Железное небо

— Что ты забрал у меня сегодня? — Внутренние органы, — ровным тоном произнёс Гнев. — Все, что ли? — Мозг не забрал. Он тебе пока что нужнее. — Я даже не знаю, кого из нас ты сейчас оскорбил, — фыркнул Ямарута, разглядывая виднеющиеся между железными рёбрами скелета органы. — А они там не сгниют без меня? — Это же сон. Не сгниют, — спокойно отозвался монстр, сев на бесконечный белый пол по-турецки. Сора задумчиво нахмурился, почувствовав пустоту внутри своего тела только сейчас. Во-первых, его вес будто уменьшился, что его сразу же насторожило — но Гнев уже объяснил, почему это ощущение пришло. Во-вторых, до Соры только сейчас дошло, что он не дышал. Лёгких-то не было. Парень запаниковал и начал задыхаться, хрипя в попытках сделать вдох. — Эй! Я дышать не могу! Я же умру! Верни лёгкие, сука! — Зачем они тебе, если у тебя нет сердца? — протянул монстр, пробираясь тонкими железными пальцами правой руки между рёбер к небьющейся мышце и начиная её поглаживать. — Прек… рати… — Это сон. Ты не обязательно дышать, ты всё равно не умрёшь, — всё так же спокойно продолжал железный, увлечённо трогая стальной фалангой чужое сердце в собственной груди. Соре потребовалось ещё несколько минут на то, чтобы действительно в полной мере осознать, что дыхание ему в этом пространстве не нужно. Всё это время он задыхался: пытался вдохнуть, но не мог; думал, что вот-вот умрёт от нехватки кислорода, но не умирал. А потом осознал. Успокоился. Это сон. Он не умрёт, если не будет дышать во сне. Теперь стоило подумать о чём-нибудь другом, раз уж Сора здесь пробудет ещё какое-то время. Сначала в его голову ворвалась мысль о том, что было бы, если бы с парня слетели цепи, и он пошёл вперёд. Нашёл бы железный место, где заканчивалось это пространство? Упёрся бы в невидимую стену? Вернулся бы к тому, откуда начал? Человеческий мозг не способен представить себе нечто бесконечное. Вместо этого он может представить полностью чёрное или белое — или любого другого цвета — место без каких-либо ориентиров, по которым можно было бы посчитать метры и километры. Сора находился именно в таком месте — бесконечном и белом; дабы его мозг не вскипел из-за попытки представить «бесконечность», здесь отсутствовало всё привычное: время, окружающие предметы; небо или потолок; стены; границы, обозначающие, где заканчивался пол. Парень будто смотрел на гигантский белый лист. Вот только если бы он всё-таки начал куда-нибудь идти, то, похоже, так никуда бы и не пришёл. — Эй, уродец, — позвал монстра Ямарута. Тот вильнул хвостами, давая понять, что услышал его. — А что со мной произойдёт, когда ты заберёшь у меня всё? Я умру? Сора уже знал ответ, но на автомате закончил фразу, уставившись на железного. Под «всем» Ямарута имел ввиду своё тело, но смысл вопроса можно было понять несколько иначе. И он осознал это в последнюю очередь. Люди в гневе способны если не на всё, то на очень многое, и в этом их главная проблема. Они не учатся подавлять его, не пытаются контролировать и даже не пробуют подчинить себе. Вместо этого они легко поддаются ярости, позволяя завладеть собой, и собственноручно лишают себя всего того, чем когда-либо дорожили: работы, друзей, семьи. Иногда даже теряют самих себя. Этим людям не нужно искать виноватого во всех своих бедах — он всегда рядом с ними. Скелет приблизился к Соре и, будто улыбаясь, провёл костяшками железных пальцев по его скуле, а затем, едва касаясь, погладил его по волосам, после положив ладонь на его левую щеку и продолжая гладить скулу большим пальцем. Ямарута был слегка напуган, ведь все эти нежности не предвещали ничего хорошего. Гнев играл с ним, как с неопытным ребёнком, и смотрел будто бы снисходительно. Он