Дни цветущей вербы

      Где-то в вышине чирикали птицы, распевая свои радостные трели, приветствуя наступающее утро. Небо значительно посветлело, но низкие тучи всё равно устилали всё его полотно, сбившись в плотные стаи, и лишь изредка яркий луч касался земли, прорвавшись сквозь мутную и преддождливую пелену облаков.       Верболапка с самого рассвета околачивалась около целительской палатки, ожидая сестру. Всю ночь после Совета она очень плохо спала, ворочалась, и в итоге, к концу ночи не стерпев, выбралась наружу из палатки, понимая, что спокойно поспать у неё уже не получится.       Зато, как здраво рассудила ученица, у неё точно получится поговорить с Рыболапкой. О том, верить ли своим снам, или не стоит. Существует ли вообще эта звёздная кошка? Если да — то она и впрямь их мать, или же это ложь? А может, Верболапка и вовсе выдумала себе «маму», потому что в глубине души мечтала узнать правду о своём происхождении и о своих родителях? — Доброе утро, Верболапка, — вежливо поздоровались с ней от соседней полянки за камышами. Ученица без труда узнала приятный голос Мягкокрылой. — Привет, удачного дня, — пожелала она соплеменнице и подруге Солнечной, которую знала с первых дней жизни. — Что ж ты не спишь в такую рань? — поинтересовалась пятнистая воительница. Верболапка, не зная, как выкрутиться, не сказав правды, только неопределённо пожала плечами и дёрнула кончиком хвоста, пробормотав что-то похожее на «Ну, мне не очень хочется».       Мягкокрылая ушла, оставив ученицу в покое, и они вместе с Совокрылом, её другом, скрылись в камышах. Верболапка не раз замечала, что все пары их племени ходят гулять или ранним утром, или поздной ночью — наверное, это затем, чтобы им никто не мешал, ну и потому, что в это время ещё рано выполнять какие-либо обязанности.       У Верболапки на сегодня тоже был перечень обязательных дел. Их с братом, сестрой и подругой наставники оказались между собой весьма дружны и поэтому, скооперировавшись, постановили список дежурств, согласно которому четверо учеников по очереди должны были прибираться у старейшин (и королев, если те вдруг появятся), помогать воинам менять подстилки и выполнять поручения старших. В такие дни до полудня не было никаких тренировок, они начинались после. Но зато до того, как солнце поднимется, нужно было успеть сделать все дела.       День дежурства Верболапки был вчера. Утром ей помогла бездельничающая Сребролапка, а часть работы доделал Стеблелап, схлопотавший на первой же неделе обучения наказание. Они все старались помогать друг другу — пока, с непривычки, управиться со всем этим было очень трудно.       Сегодня был день дежурства Лисолапки. Она должна была скоро проснуться и приступить к этому ответственному занятию. Но это не значило, что Верболапку ждал отдых от всех дел насущных. Наоборот, ей грозили долгие и упорные тренировки. И на сегодня было запланировано обучение плаванию.       Но и у самой Верболапки было много чего, что она хотела сделать. В первую очередь — поговорить с Рыболапкой о том, что её тревожило. Сестра всегда была разумнее и рассудительнее, и она точно могла сказать, что делать, и верить ли снам. — Привет, Верболапка, — ага, вспомнишь солнышко — вот и лучик, и заспанная Рыболапка выбралась из палатки, благоухая травами. — Чего ты здесь сидишь? — Жду тебя, хотела поговорить! — выпалила ученица. Рыболапка, если и удивилась, то виду не показала, и невозмутимо предложила пойти к протекающей вдоль лагеря реке.       