Железное небо

— Ты со мной? — Кода буравил Эда внимательным испытующим взглядом, терпеливо ожидая ответа, но явно намереваясь поторопить, потому что в песочнице, помимо них, были ещё люди, которым такие перешёптывания парней в любой момент могли показаться подозрительными. Мужчина коротко выдохнул, растерявшись, и, оглянувшись по сторонам и убедившись, что посторонних слушателей рядом не было, тихо пробормотал: — Да, но ты уверен, что это хорошая идея? — Не совсем, — честно признался сивый, понуро опустив плечи. Он бегло посмотрел на подростка, повисшего на цепях, и вернул взгляд Охотнику. — Но мне не хочется, чтобы он оставался здесь, ведь если он останется, Скай убьёт его. А если мы возьмём Дайка с собой и он окажется полезным, то у него появится хотя бы маленький шанс на то, чтобы жить дальше. — Ты так сильно беспокоишься за него? — искренне удивился брюнет. — Не то что бы да… Мне неприятно думать, что то, что с ним происходит сейчас, неизлечимо или является чем-то исключительно плохим. — Это потому, что Сора вскоре будет таким же? Ты ведь его представляешь на месте Дайка? — Да… И себя… И это неприятно. Так что я надеюсь, что с этим можно что-то сделать, иначе шансов нет не только у Дайка, а я не хочу даже думать об этом, — поморщился Кода, съёжившись. — Понимаю, — Эд вздохнул и улыбнулся. — Я уже сказал «Да», так что помогу тебе, но… помни о последствиях, — предупредил он на всякий случай. — Конечно. Спасибо.

***

Утро Томо не задалось сразу с того момента, как он проснулся. Мужчина сразу проснулся бодрым и, нахмурившись, оторвался от постели и направился в ванную, а затем на кухню. Он раздражённо хлопал дверьми и со стуком ставил предметы на стол, чувствуя себя так, будто если он не будет этого делать, то его попросту разорвёт на части от собственной злобы. Кота, нагло обосновавшегося у него в квартире, Охотник полностью игнорировал, но на автопилоте покормил — было бы глупо вымещать свою злость на животном, оно тут не причем. Настроение было крайне дерьмовым ещё несколько часов, но к полудню мысли — конечно же, по поводу вчерашнего — прояснились, и раздражение отступило. Хоть и не до конца. Копа беспокоил Баг. Дит-младший определённо был странным, и об этом говорило очень многое: те редкие отрицательные эмоции, читающиеся в его взгляде, которые он не скрывал, а, похоже, наоборот, специально старался сделать более выразительными; то, как он интересовался у копа о его взаимоотношениях с Сорой; то, как он дважды пытался уйти от ответа. И, разумеется, террариум с жуками и то, с каким выражением лица Баг наблюдал за копом, рассматривающим скарабеев. Баг выглядел очень довольным. Даже слишком. Это не могло быть простым совпадением. Именно с помощью жуков Альфа давал понять, что с ним может быть связано что-то конкретное, а этот террариум… Жуки… В доме Дитов. Если отбросить всех, кто жил в их доме, не подходящих по возрастной категории, то получается, что именно Баг и есть Первый. Но это не укладывается в голове. Как же… Как он?.. Хотя, это всего лишь предположение, Томо не уверен. Он не видел железа у Бага, поэтому не брался утверждать что-либо. Возможно, Баг просто как-то связан с Первым, а не являлся им… Закрывать глаза на его поведение во всяком случае не стоило, кем бы он ни был. Размышления об этом застали Томо уже на улице, поэтому он практически не замечал никого вокруг себя, на автопилоте двигаясь в сторону участка. Он собирался рассказать о своих предположениях Скаю, но не был уверен в том, нужно ли сообщать об этом же Соре. Мало ли, что он мог выкинуть, узнав нечто подобное, да и врезать ему по лицу копу хотелось больше, чем сказать что-нибудь. Все предыдущие попытки не злиться просто обнулились. Томо ускорил шаг, нахмурившись и сжав кулаки, и протяжно вздохнул. Сначала он не услышал отдалённый, а из-за этого — очень тихий крик, донёсшийся из глубин толпы людей где-то позади. Затем крик повторился, и его подхватили близстоящие заозиравшиеся прохожие. По толпе буквально прошла волна встревоженных воплей, люди стали разбегаться в стороны, и лишь тогда Охотник заметил это и тоже обернулся. Ему пришлось прикрыть глаза ладонью, дабы слепящие лучи солнца не мешали разглядеть что-то вдалеке. Кто-то тыкал пальцем на одну из высоток, и Томо перевёл взгляд. Из-за угла дома, зацепившись хвостом за одно из окон, находящихся чуть выше середины здания, кто-то, словно на тарзанке, описал собой дугу в воздухе. — Что за… Железный, пролетев в свободном падении несколько десятков метров, зацепился хвостом за соседнее здание, подбросив себя вперёд. Он приземлился на хвосты, воткнув их в асфальт и тем самым затормозив своё падение, и, качнувшись ближе к земле, встал на ноги. Следом, из-за того же здания показались ещё железные, передвигающиеся тем же способом. Томо быстро огляделся и увидел, как железные неторопливо выползали буквально со всех сторон, как муравьи: они на крышах зданий, за углами, беспрепятственно шли по улице, игнорируя убегающих людей, и все, как один, смотрели на брюнета. Тот устремил взгляд на ближайшего к нему железного — на первого, кто появился перед ним — и