словно давал парню фору, поглощая его постепенно, хотя мог бы сделать это сразу целиком и даже не подавиться. — Ты же умный мальчик, ты уже всё понял, — шёпотом протянул Гнев, наклоняя голову. — Принимать решения сам… Стать самим собой — ты же этого всегда хотел? — Не этого, — просипел Сора, сглатывая и понимая, что слюна ушла в пустое брюхо. — Такого я никогда не хотел! — Тогда зачем ты убивал людей после выхода из тюрьмы? — Я просто… Они же… Я же перестал… — Но ты это делал, — упорствовал скелет. — Сейчас я заберу ещё кое-что. Раз ты боишься посмотреть правде в глаза, значит, тебе это не нужно, — с этими словами он опустил ладонь на левую часть лица Соры. Правым глазом парень видел, как в пустой глазнице Гнева что-то зашевелилось, а затем оттуда показался жёлтый глаз, взгляд которого был устремлён на него. Монстр убрал руку и выпрямился, отходя от Ямаруты. Тот начал озираться вокруг, пытаясь осознать произошедшее. Он понимал, что его левый глаз теперь находился у Гнева, и парень мог видеть лишь оставшимся, и пусть это всего лишь сон, почему-то Сора всё равно был напуган. Он поднял голову и уставился на собственный глаз, который стремительно терял свой яркий жёлтый цвет, становясь бледным и мутным, словно у трупа. Парень снова начал задыхаться. — Да лучше я умру, чем… — Ты не умрёшь здесь, это всего лишь сон. — Лучше умру… — Приди в себя. Это сон. — Умру… — Приди в себя! — Я… — Сора! — а этот голос принадлежал уже не монстру. Ямарута резко подорвался в кровати, тяжело и часто дыша и медленно соображая, что Томо уже в который раз вытянул его из жуткого сна. Коп уже вполне привычно сжимал запястья парня, не давая ему ударить себя или его. — Проснулся? Или тебе ещё по лицу вмазать, чтоб наверняка? — решил удостовериться брюнет, отпуская руки железного. Тот мотнул головой, проморгался и взглянул на него. — Я проснулся, — пробормотал он сипло, нахмурившись. — Мне показалось, или ты меня, наконец-то, по имени назвал? — Показалось, — мгновенно отреагировал Томо, отходя от кровати и направляясь на кухню. — Собирайся, мы уходим. — Что? Куда? — на автомате переспросил Сора, выползая из-под одеяла и начиная натягивать на себя вещи. — Я — на работу, ты — нахуй. — К сожалению, мне придётся идти с тобой, ведь хуй, на который я пойду, всегда при тебе, — парировал Ямарута, облачившись в свою чёрную кофту и такого же цвета джинсы со странными швами. Он так же прошёл на кухню, встал около раковины и врубил холодную воду, а затем быстро умылся. Коп, пронаблюдав это с нескрываемым раздражением, хотел пнуть парня под коленом, но сдержался. — Ты нормальный? — выдохнул Охотник. — Я-то? Странный вопрос. Действительно. — А что, железные снова на кого-то напали? У тебя стало в разы меньше выходных, — заметил Сора, нагло забираясь в холодильник в поисках чего-нибудь сладкого. — Это из-за Ская. Он кому хочешь работу найдёт, — фыркнул в ответ Томо, сев за барную стойку и помешивая кофе ложкой. — Сегодня у нас прибыло свежее мясо. — В полицию? То есть новенькие? — удивился Ямарута, вынырнув из холодильника с зажатой в зубах пачкой творожных сырков и уставившись на Охотника. Тот, увидев его глупое выражение лица, нашёл это слегка забавным, но вместо того, чтобы улыбнуться, вздохнул. — То есть да. — О, здорово! Тогда я точно пойду с тобой! — Нет. — Почему? — начал канючить парень. — Потому что ты там всех заебал! А новеньких вообще с потрохами сожрёшь. Хотя, если они пришли к нам, зная, что на нас работаешь ты, то они довольно смелые, — стал рассуждать коп. — Во-во, — закивал Ямарута, усевшись прямо на стол и тут же получив испепеляющий взгляд Охотника в придачу. — Так что я пойду. Мм, кстати, ты тоже любишь сырки? — прожёвывая сладкий