Дни цветущей вербы

      Совет и весёлая кошка Росиночка развеяли мрачные тучи в душе у Верболапки — но ненадолго. Уже ночью, вернувшись обратно в лагерь, она решительно сбежала от разговора со Сребролапкой, которая тоже, видимо, собиралась с мыслями весь день. Обсуждать что бы то ни было Верболапка сейчас просто не могла. А особенно — всё, что касалось её… её настоящей семьи, её прошлого, слишком насыщенного для мелкой ученицы, которой недавно стукнуло всего-то восемь лун.       Ну вот и кто в эти самые восемь лун мог сказать, что он уже умудрился умереть, снова появиться в мире живых, почувствовать на себе любовь двух матерей и разочарование от ощущения себя неполноценной? Ну, Рыболапка, теоретически, могла, но что-то Верболапка не заметила, что она сильно взволнована или обеспокоена. Сестра была спокойна, и это спокойствие было поразительным. Впрочем, Рыболапка с детства воспринимала всё с невозмутимым равнодушием, переживая где-то внутри себя. Верболапка не могла с уверенностью судить, что чувствует Рыболапка, но со стороны выглядело так, словно ей всё равно. Впрочем, Рыболапка всегда умела держать лицо и быть собранной в самых разнообразных ситуациях — не обращала внимания на детские шутки, когда они были котятами, с ледяным спокойствием терпела иногда обидные обзывательства задиры-брата и даже ухом не дёрнула на посвящении в оруженосцы. Настоящая непоколебимая скала, о которую безрезультатно бьются все волны.       Верболапка вздохнула — не то, что она, такая восприимчивая и эмоциональная. Себя и свой характер оценивать было трудно, конечно, но ученица не могла не замечать за собой и излишней чувствительности, и, быть может, даже слишком большой эмоциональности — радость почти молниеносно могла сменить обида на любое неприятное слово, но она так же быстро и проходила, стоило лишь случиться чему-то, что пробудило бы какие-либо другие чувства — веселье или грусть, восторг или досаду от неудачи, гордость или разочарование. И всё-то она, Верболапка, с трудом удерживала в себе. Ей всегда трудно было удержать в себе и слёзы обиды, и лучащееся счастье, порой так и рвущееся наружу. Иногда хотелось дарить радость всем вокруг, стоило приключиться лишь погожему деньку, и свои эмоциональные порывы тоже приходилось сдерживать. Верболапка не раз думала — ну, всё же, невозмутимой скалой, как Рыболапка, быть гораздо лучше.       Вот и сейчас она никак не могла справиться с одолевающими её эмоциями, которые так и плескались через край. Что это была за странная смесь? И какое-то нелепое счастье от того, что Сребролапка — её родная сестра, и неверие в то, что рассказала Ежевичинка, хотя и прекрасно понимала и помнила — всё это правда, а поверить никак не выходило до конца; и странная тоска, Верболапка сама не понимала, откуда взявшаяся; и, конечно, полная растерянность, и перебивающая всё ужасная мысль: «Я была мертва!», которая никак не могла уложиться в голове.       Это было самое трудное для осознания и принятия, и, пожалуй, Верболапка бы могла принять всё без особых терзаний, кроме одного — того, что она умерла, и того, что она прекрасно это помнила. Мысли всё время возвращались к этому, и ученица просто не могла понять того, как возможно, что мёртвые становятся живыми. О таком не говорилось ни в одной сказке, о таком не упоминали старейшины, знающие всё. Так может ли это быть на самом деле — и так ли она тогда на самом деле жива?       Верболапка так и не смогла уснуть — слишком много разных вопросов и противоречивых чувств мучали её. И без того короткая из-за Совета ночь уже подходила к концу, небо у горизонта прочертила предрассветная зеленоватая полоса, когда Верболапка всё же с трудом задремала — но ненадолго. Её сон был преисполнен тревоги и всё той же страшной мысли.       Она была мертва. Была — или есть, вот в чём вопрос.       Ведь не может же тот, кто уже умер, стать живым! И она не могла — никогда не случалось такого, так почему ей и Рыболапке, обычным ученицам, вдруг повезло стать такими особенными, которым повезло? Так можно ли тогда сказать о ней — той, которая уже умерла однажды (вот же странно было думать так о себе!), — что она живая? Вопрос остался неразрешённым и не дал покоя даже тогда, когда ученице удалось более-менее совладать с мыслями и эмоциями и провалиться в сон.       