постарался внимательнее разглядеть его. Парень стоял достаточно далеко от него, но под глубоким капюшоном чёрной кожаной куртки светились токсично-зелёные полуовалы, имитирующие серьёзный взгляд, которые было бы сложно не увидеть. На Томо явно смотрели исподлобья. Железные стремительно приближались, окружая мужчину, которому и так некуда было бежать, но больше ничего не делали и даже не говорили. Брюнет сглотнул, смотря в упор на Первого, остановившегося всего в нескольких метрах от него, и уже настроился на прослушивание чужого монолога или огребание пиздюлей по полной программе, как его телефон вдруг завибрировал. Томо скосил взгляд вбок. Цифровые глаза расширились от удивления, а затем Альфа, видимо, расслышав звуки вибрации, кивнул, позволяя ответить. Интересно, а произойди такое во время боя, он бы так же уважительно отреагировал? Томо нацепил пластину на ухо и, не отрывая взгляд от Первого, выдохнул: — У меня проблемы, Скай? — У тебя!.. Стоп, что? — У меня проблемы, — Томо обвёл железных взглядом и усмехнулся, — ты ведь поэтому звонишь? — Чт… Как ты?.. — Скай явно растерялся, а затем, наконец, понял. — О, чёрт… Они тебя уже нашли. — А до тебя туго доходит, кретин.

***

«Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, твою мать…», — крутилось в голове Дайлера, стискивающего в ладони телефон и скрипящего зубами. Он чувствовал, как Сора прожигал его взглядом и ждал объяснений, и не мог заставить себя повернуться. Мужчина внезапно начал беспокоиться о том, что мог выкинуть железный, узнав о… — Так, ладно, — мотнул он головой, всё-таки повернувшись и вдохнув глубже. Сора напрягся. — Что он сказал? — До него добрались раньше нас, — после этих слов лицо Ямаруты мгновенно исказила злоба. — Пока что ему не навредили, но там… Там больше двухсот железных. — Чт… Сколько? — изумился Сора, вскинув брови. — Больше… двухсот? Томо точно не ошибся в подсчётах? Скай отрицательно помотал головой, выглядя заметно бледнее, чем когда-либо до этого. «Я не знаю, что стоит предпринять. Всех Охотников просто убьют, если мы пойдём туда. Даже если нам окажут помощь спецподразделения и простая полиция, мы всё равно не сможем справиться с таким количеством железных. Это нереально, к тому же, там Бессмертный, а сколько людей нужно, чтобы хоть что-нибудь сделать с ним, вообще трудно представить… — Скай потёр переносицу, затем лоб, зарылся пальцами в волосы и судорожно выдохнул, стараясь не смотреть в глаза Соре, ожидающему от него хоть чего-нибудь. — Нет, это бессмысленно. Мы все просто умрём зря. Но и не идти туда — не лучшая идея, потому что иначе взбесится Сора, а это…» — Так получается, что Первый там, да? — хмыкнул Ямарута, оборвав мысли Ская и заставив его поднять взгляд. — Я примерно понимаю, о чём ты думаешь. Делай, что хочешь, а я пошёл туда, — пожал он плечами, развернувшись к выходу. Дайлер мигом пришёл в себя, догнал железного и сжал пальцы на его плече. — Но он этого и хочет! Он ранит Томо при тебе, а потом… — Я знаю, что произойдёт потом. И Первому это очень не понравится, — прорычал Ямарута, легко вырываясь из крепкой хватки и быстро покидая песочницу под недоумённые взгляды остальных Охотников и Коды. — Блять, — прошипел Скай себе под нос. — Блять. Блять! Ладно, мы тоже идём. Все… — В чём дело? — осторожно поинтересовался Эдисон. — Бессмертный нашёл Томо, зажал его прямо на улице. Там собралось больше двухсот железных… — Что?! Сколько?! — Сейчас поднимаем всех, кого можем, и идём туда. Будет хорошо, если нам удастся перебить хотя бы часть железных, находящихся там, но в основном постараемся просто отвлечь их на себя, — пробормотал министр, параллельно набирая сообщение и одним нажатием рассылая его на десятки номеров. — Пусть Сора сам разбирается, нас они не подпустят. — В смысле?! Как он один сможет… — Меня это не волнует! Сказал, что сделает — вперёд и с песней! — огрызнулся Дайлер. — Мне плевать, если Ямарута подохнет, а Томо это как-нибудь переживёт, если его не убьют за ненадобностью. Скай редко говорил что-либо, не подумав. — Осторожнее с выражениями, — хмуро выговорил Кода, буравя мужчину колючим взглядом. Скай раздражённо посмотрел на сивого, а затем его на секунду будто холодной водой окатило, и он остыл. — Ладно, выдвигаемся, — выдохнул Дайлер, отправившись к выходу из песочницы. Кода с немым вопросом на лице поднял взгляд на Эдисона. Спустя пару секунд тот вспомнил, о чём его просил сивый ранее, и взглянул на Дайка, всё ещё прикованного к цепям. — Окей… Пока что будь здесь, я сниму с него цепи и подгоню машину. Вам придётся очень быстро пробежать мимо охранника, иначе обоим снотворное влепит — ляжете сразу, — предупредил Эд, всматриваясь в глаза сивого. Тот сосредоточенно кивнул. — Что-то ещё? — Надеюсь, он действительно сможет помочь, — чуть тише пробормотал мужчина, сказав это абсолютно искренне, а затем сгрёб Коду в охапку, крепко прижав к себе и коснувшись губами его макушки. — Будь осторожен. Сивый растерянно застыл, а затем мягко улыбнулся, обняв брюнета в ответ. — И ты, — он прижался чуть сильнее, а после неохотно отстранился и кивнул на выход. — Уже пора, иди.

