Железное небо

Ночью в Тэррозе всегда было тепло. Даже несмотря на то, что солнце пряталось за горизонтом, а небо становилось холодного тёмно-синего оттенка, выйти на улицу можно было в обычных шортах и футболке. Трущобы не освещались даже уцелевшими там старыми фонарными столбами, но чем ближе улицы находились к центру города — тем они становились светлее. В самом сердце Тэрроза был настоящий неоновый рай: каждое небольшое здание и каждая стеклянная высотка были увенчаны разнообразными видами освещения, либо баннерами, показывающими яркую пёструю рекламу круглосуточно. Особенно красиво выглядел китайский район. Самыми высокими домами там были двадцатиэтажки, но и их — всего несколько, а большую часть района заполняли пятиэтажные красные домики, внешне похожие на пагоды. Но и пагода здесь тоже была, всего одна, зато сколько внимания она к себе привлекала! Многоуровневое красно-оранжевое здание с завораживающей своей красотой и аккуратностью крышей завлекало к себе прохожих получше всяких реклам. Но, увы, храм всегда был и до сих пор оставался лишь «декорацией», местной достопримечательностью. Да, в китайском районе было красиво. И жарко. На каждом углу — закусочная под открытым небом, люди здесь постоянно готовили, они это любили. Поэтому здесь было даже чуточку душно. И вкусно пахло — куда ни пойди. Улицы прогревали дома, поэтому внутри тех тоже никто и никогда не мёрз. Но Сору знобило всю ночь. — Тебе не холодно, — без тени беспокойства констатировал Кода, глянув на Ямаруту. Того трясло так сильно, что это было заметно даже боковым зрением. — Плохо стало? — Мне всегда плохо, — отозвался железный, чуть ухмыльнувшись. — Я могу закончить сам, если ты не способен работать в таком состоянии. — Просто делай, что должен и… и не парься. Да он и не парился совсем. К утру Сора начал психовать из-за своего самочувствия. Таблетки уже мало помогали ему хотя бы на пару часов ощутить, будто бы с ним всё в порядке. Кровотечения продолжались, как и тошнота с рвотой из непонятного содержимого. Были даже обмороки. Тем не менее, Ямарута всегда возвращался обратно к работе и продолжал искать железных-одиночек среди миллионов одиночек людей. Парни отыскали ровно сто семьдесят три железных. Это было много. Очень. Но — недостаточно. И, тем не менее, это лучше, чем совсем ничего. Сора предложил выдвигаться за одиночками в десять утра — так и поступили, разделив список пополам. До квартиры первого одиночки Ямарута добирался с таким подавленным видом, будто он вернулся в центр исследований и получил новое жестокое задание. А ведь почти так и было, только задание он дал себе сам. И теперь он ненавидел себя за это. Он лучше кого бы то ни было знал, что такое начать новую жизнь: без убийств, без трагедий, — завести семью, а затем быть насильно выдернутым из этого и вовлечённым в нечто ужасное. Парень начал винить себя ещё до того, как постучался в первую дверь. — Кто там? — послышался приятный женский голос по ту сторону. Сору передёрнуло, и он пробормотал: — Здрасьте, эм… Извините, не могли бы Вы позвать Колина? Девушка открыла дверь, дабы посмотреть на гостя, но стоило ей столкнуться взглядом с жёлтыми глазами Ямаруты, как она оторопело застыла, раскрыв рот. — Вы меня узнали, да? Я Сора. — Да, я Вас знаю, — более строгим голосом ответила девушка, нахмурившись и скрестив руки на маленькой груди. — Что Вам нужно от Колина? — Помощь. — Это какая? — Я объясню это только ему, пожалуйста, дайте мне поговорить с ним. — Нет, — категорично ответила шатенка. — Наверняка, хотите впутать его во что-то опасное! Я не позволю, чтобы он снова страдал и занимался всякими ужасными вещами! Уходите и не воз… Тут, услышав, как девушка громко и недружелюбно ругалась с кем-то, подошёл и сам Колин — двадцатисемилетний высокий худой парень с двухдневной щетиной на лице и заспанными глазами. Он не успел и слова произнести, тут же наткнувшись взглядом на Сору и неприятно удивившись его появлению. Неловкая тишина тянулась немыслимо долгую минуту. — П-привет, — просипел Колин, попытавшись выдавить улыбку. — Вид у тебя, прямо скажем, не очень, — хмуро заявил он. — Да, поэтому я здесь. — Что тебе нужно? Сора вкратце всё рассказал. После этого Колин стал выглядеть расстроенным, но ни капли не испугался. «Жди здесь», — кинул он и отправился вглубь квартиры. Девушка рванула вслед за ним и умоляла его не идти, но парень был непреклонен. Он учился вместе с Сорой в одной группе и тот не раз его выручал, помогая освоить