Так что поспать Верболапке не удалось. Она подскочила от пения какой-то птицы в камышах, приветствующей солнце, с ощущением того, что не поспала нисколько. Впрочем, оно почти так и было. Сколько прошло с момента первой зари до того, как солнечный диск наполовину выкатился на небосвод? Да чуть-чуть!       Верболапка вздохнула и завистливо покосилась на других учеников. Лисолапка чему-то улыбалась во сне, свернувшись клубочком и накрыв нос своим чёрно-рыжим, будто подпалённым пламенем, хвостом. Рядом с сестрой дрых, развалившись, Стеблелап, иногда дрыгая задней лапой. И даже Сребролапка, для которой вчерашнее утро тоже стало потрясением, спокойно видела себе уже десятый сон. Лишь одна Верболапка никак не могла уснуть, и теперь вместе с ранними птицами встречала рассвет.       Чувствуя себя невероятно разбитой, но понимая, что сон не придёт, сколько ни лежи, ученица выбралась из палатки на пустынную лагерную поляну. — А ты чего не спишь? — раздался удивлённый вопрос от входа в лагерь. Его сторожил Совокрыл, распушивший свою коричневую шерсть — всё же, утренняя роса создавала неприятную прохладу. Верболапке потребовалось некоторое время, чтобы её уставший перегруженный мыслями мозг смог придумать ответ на вопрос сегодняшнего сторожевого, и поэтому она выдала с заметным промедлением: — Я выспалась уже. Да-а, выспалась, — и широко зевнула. Совокрыл, конечно, не поверил, но не стал загонять ученицу обратно в палатку — в конце-концов, любой хоть раз сталкивался с бессонными ночами, и тут Верболапке оставалось только посочувствовать.       Верболапка поплелась в сторону тростника и, не заботясь о его целостности, плюхнулась там, где стояла. Голова гудела и была непосильно тяжёлой, но сон всё равно не шёл. Стоило ей хоть на секунду закрыть глаза, как в сознании вновь возникала эта страшная мысль о собственной смерти. А так хоть получалось немного отвлечься, чуть заторможенно считая лепестки какого-то проросшего на сырой земле жёлтенького цветочка и наблюдая за выдвигающимся из лагеря рассветным патрулём.       Так что, когда утро наступило окончательно, и лагерь проснулся, вновь наполнившись жизнью, Верболапка чувствовала себя самым отвратительным образом. Усталость была жуткая, одолевающие неприятные мысли ничуть не успокоились, на душе что-то скребло, а ещё у неё замедлилась реакция — так, поздороваться с весёлым с раннего утра Стеблелапом вышло только с третьего раза. — Сегодня мы будем тренироваться вместе, — радостно сообщил ей братец, так и лучась. — Ты какая-то грустная и усталая, но тебе определённо стоит радоваться, ведь не каждый день мы с тобой тренируемся вместе! — Ага, — рассеянно кивнула Верболапка, уже представляя, сколько замечаний ей сделает суровый наставник за несобранность. — Улыбайся шире, веселей, — Стеблелап пихнул её лапой в бок. — Мы с тобой идём на супер-замечательную тренировку — Невидимка сказала, что мы будем учиться охоте!       Верболапка снова заторможенно кивнула. Охота — это совсем новая тема. Ученица припомнила свою первую и последнюю охоту. Да уж, с такими навыками да ещё и в таком состоянии ей бы только и охотиться! — Стеблелап и Верболапка, вы здесь? — к тростникам бодрой летящей походкой подбежала Невидимка. Её гладкая серая шерсть так и светилась голубоватым отливом, как речная гладь, в свете косых утренних лучей. — Здесь! — важно откликнулся полосатый кот. Верболапка снова кивнула, отмечая, что кивать — это уже тенденция сегодняшнего дня. — Тут мы, — подтвердила она, кое-как заставив себя выдавить пару слов. Следующая фраза далась тоже с трудом, потому что язык явно отказывался слушаться — спать хотелось очень сильно: — Что надо будет делать? — Сегодня у вас совместный урок, — бойко заявила наставница Стеблелапа. — Вам нужно научиться охотиться. Это важный навык для каждого кота, потому что зимой мы не можем ловить рыбу, и