***

— Моя очередь? — нервно усмехнулся Томо, косо поглядывая на окруживших его железных, большая часть которых отправилась в неизвестном направлении — скорее всего, оцеплять улицу, чтобы никто из Охотников не помешал Первому. — Верно, — улыбнулся Альфа, что стало понятно по его искажённому металлом голосу, обрадовавшись тому, что его правильно понимали. Он сделал шаг в сторону копа, заставив его напрячься сильнее. — Если ты не станешь сопротивляться, то, я обещаю, больно почти не будет. — Почти, да? — вновь усмехнулся брюнет, готовясь взяться за ствол, хоть и понимая, что в случае с Бессмертным это не имело вообще никакого смысла. — Какой ты заботливый. — Когда под твоим руководством группировка такой численности, приходится учиться заботиться о каждом, — прозвучало более ядовитое и угрожающее, чем до этого. Томо успел только удивиться тому, что все эти железные, на самом деле, из одной группировки, как его тут же сбили с ног и опрокинули на землю. Коп сдавленно выдохнул, зажмурившись от обижающей острой боли, но не успел даже приподняться; в следующую секунду его левую ладонь пригвоздил к асфальту гарпун железного хвоста, а рядом с шеей изогнулась ещё одна стальная конечность. Искусственной её назвать сложно, потому что она принадлежала Первому. — Видишь? Не так уж и больно, как могло бы быть. — Ахуеть, как любезно, я тронут, — последовал хреновый каламбур от брюнета. — Ха-ха, блин, действительно, — внезапно даже для самого себя расхохотался Первый, поворачивая гарпун прямо в ладони мужчины. Тот взвыл сквозь плотно стиснутые зубы и зажмурился, вцепившись пальцами протеза в хвост и попытавшись отодрать его от себя, но безрезультатно. — А пока не объявится Сора, я могу рассказать кое-что интересное. Томо тут же фыркнул и прошипел: — Он не придёт. Он послал меня, так что ему будет всё равно, если ты… — О, нет, он придёт, и ты знаешь это, — оскалился Бессмертный. Теперь Томо смог рассмотреть его маску, скрытую под тенью капюшона, и на минуту ужаснуться: огромное множество зубов, выглядящих, как длинные тонкие клыки, напоминающие клыки пираньи, были загнуты внутрь пасти, но, когда Бессмертный начал скалиться, эти зубы немного выгнулись вперёд. Выглядело это отвратительно и пугающе, будто его железо — это не приобретённая им от матери часть тела, а его собственная… То есть, будто он мог не просто шевелить им, а ещё и чувствовать его. Железо словно стало живым. — Он послал тебя, полагая, что, если ты разочаруешься и больше к нему не подойдёшь, то я решу, будто ты ему больше не важен. Но ты важен, именно поэтому он сказал тебе то, что сказал. Но я же не человек, помнишь? Я истинный железный. Меня обмануть не получится. Так что… Он придёт за тобой. Паскуда. Томо раздражённо выдохнул, поняв, что отпираться бесполезно, и на минуту опустил голову на асфальт, смотря на свою раненую руку. Кровь под ней уже образовала маленькую багровую лужицу, пачкая рукава куртки и рубашки копа, и била металлическим запахом в нос. Он пытался сообразить, что мог бы сделать и стоило ли ему вообще пытаться. Брюнет мог освободиться, если бы сильно дёрнул руку на себя; тогда лезвие гарпуна полностью разрезало бы ему ладонь и он смог бы встать, но… Зачем это делать, причиняя себе ещё больше боли, если Бессмертный легко опрокинет его ещё раз? В таком случае, Охотнику нужно терпеть собственную беспомощность и кошмарную боль и ждать, что случится дальше. Над головами что-то тихо зажужжало, и коп поднял взгляд вверх. Над улицей парил дрон с встроенной камерой, направленной на Первого и Томо. Будет очередная трансляция? Не удивительно. — Отлично, — хмыкнул Первый, переводя взгляд с дрона на копа, матерящегося сквозь зубы и явно недовольного своим положением. — Знаешь, оказалось, что копать под тебя довольно непросто. Я знал, какая информация нужна мне, но долгое время нигде и ни из кого не мог её вытянуть. Это начало казаться невозможным. Думаю, мы оба знаем, кого за это стоит поблагодарить, — подмигнул он Томо левым цифровым глазом. Брюнет замер, сглотнув вставший в горле ком. — И ты собираешься рассказать это всему Тэррозу? — Разумеется! Город должен знать своих героев в лицо, — хмыкнул Бессмертный. — Вообще-то, я не собираюсь рассказывать скучную историю про