Они спустились по вязкому глиняному берегу, размытому высоко поднявшейся после таяния снегов водой. — Понимаешь, я не хочу тревожить Пачкуна и Ежевичинку, — начала Верболапка издалека. — Мне долгое время подряд во сне видится одна и та же кошка. А вчера она сказала мне, что она наша с тобой мать.       Рыболапка сосредоточенно слушала, чуть наклонив к плечу лобастую голову, и Верболапке чудилась то ли насмешка, то ли упрёк во всегда тёплых тускло-жёлтых глазах. — Не пойми меня неправильно, — сказала сестра, когда Верболапка сбилась и закончила, пристально уставившись на рябь, бегущую по воде. — Но я не верю тебе. Понимаешь, ты на подсознании хочешь узнать, кто наши настоящие родители, но это невозможно. Мы должны смириться с тем, что являемся найдёнышами, и жить дальше, оберегаемые Солнечной и Жуконосом как родные. — Но это правда, Рыболапка! — воскликнула Верболапка. Сделалось обидно от того, что сестра не верит ей, несмотря на то, что они никогда не были дружны и часто не сходились во мнениях. — Она общалась со мной в прекрасном зелёном лесу! И показала мне водопад! И то, как привела нас с тобой к реке, где нас нашли! И сказала, что она, хоть и звёздная кошка, является моей мамой… ой, и твоей тоже. — Порой сны — это просто сны, — ответила Рыболапка, переведя взгляд на зелёные стебли тростника, который только начал разростаться. — Не ищи в них скрытого смысла. Бродяги не попадают в Звёздное племя. Ты не могла увидеть нашу мать, тем более, что ты не являешься целительницей или даже ученицей целителя. — Ты мне не веришь? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросила Верболапка. — Прости, но нет. И тебе тоже лучше перестать выдумывать, это может помешать твоей учёбе, — Рыболапка развернулась и, обойдя сестру, направилась обратно на общую поляну. Верболапка осталась, бездумно глядя в одну точку, на раскачиваемые ветром камыши.       Кошка понимала, что Рыболапка может быть права, но не хотела принимать того, что могла себе всё это напридумывать. Нет, такого быть не может! И эта полосатая кошка — точно её мать, и она обязательно узнает когда-нибудь, что с ней случилось и как они с Рыболапкой оказались в Речном племени.       И пускай Рыболапка не сказала ничего дельного и ничего не смогла растолковать про видения. И пускай Рыболапка не верит — главное, что она, Верболапка, знает, что та красивая звёздная кошка — её мать, а остальное абсолютно неважно.       Подобрав лежавшие у трав пёстрые птичьи перья, на которые упал взгляд ещё во время разговора, Верболапка почти побежала в палатку. Лисолапка, дремавшая на своей подстилке, лишь ворчливо попросила не шуметь и захрапела дальше. Верболапка мягко улыбнулась, поправив выпавший из гнезда хвостик сестры, и принялась раскладывать у себя пёрышки. Всё-таки, находка была редкой, и отдавать воинам её не хотелось. Подумав, ученица положила несколько пёрышек перед Лисолапкой, чтобы и той досталось мягкой подстилки, на которой спать приятнее, чем на камышах. — Я просто хочу узнать, как я оказалась здесь, — пробормотала Верболапка себе под нос, снова выбравшись на поляну и пристально вглядываясь в тусклое дождливое небо. Обида на Рыболапку, поднявшаяся было в глубине души, уже прошла, сменившись решительным настроем действовать в одиночку и расспросить кошку из снов во что бы то ни стало.       Она ведь, всё-таки, должна знать своё происхождение!