мы вынуждены питаться дичью. — Как здорово! — тут же воодушевлённо воскликнул Стеблелап. — Спорим, Верболапка, я поймаю сегодня свою первую добычу, и я поймаю больше, чем ты? — А я уже ловила, — ответила брату ученица. Постепенно сонливость проходила, и появлялась сосредоточенность на предстоящей тренировке, хоть и усталость никуда не делась. — Белку ловила, да! — И когда же ты её ловила? — усомнился в правдивости слов сестры Стеблелап. — А вот недавно и ловила, — заявила Верболапка. — И что, где белка? — прищурившись, уточнил полосатый кот. — Убежала, — только и вздохнула в ответ кошка. Рассказывать о своей провальной охоте не хотелось по двум причинам: потому что, собственно, она провальная, и потому, что говорить было лень. Не лень сейчас было бы лечь и уснуть. И чтоб без всяких мыслей о жизни и смерти, которые, как этой ночью, не дали ей отдохнуть. — Зато теперь ты знаешь, как трудна охота, — подвела итог слушавшая разговор учеников Невидимка. — Ну что, идём? Погоняем мышек по подлескам! — И перебьём всех птиц, — азартно поддакнул Стеблелап. — Я лучший рыболов, и я стану лучшим охотником! — Пока что ты лучший выпендрёжник, — пробормотала Верболапка и обратилась к воительнице: — Невидимка, а где Камень? Он не будет сегодня со мной заниматься? — Возможно, вечером, — неопределённо пожала плечами серая кошка. — Пока пост на Нагретых Камнях не сменится, он не вернётся, так что сегодня я с тобой. Эти грозовые совсем уже распустились: тянут лапы к нашим камням! — Они же всегда их туда тянули, — хмыкнул Стеблелап. — Разве что-то меняется? — Если бы не менялось, не было бы усиленной охраны, — ответила Невидимка своему ученику. — Обычно битвы за них происходят редко, хорошо бы, если раз в пару сезонов, но сейчас эти блохастые шкуры нарываются, нарушая установленную границу уже который раз. — И нельзя вызвать их на честный бой? — искренне удивился Стеблелап. — Это тонкая политика, — покачала головой воительница. — Виноватым будет тот, кто начал первым. У нас нет причин нападать, пока эти нарушения не приобрели критичный характер. Скорее, тут грамотнее будет осторожно спровоцировать, чтобы зачинщиками битвы выступило Грозовое племя. Тогда, возникни какая спорная ситуация, они будут крайними и виноватыми, а не мы. — Но ведь нельзя никогда не начинать войны? — недоумённо вопросил полосатый ученик. — Разумеется, и иногда нам приходится быть инициаторами битвы, но в действительно серьёзных случаях, — продолжила объяснять ему тонкости военного дела Невидимка.       Верболапка плелась следом за ними, кое-как волоча лапы, и слушала всё это без должного внимания. Всё, что Стеблелапу рассказывала Невидимка, было простыми истинами, которые узнала ученица ещё в первую луну своего обучения, на тренировках, посвящённых устройству племени, грамотному выбору тактики ведения боя и прочим устным премудростям.       Они пришли на какую-то поляну, и только тогда, вынырнув из какого-то сонного состояния, Верболапка поняла, что Невидимка уже давно рассказывает о правилах охоты. И судя по словам «а теперь можно перейти к делу», она пропустила абсолютно всё про базовые навыки и охотничьи стойки. — Итак, помните главные правила охоты: тихо, против ветра и быстро. Тут вам не рыбалка, тут не только одной лапой работать надо. Стеблелап, давай-ка первым! — бодро проинструктировала напоследок Невидимка.       Стеблелап тут же изогнулся под каким-то немыслимым углом. Его наставница тут же поправила ученику хвост, волочащийся по земле. — Так, неплохо, стой, — отдала команду она. — Теперь ты, Верболапка.       Стараясь как можно точнее повторить то, что выдал только что Стеблелап, продолжающий оставаться в одном положении, она почти прижалась животом к земле и чуть покачнулась — стоять так было явно неудобно, а ещё немного кружилась голова, наверное, из-за вчерашнего насыщенного дня, бурного Совета и бессонной ночи. Шутка ли — столько событий и ни минутки отдыха!       