тебя, Ивасаки, Трагера, пытки, психологические травмы и месть… Это действительно неинтересно. Другое дело: твои родители. Вот же сраный выблядок. — Мать — прекрасная, красивая женщина, когда-то владевшая собственным бизнесом и необыкновенной мутацией глаз, — продолжил Альфа. — И отец — ранее бывший перспективным, уверенным в себе и надёжным человеком, а затем… Внезапно поехавший на мутации своей жены. — Мудак ёбнутый, — выплюнул Томо, тут же забыв о боли в руке благодаря злобе, вспыхнувшей в груди сверхновой. Бессмертный улыбнулся и продолжил: — Ты был единственным ребёнком в семье: тебя любили, о тебе заботились, ты был обеспечен всем, чего хотел. Но твой отец, узнав о мутации твоей матери, очень уж хотел увидеть у тебя такие же глаза — к тому же, он и так был фанатиком, повёрнутым на этой теме, ведь так? — Альфа развлекался. Томо сцепил зубы и молчал. — Но твоя мать узнала об этом уже после твоего рождения. У матери глаза были уже потускневшими и не вызывали у отца никаких эмоций, так что он стал изучать данную тему, а затем… Заткнись! — А затем он стал колоть тебе наркотик, заставляющий эту мутацию проявляться быстрее. Это вызывало измененное состояние сознания, вызванное употреблением содержащихся в составе психоделиков, и грозило тебе временной слепотой, которая могла не пройти вовсе. А твоя мать, узнав об этом, едва не обезумела от ярости… Ещё бы: её восьмилетний ребёнок, накачанный наркотой благодаря собственному отцу, мог остаться слепым навсегда или даже потерять рассудок. Ужасно, не так ли? — Достаточно, — прошипел коп, пытаясь унять дрожь во всём теле. Он так сильно хотел пристрелить эту суку, что решил убедиться в его бессмертии, быстро достал пистолет и начал стрелять, но не в лицо, а в живот. Пули разрывали одежду и рвали плоть на куски, заставляя Бессмертного закричать от нестерпимой боли, но когда патроны кончились и выстрелы прекратились, парень просто регенерировал, и зияющая дыра в его теле затянулась. И не соврал ведь — действительно, не сдох. Только кровь, шматы мяса и рваные куски органов упали на асфальт и больше никуда не девались. Томо лишь спустя секунду понял, что потерял над собой контроль. Он мог бы разгваздить башку этому утырку, и тогда, после регенерации, от маски и пластины с цифровыми глазами не осталось бы ничего, что могло бы скрыть лицо Первого. Но Охотник поддался эмоциям и сразу же об этом пожалел. Вероятно, Альфа на это и рассчитывал, поэтому и нащупал больное место в биографии Охотника, зная, что тот, разозлившись, уже не сможет сдержаться, когда Первый вывернет наизнанку именно эту историю. Скольких людей Первый убил, чтобы по мелким кусочкам добыть эту информацию, думать вообще не хотелось. Томо всегда считал патроны, но теперь очень надеялся, что ошибся в подсчётах. Он направил дуло на голову Первого, который пытался отдышаться и прийти в себя после столь внезапной вспышки непередаваемой боли — но при этом так и не отпустил копа, — и нажал на курок. Ничего не произошло. — Это бессмысленно, — сказал, наконец, Бессмертный, выпрямившись и сделав вид, что минуту назад это не его скрутило от боли. — Но теперь ты убедился в том, что меня действительно не получится убить. — Спорим, если бросить тебя в жерло вулкана, тебе пиздец? — огрызнулся Томо, ухмыляясь. — Не горю желанием проверять это, — хмыкнул Первый, на секунду задумавшись над подобной перспективой. — И не надо меня перебивать, это не вежливо, — пригрозил он пальцем, а затем вонзил третий хвост в левую руку брюнета, немного ниже плеча. Болезненный протяжный вскрик Охотника быстро понизился до злого рычания, а затем превратился в короткие вздохи и шипение. — Итак, что же произошло, когда твоя мать узнала, что с тобой делал твой собственный отец? Смею предположить, что она хотела уберечь тебя от этого психа, хотела увезти тебя подальше, вот только… Отцу эта идея пришлась не по душе. — Да завали своё ебало наконец, — хрипло выдохнул Томо, сжимая кулаки. — Я видел фото с места происшествия. Версия случившегося такая: твой отец подошёл к твоей матери, связанной на полу какими-то грязными тряпками, избитой, заплаканной и ослабевшей… Он сел ей на живот, всунул тряпьё в рот и наклонился к её лицу, обхватив его ладонями… А затем его пальцы медленно погрузились в одну из глазниц