творог, пробубнил он. — Терпеть не могу, — равнодушно отозвался полицейский, отворачиваясь обратно и делая глоток кофе. Сора сначала не придал никакого значения ответу Томо, а когда пришло осознание, уставился на него широко распахнутыми глазами. Скулы обдало жаром смущения. Парень спешно доел сырок, потупив взгляд в пол, и некоторое время прибывал в собственных мыслях. Только когда коп неожиданно подошёл к нему, развёл его ноги и встал между ними, всматриваясь в ничего не выражающие глаза железного, тот вздрогнул и снова пришёл в себя. — Или ты продолжаешь залипать, как наркоман на галлюцинации, или отрываешь свою задницу от стола и тащишь её на улицу, — до странного мягко выговорил брюнет, не отрывая взгляд от лица Ямаруты. Тот отчего-то побагровел. — Я, конечно, отнесу свою бренную тушу на улицу, если ты дашь мне пройти, — кивнул Сора на руки копа, которыми тот упёрся в столешницу по обе стороны от парня. Охотник, чуть помедлив, молча отошёл от него, не прекращая буравить парня взглядом. Сора соскочил со стола и уже направился в коридор, когда Томо схватил его за шиворот, словно кота за шкирку, и остановил. Ямарута повернулся, начиная нервничать из-за странного поведения полицейского. Тот кивнул на чёрную кофту. — Мне не нравится это. Снимай. — Чего?.. — Снял. Быстро. Ямарута откровенно завис, а потом спешно стал стягивать неугодный копу предмет одежды, совершенно не понимая чужой ход мыслей. Томо скрылся за дверью слева от зала и вернулся обратно буквально через пару секунд с тёмно-красной рубашкой, бросая её прямо в руки железному. — А зачем это? — опасливо пробормотал Сора, машинально начиная надевать вещь на себя. — Чтоб ты на бомжа не был похож, — доходчиво объяснил Томо, выйдя в коридор. — Ну я же не виноват, что у меня зарплата меньше твоей! К тому же, я больше у старика не работаю, поэтому у меня по факту больше нет никакой зарплаты! А безымянная полиция мне вообще ничего не даёт, считая, что мне хватит и просто того, что я жив! — возмущённо воскликнул железный, застёгивая пуговицы. Вообще-то полиция считает, что содержать тебя буду я. Перед тем, как покинуть квартиру, Сора быстренько порылся в ящиках и нашёл вторую кобуру копа, которую следом он нацепил на спину, и вложил в неё пистолет. Ямарута хотел найти пули, ибо одной обоймы в случае чего могло оказаться маловато, но в последнем ящике вместо коробки пуль он нашёл металлический тонкий кривоватый стержень. Не понимая, для чего он предназначен, парень стал вертеть его в руках и рассматривать, а когда из коридора донёсся раздражённый мат Томо, он машинально сунул стержень в карман и со спокойной душой направился к Охотнику. До полицейского участка парни добрались без приключений. Разве что Соре пришлось терпеть косые взгляды прохожих и фырканья за спиной — по крайней мере, никто не попытался спровоцировать Ямаруту. Возможно, потому что рядом с ним шёл концентрированный сгусток негативной энергии в облике человека. — А зачем тебе быть в участке при поступлении новичков? — спросил Ямарута, находясь уже в знакомой кабине лифта. — Моя очередь инструктаж проводить, — коротко ответил Охотник, выглядя малость недовольным. — О-о, я тоже никогда не любил эту часть, — протянул железный с улыбкой, хоть и не имел ни малейшего представления о том, как проводили инструктаж в безымянной полиции. Парни спустились на нижние этажи, направляясь к песочнице. Там их уже ждали выстроившиеся в линию по середине помещения новички. Так же присутствовали ещё два Охотника — они выполняли роль охраны и сопровождающих, и стояли они около выхода, поэтому когда из тени коридора следом за брюнетом показался Сора, оба полицейских вздрогнули, пригвоздив свои пугливо-злые