Стоять так было неудобно, и все силы пришлось приложить к тому, чтобы не завалиться вбок. — Сойдёт, — оценила её стойку Невидимка. — Мы не грозовые, так что идеальной охотничьей стойки я с вас не требую, главное, чтоб вы были тихими и быстрыми. Так что тренируемся: давайте-ка по этой поляне десять кругов из этой позиции. — Ты издеваешся-а-а? — уныло протянул Стеблелап. — Десять кругов? Да я даже лапу разогнуть не могу! — А ты представь, что перед тобой добыча. Тебе надо подползти к ней и поймать. Так что вперёд, и с максимальной скоростью, потому что помните — подкрасться нужно прежде, чем вас заметят! Ну всё, пошли-пошли-пошли! — погнала их Невидимка.       Стеблелап тяжко вздохнул и пополз за воображаемой добычей. Верболапка решила последовать примеру брата, но уже через секунду поняла, что это не так уж и просто. Красться на полусогнутых лапах, следить, чтобы ни живот, ни хвост не коснулись земли, и, главное, делать всё тихо и бесшумно.       О, и ещё, конечно, координировать движения, с чем у неё были сегодня небольшие проблемы. Поэтому Верболапка ползла медленно, старательно, и угрюмо думала о том, что от неё любая добыча уже давно сбежала бы.       Сдалась она на третьем круге. Лапы уже нещадно ныли, и Верболапка решила, что ничего не будет страшного, если она совсем чуть-чуть отдохнёт и распрямится, пока Невидимка следит за Стеблелапом, заходящим на четвёртый круг. Но от резкого распрямления вновь закружилась голова, и Верболапка запуталась в своих же лапах, как малый котёнок, а в довершение всего наступила на свой же подогнувшийся хвост, и, запнувшись, рухнула в кусты какой-то мягкой травы. — Так быстро сдалась? — разочарованно спросил сестру Стеблелап, остановившись около места, где она упала. Верболапка только тяжело вздохнула. Усталость была настолько сильной, что ей, особенно лёжа, когда всё вокруг просто располагало ко сну, даже отвечать было трудно. — Я устала и хочу спать, — честно призналась ученица. — Знаю, сама виновата, но я всю ночь сегодня не спала. — Почему? — тон брата тут же сменился на участливый. — У тебя бессонница? Тебе стоило попросить у Пачкуна зёрнышек, чтобы уснуть! — Я как-то до этого не додумалась, — ответила Верболапка и с огромным усилием над собой поднялась с земли, тут же принимаясь отряхивать приставшие к шерсти травинки.       Стеблелап стоял рядом, терпеливо ожидая её, несмотря на Невидимку, быстрым шагом приближающуюся к самовольно устроившим перерыв ученикам. — Быстро вы выдохлись, — сказала она. — Ну, зато принцип оба поняли. Попробуйте что-нибудь поймать. Лес сейчас полон дичи, уверена, у вас получится. — Поймаю больше, чем «что-нибудь»! — воскликнул Стеблелап и в ту же секунду исчез с поляны в направлении редких берёзовых и осиновых зарослей.       Верболапка только кивнула и поплелась в другую сторону. Жаль, что прослушала всё, что Невидимка объясняла по дороге на тренировку — скорее всего, там было и о том, как найти добычу, и о том, как на неё правильно прыгать. Но не переспрашивать же, в самом деле, выставляя себя абсолютно невежливой и невнимательной?       Ну, ничего, сегодня точно будет неудача, а потом она скажет Камню, что ничего не поняла, и попросит объяснить всё заново. Наставник, конечно, строгий, но он никогда не устаёт повторять непонятое ученицей, даже если это совсем простые темы, которые приходится объяснять раз по пять. Верболапка за две луны обучения уже нашла все лазейки и хитрости.       Краем глаза она уловила движение сбоку и обернулась. Вдоль полосы из мелких белых цветов пробежала хвостатая мышь. Верболапка моментально плюхнулась на полусогнутые лапы и, пытаясь не завалиться, как недавно, поползла следом за добычей.       Слушай она Невидимку, знала бы, что сначала можно просто тихо подкрасться, и лишь потом напасть из охотничьей стойки. Но Верболапка этого не знала, и поэтому быстро потеряла мышь из виду. Походив кругами вокруг одного места, Верболапка лишь философски подумала, что повезёт позже, и отправилась искать добычу дальше.       