Железное небо

Поперёк широкого крепкого стола, сделанного из красного дерева, распласталось мужское тело, одетое лишь в длинную больничную сорочку. Из спины торчали, будто кривые гвозди, сломанные рёбра с кусками разодранных мышц. На затылке мужчины красовалась свежая неровная вмятина, оставшаяся словно от удара молотка. Кровь стекала с затылка к ушам, затем к челюсти, скапливалась на носу и подбородке и капала на пол. Рядом с телом убитого на столе также сидел Баг, сложив ногу на ногу и упершись руками в столешницу позади себя. Он насвистывал незамысловатую мелодию, понятную только ему, и скользил взглядом по прохожим, копошащимся на улице. С такой огромной высоты они отчётливее прежнего напоминали беспомощных насекомых, снующих под ногами гиганта. На плече брюнета преспокойно отдыхал чёрный скарабей размером с ладонь. Тишину в кабинете разрывало только размеренное капанье крови и сорванное дыхание того, кто сидел на компьютерном стуле спиной к Багу. — Я же бессмертен, мы столько раз это проверяли… И постоянно убеждались. Неужели они правда думают, что смогут мне что-то сделать? — Тебя запрут в клетке и оставят там гнить в одиночестве, — послышалось в ответ злое шипение. — Для этого меня надо поймать. У них уже был шанс, но они им не воспользовались. Все те жертвы были бы не напрасны, если бы меня обездвижили и заперли где-нибудь, но я всё ещё здесь. — Больной! Какой же ты больной! — Потому что я рассуждаю логически? — Потому что из-за тебя люди гибнут пачками! — А ты их жалеешь? Сочувствуешь им? Разве? Напомнить тебе, как ты здесь оказался? — Не надо… — Ты много лет добирался до этого места по трупам, желая жить в роскоши и держать в узде целый город, но затем столкнулся сразу с двумя проблемами: с железными, вырвавшимися на свободу, и со мной — твоим ребёнком. И именно благодаря мне ты всё ещё здесь, ведь ты боишься умереть. А ты знаешь, что умрёшь, если будешь бесполезным. — Замолчи… — Если бы тебе не было наплевать на других людей, то ты бы вышиб себе мозги ещё лет пятнадцать назад, предпочтя смерть, а не подчинение. — Баг, замолчи! — выкрикнул мужчина, дёрнувшись. Брюнет действительно замолчал, расплывшись в злой ухмылке, а мужчина переводил дыхание. Он отчаянно желал, чтобы хоть кто-нибудь узнал о том, что тот строгий властный отец, коим Адам представал перед обществом, находясь рядом с Багом, это всего лишь роль, которую он отыгрывал, чтобы выжить. У него не было шансов спастись, если он попробует поведать кому-нибудь о шантаже. Адам не боялся Бага, он страшился смерти и того, что ждало его после неё. Неизвестность. Она была для мужчины, пожалуй, страшнее самой смерти. — Да, я не лучше тебя… Но и не хуже. — С точки зрения закона, то, что я делаю, преступление. Содействие преступлению в Тэррозе наказуемо так же, как и само преступление. — Ты меня всю жизнь шантажируешь! — Ну что ты, прям таки всю жизнь? Не ругайся, папочка, я ведь не со зла, — усмехнулся Баг, наклонившись к мужчине ближе и оттянув пальцами его воротник. Под рубашкой виднелись старые глубокие синюшные шрамы, ссадины и синяки. — Мы ведь оба знаем, что страх — лучший манипулятор. Страх не успеть, страх ошибиться, страх боли, смерти, непонимания, одиночества и так далее. Страх заставляет забиться в угол, — Баг провёл подушечкой указательного пальца по одному из шрамов на шее Адама, из-за чего последний вздрогнул, — или преодолеть себя. Мужчина облизнул пересохшие губы и дрожащим голосом спросил: — Чего же боишься ты? Подросток замер, всерьёз задумавшись, но, так и не найдя ответа на этот вопрос, переключил внимание на скарабея. Парень взял жука в ладони и бережно поглаживал его по спинке, едва касаясь. Это была издёвка? Отец Первого будто бы знал о каком-то страхе Бага, которого тот за собой не замечал. Брюнета это отчасти разозлило. — Страх? Нет. Испуг? Бывало. Первое время я пугался того, какие ранения получал, думая, что у бессмертия есть лимит, как у железных. Но нет, его не оказалось. Во всяком случае, я его ещё не достиг, — усмехнулся подросток, опустив скарабея на перепачканную кровью сорочку трупа, лежащего рядом. — Пару часов назад я испугался, что Томо действительно найдёт доказательства, и, чёрт возьми, он их нашёл. Я не успел прийти за этим человеком раньше него, — в голосе Бага скользнули нотки подавляемого раздражения. Парень дважды похлопал труп по плечу и протяжно выдохнул: — Ну, а на безрыбье и рак рыба, так что я всё равно убил его. — У тебя хреновое чувство юмора, — фыркнул Адам, брезгливо поморщившись. Ухмылка подростка стала шире и злее. Он бесшумно высвободил железо, стараясь не морщиться от боли, и то переползло на его руку. Пластины соединялись в длинные пальцы-кости с острыми лезвиями, похожими на когти. Железо не заменяло собой конечности Бага, а разрывало плоть и скреплялось поверх неё, формируя каркас экзоскелета. Парень наклонился к самому уху мужчины и, едва ощутимо проводя холодным металлом вниз по его щеке, легко разрезая её вплоть до зубов, прошептал: — А будет ещё хуже.