женщины, выталкивая глазное яблоко наружу. Твоя мать вопила от боли, а отец сделал то же самое со вторым её глазом. Затем он опустил оба глазных яблока в банку с формалином и оставил, словно трофей, на полке в гостиной, — Бессмертный сделал паузу, наблюдая, как жмурился брюнет, до боли стиснув зубы, и удовлетворённо улыбнулся. — В заключении сказано, что твоя мать умерла не от болевого шока, а от потери крови: мучительно, долго, страшно. Тебя допрашивали о случившемся. С твоих слов, в ту самую минуту, когда ты вернулся домой, твоя мать перестала дышать. Перед смертью она наверняка успела увидеть твоё лицо: ты был в шоке, но сразу понял, что произошло. Ты был так зол, что напал на собственного отца. Восьмилетний разъярённый мальчик внезапно оказался таким сильным, что находящийся под кайфом взрослый мужчина не смог ничего сделать! Ты избивал его до тех пор, пока не начал чувствовать хруст его костей своими кулаками, и лишь затем ты оставил в его груди, как в швейцарском сыре, девятнадцать ножевых. Перед глазами поплыло, появилась тошнота. Возможно, всё дело в кровопотери, а, может быть, в воспоминаниях, вспыхнувших на обратной стороне век. — После этого опеку над тобой взяла твоя собственная учительница. Она всегда проявляла доброту, внимание и заботу по отношению к тебе, верно? Скажи, ты сразу догадался, кого она в тебе видела на самом деле? Или осознание пришло лишь в момент, когда эта женщина растлила тебя в твои четырнадцать лет? Томо молча закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать. — Интересно, а Ивасаки знал, что тебе приходилось трахаться с ней до момента наступления твоего совершеннолетия? На губах Охотника заиграла злая усмешка. — Не расскажешь, куда она делась после того, как тебе исполнилось восемнадцать и ты избавился от её опеки? Демира Стар числится пропавшей без вести… Что-то мне подсказывает, что её тело уже никогда не найдут. Она была настолько плоха в постели, что ты убил её? Томо лишь коротко и хрипло посмеялся. — И вот этот человек, — теперь Первый обращался, видимо, к зрителям, — защищает ваш город. Вы в это верите? Он же серийный убийца на поводке у закона. На его счету не одна человеческая жизнь. Он был поглощён своей жаждой проливать кровь. И чем же, скажите мне, это отличает его от железных? Этому человеку вы хотите доверять свои жизни? Да он же кайфует, убивая людей! И поверьте мне на слово: подобных ему очень много. Вся безымянная полиция целиком состоит из таких, как он, хотя все они давно должны были оказаться в тюрьме или вовсе быть казнены. Ты же понимаешь, о чём я, да? — Первый снова подмигнул копу, веселясь. — Люди мерзкие. Бедные железные: люди ненавидят их за желание отомстить тем, кто причинял им боль, а сами занимаются тем же и ничего плохого в этом со своей стороны не видят. Мерзкие лицемеры, меня от вас тошнит. — А то, что ты пытаешься манипулировать одним человеком, шантажируя его жизнью другого, ты к плохим поступкам не относишь? Ты такое же дерьмо, как и все люди, — фыркнул Томо, закатив глаза. — Я же плохой парень, и мне положено делать плохие вещи, — невинно пожал плечами Первый. — И как я не подумал… Первый хотел было что-то ответить, скорее всего, даже съязвить, но его отвлёк знакомый лязг металла, донёсшийся из-за угла того же здания, из-за которого Бессмертный появился перед копом. Оба парня слегка удивлённо посмотрели туда, догадываясь, кто должен показаться. — Порассуждать о том, являюсь ли я плохим парнем на самом деле, можем и в другой раз, а сейчас… — Бессмертный расплылся в клыкастой улыбке, увидев, как Сора точно так же описал собой дугу в воздухе и приземлился на асфальт с помощью хвостов. Только его манёвр выглядел довольно «тяжёлым»: из-за удара его искусственных конечностей об землю по улице разнёсся глухой стук, эхо которого не стихало ещё пару секунд, а по асфальту побежали толстые трещины. Похоже, Ямарута был в очень плохом расположении духа. Железные, окружившие двоих парней в центре улицы, метнули свои взгляды на Сору. — Долго ты. Мы тебя уже заждались. — Заблудился по дороге, — сухо бросил Ямарута, встретившись с Томо взглядом. Понять, слышал ли Сора озвученные истории из биографии Охотника, не получилось, поэтому коп просто положил голову обратно на асфальт, не