Лес кишел всякой живностью, но Верболапка просто не обращала на неё внимания. Она снова осталась в одиночестве, и поэтому ночные страхи и переживания вновь вернулись, вытеснив всё, и даже ответственное задание. Ученица просто бродила кругами вокруг большого болота, несмотря на то, что лапы уже болели от усталости, и совершенно не заметила, что уже прошёл весь день. День, который она потратила на осмысление всей сложившейся ситуации.       Небо стремительно темнело. Первые звёзды Серебряного пояса уже вспыхнули на нём, а у горизонта багровым заревом горела полоса, оставшаяся после зашедшего солнца. Воздух заметно похолодал, на траве появлялась вечерняя роса — приближалась ночь.       Верболапка развернулась в сторону лагеря, надеясь, что успеет вернуться до темноты. Блуждать ночью по территории ей совсем не хотелось. Она устало повесила хвост и побрела назад, еле переставляя лапы и иногда запинаясь даже на ровном месте. — Ты ничего не поймала? — разочарованно спросила Невидимка, едва Верболапка вернулась в лагерь. — А я думала, у меня получилось научить чему-то если не Стеблелапа, то тебя! — Ты тоже ничего не принёс? — ученица тут же повернулась к брату. Тот выглядел кислым и совершенно не таким самоуверенным, как с утра, а в ответ лишь уныло кивнул. — Ну, может, нам ещё повезёт, — пробормотал он спустя некоторое время.       Верболапка пожала плечами, не зная, что ответить. Конечно, когда-нибудь настанет время её успеха, и она поймает эту добычу, но точно не сегодня и, наверное, даже не завтра.       Кошка попрощалась с братом и его наставницей и, проигнорировав предложение Лисолапки присоединиться к ней за ужином, забралась в ученическую палатку. Там было пусто — наверное, Сребролапка была ещё на тренировке, потому что и в лагере её не было. Впрочем, это было к лучшему — меньше всего Верболапка сейчас хотела, глядя на подругу, вспоминать, кем она оказалась на самом деле.       Ученице повезло ещё и в том, что её усталость была настолько велика, что у неё получилось благополучно заснуть, едва устроившись на камышовой подстилке. И никакие мысли о своём прошлом сегодня больше не тревожили её.       А вот пробуждение было не из лёгких. Кто-то настойчиво тряс её, уперевшись двумя лапами в бок. Верболапка с трудом открыла глаза и сфокусировала взгляд на Лисолапке. Та облегчённо вздохнула, увидев, что сестра проснулась. — Что? — обречённо спросила Верболапка. Ей казалось, что этой ночи и не было — настолько сильно ей хотелось спать дальше. — Меня попросили разбудить тебя, у тебя тренировка, — пискнула Лисолапка. — Прости, мне пора, а то Чёрный Коготь будет ворчать. Поторопись тоже, уже позднее утро!       Верболапка рассеянно проводила взглядом рыже-чёрную кошку, выскочившую пулей из палатки, оставив её в гордом одиночестве. С трудом поднявшись, ученица принялась приглаживать всклокоченную тёмную шерсть. День снова не задался с самого утра.       Закончив с умыванием, кошка поспешила выбраться из палатки. Солнце было уже высоко на небе, и Верболапка, прикинув, сколько она спала, ужаснулась. Так это же почти половина утра пропущены!       Лагерь был почти пуст. Все сейчас как раз находились в патрулях, и лишь старейшины вели неторопливую беседу у заводи, ходила вдоль воинской палатки туда-сюда Переливчатая, явно обдумывая какую-то важную мысль, а недалеко от кучи с дичью обсуждали что-то Камень и Колокольчик. На всякий случай заранее приняв виноватый вид, Верболапка направилась к наставнику, уже приготовившись, если что, выдать проникновенную речь о том, как она раскаивается в своей необучаемости, в провале на вчерашней охоте и в сегодняшнем сне до полудня. — А вот и твоя ученица нерадивая, — хмыкнул Колокольчик, который первым заметил Верболапку. — Где же ты была? — Я спала, — честно ответила ученица, а потом воодушевлённо добавила: — Но теперь я проснулась и готова исполнять все свои обязанности! — Нет ничего страшного в том, что сегодня ты отдохнула больше, чем обычно, — произнёс Камень, когда Колокольчик ушёл. — Стеблелап сказал мне, что в прошлую ночь ты не спала. Что-то случилось? — Нет, конечно, — тут же поспешила заверить Верболапка. Конечно, можно было сказать «да, конечно, вот я узнала, что я умерла однажды», никто ведь не запрещал, да вот только сумасшедшей прослыть