взгляды к железному. Новички так же воззрились на Сору и напряглись. Томо вдруг остановился и повернулся к Ямаруте, нахмурившись. — Встань куда-нибудь подальше и не мешайся. Ничего не трогай и ни с кем не разговаривай. Понял? — он многозначительно приподнял брови, ожидая ответа. — Хорошо, понял, — ответственно кивнул Сора. Коп и не надеялся, что железный будет его слушаться — это было бы слишком наивно. Пока Томо представлялся новичкам и запоминал их имена, попутно задавая неожиданные вопросы, дабы лучше узнать новоприбывших, Ямарута уселся на песке около выхода, смущая своим присутствием двух охранников. Парень очень внимательно слушал полицейского и новичков, будто сам участвовал в происходящем, и наблюдал с искренним любопытством. Из их разговоров он узнал, что все новобранцы — а их двенадцать — проверялись на наличие железных позвонков в теле. — Мы не простая полиция, вы же это понимаете? Риск умереть почти сто процентов. — Понимаем, — отозвались будущие Охотники. Сора заметил цепи у дальней стены, на которых относительно недавно провисел несколько часов. Сейчас железо безвольно лежало на песке, но парню стало интересно, можно ли поковыряться чем-нибудь в замке кандалов так, чтобы открыть их. Никогда раньше у него не было возможности проверить это. — Для Охотников приоритетнее всего поимка и убийство железных. Сохранность жизни простых людей — задача городской полиции. Вам придётся либо смириться с этим, либо уйти, — продолжал Томо. — Можно вопрос? — воскликнул русоволосый парень, стоявший третьим по счёту. Ямарута поднял взгляд на охранников, недоумённо взирающих на него, и поднёс указательный палец к губам, призывая мужчин вести себя тихо, а затем практически сел на корточки и стал двигаться в сторону цепей. Его маршрут пролегал за спиной Томо, поэтому последний не должен был ничего заметить. — Можно. — Возможно ли попасть на дальнейшее обучение именно к Вам? Сора таки подполз к цепям и взял кандалы в ладони, размышляя о том, чем же можно было бы воспользоваться, как отмычкой. Парень вспомнил про стержень в кармане и тут же полез за ним. Железный понимал, что идея крайне бредовая, но нужно же было чем-то себя занять, пока Томо работал. — Это не мне решать, но вряд ли ваше обучение поручат мне. У меня есть куча другой работы, а вами займётся кто-нибудь не менее опытный. Сейчас я могу лишь объяснить что-нибудь заранее, чтобы потом у вас не возникало глупых вопросов. Кроме того, для вас это последний шанс развернуться и уйти. С недавних пор Охотники больше не могут уволиться сами, контракт пожизненный. — Тогда ещё один глупый вопрос, — продолжил русый. — В схватке с железным один на один сколько у Охотника шансов выжить? Сора вставил импровизированную отмычку в отверстие, напоминающее замочную скважину на кандалах, и стал вертеть стержень. Сначала слышалась только возня металла об металл. Парень, спустя ещё пять минут, не выдержал и раздражённо дёрнул стержень вниз. Послышался достаточно громкий резкий звук, ознаменовавший то, что Ямарута сломал свой инструмент взлома. Более того, отломанный кусок стержня выскользнул из пальцев и, пролетев несколько метров, упал прямо под ноги Томо, но тот совершенно не отреагировал на возню слева от него и на упавший рядом предмет, словно вообще не замечал происходившего. — Ноль, если это рукопашный бой. Если у вас есть при себе пистолет или что угодно, что может быть оружием, то всё не так плохо. — Томо-сан, Вы же как-то справлялись с железными в рукопашке! — не унимался парень. — Расскажите нам больше! Ямарута тяжело вздохнул, глядя на коротенький кусок стержня, оставшийся у него в руке. Затем он перевёл взгляд на ту часть железки, что упала прямо рядом с кедами