***

— Я… Эм-м… Что это? — обескураженно выдохнул Сора, подняв руки вверх так, будто на него наставили пистолет. Парень успел только сесть на диван, как к нему на колени тут же запрыгнул кот и начал изучающе его обнюхивать. Томо потушил сигарету в пепельнице и как ни в чём не бывало сообщил: — Моё новое домашнее животное. — Новое? А было старое? Брюнет перевёл на железного многозначительный взгляд и промолчал. Да, было. Ты. — И как его зовут? — продолжил мысль Сора. — Ты на кота поглазеть пришёл или всё-таки о чём-то более важном поговорить? — вздохнул коп, надеясь сменить тему. — Ладно тебе, я просто спросил, — буркнул Сора, аккуратно поддевая кота ладонями и опуская его на пол. Парень не спеша доковылял до кухни, упёрся поясницей в столешницу, скрестил руки на груди и уставился в пол, подбирая нужные слова. Томо стоял напротив него рядом с окном и сверлил железного взглядом, раздражённый из-за того, что тот не смотрел ему в глаза. — Ну, в общем… Сегодня я встретился с Рей, и… Она мне накостыляла. Во всех смыслах этого слова. По сути, она говорила то же, что и ты какое-то время назад: что я зазнался и поступаю неправильно. И за недавние случаи мне по шее дала. Ты не поверишь, где я оказался после этого! — Удиви меня, — фыркнул Томо. — В церкви. — Удивил. — Я случайно туда забежал, но у меня завязался разговор со священником в исповедальне, — Сора нервно усмехнулся, боясь, что его слова звучали бредово, и, глубоко вдохнув, продолжил: — И я… Ну… Всё это так давило на меня, что я наконец-то понял, что натворил. Сейчас всё могло бы быть гораздо лучше, если бы я изначально делился обо всём с тобой. Я не должен был обманывать тебя и остальных и полагаться только на себя. Моя безрассудность сыграла со мной злую шутку, — железный ещё раз вздохнул, так и не подняв стыдливый взгляд. — Ты был прав всё это время, а я не слушал. Прости. — Что-что? Повтори, я не расслышал, — издевательски переспросил брюнет, слегка наклонившись вперёд и расплывшись в ехидной ухмылке. — Я сказал прости! — воскликнул Сора так громко, что его извинение наверняка услышали даже соседи. — То есть, тебе всего-то нужно было получить по морде от Рей и сходить, блять, исповедаться, чтобы понять, что ты заблуждался? — удостоверился коп, скептично вздёрнув бровь. — Нет-нет, на меня и твои слова действовали тоже! И слова Ская, и Грин, — торопливо забормотал Ямарута. — Но я был настолько зол, что практически не соображал. Это похоже на состояние аффекта, нечто подобное я испытывал очень долго с тех пор, как «воскрес». Периодически это чувство возникает снова, и я стараюсь с этим справляться, но… выходит не всегда… Сора замолчал, ожидая, что брюнет это как-то прокомментирует, но тот молчал. Он продолжал буравить парня испытующим слегка раздражённым взглядом, анализируя услышанное. — Так… Ты простишь меня? — только теперь железный поднял на Охотника взгляд с плескающейся в нём нескрываемой надеждой на положительный ответ. Томо пожал плечами. — Ладно. — Ладно? — Что-то не устраивает? — Я думал, ты скажешь что-то вроде: «Посмотрим на твоё поведение»! — Так ты хотел, чтобы я смотрел на твоё поведение или простил тебя? — саркастично удостоверился коп. — Я ведь в любое время могу передумать, только попроси. — Нет-нет-нет! Понял, молчу! Меня всё устраивает! Ты, кажется, тоже хотел о чём-то поговорить, так? — резко съехал с темы Сора. — Да. О Первом, — кивнул Томо. — Ты назвал Бага, — нахмурился Ямарута. — Почему? — Потому что он и есть Первый. Во-первых: когда ты ушёл покорять руины своей тюрьмы, все кинулись тебя искать, ведь отследить тебя не получилось. Я тоже искал, — признался Томо, на секунду отведя взгляд. — Я был в доме Дитов и видел у них на кухне террариум с жуками. А как железнорождённый намекал нам на то, что с ним связано? С помощью жуков. — Может, Баг просто увлекается энтомологической коллекцией… — Жуки были живыми, — хмыкнул Томо с упрёком. — Но я тоже там был, и никакого террариума нигде не было! — А ты прям весь дом осмотрел? — Ну, типа того. — Напомни, зачем ты к нему приходил? — Мы сейчас разве об этом говорили? — Кто-то только что извинялся за то, что многое мне не договаривал. — Гр-р-р! За деньгами! Я приходил к нему за деньгами, чтобы откупиться от того, кто находился в тюрьме, — а я был уверен, что там кто-то есть! Баг сам предлагал мне свою помощь, вот я и воспользовался, — сознался Ямарута, не подозревая, что подогревал чужую ревность вперемешку со злостью. — Ладно, едем дальше. Во-вторых: мы уже давно знаем, что Первый обладает властью и деньгами, иначе откуда у него доступ к различному