совсем не хотелось. — Да и разве это важно? — Конечно, важно, — ответил наставник. — На то, как ты будешь заниматься, напрямую влияет то, что с тобой происходит. — Со мной ничего не происходит, — уверенно соврала Верболапка. — Твоё право молчать, — равнодушно пожал плечами Камень, и ученица облегчённо вздохнула: ругать её никто не собирался. — Тогда продолжим изучать охоту, которую ты начала проходить вчера. Пока мы идём до подлеска, расскажи, что ты помнишь. — Я помню… — Верболапка задумалась, припоминая, что же говорила Невидимка вчера, и в это же время выбираясь из лагеря по узкому перешейку земли между водой следом за наставником. — Я помню, что есть охотничья стойка, из которой надо ловить добычу. — Прекрасно, — кивнул Камень. — Что ещё ты помнишь? — Ну-у, я помню, как её принимать, — протянула ученица, и понимая, что больше ничего из себя уже не выдавит, затараторила: — Но я так много ещё не поняла! Например, как я могу найти добычу, и как мне её ловить, если быстро бегать совсем-совсем не выходит? — Это всё, что ты запомнила? — не обратив внимания на её вопросы, продолжил наставник. — Жаль, ничтожно мало. — Да, это всё, — вздохнула Верболапка, понимая, что её манёвр провалился. — Больше я ничего из прошлого урока не помню.       И, конечно, после этой повинности ей пришлось слушать огромную лекцию о том, как правильно охотиться, как рассчитать свой прыжок, понять, что дичь — это не рыба, и, конечно, очень много раз до идеала отработать охотничью стойку. И всё это успелось ещё до того, как солнце хоть на чуть-чуть приблизилось к горизонту.       Верболапка чувствовала себя уставшей даже больше, чем вчера. Уже в который раз поднявшись с пыльной земли после прыжка на служившую заменой добычи ветку, ученица проныла: — Ну пожалуйста, ну можно перерыв? Я хочу есть, и у меня уже лапы болят вечно ударяться в эту ветку! Я устала! — Настоящий воин должен быть готов служить племени в любых условиях, голодным и даже больным, — раздражённо дёрнул кончиком хвоста Камень. — Но я не воин! — совсем уж жалобно пискнула Верболапка. — Я ещё маленькая ученица, которая не спала вчера ночью, не выспалась сегодня и просто очень сильно замучалась! — Хорошо, — немного смягчился кот. — Так и быть, полдень можешь посвятить отдыху, себе, всяким играм со своими приятелями, но как только солнце пойдёт на убыль, чтобы была здесь — и не позже! — Конечно, — обрадованно заверила Верболапка. — Я буду тут, непременно!       И она почти вприпрыжку — всё-таки, усталость сказывалась, и припрыжка вышла вялой и всего пару раз, — поспешила к реке, пока Камень не передумал давать ей внеплановый отдых.       Ученица раздвинула стебли прибрежных трав и камышей и осторожно выскользнула на берег. Здесь никого не было, и это было к лучшему. Расположившись на болотистой земле, Верболапка уже через некоторое время поймала небольшую рыбину, и, убедившись, что никто не видит, принялась за трапезу.       Ей меньше всего сейчас хотелось возвращаться за едой в лагерь, и, пусть это и было не по правилам, она решила позволить себе небольшую вольность. В конце-концов, она прилежно занималась весь день, отрабатывая то, что считала, в принципе, ненужным. Ну зачем ей эта охота, если она — речная кошка? Ну да, пригодится в Голые Деревья, но разве не легче найти способ разбивать лёд или не давать ему образовываться, постоянно ломая, чтобы всё время ловить рыбу?       Быстро разобравшись со своим скромным обедом, Верболапка закопала кости глубоко под илистый берег и удобно улеглась на чуть примятой траве, уставившись на мерно текущие речные воды.       Кошка, честно сказать, это место не очень любила, и эта часть реки была ей не к душе. Болотная земля, ил, жижа, грязь и кваканье лягушек — вот и все красоты. Куда больше ей нравилось сидеть ещё ниже по течению, там, где зелёные ветви образовывали навес над рекой, цвели различные травы и благоухали ароматами, где неподалёку журчал ручей и где открывался вид на прекрасные закаты прямо из-под лиственного навеса. Тогда и в душе наступало равновесие и покой, и становилось очень хорошо и спокойно.       