в силах что-либо сделать. Он надеялся, что Ямаруте хватит ума не приходить, но понимал, что парень всё равно явится. — Чего ты хочешь? — Ты же знаешь. Я не говорил прямо, но, думаю, ты уже догадался, — оскалился Бессмертный. — Мне нужен сильнейший. Мне нужен ты. Мне нужно, чтобы ты подчинялся мне, а для этого, к сожалению, мне необходим он, — кивнул Первый на Охотника. — У тебя здесь двести железных, зачем тебе какой-то там я? Они все вместе взятые гораздо сильнее меня, так что это чушь. Просто отпусти его и мы свалим отсюда, — нахмурился Сора, медленно, шаг за шагом, приближаясь к парням. Он понимал, что дипломатия не поможет. — Так давай проверим, действительно ли все они сильнее тебя? — предложил Бессмертный, склонив голову к плечу. Сора опешил и замер. — Что?.. Ты издев… — Ах да… Тебе же нужен стимул. Не волнуйся, я с радостью тебя им обеспечу, — Первый кивнул одному из железных, и тот в несколько шагов преодолел нужное ему расстояние до брюнета, замахнувшись хвостом для удара. «Сдаёшься?» Сора в одно мгновение оказался рядом с железным, вонзил все четыре хвоста ему в живот, пробив его насквозь, и вздёрнул парня вверх, словно тот не весил ни грамма. Затем Ямарута опрокинул его тело на землю в противоположной стороне от копа; то со смачным шлепком и хрустом ломающихся костей впечаталось в асфальт в неестественной позе и больше не шевелилось. Парень судорожно выдохнул, считая секунды и стараясь угомонить бешено колотящееся сердце. А если бы он не успел? Бессмертный удивлённо моргнул и одобрительно кивнул головой. Он проследил за взглядом Ямаруты и, поняв, что тот смотрел на Томо и подумывал попытаться освободить его, предупреждающе повертел хвостом около шеи копа: — Я бы этого не делал. — Приятель, я ведь с тобой по-хорошему пытаюсь, — зло выдохнул Сора, взглянув на Первого исподлобья. Тот усмехнулся: — Давай дальше, ладно? Сора перевёл взгляд на трёх железных, вышедших вперёд после этих слов, и судорожно вздохнул, отходя подальше от Охотника. С тремя железными он, с горем пополам, мог справиться, но его могли подставить позвонки и внезапный приступ кашля, головокружения или, что ещё хуже, потеря сознания, а в таком случае он не будет способен даже на ногах стоять, не то, что защищаться или атаковать. Парень ловко извернулся, избежав неожиданного рубленого удара хвостом, и стал быстрыми шагами отходить назад, делая очень резкие и крутые повороты, дабы следующие удары так же прошлись лишь по воздуху. Сора сделал резкий выпад вперёд и попытался разрубить туловище нападающего пополам, но тот успел присесть и избежать этого, следом сразу же ударив Сору ногой в челюсть. Его голову под силой удара дёрнуло так, будто она вот-вот оторвётся, и Ямарута упал на колени, харкая кровью. Благо он додумался взять с собой пару таблеток, так что через секунду раны зажили. Сора, слегка шатаясь, поднялся на ноги и повернулся к своему противнику лицом, но… Рядом с ним уже стояли те двое, которые поначалу просто смотрели, и были готовы напасть. «Троих ты убьёшь. Возможно, когда нападут шестеро, справишься и с ними тоже. Но…» «Что будет, когда нападут пятнадцать? Или двадцать?» «Справишься? Или сдашься?» Соре приходилось очень часто прыгать и отскакивать назад, уворачиваясь от мощных ударов хвостов. У него практически не было времени на атаку. Постепенно чужие хвосты начинали его доставать: они проезжались острыми лезвиями то по ногам, то по рукам, то вдоль спины или по бокам парня. Он тяжело и часто дышал, пытаясь поймать момент, чтобы хоть чем-нибудь ответить своим противникам. Когда хвосты одного из парней выстроились горизонтально для размашистого удара, Ямарута успел заметить это и исполнить боковое сальто в воздухе прямо над стальными конечностями железного. Затем Сора сделал кувырок, оказавшись прямо под ногами противника, и вдолбил все четыре хвоста в его живот. Послышался треск ломающихся костей и влажное чавканье. По позвонкам хвостов Соры потекли тонкие струйки крови железного, который, пару секунд похрипев от боли, обмяк и едва не придавил парня своим телом к земле. Железные молчали, не пытаясь поддеть или разозлить Ямаруту словесно. Это было несколько странно, потому что обычно железных из группировок очень тянуло поболтать, подразнить друг