требуемые для железного навыки. Колин был ему должен. — Пообещай мне, — прорычала рыдающая шатенка, схватив Ямаруту за горловину футболки, когда тот уже собирался уходить вместе с Колином. — Пообещай мне, что он вернётся! С недавних пор Сора ненавидел давать невыполнимые обещания. — Обещаю. В течение дня такое происходило ещё несколько десятков раз. Сора видел, как расстающиеся на время железные и люди обнимались, успокаивая друг друга и желая удержать подольше, а затем прощались, надеясь, что не навсегда. В эти моменты Ямарута виновато жмурился. В некоторых семьях его даже порывались побить и выгнать, но парень оставался непреклонен и требовал от железных той самой помощи. Двум десяткам пришлось угрожать. Ещё тридцать семь одиночек так и жили одни, а потому практически мгновенно соглашались помочь парню. «Кроме своей жизни терять больше нечего», — слышал он несколько раз за эти сутки. Сора был более чем уверен, что Кода тоже сталкивался со всем этим, переступал через себя и заставлял идти с ним, ведь иначе умерли бы все, а так — лишь большая часть. Это необходимая жертва. «Мы давно должны были сгинуть, но по счастливой случайности выжили. Теперь это можно исправить. Таким, как мы, здесь не место», — думал Сора, отводя ещё одного одиночку в песочницу полицейского участка. Он не хотел так думать, но был настолько подавлен, что мысли сами складывались в нечто ужасное. Железные должны исчезнуть. Сора мотнул головой, услышав вместо своего внутреннего голоса чей-то ещё, и взглянул на толпу железных, собранных в песочнице. Некоторые удивлённо пялились на остальных или окидывали большое помещение взглядом, а большая часть приветствовала старых знакомых. Теперь все они были настолько разными и непохожими друг на друга, что, если бы Ямарута не знал их, то решил бы, что это обычные, живые и довольные своей жизнью люди. Двое парней при виде друг друга вообще стукнулись грудью с разбега, а затем обнялись до хруста костей, смеясь и по-дружески подкалывая. Встал негромкий балаган из перемешавшихся между собой голосов — сразу стало ясно, что многие из железных давно не виделись и им было, что обсудить, — но он затих сразу же после появления Томо. Железные с недоверием уставились на Охотника и стали более мрачными, чем были до этого, но брюнет держал планку и выглядел так, будто перед ним простые люди, а не натренированные машины убийств. Мужчина более подробно объяснил, зачем одиночек собрали в таком месте, и предупредил о вживлении отличительных чипов. — Разве их не должно было быть сто семьдесят три? Одного не хватает, — нахмурился брюнет, взглянув на Ямаруту. — Из части моего списка пришли все, — ответил тот и перевёл взгляд на Коду. — А, да… Януш испугался всего этого настолько, что… Ну, он не дал мне попытаться его успокоить, выбежал на лестничную площадку и вырезал себе позвонки. Я позвонил уборщикам, тело скоро привезут, — развёл он руками. Некоторые железные удивлённо распахнули глаза и переглянулись, будто спрашивая друг друга: «А что, так можно было?!» — Развернулись и сделали вид, что глухие с рождения, — грозно рыкнул Томо в адрес одиночек, стоящих в очереди на вживление чипов. Те сразу поутихли, не решившись спорить с начальником полиции. Брюнет переключил своё внимание обратно на Коду с Сорой и вздохнул. — Ладно, чёрт с ним. Вы довольно быстро управились. Каратели Рей закончат своё задание только завтра днём. — Оно настолько сложное? — недоверчиво вздёрнул бровь Ямарута. — Не совсем. Оно требует очень много времени. Или ты хреново меня слушал, когда я объяснял? — Это их задание, а не моё, поэтому я не слушал вообще. Ну, так, в общих чертах знаю, — тут же добавил парень, увидев, как Томо сжал кулаки и сощурил взгляд. — Твою ж… Какая неудобная штука… — фыркнул Ямарута, просовывая палец под ошейником и слегка оттягивая его в сторону. — Надоел ныть, — устало пробормотал Охотник и обратился к Коде: — Проинструктируй их пока что: что делать можно и чего делать нельзя. Скоро придёт Рей, раздаст всем таблетки и даст указания. Сивый кивнул, позволяя парням отправиться по своим делам. Томо схватил Сору под руку и потащил вслед за собой, игнорируя внимательные заинтересованные взгляды железных и проходящих по коридору Охотников — последние почти привыкли к этому. Коп втолкнул железного в помещение служебного туалета, закрыл за собой дверь и повернулся к парню. — Ну и? — Что не так? — опешил Сора. — Это я спрашиваю, что с тобой не так? — нахмурился брюнет, подходя ближе. До тех