Охотника. Сора вновь вздохнул и медленно пополз к копу со спины, стараясь не выдать себя. Недоумённые взгляды охранников и всех новичков скользнули по парню, но никто по его поводу ни слова не сказал. Он остановился прямо позади полицейского и ещё пару секунд медлил, прежде чем потянуться за стержнем. — Я имел дело с железными ещё тогда, когда никто не знал, как с ними можно бороться. Опыт у меня, прямо скажем, не маленький, — Томо пожал плечами и сцепил руки за спиной. — Поэтому мне уже давно известно, что многие железные — предсказуемые и тупые, — брюнет прорычал последние слова и вдруг шагнул правой ногой назад, а левой с размаху наступил на светловолосую голову Соры, вдавив его лицо в песок. Затем он невозмутимо продолжил: — Мне достаточно собственных навыков и рефлексов, чтобы из драки один на один выйти победителем. Охранники прыснули и сдавленно загоготали, а новички удивлённо взирали то на Томо, то на железного, стучащего по песку и бубнящего что-то невнятное. Охотник таки убрал ногу с его головы, но даже не посмотрел на парня. — Ты сволочь! Мне же больно! — прошипел Сора, потирая ушибленный покрасневший нос. Брюнет только хмыкнул, всем своим видом давая понять, что собирался попросту игнорировать возмущения Ямаруты. — Господин Томо… Э-э-э… А это нормально, что Вы его так?.. Он в ответ не ударит? — обеспокоенно пробормотал предпоследний новичок. — Ударит, если захочет, — кивнул Томо, чуть ухмыльнувшись. Двенадцать новоприбывших парней стали переглядываться и перебрасываться короткими фразами, а затем всё тот же предпоследний вновь заговорил: — Честно говоря, ходили слухи про то, что этого железного создали в безымянной полиции, а мы правды не знаем. — Бред какой-то, — поморщился Томо, игнорируя Сору, тыкающего пальцем ему чуть ниже колена. — Если бы его создали мы, то у нас была бы уже армия железных, ибо зачем останавливаться на одном, когда можно создать сотни? К тому же, этому чудиле уже двадцать один год, а позвонки лучше всего приживаются в растущем организме, развиваясь вместе с ним. — Погодите, то есть железных именно поэтому делали из детей и подростков?! — воскликнул другой новичок. — Да, но если вы хотите поговорить об этом, то обратитесь к Грин Трейн или её очкастому протеже, — отмахнулся брюнет. — И всё-таки, скажите… А вот этот… железный, — подобрал нужное слово парень, — ему правда можно доверять или… — Не хотите — не доверяйте, дело ваше, — пожал плечами полицейский. — Ямарута только что вам показал, что он — жуткий кровожадный монстр, — Томо вдруг наклонился, схватил парня за шиворот рубашки и заставил его встать, а после силой повернул его лицом к новичкам. — Это выражение так и говорит: «Слыш, кусок дерьма, съебал отсюда с библейской скоростью, чтобы твой след сверкал, как хвост кометы». Очень жуткий тип, правда? Сора в ответ на сарказм и стёб со стороны Охотника только фыркал и буравил его взглядом, как нельзя кстати слыша двух ржущих охранников у выхода. Сам железный прекрасно осознавал, что выражение лица у него довольно равнодушное, и оттого только больше начинал раздражаться после слов копа. — А если серьёзно, — вдруг продолжил Томо, отпуская парня, — то у вас нет другого выбора. — Томо-сан, ну, а Вы? Вы ему доверяете? — смело поинтересовался на вид самый молодой новичок — навскидку ему можно было дать лет двадцать. Охотник взглянул на Сору, и тот ответил ему тем же, а через пару секунд игры в гляделки железный резко высвободил один хвост и нацелил острый гарпун на горло мужчины, оставив между его шеей и железом расстояние в несколько миллиметров. Коп не дёрнулся и даже не моргнул, переводя взгляд на испугавшихся новичков и указательным пальцем левой руки медленно отодвигая гарпун