друга, припомнить что-нибудь из прошлого. Это Первый своих подчинённых так выдрессировал? Каким образом? Или им достаточно знать, что он бессмертен? В любом случае, подобное поведение сбивало с толку: никаких лишних слов и действий. К тому времени, как Сора успел расправиться с ещё одним парнем, приступ кашля дал о себе знать. Ямарута согнулся пополам, выплёвывая кровавые сгустки на землю, жмурился из-за боли в горле и пытался абстрагироваться от жара, распространяющегося по всему телу. «Ну же. Хватит быть таким упёртым!» — Это слишком долго, так не пойдёт, — вздохнул Альфа, недовольно покачав головой. — Что скажешь о… десяти противниках? — оскалился он, кивнув группе железных справа от себя. — Хватит! Я не смогу, это не имеет смыс… — Сора подавился на полуслове, получив мощный пинок в живот. Кто-то ещё пронзил гарпуном его колено и дёрнул в бок, разорвав связки. Ямарута сдавленно и хрипло вскрикнул, упав на колени, а затем его тело начали обвивать сразу двадцать четыре хвоста. Пятеро железных встали позади и сбоку от Ямаруты, хвостами плотно прижав его руки к телу, не давая лишний раз вдохнуть, а ещё двое скрутили его искусственные конечности, лишив возможности попытаться ударить кого-нибудь или защититься; остальные были готовы в любую секунду помочь им. Сора несколько раз дёрнулся, попытавшись вырваться, но хвосты лишь сжали его плотнее, причиняя острую боль. — Что ж, похоже, что из чего-то подобного ты освободиться не сможешь, — нарочито грустно вздохнул Бессмертный, разводя руками. — Тогда драка действительно не имеет смысла. Придётся говорить с тобой по-другому: если ты пойдёшь со мной, то больше ничего не случится, — елейным голосом протянул Первый, прокручивая лезвие гарпуна в плече Томо. Охотник болезненно зажмурился и стиснул зубы, уткнувшись лицом в предплечье. Кровь с новой силой хлынула на асфальт, но мужчина терпел, не издавая ни звука. — Прекрати! Отпусти его! — Сора снова попытался вырваться, но безуспешно. Бессмертный промолчал, продолжая терзать плечо копа, надеясь заставить его закричать, чтобы побольше разозлить Ямаруту, однако Охотник, демонстрируя нечеловеческую силу воли, лишь упрямо рычал сквозь зубы, так что его почти не было слышно. Альфа знал, чувствовал: Сора ещё мог удивить его. Он хотел убедиться в этом лично. И Сора вот-вот должен был повестись на это, но Томо подыгрывать Первому не собирался. Брюнет, собравшись с силами, вдохнул поглубже и сдавленно прохрипел: — Со мной… всё нормально… Убирайся! — Он убьёт тебя! Бессмертный резко выдернул гарпун из плеча брюнета, а затем снова вогнал его в то же место. Охотник коротко взвыл, сумев подавить болезненный вопль, и мелко задрожал, стараясь держаться изо всех. — Хватит, перестань! Серьёзно, это уже слишком! Отпусти его! — Если я отпущу его, то ты пойдёшь со мной, а если пообещаю, что больше не наврежу ему, то ты будешь моим, понимаешь? — удостоверился Первый. — Ямарута, даже не думай! — с надрывом прорычал Томо и тут же получил наказание: гарпун в его плече резко вздёрнули вверх и снова вогнали внутрь раны, прокручивая. — С-сука… — Тебе лучше помалкивать, — угрожающе процедил Бессмертный, полоснув по Охотнику предупреждающим о неприятностях взглядом, а затем снова уставился на Сору, опустившегося на колени и прекратившего брыкаться. — Ну, так что? Я свои обещания сдерживаю. Ты не пожалеешь… «Ты не пожалеешь». «Сдавайся». — Оу, судя по звукам, полиция начала нападать на нас. Но ничего, сюда они не доберутся, — хмыкнул Первый, прислушавшись к глухому грохоту, раскатившемуся по всей улице. Он перевёл взгляд на Сору и слегка удивился, ведь тот, стоя на коленях, согнулся пополам и, с закрытыми глазами, прикоснулся лбом к асфальту. Со стороны казалось, будто он пытался прийти в себя, остудить голову или, быть может, даже выдавить из себя какие-то слова, но при всём при этом не мог заставить себя смотреть в глаза Первому или Томо. — Хм-м… Сора, сейчас не время отдыхать. Я никуда не тороплюсь. Мы можем оставаться здесь сколько душе угодно, но твой ненаглядный может умереть из-за потери крови, так что… «Ну, наконец-то…» Ямарута поднял злой и одновременно с этим до странного весёлый взгляд на Бессмертного и с нажимом провёл подбородком стальной челюсти по асфальту, рассыпая яркие