пор, пока он аккуратно не провёл пальцами по щеке парня, смахивая слёзы, тот даже не чувствовал влаги на своём лице. Томо развернул к нему ладонь, демонстрируя мокрую кожу. — Только не говори, что не заметил этого. — Но я… правда не заметил… — И ты пиздец какой бледный, — насторожился Охотник. — Так вот почему на меня странно смотрели! — Да уж вряд ли поэтому, — фыркнул Томо. — И как давно это происходит? С самого начала? — Нет. Точнее… Ну, такое бывало раньше. Иногда. Но теперь… Блин, я надеялся, что такого больше не повторится, — недовольно вздохнул Ямарута, встав у раковины и начав умываться холодной водой. — Подумал о чём-то неприятном? — предположил Охотник. — Да. О том, что, — Сора выключил воду и упёрся ладонями в бортики раковины, опустив голову, — у меня осталось всего два дня и… это очень мало. Это пиздец как мало! Я же ничего толком не успел! Я не пожил нормально за эти два года! А тут всего два дня и… Я вынужден потратить их на собственную смерть. — Ты вынужден потратить их на смерть Бага, — поправил брюнет, подходя к парню вплотную. Того снова слегка потряхивало. — Баг не умрёт. Он же бессмертный, — вяло усмехнулся Ямарута. — Мы не понимаем, как это возможно, но это реальность. Его нужно не убить, а поймать и запереть, как когда-то поступили с нами. И я очень постараюсь сделать это, но сам в итоге просто… Я… — Сора глубоко вдохнул и медленно выдохнул, собираясь с мыслями. — Я всегда помнил, что смертен, но до того, как всё это началось, я не задумывался над тем, боюсь ли я смерти, ведь всегда мог излечиться от любых ранений. Это позволяло не беспокоиться о продолжительности своей жизни. И даже когда я узнал, что мне остался всего год, а затем полгода, месяц — я был спокоен и полагал, что всё разрулится. Но… осталось уже два дня… мой организм на последнем издыхании, с каждым часом я чувствую себя всё хуже и хуже… И теперь я понимаю, что ничего уже не разрулится. Я не залечусь в этот раз даже если съем сотню таблеток. Я не хочу и… боюсь умирать, Томо. Действительно боюсь. Охотник невольно пронёсся через воспоминания о всей своей жизни и пришёл к выводу, что никогда не боялся смерти. Но он всегда бросал ей вызов. Что ж… Эта ситуация ничем не отличалась от предыдущих. Это тоже вызов, и его нужно принимать. — Мы что-нибудь придумаем. — Не надо меня успокаивать, — тут же ответил Ямарута, поморщившись и не замечая, как его начало пошатывать в стороны, а тело потянуло вниз. — Мы оба прекрасно понимаем, что это всё равно случится. Надо просто… принять это и… Он не помнил, почему не упал. Томо остался в холле, расположив Сору на диване и заняв место рядом. Голова оставшегося без сознания Ямаруты лежала на бёдрах копа, который без тени смущения разглядывал его бледное лицо и поглаживал по белым волосам, зачем-то убирая их за ухо. Наверное, чтобы рассмотреть парня получше. Запомнить его. Раскалённым металлом впечатать это воспоминание прямо в мозг. От вещей, которые сказал железный, стало действительно тошно. Удивительно, но люди в самом деле начали меняться с тех пор, как этот парень появился на пороге полицейского участка. Сначала его, так же, как и всех железных, боялись и презирали, а теперь его даже чуточку уважали, ценили, хоть и недолюбливали. Ненависть плавно превратилась в обычную неприязнь. Это доказывало то, что происходило в другой стороне холла: несколько Охотников разговаривали с новоприбывшими железными о том, как гонялись друг за другом, намереваясь убить, и даже смеялись с этого. Томо вслушался внимательнее. — Ты мне бедро прострелил! — пожаловался невысокий железный парень, которому на вид было примерно двадцать три года. — Но ты вылечился, у тебя не осталось ни царапинки, — хмыкнул в ответ Охотник, получивший это замечание. — Зато у меня после тебя остался пизда какой огромный шрам на спине! От плеча до самой задницы! Ты хоть представляешь, как больно мне было двигаться и даже просто спать?! — Будем считать, что я тебя присвоил, — усмехнулся железный. — Это не смешно! Я неделю даже сидеть нормально не мог! Парень сжался и виноватым взглядом уставился в пол. — Ну, извини… — А ты бы хотел не мочь нормально сидеть по другой причине? — тут же подхватил другой железный. Он явно был старше предыдущего, да и выглядел куда более уверенным в себе. Он расплылся в наглой ухмылке, заставляя Охотника краснеть до ушей — то ли от смущения, то ли от ярости. — Что? Я? С железным?! Да никогда! — Оу, ты уверен в этом? Нам бы не помешало перед смертью выпустить