от своего горла с таким видом, будто ему только что предложили выпить, а не умереть. — Тут как нельзя кстати подходит пример правильного поведения человека с диким животным, — Томо ехидно улыбнулся, боковым зрением замечая недовольный взгляд Ямаруты. — Не показывайте свой страх. — А пафоса-то сколько, — пробубнил Ямарута, спрятав железо и скрестив руки на груди. — Потеряйся, — тихим шипением ответил ему Томо. — Чего ты такой злой-то, а? С утра не подрочил? А, стоп, погоди, зачем тебе дрочить? У тебя же есть великолепный я! Но ты меня не трахаешь, ублюдок! — не стесняясь присутствия посторонних, заявил Сора, вгоняя в краску добрую половину новобранцев. Брюнет повернулся к нему, взглядом светло-серых глаз прожигая дыру в его голове, и сдержанно процедил: — Лучше съебись отсюда, а то выебу прямо здесь. При всех. Пистолетом. И выстрелю тебе в прямую кишку. Хочешь узнать, что с тобой произойдёт в результате этого? — Ты уверен, что инструктаж должен быть именно об этом? Лекция о том, как правильно трахать железного? — Заткнись! — Хотя я не против, можешь выстрелить в меня из своего собственного… — Ямарута, не беси меня! — рявкнул Томо, едва подавляя желание прямо сейчас пустить парню пулю в лоб. — Ладно-ладно, развлекайся с этой зеленью, — кратко кивнул Сора в сторону новичков, — а я подожду где-нибудь в другом месте. — Прекрасная идея! Лучшая из всех, что приходили тебе в голову! — Не, лучшая была, когда я тебе отсос… — Ты вообще понимаешь слово «Заткнись»?! — Не понимаю, — как ни в чём не бывало Сора отрицательно мотнул головой. — И как я, блять, сразу не догадался, — фыркнул полицейский, театрально всплеснув руками. — Сваливай отсюда, пока ходить можешь. — А что ты мне сде… Брюнет красноречиво сунул ладонь под куртку, вынимая из кобуры пистолет. — О! Как же доходчиво ты умеешь изъясняться без слов! Уже ушёл! Меня нет! — спешно забормотал железный, давя дурацкую улыбочку при виде ствола и пятясь к выходу. Сора буквально вылетел из песочницы в коридор, сопровождаемый смехом охранников, и вбежал в лифт. Парень понятия не имел, сколько времени у Охотника уйдёт на инструктаж, а значит, ему нужно было чем-то себя занять на этот неопределённый промежуток. Ямарута вышел на первом этаже и ещё с минуту окидывал просторный холл взглядом. Сначала он даже хотел подойти к девушке-охраннику, но решив, что та скорее долбанёт его электрошокером или ещё чем похуже, чем заговорит с ним, принял решение просто посидеть на диване и дождаться копа. Сначала Сора не обратил внимание на ещё одну женщину, занятую чем-то посреди помещения, но как только он прошёл мимо неё, до него донёсся оглушительный вопль: — Да сколько можно! Я только пол вымыла, не видишь, что ли?! Он мокрый! Обойти не мог?! Слепошарый! Вообще мой труд не ценят! Ходят тут всякие, — женщина окинула охреневшего парня презрительно-оценивающим взглядом. Сора, так и замерев на месте, не нашёл нужных слов, дабы ответить хамоватой уборщице. — Ну, чё встал? Чё ты встал, говорю?! Иди куда шёл! Стоит тут, придурок! Я полы мою, а он своими говнодавками по чистому ходит! — Вы — уборщица? Я думал, этой профессии больше не существует! — удивлённо ахнул Ямарута, будто не услышав слов женщины. Та сдула лезущую в глаза светлую прядь волос и зло нахмурилась. — Рожи твоей сейчас существовать не будет! Пошёл вон, говорю! Или бери тряпку в зубы и драй сраные полы сам! Хоть какая-то польза от мужика будет! — Так вы ещё и феминистка? — А ты ещё и тупой, я смотрю! — рявкнула она, припугнув парня шваброй. Тот отскочил подальше, но уходить не собирался. Собеседник-то нашёлся! — Я тут, знаете ли, каждые два часа полы мою, а из-за этого моющего средства уже кожа с рук слезает… А чужой труд