О том месте рассказала как-то раз своим котятам Солнечная, и Верболапка, убедившись, что мама не врала, говоря о том, как там хорошо, частенько захаживала на этот бережок по вечерам после тренировки. Но сейчас идти до него было бы долго, да и совсем не хотелось. Пусть лучше отдохнут уставшие лапы, исколотые мелкими сучками ветки, на которую она охотилась всё утро.       Глядя на реку, Верболапка думала, как было бы хорошо, если бы к ней снова, как уже бывало, пришла Вербовейная. Может, звёздная кошка ответила бы на все её вопросы, разъяснила, что же на самом деле случилось — и почему она, Верболапка, удел которой — быть мёртвой, сейчас жива — ну, и жива ли в полной мере этого слова, и не является ли она, чего уж таить страхи, на самом деле мёртвой, каким-то духом, как Вербовейная? Ну, подумаешь, не слишком-то и прозрачна — сквозь Вербовейную тоже немного увидишь, ну пускай звёзд нет, всякое быть может, и в этом Верболапка уж успела убедиться.       В этой жизни, кажется, случается даже то, что противоречит всем законам природы, и мёртвые могут оживать. Да уж, в самом деле, что за чудная штука эта жизнь!       За этими довольно безрадостными мыслями Верболапка сама не заметила, как задремала. И тоскливые раздумья, и однотонный шум воды, и сырость — всё располагало ко сну, поэтому не было ничего удивительного в том, что она вскоре заснула. Наоборот, было бы странно, если бы после таких событий и изматывающей тренировки у неё остались ещё хоть какие-то силы.       Снов никаких не было, и, наверное, это было даже к лучшему. Конечно, Верболапке хотелось бы увидеть Вербовейную и про всё расспросить — но при этом не было желания снова напоминать себе о произошедшем. По крайней мере сейчас, когда всё это отошло на второй план.       Каким бы прекрасным ни был сон без снов, пробуждение было очень отвратительным. Её бесцеремонно разбудили, вздёрнув за загривок зубами и хорошенько встряхнув. Окончательно Верболапка проснулась только тогда, когда её отпустили, и она свалилась вниз, несмотря на вязкость болотной земли, больно стукнувшись спиной. — Ты проспала полдень, Верболапка, — возвестил у неё над головой голос Камня. Ученица ответила что-то невнятное и подняла взгляд на наставника — тот выглядел очень недовольным и сердитым. — Я случайно, — виновато ответила кошка, уже который раз чувствуя себя совершенно наиглупейшим образом. Только она за один день могла дважды проспать! — Честно, я больше не буду так долго спать! — Слишком часто в последнее время я слышу от тебя подобные обещания, — проворчал Камень. — Если ты не хочешь учиться — не учись, тебя никто не держит, встала и пошла на все четыре стороны. — Я хочу учиться! — воскликнула Верболапка. — Просто я… ну… немного устала. — Все мы устаём, — нахмурившись, ответил ей наставник. — Но не пренебрегаем своими обязанностями в угоду сну. Если ты действительно хочешь учиться, ты будешь это делать, и ты будешь прилагать все силы. Что-то подобного рвения я в тебе пока не вижу. — Но я… — начала Верболапка, и тут же смолкла. А что сказать? Камень действительно прав: никчёмная она ученица. И ведь сама же виновата в том, что уснула, в том, что устала, в том, что, в конце-концов, не справилась со своими переживаниями, которые и послужили всему началом.       Вздохнув, она прижала уши к голове и поплелась следом за наставником обратно на тренировочную поляну, чувствуя себя очень виноватой, а ещё — полностью заслуживающей предложения убираться вон, потому что никак не может поставить учёбу в приоритет своим угодам.       Она ещё раз отработала поимку добычи на уже знакомой по утреннему занятию ветке, а потом получила задание поймать настоящую добычу. Первую дичь, которой можно было бы гордиться.       Не переставая про себя ворчать, что рыбалка не только легче, но и важнее, и что рыба вкуснее в разы, Верболапка плелась вдоль низеньких желтоватых кустиков. Выглядели они чахлыми и печальными — впрочем, какая ещё растительность будет на болоте?       