пар. — Пошёл в жопу! — Собственно, об этом и пойдёт разговор… Картина маслом. — Такие же придурки, — беззлобно хмыкнул Томо в адрес всей компании, закатив глаза. — Ты о ком? — послышалось бормотание Соры. Брюнет вздрогнул и тут же убрал ладонь с головы Ямаруты, взглянув на него. — Оказывается, всё это время Охотники пытались убить таких же идиотов, как они сами. — Ты ведь понимаешь, что только что сам себя оскорбил? — Рот закрой, — ласково протянул коп, очаровательно улыбнувшись. Сора сонно поморщился, зевая, и повернулся на бок, лицом к мужчине. Он даже спрашивать не стал, что случилось, и так было понятно — снова упал в обморок. Но тело не ныло от боли, значит, Томо успел поймать падающего на пол парня и отнести его в холл. Вопрос состоял в другом. — Сколько времени я провалялся? — Полтора часа. — Неплохо… Но я не выспался, — буркнул Сора недовольно, уткнувшись носом в живот брюнета. — Сидеть здесь несколько часов только ради того, чтобы ты выспался, я не собираюсь, — уведомил Томо, прекрасно понимая, что железный очень вымотан. На самом-то деле Охотник просидел бы сколько угодно, если бы Ямарута вновь вырубился, но сообщать ему об этом не намеревался. — Бука, — проворчал Сора, снова зевнув и поджав колени к груди. Теперь он, свернувшись на диване практически клубочком и разместив голову на бёдрах брюнета поудобнее, больше обычного напоминал кота. Только домашнего. Прирученного. Томо не удержался и вновь провёл ладонью по светлым волосам, а затем чуть тише спросил: — Ты ещё не придумал, как заставить Бага прийти именно туда, куда нам нужно? — Придумал. Ночью мне часто становилось плохо, поэтому, когда я притворился, что у меня новый приступ, и ушёл, Кода не проследил за мной. Я успел пообщаться кое с кем и пустить ложный слух. — Ложный слух? — Да, — с закрытыми глазами кивнул Сора, наслаждаясь нежными поглаживаниями по голове. — Тот парень, который сейчас подкатывает яйца к Ролану. На вид он твой одногодка. Высокий брюнет с пирсингом в брови. Видишь его? Томо взглянул на компанию Охотников и железных и заострил внимание на тех парнях, что сначала обвиняли друг друга во всех смертных грехах, а затем стали подкалывать друг друга и заставлять краснеть. — Его зовут Кору. На самом деле, он не совсем одиночка, он скорее посредник между группировками. Не состоял и не состоит ни в одной из них, но именно через него группировки обговаривали свои встречи и сделки. Кору рассказал мне об этом, когда я нашёл его. Почему же он оказывал им своеобразную помощь? Ему платили таблетками. Официально Кору не работает, но часто присутствует на местах происшествий, вроде пожаров, обвалов зданий или чего-то подобного. И спасает людей. — Интересно, — хмыкнул Томо, наблюдая за этим самым Кору. — О да… Ему нравится ощущение адреналина в крови, опасности и драйв. Но получать «дозу», убивая кого-то и рискуя жизнью как железный, он не хотел, поэтому пошёл по такому пути. Кору часто получал серьёзные и даже смертельные травмы, поэтому и нуждался в таблетках. Так что он и работал посредником между группировками, получая свою плату за это. Теперь он в этом не нуждается и согласен помогать нам, ведь это достаточно драйвово и опасно, а регента «навалом». — Навалом? — Кору сказал, что будет обворовывать трупы в поисках таблеток. У Бага не получилось забрать регент из тюрьмы, но другие-то группировки закупились по полной. — А по поводу них что? Ты собирался встретиться с ними. — Да, чуть позже… Отдохну немного и поговорю с Рей… — С Рей, значит, — протянул Томо, сощурив взгляд. — Потому что если тебе в этом поможет Кору, то Баг тут же поймёт, что его сплетни — ложь? — Да, именно. Рей и так дала понять, на чей стороне она стоит, а Кору… Он смог найти Бага и сообщить ему, мол, полиция ищет одиночек, а Кору якобы смог внедриться к вам под видом одного из них и узнать, что вы планируете запереть тебя, Анемон, Роши и Тода в бункере под офисным зданием на семьдесят четвёртой улице. — Но это не так. — В этом-то и дело. Кору сказал, что вы не планируете останавливать работу в офисе, чтобы здание не пустовало и не вызвало подозрений раньше времени. — Оно будет пустовать… — Я же сказал: всё, что Кору наплёл Багу — бред. В здании не будет никого лишнего. Ты объяснил план Охотникам и Карателям, а я лишь помог заманить Бага в нужное нам место с помощью Кору. — И ты в нём уверен? — хмыкнул брюнет, изогнув левую бровь. — В Кору. Он нас не предаст? — Определённо нет, — улыбнулся Ямарута. — Меня он боится