искры. Первый тут же заткнулся, наблюдая, а остальные железные напряглись, не зная, чего ожидать. Сора выпрямился, поднялся сначала на одну ногу, затем на вторую, и утробно зарычал, почувствовав, как чужие хвосты тянут его тело в разные стороны. Он убрал стальную маску и расплылся в совершенно ненормальной жуткой улыбке. Парень зашагал вперёд: медленно, с трудом переставляя ноги, потому что его всё ещё тянули в стороны, стараясь не давать ему возможность сделать хоть что-нибудь, но он словно на буксире тащил за собой членов группировки Первого, демонстрируя безумную силу. — Он, кажется… Что случилось? — опешил Бессмертный, а затем хмыкнул, немного расслабившись. — Разозлился, наконец. Ну хоть теперь-то ты покажешь мне, чего ты стоишь… — Зря, — прохрипел Томо, не слишком обрадовавшись тому, что увидел, но, тем не менее, начав хрипло посмеиваться. — Это ты зря. — Почему же? — Сейчас увидишь, — размыто ответил коп, стараясь выглядеть весёлым, но на деле чувствуя неприятную горечь от осознания того, что Ямарута мог натворить теперь и чем всё это могло кончиться. Бессмертный хотел было ответить Охотнику, но его отвлёк недвусмысленный хруст. Он метнул взгляд в сторону Соры и увидел, как тот продолжал идти в его сторону, улыбаясь. Хвосты железных, натянутые, словно струны, впивались в его плоть всё сильнее, резали глубже и дробили кости, причиняя адскую боль, на которую парень совершенно не реагировал. — А вот это уже интересно, — присвистнул Первый, заметив длинную кровавую лужу, растекающуюся вслед за Ямарутой. Тот продолжал и продолжал идти, игнорируя хвосты, что сдавили его туловище и прижатые к нему руки, словно две стены. Его рёбра уже давно треснули, кости рук были раздроблены, а органы сдавлены в кашу, но таблетка заставляла организм регенерировать даже в таких условиях. Однако, если парня сдавят сильнее, вскоре не выдержит и его позвоночник. При мысли об этом Бессмертный, наконец, занервничал. — О, так вот чего ты добиваешься… Либо я позволю им убить тебя, либо отпущу, да? Ты больной… Послышался новый громкий треск костей, и, Первый, запаниковав, приказал железным отпустить Сору. Те мгновенно повиновались и отошли, а Ямарута едва не свалился на колени, потому что больше ничто не тянуло его назад. Он в три шага преодолел расстояние до Бессмертного, схватил его за грудки куртки и притянул к себе, намереваясь стащить с него капюшон и эту дебильную пластину с цифровыми глазами. Первый лишь слегка отклонился назад, перехватил запястье Соры и, когда тот замер, трижды цокнул языком, кивнув на Томо: — Не стоит подходить ко мне так близко и пытаться сделать какую-нибудь глупость, я легко могу убить его в отместку за это. Даже несмотря на то, что произойдёт потом. Сора раздражённо рыкнул, отбросил руку Альфы от себя и отошёл назад, но не свёл с него взгляд. И действительно: хоть на лице Первого нереально было разглядеть какую-либо эмоцию, он заметно напрягся и встал к Соре полубоком, чтобы иметь возможность в любой момент увернуться от внезапной атаки. — Видел то, что мне пришлось вынести, чтобы освободиться? Тебе такого никогда не повторить, ты, сраная пародия, — усмехнулся Ямарута, разводя руками, отступая назад и намеренно пошатываясь из стороны в сторону. Его лицо снова разрезала улыбка. — Давай. Сколько? Двадцать? Тридцать пять? Шестьдесят? Может быть, сто? — А ты не слишком самоуверен? — усмехнулся Первый, предвкушая кровавое зрелище. Одним жестом руки он подал какой-то сигнал железному позади себя, а спустя секунду несколько десятков из них стали медленно подходить ближе. Сора показательно размял шею и плечи, хрустя костяшками пальцев, и в расслабленно-усталой манере протяжно выдохнул, встряхнув руками, словно разминаясь. Теперь он совсем не выглядел как тот человек, которого хоть что-нибудь всерьёз волновало. Томо это насторожило, но он предпочёл довериться парню, а не делать поспешные выводы. Всё-таки, эта злая садистская ухмылка на лице Ямаруты явно что-то означала. — Видимо, придётся по-плохому. Сначала я выпотрошу их, — сказал парень чётко и уверенно, прекратив скалиться и заглянув в глаза каждому из своих противников, а после полоснул обещающим холодным взглядом и по Первому, вновь ухмыльнувшись, — а затем проверю, сколько жизней у бессмертного.