оружию, зданиям для игр в стиле Пилы и содержания своей гигантской группировки? К тому же, чтобы починить андроида Роши ему понадобились бы миллионы. И он их где-то да нашёл. Не в кармане ли мэра Тэрроза, самого богатого человека в городе? А кто же имеет неограниченный доступ к его кошельку, если не любимый сынишка? — Любовница? — выдвинул хилое предположение Сора. Томо закатил глаза. — Ага, как же. — Но Баг не может быть железнорождённым! — упорствовал Ямарута. — Он проверялся на состав крови и наличие железа в позвоночнике. Да я даже сам ему руку разрезал! У него нет никаких странностей, он не жестокий, а наоборот очень добрый и вежливый, и вообще… — Знаешь, я тоже очень добрый. До поры до времени, — хмуро кинул брюнет, заставив парня напрячься. — Первый знает, что я для тебя очень важен, поэтому какое-то время он хотел шантажировать тебя через меня, но настоящий план оказался получше. Он намеревался стать тебе более важным человеком, чем я. Зачем? Ты готов мне подчиняться, чего бы я не захотел — ты сделаешь всё. Как удобно, правда? Хорошо иметь под рукой такого послушного железного, которого уже давно все единогласно провозгласили самым сильным. Но как же Первому втереться тебе в доверие, если он угрожал твоим близким? Правильно: снять эту дебильную цифровую маску и играть роль благодарного человека. План заключается в том, чтобы заставить тебя ненавидеть Первого и практически влюбить в того самого благодарного парня — полную противоположность железнорождённого, — ради которого позже ты сделал бы всё, что угодно. Даже если бы он хотел того же, что и бессмертный. Ты даже подумать не посмел бы, что это один и тот же человек. — Какая… интересная схема. Но правдоподобная, — неохотно согласился парень. — И, тем не менее, это всего лишь предположение. Да, такое может быть, но… Но нет, ты Бага видел вообще? По нему же сразу понятно, что он обычный подросток, как и все, заинтересованный современными фриками и нуждающийся во внимании! — О да, я видел. Видел, как Баг светил железом прямо перед моим лицом, стоя около крематория, — хмыкнул Томо и провёл пальцами вдоль своей челюсти. — У него железо прямо по ебальнику ползло, как чешуя. — Да не может такого быть, — упорствовал Сора, хмурясь. — У них рост один и тот же. — Совпадение! — Не иначе, — вновь закатил глаза брюнет. — Ты можешь включить критическое мышление и подумать лучше? Я тебе, блять, ещё раз повторяю: я видел, как Баг использует железо. Он угрожал мне. Он, сука, сам мне сознался. Что ещё тебе нужно? — Просто… Нет… Я не понимаю! Тебе незачем врать, но это в голове не укладывается! Баг не может быть Первым, это бред какой-то! — Ты ведь уже успел с ним подружиться? — Томо с прищуром глянул на Сору, впавшего в ступор. — Поэтому ты и не можешь смириться с тем, что твой новый хороший благодарный друг и есть железнорождённый! Я только что об этом говорил! — Нет-нет-нет, это неправда, погоди, — протяжно выдохнул Ямарута, развернувшись к копу спиной и упершись руками в столешницу. Он начал понимать, что предположение Томо складывалось с реальностью идеально ровно, и это его напугало. Парень попытался выровнять сбившееся дыхание. — Этому должно быть другое объяснение, он не похож на обманщика… — А ты не похож на дебила, и тем не менее. Но это ещё не всё. Ты ведь не помнишь ни лица бессмертного, ни имени, потому что это не сохранилось в информационном накопителе позвонков перед тем, как тебе отрубили голову, верно? Но ты помнишь лица тех, с кем общался после обезглавливания. — Ну, не прям всех, но если мне как-нибудь напомнить, о каком человеке идёт речь, то я, скорее всего, вспомню, — просипел Сора, не поворачиваясь. — Лицо Бага ты должен помнить отчётливо и ясно. А теперь смотри, — Томо достал ту самую фотографию, которую незаметно стащил из дневника Гарри, где был изображён красноглазый брюнет, затесавшийся в толпе группы железных, и отдал её Ямаруте. Тот около минуты всматривался в лицо парня, до жути похожего на Бага, и стал чаще дышать, стремительно бледнея. — Из-за своей врождённой способности к усиленной регенерации он рос так быстро, что уже тогда выглядел лет на пятнадцать, но с тех пор он практически не изменился. «Я и сам вижу», — хотел ответить железный, но фраза застряла в горле. Парень развернулся к столу, положил на него фотографию и посмотрел на неё ещё раз, но, всё равно увидев на ней именно Бага, схватился за волосы и зашипел сквозь зубы: — Блять… Какой же бред! Он… Сука, это же он! Да как это вообще возможно?! — Дошло, наконец? — удостоверился Томо. «Что я наделал…» — Дошло, — сокрушённо выдохнул Ямарута, облизнув пересохшие губы. — Пиздец, блять, — просипел Сора, опуская руки вдоль тела. — Я же… Я же с ним… — Ты с ним — что? Сора застыл, как вкопанный, не моргая, и ответил слишком быстро: — Ничего. — Ты