больше, чем Бага. Не успел Сора договорить, как вдруг со стороны лифта послышался громкий возглас Грин. Та буквально вылетела из кабины, чуть не споткнувшись, тут же подбежала к Томо и, отдышавшись, сипло прошептала: — Он знает. Обоих парней с дивана как ветром сдуло. Они ринулись следом за девушкой, шедшей в свою лабораторию быстрой походкой и нервно перебирающей края врачебного халата. Железный и Охотник пребывали в недоумении. Такую Трейн они ещё не видели. Такую… напуганную. Она что-то невнятно и судорожно бормотала, а, когда встала напротив стола с закрытым белой тканью телом, тяжело выдохнула и взглянула на брюнета. — Кто это? — кивнул тот на ткань, не выдержав немого напряжения. — Ты забыл самое главное, когда отправился узнавать личность Первого… Он следил за каждым твоим шагом, — траурным тоном ответила Грин, срывая ткань с трупа. Посеревшее тело лежало на животе, чья расквашенная на затылке голова была повёрнута вбок, а из спины торчали кривые обрубки рёбер с подсохшими кусками плоти и крови. Томо всматривался в искажённое болью и ужасом лицо ещё несколько минут, силясь узнать этого человека. — Обрати внимание сюда, — попросила Грин, указав пальцем на поясницу трупа. На серо-синей коже, испещрённой кровавыми брызгами, острыми лезвиями было выцарапано: «Ты убил его». Лишь после этого брюнет прикрыл глаза ладонью и обречённо выдохнул: — Хреново… — И кто же это? — не выдержал Ямарута, так и не догадавшись. — Этого мужчину нашли в переулке. Он уже был мёртв, когда его тело доставили туда. Однако, там он пробыл по меньшей мере ночь, и лежал в больничной сорочке. Вывод напросился сам: это тот самый учёный, которого Томо нашёл в больнице. — Так ему и надо, — глянув на труп ещё раз и нахмурившись, презрительно фыркнул Сора. — Дерьма кусок. — Ты, кажется, не понял, — нервно усмехнулся Томо, складывая руки на груди и задирая голову к потолку, стараясь унять нарастающую внутри злость. — Баг не убивал каждого, с кем я контактировал. Но он убил его. Это может означать только одно: он знает, зачем я приходил в больницу. Он знает, что мне удалось найти доказательства. Он, сука, знает, что нам известна его личность. — Погоди, но… То есть, нам уже не удастся делать вид, что всё нормально?! — опешил железный. — То и есть. — Чёрт… Это плохо… Но… Не думаю, что нам это помешает, — вдруг встрепенулся Ямарута. — Вряд ли мы встретимся с ним раньше, чем через сутки, так что… Какая разница. Пусть готовится огребать по полной программе, — зло усмехнулся Сора, не особо расстроившись. — Но он может заподозрить, что тот слух, который пустил Кору, — враньё, — справедливо заметил брюнет. — Едва ли. Баг, бесспорно, умён, но он всё ещё самодовольный гордый подросток. К тому же, у него нет другого выбора: либо послезавтра он придёт и будет драться, — губы Соры растянулись в жутком полу-оскале, — либо я умру до того, как он увидит меня снова. — И что же в этом такого хорошего? — хмыкнула Трейн, чуть успокоившись. — Если я умру, так и не вступив в бой, то не разозлюсь, следовательно — никому не наврежу. Вы в любом случае избавитесь хотя бы от большей части Первой группировки, и в дальнейшем с ней у вас проблем не будет, а Баг… без своей гигантской группировки Баг никто и ничто. Он, может, и безумец, но он так же обычный подросток, до этого момента наслаждавшийся безнаказанностью своего образа жизни. Без группировки он не сможет нанести городу такого вреда, какой мог бы нанести я. — Ах, вот оно что… «Проблема ведь вовсе не в Баге, а в тебе, да? — горько усмехнулась девушка, окидывая Ямаруту взглядом. — Ты, Сора, уникален. Ты знаком со всеми видами боли, кроме одной — потеря близкого человека. Ничто, кроме этого, не способно привести тебя в такой гнев, в состоянии которого ты смог бы стереть с лица Земли Тэрроз. Первая группировка не сможет уничтожить город, как бы сильны они ни были и сколь огромна ни была бы их численность. Охотники, Каратели и даже простые неравнодушные люди смогут остановить их, ведь этим железным не хватит сил. У них нет мощной мотивации. Им нечего терять. Особенно Багу, — Грин чуть улыбнулась, наблюдая, как Томо и Сора вновь спорили о каких-то глупостях и перебрасывались лживыми обещаниями надавать друг другу по шее. Эта картина странным образом успокаивала девушку, хотя её мысли всё равно оставались тревожными. — Если смерть — это отсутствие жизни, значит, жизнь можно потерять. А если Баг не способен потерять свою жизнь, то разве он может считаться по-настоящему живым?».