***

      Прошло четыре дня, но ничего из её задумки не вышло. Полосатая кошка, которую называть мамой даже про себя пока что получалось с трудом, больше не приходила в сны к ней. Верболапка, наверное, впервые так сильно желала увидеть её — но ничего не происходило. Звёздная воительница больше не навестила свою земную дочь. — Ты стала намного собраннее, — похвалил Верболапку наставник, выдёргивая из пучины мыслей. — По крайней мере, ты больше не мечтаешь о чём-то от рассвета и до заката. — Я просто стараюсь всё запоминать и выполнять так, как надо, — ответила Верболапка, для себя отмечая, что сосредоточенный вид и умный взгляд у неё получаются всё лучше. Камень только серьёзно кивнул на её реплику, удовлетворившись таким ответом — ему и самому в свете соревнования всех четырёх наставников «кто быстрее обучит своего ученика плаванию» хотелось, чтобы ученица занималась как можно лучше. — Сегодня посмотрим, как ты плывёшь. Ты же тренировалась в свободное время? — спросил Камень, когда они дошли до пологого спуска к реке ниже по течению за Нагретыми Камнями. — Да, мы со Стеблелапом по вечерам пробовали плавать вдвоём. Ну, чтобы если один вдруг не удержится на воде, второй вытащил, — пояснила Верболапка. — Разумная идея. Очень хорошо, что ты уже и соображать начинаешь.       Верболапка обиженно скривилась, но промолчала о том, что она, вообще-то, всегда умела думать. И решительно вступила в прохладную речную воду. — Куда плыть? — уточнила на всякий случай. — От берега где-то на лисий хвост, чтобы не доставать до дна, и вдоль по течению, — распорядился наставник, сам забираясь на небольшой валун, лежащий у самой кромки воды и омываемый иногда подбегающей к берегу маленькой волной.       Верболапка в пару толчков отплыла от берега. Она занималась уже четыре дня и плавала довольно сносно. Ученице приходилось пару раз наблюдать тренировки товарищей, и она могла с уверенностью сказать, что её наставник объясняет лучше всех. Камень действительно всё внимание уделял только ученице, подмечая все её недостатки и промахи, после чего они вместе работали над их исправлением, и Верболапка частенько получала желаемый результат уже на следующий день после ознакомления с приёмом ловли рыбы или борьбы (которых, правда, изучено было всего два, но всё же). В отличие от Пушистой, которая долго разрывалась между тем, что лучше пройти сначала — плавание или рыбалку, — или в отличие от Чёрного Когтя, который совсем запугал Лисолапку резкими командами и высокими требованиями, а так же отчитыванием за каждый промах, Камень всегда объяснял всё понятно, доступно, а ещё почти никогда не ругал. Только очень редко.       Верболапке всё ещё необходима была концентрация, чтобы плыть, она не могла не следить за движениями лапами и телом, потому что иначе всё сразу шло не так. Несмотря на совершенно не речное телосложение, отсутствие широких плечей и с детства развитых передних лап с сильными мышцами, плавание давалось ей без особого труда, хотя Верболапка и понимала, что быстро и легко, как Стеблелапу или Сребролапке, ей не плавать никогда. У них были более сильные лапы, которыми они легко отталкивались от воды, ускоряясь тоже быстро и беспроблемно. Верболапка же могла легко плыть, но лишь размеренно и спокойно, и она отдавала себе отчёт в том, что, будучи совершенно не похожей в своём строении на соплеменников, их ей не догнать в умениях никогда. — Вполне неплохо, — дождавшись, когда она проплывёт немного вниз, а потом вернётся, с трудом преодолевая течение, сносящее хрупкое тельце обратно, оценил её успехи Камень. — Если не будешь забрасывать ежедневные тренировки, то к концу Юных Листьев плавать будешь как рыбка. — Я постараюсь, чтобы так и было, — ответила Верболапка, выбираясь на берег и отряхиваясь. Вода с брызгами полетела во все стороны, оседая на траве и на серой косматой шерсти стоящего рядом наставника. — Ой, прости, пожалуйста. — В следующий раз отходи подальше, — проворчал тот, но без особого раздражения или укора. — Давай попробуем порыбачить. Посмотрим, что ты можешь, и не забыла ли, как это делается. — Разумеется, я ничего не забыла! — поспешно заверила наставника Верболапка. — Я натаскаю кучу рыбы, вот увидишь! — Давай, кричи громче, чтобы она разбежалась, — усмехнулся в усы Камень и прибавил, когда ученица, задрав хвост трубой, почти полетела к реке на рыбалку: — Непоседа!       Несмотря на браваду и настрой, получилось поймать только ерша и молодого карася. Ерша за наличием колючек было решено отпустить, но Верболапка не унывала: одна рыба — тоже хорошо. Не все же, как Стеблелап, будут с отличным уловом всегда возвращаться, да ещё и когда луны учёбы не прошло даже!       Возвращалась Верболапка гордая, переполненная противоречивыми чувствами — к вечеру ближе вновь одолели мысли про звёздную кошку, которая была ей якобы матерью, но пришлось отмести их сразу же, как в лагере, почти незаметный в слепящих лучах заходящего солнца, на неё накинулся с вопросами Стеблелап и потащил болтать с ним и с Лисолапкой.       По крайней мере, сейчас у неё абсолютно точно была семья. И звёздная кошка, которая ей то ли мать, а то ли нет, могла и подождать.