с ним — что, Ямарута? — сдержанно повторил брюнет, подходя к парню вплотную. У того по спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Сора открыл было рот, чтобы ответить, но так и не смог произнести ни слова, побоявшись реакции копа. Томо хватило ещё пары секунд, чтобы вспомнить слова Бага, а затем догадаться самостоятельно. — Ты ебался с ним, — чуть удивлённо констатировал Охотник, сжимая ладони в кулаки. — Нет! — Нет? — удостоверился мужчина, теперь лишь изображая удивление, что никак не вязалось с его злым оскалом. Врать дальше Сора боялся больше, чем признаться, поэтому он глубоко вдохнул и выпалил: — Да! Да, я ебался с ним! И что теперь? Ты меня кинул, не общался со мной, а тут Баг со своим сраным пониманием и помощью! Я повёлся на это, потому что да, мне нужны были такие помощь и поддержка! — Голос на меня не повышай, мудила, — почти ласково протянул брюнет, постепенно переходя на злое рычание: — И как же тебе, ебланище, помог перепих с твоим врагом? — Н-никак, — тихо выдавил Сора, бегая взглядом по столу и боясь пошевелиться. Он и не понимал, чего, собственно, боялся: того, что Томо выйдет из себя? Накричит? Побьёт? Прогонит?.. — Этим ты и занимался, когда говорил, что ищешь Первого? Подставлял задницу Багу? Да ты превзошёл самого себя, Ямарута, — Томо всё-таки повысил голос, презрительно рыкнув. Парень в ответ вздрогнул и одновременно с тем разозлился. Он вздёрнул голову вверх, устремив взгляд на Охотника, и возмущённо огрызнулся: — Помимо жопы у меня ещё и член есть, на случай если ты забыл! Теперь Томо впал в секундный ступор. — То есть?.. — Да, то и есть! Он мне задницу подставлял, а не я ему. Прикинь, да, какой поворот событий? Понимаю твоё удивление. Я и сам бы ни за что не поверил, что когда-нибудь окажусь сверху. Еще и буду трахать не кого-то там, а сынка нашего мэра! Который, блять, помимо всего прочего ещё и железнорождённый! Ну просто ахуеть. Я спал с Бессмертным… Умора, нахуй! Браво, Сора, пять баллов просто! Обхохочешься! Пока Ямарута стремительно переходил на истерические нотки, горько усмехаясь и всплёскивая руками, Томо встал перед ним, заставив парня вжаться поясницей в столешницу. Когда Сора сделал короткую паузу между ядовитыми плевками в свой собственный адрес, попытавшись выровнять дыхание, Охотник наклонился к нему и ровным сдержанным тоном призвал его не закатывать истерику: — Угомонись, припадочный. — Что сделать? Угомониться? А как мне угомониться?! Я ведь… Почему, почему-почему-почему?! Почему я тебя не слушал?! Я бы не сделал всего этого, если бы изначально вёл себя иначе! Если бы просто вовремя послушал тебя! Эдисон был бы жив! И я бы не лёг в одну кровать с Багом! Какого хрена?! — Если продолжишь в том же духе, я тебе руку сломаю, — спокойно пообещал брюнет, аккуратно проводя пальцами по запястью железного. Тот вздрогнул, проглотил подкатывающие к горлу слёзы и, немного остыв, сдавленно пробормотал: — Ты же знаешь, что я умею терпеть боль. — Угрозы оказалось достаточно. — Справедливо… Парни простояли так ещё минуту в полнейшей тишине, прежде чем Сора всё-таки взял себя в руки. Он ощутил лёгкую неловкость и вяло поинтересовался: — Так и будешь вжимать меня в стол? — Имеешь что-то против? — вопросом на вопрос ответил Томо прямо в губы железного. Тот отчего-то залился краской и хотел было отвести взгляд, но брюнет аккуратно сжал подбородок Соры большим и указательным пальцами и требовательно повернул его к себе. Ямарута подался вперёд, смотря то в серые глаза копа, то на его бледные губы, будто спрашивая разрешения, и впился в него жадным поцелуем, мгновенно получая ответ. Сора обвил руками шею Охотника, зарываясь пальцами в волосы на затылке и прижимаясь к Томо всем телом. Тот приобнял парня одной рукой, ладонью другой скользя вверх по его левому бедру, к тазобедренной косточке и боку, задирая рубашку вверх. Жаркий собственнический поцелуй и касания к оголившейся коже подействовали похлеще всяких переломов. — Я думал, — забормотал Ямарута, ненадолго отрываясь от мужчины, — думал, ты меня ненавидишь… — Так и есть, — тише обычного отозвался Томо, выговаривая в приоткрытый рот. — С первой встречи ненавижу тебя. Томо хотел бы пару раз вмазать железному за то, что тот трахался с кем-то ещё, да и не просто с кем-то, а с Багом, но сгрести этого кретина в охапку и поцеловать хотелось намного сильнее. Да, блять, он скучал по нему. По его низкосортным шуточкам, взбалмошному поведению, дурацкой улыбке на лице; по ссорам и дракам с ним, по взаимным подначкам; по его собачьей преданности в глазах и отзывчивости тела. По всему этому ходячему недоразумению, замирающему каждый раз, когда коп прикусывал ему губу или прижимался слишком сильно. Сора хрипло охнул, почувствовав, как бедро Охотника надавило на его пах ощутимее, и инстинктивно