***

— Нам уже всё известно, — сообщил Роши, всматриваясь в идентичное своему лицо. То нахмурилось, а затем вопросительно вздёрнуло бровь. — Что с того? — Тебе больше нечего скрывать. Ты стал бесполезен, как источник неизвестной нам информации, — объяснил подросток голове андроида. — Если бы вы ничего не узнали, я бы продолжал молчать, и по факту оставался бы всё таким же бесполезным, — равнодушно ответил робот. Роши взъерошил собственные волосы, сдавленно промычав что-то невнятное, и уставился в ничего не выражающие карие глаза напротив. Парень не мог поверить, что его создание стало таким… идеальным. В том плане, что андроид действительно очеловечился. Он действовал самостоятельно и испытывал совершенно реальные эмоции и чувства. Он мыслил. И как бы сильно он ни старался скрывать это, создатель видел его насквозь. — Не обижайся, я не хотел сказать, что ты бесполезен в принципе. Ты… Ты очень классным получился. Мне жаль, что я не увидел этого раньше. У тебя отвратительный характер, но… ты замечательный, — улыбнулся Роши. — Ты стал чем-то по-настоящему особенным. Ты стал собой. Отчего-то робот растерялся. Он сглотнул несуществующую слюну в обрубленное горло. Взгляд пару секунд загадочно блестел, но затем андроид взял себя в руки — метафорически, конечно — и холодно констатировал: — Ты пытаешься меня задобрить. — Нет, я абсолютно честен! Ты невероятный! Ты… Ты робот, но ты… У тебя есть… что-то типа души… — Душа? Нематериальная сущность, наполняющая тело, явл… — Стой-стой, не надо зачитывать мне статьи из интернета, я знаю, что такое душа, и ты теперь тоже, — притормозил его парень. — Я лишь хочу сказать, что… Блин, я всё ещё не могу поверить в то, что это правда. Я, можно сказать, создал нового человека. Только без помощи женщины… — То есть… Э-э-э… Вот это неловко обронённое «Э-э-э», прозвучавшее от андроида, лишь в очередной раз доказывало, что он по-настоящему способен думать сам. — Хочешь сказать, что я… твой… — робот не мог подобрать правильное слово, а, если точнее, не мог найти правильному слову подходящий синоним. — Ты типа мой ребёнок! — вместо него радостно воскликнул Роши, а затем осёкся. — О-господи-боже-мой-и-пресвятые огурцы! Я что же, получается, отец?! — Исходя из твоих умозаключений — да, — фыркнул андроид. — Что же скажет мама! — Она будет в восторге… — Что же скажет Сора! — Он и так в курсе… — Что же скажет!.. — очкарик вдруг нахмурился. — Стоп, я не давал тебе имени, насколько я помню, правильно? Я же отец! Отец! Я должен был дать своему ребёнку подходящее имя! Но… Я об этом как-то не подумал… Я хреновый отец! — Просто дай мне имя и успокойся, — закатил глаза андроид, совершенно не веселясь из-за метаний создателя. — Хм… Но ты не обычный ребёнок… Я создал тебя из металла и сделал похожим на меня, так что имя… Роши… Ро… Ши… Широ… Широ! Тебя будут звать Широ! — Гениально. — Тебе… не нравится? — замер подросток, уставившись на робота щенячьим взглядом, наполненным слезами. Андроида, увидевшего, каким опечаленным стал вдруг очкарик, передёрнуло бы, если бы было чему передёргиваться. Он потупил взгляд и пробубнил: — Вполне неплохое имя. — Правда?! — вновь засветился Роши от счастья. — Я так рад! Широ! Я так рад, что ты есть у меня! — Это всё очень здорово, но… — Но?.. — Но ты же не просто так снова ко мне пришёл. Вы всё узнали о Первом, так зачем тебе я? Ятсуме мгновенно утихомирился и плюхнулся на стул перед столом, на котором стояла голова робота. Парень подпёр щёку кулаком и пробормотал: — Ты правда мне важен. Я не врал, когда сказал, что ты клёвый, Широ. Но мне всё ещё нужна твоя помощь… — В чём? — Ты — идентичная мне копия. По крайней мере, внешне. Ты выглядишь так же, как я. Если ты приложишь чуть больше усилий, то никто в жизни не сможет отличить тебя от меня, и мне нужно это. Я хотел бы, чтобы ты снова притворился мной и остался в полицейском участке вместо меня. Андроид нахмурился. — Если я соглашусь, чем же будешь заниматься ты? — Я постараюсь спасти Соре жизнь. — Он так важен для тебя? — Так же, как и ты, — улыбнулся очкарик. — И я дам тебе новое тело, если согласишься. Да даже если нет, всё равно, тело я тебе «пришью». Негоже моему ребёнку с одной только головой жить. — Какая забота, — вздохнул андроид и немного помолчал под испытующим взглядом подростка. — Я мог бы вечность простоять на этом столе в заведении старика, — сказал Широ и отстранённо глянул в сторону, чем заставил Роши напрячься, — но твоя идея кажется куда более заманчивой. Неси меня в мастерскую.

