустеть костяшками пальцев, поднимаясь со стула и направляясь в сторону Ямаруты. — Эй-эй, не кулаками же! И вообще, помнишь, ты дал мне слово? Я говорил, что затащу тебя в постель, когда выберусь из вашей песочницы! — Я сдержал своё слово в туалете полицейского участка, — сухо бросил брюнет, нависнув над парнем, словно удав над кроликом. Ямарута залез на кровать и пополз спиной вперёд от Охотника, забормотав: — Не-не-не, так не пойдёт! Я говорил именно про постель! Я специально уточнил! — Хм, ну раз так… Ладно, — Томо вмиг стал спокойным, пожав плечами. Он поймал парня за щиколотки и рывком пододвинул обратно на край кровати поближе к себе. Ямарута замер, смотря на то, как Охотник начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, смотря железному прямо в глаза. И вроде бы ничего не предвещало беды, но предчувствие Соры всё равно било тревогу. Рубашка была брошена на кожаное кресло. Охотник наклонился к железному и коснулся его губ своими, мягко наклоняя назад и заставляя лечь на кровать. Ямарута, на минуту забыв о плохом предчувствии, подчинился и ответил полицейскому, обвивая его шею руками и касаясь влажным кончиком языка его нижней губы. Томо ухмыльнулся сквозь поцелуй и стал стягивать с парня толстовку, располагаясь между его ног и едва ощутимо касаясь пальцами его кожи. Железный вздрагивал сильнее обычного от внезапно нежных прикосновений, моментально вынуждающих забыть обо всём остальном. Сора возбудился мгновенно, что не было чем-то удивительным для Томо. Он с трудом подавил ехидный смешок, когда почувствовал стояк железного, упирающийся ему в пах. Сам мужчина себя контролировал, ибо у него были немного другие планы. Он спустился ниже и провёл языком мокрую дорожку на шее Соры, а затем ощутимо для него укусил, получая в ответ шипение и толчок в плечо. Пальцы Охотника, тем временем, сжимали ягодицы железного через штаны, а сам он плавно покачивал бёдрами, потираясь пахом об выпирающий бугорок на джинсах железного. В помещении стало заметно жарче, особенно для Соры: он, как и в первый раз, практически ничего не делал, потому что банально терял голову от ощущений и мог лишь лежать под полицейским, выгибаться ему навстречу, глотая собственные шумные вдохи, и царапать его плечи, если тот слишком сильно кусал его. В штанах было безумно тесно, голова шла кругом, а эта пытка петтингом всё не прекращалась. — Томо… Я так свихнусь, хватит… — Не отвлекайся, — раздался чуть хрипловатый низкий шёпот у самого уха, — будь хорошим мальчиком. Ямаруту пробило крупной дрожью, а кожа покрылась мурашками. Стянувшийся внизу живота жгут одобрительно отозвался в ответ на услышанное, вырывая из груди парня сдавленный стон. Сора потерял счёт времени. Он сорвано дышал в губы Охотнику, слепо шаря руками по его телу, царапая его спину и плечи и подаваясь бёдрами навстречу, эгоистично желая большего. Брюнет нарочито медленно расстегнул ширинку Ямаруты левой рукой, начиная поглаживать вставший колом член сквозь взмокшую ткань трусов. Парень под ним низко застонал и развёл ноги шире, толкаясь в его ладонь и кусая губы от нетерпения. Томо упёрся руками по обе стороны от Ямаруты и приподнялся, глядя на его замученное выражение лица и ухмыляясь. Шестое чувство железного вновь зашептало о том, что что-то не так, но было уже поздно. — А знаешь что… Не заслужил, — выговорил брюнет, расплываясь в садистском оскале при виде обескураженного выражения лица Соры. Тот забавно хлопал глазами, не до конца поняв, что это значило. На его лице отразился настоящий калейдоскоп эмоций: сначала непонимание, затем осмысление, после — удивление и, наконец, смущение, которое тут же вытеснило возмущение. — Что значит «не заслужил»?! Ты с ума сошёл? Хочешь прекратить и оставить меня в таком состоянии?! — Именно это я и хочу сделать, — самодовольно заявил коп и сбросил с себя руки Ямаруты, вставая с него окончательно. Железный опустил взгляд на ширинку полицейского, понял, что тот ни капельки не возбуждён — а точнее, очень умело контролировал своё возбуждение в отличие от самого Соры, — и задохнулся от нахлынувшей обиды. — Ты! Скотина! Садист! Ну кто так делает?! Изверг, мать твою! — Какой есть, — равнодушно пожал плечами Охотник, искренне веселясь с реакции перевозбуждённого парня. — Ну и хрен с тобой, неуловимый мститель! Я и без тебя справлюсь, — недовольно пробормотал Сора, потянувшись правой рукой к расстёгнутой ширинке. Он услышал характерный щелчок и замер, медленно переведя взгляд на полицейского. Томо направил на Ямаруту дуло пистолета, а если точнее — чуть правее, целясь в плечо. — Тронешь себя — отстрелю руку, — пообещал он. — Ты прикалываешься?.. — Нет. — Да у меня яйца лопнут! Больной ублюдок! Сжалься! — Лучше лечь спать со стояком, чем с пулей в теле, тебе так не кажется? — издевательски протянул коп, приподняв брови. — Я вот пока, если честно, не определился… — проворчал железный, тем не менее стягивая с себя штаны окончательно и, морщась от зуда ниже пояса, забираясь под одеяло и показательно откидываясь на подушку. Охотник, довольный собой, убрал пистолет и ушёл в ванную. Через минуту до Соры донесся шум воды. Он немного помедлил, а затем вновь попытался совершить крестовый поход к собственному всё ещё стоящему члену. — Если ты думаешь, что я не вижу, что происходит в зале — значит не знаю, что ты пытаешься подрочить, то ты ошибаешься, — послышался почти весёлый выкрик Томо, и железный тут же вытащил руки и сложил их поверх одеяла, лёжа в позе солдатика. Парню действительно пришлось смириться со своим положением, пусть в паху ужасно зудело, но остаться без руки совсем не хотелось — коп предусмотрительный и наверняка заберёт таблетки Соры себе, чтобы тот помучился, а не сразу регенерировал. Ямарута пытался отвлечься на мысли о том, чем же он и Томо будут заниматься весь завтрашний день, если вечером, а точнее ночью, они должны будут пойти на Арену. Он был почти на восемьдесят процентов уверен в том, что тем, кто поймал или создал — а скорее всего именно создал — железного, будет никто иной, как Трагер, ведь он — учёный, к тому же, как оказалось, очень живучий и жестокий. Ямарута так же был уверен, что Томо не глуп, и тоже сопоставил факты и пришёл к тому же выводу. Не было гарантии, что Сора прав хоть в чём-то из этого, но даже если он ошибся по поводу причастности Трагера к железному на Арене, то туда всё равно стоило сходить. Болезненное желание срочно удовлетворить свои сексуальные потребности спустя некоторое время всё-таки отошло на второй план. Сора и сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Последнее, что он почувствовал перед тем, как сознание окончательно уплыло, было то, как чужие сильные руки обвили его талию, мягко прижимая спиной к широкой груди, а шею под затылком приятно обдало тёплым дыханием.