потёрся об него. Томо резко схватил парня за волосы и, запрокинув его голову назад, впился в оголённую шею зубами, оставляя яркую отметину, подтверждающую его законное право на обладание этим железным. Ямарута еле-еле заставил копа оторваться от столь увлекательного занятия и, приподнявшись, втянул в новый поцелуй. На секунду Сору отвлёк металлический привкус во рту, а затем он почувствовал, как на саднящем месте укуса выступили маленькие капельки крови. Он лишь на секунду столкнулся взглядом с Охотником, и от этого первобытного желания, кипящего в его глазах, парня прошило дрожью восторга. Томо без труда содрал с парня рубашку, купленную Багом, выбросил порванную тряпку в сторону и заскользил по телу пальцами сверху вниз: гладил торс, стискивал бока, едва ощутимо касался низа живота и сжимал бёдра, но игнорировал стояк. Железному катастрофически не хватало кислорода: он жадно хватал воздух ртом в коротких перерывах между поцелуями, а затем сам же рвался вперёд, впиваясь в губы Охотника с ещё большим рвением. Томо грубо заломил Соре руки, когда тот предпринял попытку дотянуться до его ширинки, и немного отклонился назад. — Что ты делаешь? — слегка растерянно выдохнул поплывший Ямарута и снова подался вперёд, смотря на копа раздразнённым взглядом, но не смог дотянуться из-за разницы в росте. Он попытался вырваться из крепкой хватки, но и на это оказался не способен. — Перестань! — запротестовал железный. — И не подумаю, — ухмыльнулся брюнет, поёрзав бедром по стояку Ямаруты. Последний сдавленно замычал, зажмурившись из-за слабой, но очень приятной стимуляции. — Ну пожалуйста, — пробормотал Сора непослушным языком, снова подавшись к брюнету, но и в этот раз не дотянувшись — Охотник отклонялся назад, не позволяя целовать себя. Парень видел застывшую на губах мужчины садистскую усмешку, понимал, что Томо просто нравилось заставлять Сору умолять его сделать что-нибудь ещё, и не мог вести себя иначе. Он хотел его до одури, до дрожи в коленках. В паху зудело так сильно, что любое прикосновение к другим частям тела начинало банально раздражать. — Не делай так, это не… — парень поперхнулся на послу-слове, воздух вышел из лёгких дрожащим выдохом, когда брюнет, держа его ладони за спиной с помощью одной руки, пальцами другой начал водить по стояку железного вдоль шва на застёгнутой ширинке: медленно, но ощутимо. Большая часть движений пришлась на чувствительную головку. — Т-ты серьёзно?! Прекра… Прекрати! — Что? Не нравится? — продолжил ухмыляться брюнет. — Да это же пытка! Томо выжидал и продолжал дразнить его через ткань джинсов до тех пор, пока Ямарута не обмяк в его руках, хрипло дыша и вяло ёрзая в попытках усилить ощущения. Охотник резко одёрнул обе руки и отошёл на пару шагов назад, а обескураженный Сора рухнул на пол, потеряв опору. Ещё минуту он выравнивал дыхание, недоумевая и раздражаясь ещё больше — он так и не кончил. Но на этом сюрпризы не кончились: Томо сел на стул около мини-бара и уткнулся в текст на голографическом экране с таким видом, будто секунду назад ничего не произошло. Ямарута завис, а потом мстительно фыркнул и мотнул головой. — Ну и ладно, сам справлюсь, — тихо и крайне недовольно пробормотал Сора, потянувшись рукой к своему ноющему члену, требующему разрядки. — Только попробуй — вообще без рук останешься, — будничным тоном заявил Томо, не отрываясь от экрана. — Издеваешься?! Да я же взорвусь, если не… — договорить парень не успел, потому что в следующую секунду Охотник вытянул левую ногу вперёд, резко ударив подошвой кеды в пах Ямаруты. Последний сдавленно охнул и согнулся пополам, зашипев от боли и тут же вцепившись пальцами в голень мужчины. Он попытался убрать его ногу, но давление только усиливалось, причиняя куда больше неприятных ощущений. Тогда Сора попробовал вжаться спиной в дверцу ящика позади себя, но и это не помогло. — Х-хватит! Больно! — сдавленно просипел он, надеясь избавиться хотя бы от боли, а неудовлетворение — чёрт с ним. — Что, правда? — наигранно удивился брюнет, даже не посмотрев в его сторону и пошевелив носком кеды вверх по всё ещё твёрдому члену парня. — А по-моему, тебе нравится. — Нет! Уф-ф… Мм, блин, убери, мне правда больно, — прохрипел Ямарута, уткнувшись лбом в ногу Охотника чуть ниже колена и зажмурившись. Голова резко начала кружиться, а в горле пересохло, из-за чего железный постоянно облизывался. — Я-я не буду пытаться трогать себя, только… м-м-нх-х-х… перестань! — Не хочу, — хмыкнул брюнет в ответ, делая круговые движения ногой, тем самым вырывая из глотки Соры жалобный всхлип. — Руки от меня убери. И, будь любезен, заткнись. Чтоб я ни звука с твоей стороны не слышал, — чуть подумав, добавил он. Сора подчинился, вцепившись пальцами в дверцу позади себя и со стуком уткнувшись в неё же затылком, вскинув голову