***

Обсуждать больше было нечего. Парни не стали задерживаться у Грин и, продолжая ругаться, плавно вышли обратно в коридор. — Что, тебе уже стало лучше, раз ты языком столько мелешь? Тогда пиздуй за Рей и валите оба к группировкам! — Нет! Мне всё ещё очень-очень плохо! Подержи меня на ручках! — Нахуй пошёл! — Что, прямо сейчас? — Заебал! Отвали! От разговоров с Ямарутой у Томо просто взрывалась голова. Мужчина пошёл было к лифту, но глухой звук удара заставил его остановиться и оглянуться назад. Сора распластался на полу коридора и не подавал признаков жизни. Охотник заподозрил, что это обман, нацеленный на то, чтобы Томо поднял-таки железного на руки, но другая часть сознания стала волноваться. А вдруг парню правда опять стало плохо? Брюнет, скрипя зубами, медленно приблизился к Ямаруте и прошипел: — Хватит прикидываться, чудовище. Ответа не последовало. — Вставай! И снова молчание. — Если это попытка наебать меня, я тебе хребет сломаю… Ноль реакции. — Еблан, — выдохнул коп обречённо, всё же беря «бездыханное» тело на руки и проделывая ту же процедуру, что и пару часов назад. Вот только не успел Томо уложить Ямаруту на диван, как сам был силой опрокинут на него в сидячую позу и обвит чужими руками вокруг талии. Сора уткнулся носом в рубашку брюнета чуть ниже пупка и довольно лыбился. — Попался! — победно воскликнул Сора. — Сука, так и знал же! Отцепись от меня! — завозился Охотник, пытаясь отодрать парня от себя, но тот прижимался лишь плотнее. — Ямарута, блять, я серьёз!.. Ты что делаешь? — обескураженно выдохнул коп, резко остыв, когда железный улёгся в позу эмбриона и зажал свою левую руку между ног, правой продолжая держать брюнета и прижиматься к низу его живота лицом. — Я же вот-вот умру. Ты правда думал, что я один раз перед смертью потрахаюсь и мне этого хватит? — искренне удивился Сора, тяжело выдохнув и закрыв глаза. — Ч-чёрт… — Ты выбрал не лучшее место для этого, — не слишком-то протестующе заметил брюнет, окидывая взглядом холл. Из кабинета спереди в любую минуту мог выйти Скай, из лифта слева мог появиться вообще кто и когда угодно, а за углом в коридоре раздавались голоса парочки железных, беседующих с двумя Охотниками. В верхних углах помещения находились камеры видеонаблюдения. — В лаборатории Грин было бы не лучше, ох… Ты бы знал, как неудобно делать это через джинсы… — Ты просто трёшься об своё же запястье! Идиот, блять, просто пиздец! Прекрати! — Не могу, — буркнул Сора, горячо выдыхая и опаляя кожу Охотника даже сквозь ткань рубашки. — Ты знаешь… раньше, когда в мире существовали страны, в некоторых из них случались казни и… приговорённым к ней позволяли за день перед смертью съесть всё что угодно, в любом количестве… Мм, а кому-то позволяли даже смотреть любимые мультики или заказывали проститутку, чтобы человек мог насладиться всем, что ему нравилось, перед тем, как умереть… Это считалось гуманным. — И как мне тебя заткнуть? — не желая слушать этот бред — правдивый, но всё-таки бред, — прошипел Томо, впиваясь пальцами в волосы Соры и немного оттягивая его от себя. Парень в ответ облизнулся и многозначительно посмотрел на ширинку копа. Тот сразу почувствовал, как внизу живота мгновенно разлилось приятное тепло, но, вопреки собственному желанию, Охотник навёл на себя ещё более раздражённый вид. — Если ты не остановишься, я тебя в окно выброшу. Двадцатый этаж. Какие у тебя шансы выжить, как думаешь? — Довольно большие, — неразборчиво пробормотал железный, вновь кося взгляд на ширинку. — Может… всё-таки?.. — Сдурел? Нет! — Почему? Томо дёрнул парня за волосы, повернув его лицом в сторону, где из-за угла было частично видно группу сотрудников безымянной полиции. — Вот почему. Тебе, может, и похуй, что они подумают, а мне с ними ещё работать, — прорычал брюнет, на самом деле постепенно дурея от желания. Но он достаточно хорошо держался. Настолько хорошо, что у него всё ещё не встал. — Тебе же понравилось в тот раз, да? — ухмыльнулся Сора, вновь облизнувшись. — Хочешь ещё, Томо? Не оправдывайся, тебе плевать, что они подумают. Я же знаю, тебя заводят такие вещи. Чёртов сраный мать его провокатор. Конечно, Томо хотел ещё. У него даже голова начала немного кружиться из-за этого навязчивого острого желания вставить парню в рот и тем самым заставить его заткнуться, но… — Ты меня плохо понял, Ямарута? Надейся, чтобы они не заметили хотя бы то, чем ты занят сейчас. Это тупая отговорка. Камеры под потолком и охранник, которая наверняка обратила внимание на происходящее на экране своего монитора, всё ещё никуда не делись — и Ямарута всё это прекрасно понимал. Сора обиженно замычал, прикусив нижнюю губу, и начал тереться о собственное запястье быстрее и жёстче. Он почти не издавал звуков, лишь тяжело и часто дышал, но это раззадоривало. Почему-то это вызывало острую потребность заставить парня быть