не ценят и ходят по мокрому, сука, полу! Иди напейся отбеливателя, дармоед! — Полегче, хранительница чистоты и порядка! Успокойтесь, я Вам ничего плохого не сказал, — попытался угомонить железный уборщицу, но та была непреклонна. — Ты ничего плохо не сказал. Ты просто обесценил мой труд! А если я по вашим долбанным компьютерам ходить начну, пока вы отчёты там пишите? Мрази! Ещё и зарплата маленькая… — Это всего лишь помытый пол, а столько заботы, как он, ни один ребёнок Тэрроза не получает, — усмехнулся Сора, шарахнувшись в сторону от очередного выпада странной женщины, которая попыталась заехать ему деревянной шваброй в нос. — Я вот!.. Я вот щас тебе устрою! Язвить он мне тут будет, нахал! Да кто ты такой, а?! Я вас, шавок полицейских, всех знаю, а вот тебя впервые тут вижу! — Ну, как бы Вам доходчиво объяснить, кто я такой… — Ямарута действительно задумался над этим, ведь, похоже, женщина не знала, что парень перед ней — железный, а вовсе не коп. А как ей донести эту информацию, чтобы она поверила, не доставая хвостов (Соре запрещали пользоваться железом без надзора)? — А ты объясняй, как есть, — зло усмехнулась уборщица, на полном серьёзе собираясь узнать, что за человека она обматерила. Ямарута решил обойтись без лишних слов и полез в карман штанов за таблеткой. Он отломил от неё кусок и проглотил. Женщина скептически наблюдала происходящее, еле сдерживаясь от едких комментариев. Железный отвёл правую руку за спину, а вернул обратно уже с пистолетом в ладони. Парень перезарядил его, улыбнулся и, глядя растерявшейся уборщице прямо в глаза, подмигнул. Он приставил дуло к собственному виску и без колебаний выстрелил. Работница вздрогнула и даже выронила швабру из-за раздавшегося хлопка, раскатом грома отразившегося от стен. Широко распахнутыми глазами она взирала на тёмно-красное рваное входное отверстие от пули в виске парня. Вдоль пола на несколько метров растянулись брызги и кровавые ошмётки. Ямарута с глухим стуком упал на бок, но уже через пару секунд поднялся на ноги, потирая височную область головы и недовольно мыча. Раны как и не бывало, но о том, что железный действительно произвёл выстрел себе в голову, напоминали волосы парня, частично окрасившиеся в красный, и, конечно же, забрызганный кровью пол. — Ну, я объяснил, как есть, правда Вам теперь придётся отмывать и это, — ухмыльнулся Сора, кивая в сторону кровавых брызг и выглядя безумно довольным собой. Шокированная женщина, заикаясь, смотрела то на пол, то на Ямаруту, забывая моргать и не зная, как выразить свои эмоции. Не каждый день кто-то вышибал себе мозги прямо у неё на глазах, а затем вставал как ни в чём не бывало. Реакция на такое должна быть вполне предсказуемой, но Ямарута выбрал не того человека, чтобы так жестоко поприкалываться. — Ах ты мразь! — взревела женщина пуще прежнего. Ямарута растерялся и попятился назад. — Я тебе швабру в жопу засуну и глазом не моргну! Ты что, думаешь, раз железный, значит, тебе всё можно?! Глянь, что наделал, весь пол вымазан! А ну иди сюда, тварь такая! Куда побежал?! Ты у меня сейчас все полы тут вылижешь! Стой, сука! Девушка, наблюдающая за начавшимися догонялками из будки охранника, печально вздохнула и подпёрла щёку кулаком. А ведь только-только что-то интересное намечалось. — Что там про швабру было? — раздалось в динамике наушника охранника. Та встрепенулась, услышав голос Томо, зевнула, потягиваясь, и, улыбнувшись, лениво ответила: — Секс с посторонними предметами, ничего особенного. — Что он сделал-то? — В голову себе выстрелил. Охотник промолчал, переваривая полученную информацию. — Да ла-а-адно, зато он усвоил урок. — Это какой? — Никогда не зли уборщиц! А особенно в нашем полицейском участке.