вверх. Он плотно стиснул зубы и, чуть подумав, правой ладонью зажал рот для уверенности, но из-за этого его дыхание сбилось окончательно. Железного потряхивало; он то и дело поглядывал на чёрную кеду, давящую белой подошвой на его пульсирующий от напряжения член, и к своему ужасу чувствовал, что ему действительно это нравилось. Давление медленно усиливалось, парень ощущал, что уже вот-вот, сейчас… Но разрядка так и не приходила, несмотря на то, что движения не прекращались. Удовольствие было мучительным, Сора изнывал из-за нарастающего чувства неудовлетворённости и маячащего на его фоне раздражения. Парень хотел наплевать на все запреты, как-нибудь вывернуться и забраться брюнету на колени, чтобы проверить, насколько же хватит его собственной выдержки. Но даже по его взгляду, показательно направленному на текст, Ямарута понимал, что коп не особо в него вчитывался, а внимательно слушал едва различимые звуки, доносящиеся со стороны железного, и явно наслаждался своей властью над ним. Сора рвано выдохнул, почувствовав подступающую судорогу. Он зашарил руками в воздухе, не зная, за что схватиться, глядя вниз с некоторым удивлением, и чуть не захлебнулся в собственном стоне, наконец-то кончив. На пару секунд из его головы вышибло все мысли, а в ушах зашумело так сильно, что парень не услышал разочарованный вздох брюнета. Железный сдавленно захрипел и закрыл глаза, без осознания собственных действий положил ладонь поверх кеды и в открытую направил движения самостоятельно. — У тебя с памятью проблемы? — презрительно кинул Томо, грубым пинком в грудь откинув железного от себя. Тот не расстроился и быстро сменил положение, подполз вплотную и встал на колени между ног копа, зацепившись пальцами за шлевки на его джинсах. Брюнет слегка охренел от подобного поведения, напрочь позабыв о том, что парня нужно приструнить, иначе он войдёт во вкус. — Нет, — улыбнулся Ямарута, расстегнув ширинку Охотника и коротко облизнувшись. Томо успел вовремя осмыслить этот жест и несильно схватить парня за горло, чтобы сохранить дистанцию между ним и своим членом, вот только вездесущие ручонки Соры своё дело всё же сделали, заставив Охотника хрипло выдохнуть. До этого Ямарута успел несколько раз подумать о том, что происходящее — ещё одна издевка, после которой Томо в самом деле собирался оставить его в таком состоянии, чтобы отыграться за случай с Багом, а вовсе не затрахать до полуобморочного состояния. Но этот короткий хриплый сдавленный выдох дал понять, что Охотник возбуждён не меньше. Чёрт возьми, он еле сдерживался. — Мне померещилось, или ты сейчас что-то сказал? — брюнет сдавил горло Соры сильнее при виде его раздражающе довольной улыбки, но не смог отказать ему, когда тот, отрицательно мотнув головой, вновь потянулся вперёд, чтобы поцеловать. Железный приподнялся, упершись левой ладонью в подлокотник, а правой наворачивая круги по головке члена копа, заставляя его отвлечься от мыслей и расслабиться. Он плавно переместился к шее брюнета, едва ощутимо прикусил зубами кожу на месте, где пульсировала вена, и тут же лизнул. Стоило Томо всего лишь на секунду поддаться нарастающему удовольствию, растекающемуся по телу горячими волнами, как Ямарута скользнул вниз и всё-таки взял его член в рот сразу наполовину. Охотник ощутимо вздрогнул, рефлекторно сжав пальцы на плече парня. — Ямарута! Отцепись! — с явным трудом выговорил Охотник, срочно пытаясь выровнять вмиг сбившееся дыхание. Сора довольно заурчал, кружа языком по головке и начав набирать темп, массируя основание ствола пальцами. Стоило отдать железному должное, он добился своего: брюнет практически сразу перестал протестовать. Вместо этого он зарылся пальцами в чёлку парня и убрал её назад, крепко сжав волосы в кулаке, чтобы они не закрывали обзор. А посмотреть было на что: Сора, получив немое разрешение, часто выпускал член изо рта и старательно вылизывал его, едва ощутимо проводя кончиком языка по уздечке и вздувшимся венкам, а затем снова вбирал его — и с каждым разом всё глубже. Лицо парня слегка раскраснелось, а глаза стали мутного бледно-жёлтого цвета. В этот раз у него получалось значительно лучше, у Томо только искры из глаз и летели. Он старался не подмахивать бёдрами и неотрывно смотрел на то, как парень постепенно брал всё глубже и глубже, не прерывая зрительного контакта. Когда Сора, задержав дыхание и сумев расслабить глотку полностью, опустился до конца и ненадолго замер, Томо откинул голову назад и невольно надавил на его затылок сильнее, неожиданно для них обоих не сумев сдержать низкий протяжный стон. Ямаруте такая реакция, очевидно, понравилась и польстила: он приподнялся, шумно вдыхая, а глаза его загорелись ещё ярче. Дыхание было сбитым и тяжёлым. Но парень не торопился повторять трюк, а ухмыльнулся, продолжая поглаживать