громче в ситуации, когда ему следовало оставаться тихим. Охотник смотрел на группу в другом конце холла, внимательно следя за ними, и всё ещё сжимал волосы парня в кулаке, размышляя над его словами. Раз уж Ямаруте так сильно хотелось взять что-нибудь продолговатое и твёрдое в рот, то… Томо плавно провёл указательным и средним пальцами по губам железного и, когда тот приоткрыл рот, скользнул внутрь, не отрывая пристального взгляда от группы людей. Горячий и влажный язык тут же обвил собой пальцы и начал кружить вокруг них, касаясь кончиком вдоль и щекоча подушечки. Сора не выдержал: отпустил брюнета и зажал между ног правую ладонь, а левой вцепился в запястье Охотника, регулируя движения его руки. Он то стискивал губы плотнее, то полностью их расслаблял, открывая рот шире и переводя дыхание. Железный неотрывно всматривался в профиль Томо и еле слышно подвывал от желания вскочить с места и оседлать его бёдра, но всё ещё помнил, что брюнет против. Не то что бы очень… Но всё-таки против. Ямарута вдруг опустил его ладонь на свой стояк и принял сидячее положение боком к Охотнику. Парень уткнулся своим лбом в его, когда тот повернул к нему голову, и зашептал: — Томо, пожалуйста, помоги, хотя бы… Немного, совсем чуть-чуть… Пальцы на стояке Соры мгновенно и болезненно сжались, заставив парня выпрямить спину и зашипеть от боли, перемешавшейся с удовольствием. Железного затрясло. Он опустился ниже и прижался к губам Охотника, глуша собственный голос в поцелуе. А Томо всё ещё раздумывал. Сора располагался спиной к коридору, так что оттуда всё равно ничего не будет видно. С лифтом то же самое. Если Дайлер покажется из кабинета и увидит происходящее, то тут же вернётся обратно и в следующий раз выйдет из помещения только через окно. Камеры и охранник… Ну, тут уже ничего не поделать. — Ну и кто из нас теперь конченный псих? — усмехнулся мужчина, расстёгивая ширинку железного. Когда ладонь легла на горячий член, Ямарута благодарно выдохнул, облизнув пересохшие губы. — Спорим, если бы ты решил выебать меня в своём кабинете и кто-нибудь случайно зашёл бы в этот момент, то ты бы даже бровью не повёл и темпа не сменил? — ухмыльнулся парень, всматриваясь в поблёскивающие желанием серые глаза. — Да тут и спорить не о чем, — тем же тоном ответил Томо, делая более быстрые рывкообразные движения. — Потому что… ты бы так и сделал? — прохрипел Ямарута, вздрагивая, и уткнулся лицом в шею Охотника, тихо постанывая и иногда неосознанно целуя кожу. — Да. Так бы и сделал. Сора представил эту картину и зажмурился от подступающего оргазма. — Хочу тебя, — выдохнул парень, судорожно облизываясь. — Хочу тебя, Томо… Почувствовав, как тело железного начало сводить спазмом, Охотник повернул голову к парню и впился в его губы, заглушая его тихий протяжный стон. Когда мышцы расслабились, Сора разорвал поцелуй, поднял ладонь мужчины к своему лицу и начал слизывать капли собственной спермы с его пальцев. Томо откинул голову назад и издал тихий разочарованный вздох. Теперь у него тоже встал. Зашибись. — Хочешь, — заговорил Ямарута, — уйдём куда-нибудь, и ты меня… — хотел было предложить он, но Томо его перебил: — Не нужно. У нас нет на это времени. — Но на меня же оно сейчас нашлось! — А тебе этого прям таки хватило? — саркастично, но, тем не менее, справедливо усмехнулся Охотник, стойко игнорируя собственное возбуждение. Сора сник. — Нам некогда заниматься ерундой, как бы ни хотелось. Тебе следует идти за Рей, а потом, когда вы вернётесь, мы раздадим оружие и сразу же пойдём занимать свои позиции. — Так ведь нечестно, что только я кончил! — продолжил протестовать железный. — Сочтёмся, если выживешь, — ухмыльнулся брюнет. — А теперь пиздуй. — Но… — Ямарута. Не беси меня. — Ладно, — буркнул тот, застегнулся и напоследок ещё раз прижался к губам копа своими. Это лёгкое, почти нежное прикосновение продлилось всего пару секунд, а когда оно кончилось, Томо едва подавил желание притянуть Сору обратно. — Я скоро вернусь.

***

Сделки не произошло. Баг добрался до группировок раньше, чем Сора и Рей, и уже успел завербовать их себе. Численность подчиняющихся ему железных снова превышала две сотни, и это не могло не огорчить. Группировки пришли на встречу с Сорой только чтобы узнать, что он мог бы им предложить, но, не найдя его варианты заманчивыми, сочли парня менее устрашающим противником, чем Баг, и выбрали сторону последнего. Сора поначалу разозлился и хотел припугнуть обе группировки, из-за чего в итоге завязалась короткая драка, в результате которой никто так и не умер, но и решение никто тоже не изменил. — Трусливые продажные суки! — выплюнул Ямарута, чертыхнувшись и отступая. — Довольно, Сора, это бессмысленно. Пусть умирают так, как хотят, — тихо выдохнула Рей, стирая кровь с губ. — Сейчас нельзя драться, их слишком много, а нас только двое. Надо возвращаться.