мокрый от слюны член пальцами и смотреть в помутневшие глаза Томо. — Ты же хочешь меня трахнуть. Чего ты ждёшь? Или мне самому всё сделать надо? По его задумке Охотник должен был оскорбиться и мгновенно подмять Ямаруту под себя, но внезапно для него Томо ехидно фыркнул и выдал: — Попробуй, если получится. В изумлённом взгляде железного отчётливо читалось: «Ах так, да?» Пару секунд он пребывал в ступоре, а затем схватил брюнета за запястье, поднялся на ноги и потянул за собой, ведя к кровати. Сора предполагал, что Томо вообще не станет ничего делать, предоставив ему простор для новых возможностей набирать опыт, и так и было. Брюнет не произнёс ни слова даже после того, как его грубо пихнули на кровать, уложив на спину, и стали раздевать. Он лишь приподнялся на локтях и внимательно наблюдал за Сорой, также избавившимся от одежды, расположившимся у него на бёдрах и заводящим одну руку за спину. Железный подготавливал себя всего пару минут, то почти ложась на Охотника и горячо выдыхая в его приоткрытый рот, то выпрямляясь и ёрзая от нетерпения. Парню вскружила голову мысль о том, что сейчас именно он контролировал ситуацию и решал, что будет происходить дальше, и сколько Томо будет терпеть, имея возможность только наблюдать. Он бы не отказался полностью обездвижить копа и попробовать что-нибудь ещё, да подольше, чтобы насладиться его недовольным рычанием, желанием во взгляде и тщетными попытками избавиться от пут, но вряд ли ему предоставят такую возможность. Но сама мысль об этом подарила Ямаруте ощущение безнаказанности и вседозволенности. Он плавно опустился на член брюнета, царапая короткими ногтями низ его живота, и услышал в ответ короткий сдавленный стон. Комнату заполнило тяжёлое дыхание обоих парней и перемежавшийся с ним тихий мат железного. Поначалу он думал, что управлять процессом будет несложно, однако вскоре убедился, что ему чего-то не хватало. Он насаживался на Охотника всё быстрее и резче, отчаянно желая кончить хотя бы один раз, но этого так и не произошло. Парень просто выдохся, тогда как Томо, наблюдая за потугами Ямаруты, смог даже позабавиться, посочувствовать и несколько раз подавить желание прикоснуться к нему. Оказывается, не так уж легко одёргивать себя каждый раз, когда этот парень прогибался в спине, чувствуя, что вот сейчас-то он точно кончит, а затем разочарованно стонал, понимая, что нет. Сора переходил на злое шипение, а затем всхлипывал, жмурясь от острого удовольствия, ставшего болезненным и не приносящего ничего, кроме раздражения. Он постепенно замедлялся, оставшись практически без сил, а затем свалился на брюнета, сдавшись, и высоко выдохнул: — Я больше не могу… — Ну что, тогда остановимся на этом? — издевательски усмехнулся Охотник, ощущая быстрое жаркое дыхание, опаляющее ему шею и обвивающие её руки. Парень был весь мокрый и липкий от пота, но его запах приятно щекотал нос. — Издеваешься? — вяло огрызнулся Ямарута, стараясь отдышаться. — Сам-то сможешь с таким стояком ходить? — Мой член мной не управляет. Это же не я трахаюсь с кем попало, — послышалась новая, более злая усмешка. Сора съёжился и поджал губы, испуганно отнимая руки от шеи Охотника. — Прости, — виновато пробормотал парень и сглотнул вставший в горле ком. — Прости меня, — всхлипнул Сора, сдерживая подступающие слёзы. — Прости… Томо вздохнул и зарылся пальцами в его волосах, мягко поглаживая. — Давай введём правило: рыдать, сидя у меня на члене, можно только от удовольствия. Идёт? Ямарута сначала обомлел, затем невольно посмеялся, потом осознал и расхохотался искренне. Он резко приподнялся, упёршись руками в кровать по обе стороны от Охотника, улыбаясь и намереваясь что-то сказать, но тут же сдавленно вскрикнул, почувствовав резкий толчок внутрь. Охотник ухватился обеими ладонями за задницу парня и стал подмахивать бёдрами, быстро вколачиваясь в тут же напрягшееся тело. Сора задрожал, вцепившись пальцами в одеяло и замерев, не ожидая такого. — Чт… Томо! Чёрт! Блять, постой! Не так… быстро!.. Блять!.. Твою мать! Он выкрикивал что-то ещё — маты и какие-то глупости, не достойные того, чтобы в них вслушиваться, потому что явно был более чем доволен. Сора развёл ноги шире, выгнувшись, и жмурился до звёзд под веками, слыша только свой собственный пульс, отдающийся в висках. Его голова болталась как у безвольной куклы, волосы растрепались и липли ко лбу, а губы немного опухли из-за болезненных укусов. Сора вдруг вскрикнул как-то удивлённо и захлебнулся, начал дрожать и задыхаться, напрягшись всем телом, а его член, зажатый между парнями, стал пульсировать, выплёскивая влагу. Но Томо после этого не остановился. Он, как безумный, вдалбливался в Сору до упора резкими грубыми толчками, до боли сжимая пальцами его кожу и вынуждая срывать голос надрывными стонами, которые Ямарута не мог сдержать. Охотнику самому пришлось стиснуть зубы, потому что внутри стало настолько горячо и туго, а дыхание сбилось так сильно, что он и сам опасался потерять над собой хоть какой-то контроль. Он уткнулся губами в шею железного, заглушая собственный голос, и тихо зарычал, когда спазм пронёсся по телу, на несколько секунд отключая способность мыслить. Ямарута наверняка думал, что после этого Охотник замедлится, но нет: он ни на секунду не прекращал движения, вколачиваясь с той же скоростью. Трение внутри было сумасшедшим, острым и болезненным для обоих. Сора в шоке раскрыл рот, но не смог ничего сказать — из его рта вылетали только хриплые вскрики и сорванные выдохи, а по щекам покатились слёзы. Было настолько хорошо, что он боялся лишний раз вдохнуть, лишь бы это чувство не пропадало. Томо отпустил его, позволяя выпрямиться, но темп так и не сбавил. Ямарута упёрся одной рукой ему в грудь, а второй прикоснулся к своему члену, стараясь двигать ладонью в такт и задыхаясь, глядя на дорвавшегося Охотника. Тот пытался не зажмуриться, это было видно по тому, как он сощурил взгляд и нахмурился, стиснув зубы. Ему наверняка было больно продолжать трахать парня сразу после оргазма, сейчас они оба слишком чувствительные, но, похоже, Охотнику тоже нравились такие ощущения. Сора не сводил с него глаз, пока снова не кончил, протяжно застонав и излившись ему на живот. Только после этого Томо замедлился, а вскоре и вовсе остановился, переводя дыхание и дыша через рот. — Псих, — прокомментировал Ямарута, едва удерживая себя в сидячем положении и пошатываясь. — Конченный, — добавил он со слегка безумной счастливой улыбкой. — Ты нарываешься, — ответил ему Томо с такой же ухмылкой. Ямаруту резко опрокинули на кровать и перевернули на живот. Манёвр оказался слишком внезапным: железный осознал, что случилось, только когда увидел свои ладони, скрещенные перед своим же лицом и придавленные к кровати рукой Охотника. Тот, приподняв таз Ямаруты другой рукой, вновь вошёл сразу до основания. Послышалось тихое шипение в ответ, после чего последовали хилые попытки отстраниться, но те очень скоро превратились в потуги приподнять зад повыше и всячески продемонстрировать брюнету, что Сора хотел ещё. — Только попробуй… остановиться… Я убью тебя, — прошипел железный в подушку, но Томо всё равно услышал это вполне серьёзное предупреждение и криво усмехнулся. Мать твою. Да он и не мог остановиться. Охотник навалился на парня всем телом, опустив свободную ладонь на его член и начав размеренно ласкать его. Ямарута едва не подскочил — это первое прикосновение Томо к его стояку за всё это время. Парню хватило пары движений, чтобы с глухим вымученным стоном кончить в ладонь. Перед глазами заплясали разноцветные круги, в ушах встал шум, а грубые толчки не прекращались, и Сора уже практически не понимал, что происходит. Он не чувствовал, как затекли плечи и свело ноги, не контролировал свой голос, ощущая лишь то, как Охотник влипал в него кожей при каждом движении. Сора отдался ему полностью. Глаза непроизвольно закатывались, голос охрип, а голова шла кругом, но лёгкая пощечина слегка привела в себя. Парень посмотрел на брюнета безобразным мутным взглядом, продолжая неконтролируемо улыбаться. Мужчина в самом деле не шутил о том, что способен затрахать его до потери памяти. И теперь он, похоже, собрался накачивать его собственной спермой до тех пор, пока кончать будет уже нечем. Ямарута, слегка приподнявшись и повернув корпус, приобнял Томо одной рукой и притянул к себе, впиваясь в губы. Поцелуй был неожиданно нежным, без укусов, попыток перенять инициативу или подразнить. Сора несколько раз насадился сам, сжимая пальцами волосы на затылке мужчины: он никогда не говорил об этом, но Сора всегда видел — Томо дурел от этого, ему нравилось это чувствовать, это отключало способность думать. Охотник хрипло замычал сквозь поцелуй, тоже потеряв контроль над собой, и парень ощутил прокатившуюся по телу приятную вибрацию от звука чужого голоса. Охотник разорвал поцелуй и сдавленно выдохнул, невольно зажмурившись. — Не смей отворачиваться, — потребовал Сора, не давая Томо отстраниться или опустить голову. — Смотри на меня! Томо открыл глаза, сталкиваясь взглядом с Ямарутой, сделал последний, особенно сильный и глубокий толчок, и замер, с прерывистым хриплым выдохом снова кончая внутрь парня. — Я люблю тебя, — тихо выговорил Сора, улыбаясь мягче и не отпуская Охотника, до конца всматриваясь в его изменившееся от удовольствия выражение лица и ловя ртом рваные короткие выдохи. — Люблю тебя, придурок бешеный. Я знаю. Я тебя тоже. Из-за сорванного дыхания наружу вместо ответа вырвался лишь тихий вздох. Томо уткнулся своим лбом в лоб Соры, стараясь отдышаться, и снова непроизвольно закрыл глаза, надеясь, что он всё поймёт.