Свернув на неширокую тропинку с вязкой землёй, Верболапка углубилась в болота. — Не подходи к воде, — предупредил её на всякий случай Камень, идущий позади на некотором расстоянии и наблюдающий, как ученица справляется со своей первой охотой. — Я помню, — скорчив рожицу, ответила Верболапка. — Легко утонуть, да. Я знаю, куда я иду.       В первые дни изучения болот Верболапка и впрямь волновалась, проходя по нетвёрдой покрытой низенькой желтоватой травой и голыми кустарниками без листьев (несмотря на тёплые сезоны) земле. Но две луны пролетели незаметно — она приноровилась бегать через раскинувшуюся в центре речной территории трясину по тропкам, то сужающимся, то расширяющимся время от времени. Хотя, конечно, ночью бы сюда Верболапка не сунулась. Особенно пасмурной, когда звёзды и луна не отражаются в мутной воде, и её видно лишь нечёткими очертаниями. Стоит сделать шаг в сторону на особо узком участке, ступить не на ту кочку — пойдёшь ко дну. Старейшины когда-то, когда Верболапка была ещё котёнком, рассказали ей и её брату с сёстрами историю о том, как когда-то давным давно три самоуверенных юных ученика отправились охотиться на болота, не зная толком безопасных троп. Один оступился да упал в воду. От страха позабыл, как плавать, благо, товарищи подоспели, и спасли бы, если бы не одна деталь — земля, и без того размытая и болотистая, не выдержала такого веса, и, что свойственно ей в таких местах, резко опустилась вниз. И трое учеников вместе с ней — так и сгинули на этом болоте. На Верболапку тогда эта история произвела огромное впечатление, и, помня её, она всегда старалась не подходить близко к краю тропы. Впрочем, те ученики, если эта история была правдой, были точно рыбоголовыми, если не знали простых истин. Она-то точно поумнее будет!       Верболапка улыбнулась своим мыслям, вспомнив, как дружно они когда-то бегали к старейшинам слушать разные байки, и переключилась на более важное занятие. Она наконец-то учуяла дичь.       Ученица замерла на месте и осторожно повернулась в сторону, откуда до неё донёсся шорох. Буквально в паре хвостов от неё сидела белая с коричневыми рябыми пятнами крупная птица, едва ли не с саму ученицу размером. Впрочем, какое едва? Как бы она была и не больше!       Верболапка воинственно изогнула спину, повинуясь какому-то инстинкту, но потом, быстро сообразив, что действует совсем не так, как надо, осторожно присела и поползла в сторону птицы. И то ли та была не дурой, то ли из Верболапки и правда рыбачка была получше охотницы, но птица тоже сорвалась с места.       Вот только здесь Верболапке улыбнулась удача. Прежде, чем птица распахнула крылья, ученица прыгнула на неё, выставив вперёд когти. Прыжок получился очень неуклюжий, но она задела птичье крыло. Добыча, правда, умудрилась увернуться и помчалась прочь на своих коротких лапках. А ещё оказалась воинственной — Верболапка получила удар её целым крылом, причём довольно сильный, и отлетела в сторону, на неприятно колючие ветки клюквенного куста. — Недотёпа неуклюжая! — заявил Камень, до этого издали наблюдавший за охотой своей ученицы, и теперь, когда она упустила добычу, подошедший. — Я только учусь, — обиженно пробормотала Верболапка. — Это моя первая охота, ты что, ждёшь, что я сразу же переловлю всех птиц на этом болоте? — Одну, по крайней мере, ты могла поймать, — ответил кот. — Эта куропатка стала бы хорошим куском в нашей куче — в конце-концов, не всегда мы одну рыбу едим, от неё и загнуться можно, если вечно её в пищу потреблять. — Это очень сложно! — воскликнула Верболапка. — Разве я виновата в том, что эта птица решила от меня убежать? — Конечно, это полностью твой промах, — не согласился с ней Камень и, обойдя ученицу и клюквенный куст, в который она упала, направился дальше по болоту, щуря глаза от яркого закатного солнца и продолжая делать выговор: — Ты могла бы заниматься усерднее, чем сейчас, и, возможно, тебе стоило бы поменьше витать где-то в своих мыслях, а больше времени уделять учёбе. Кажется, будто ты совсем не стараешься, хотя, кажется, не так давно ты вся горела желанием стать хорошей воительницей. Что, эта мечта уже неактуальна? — Очень даже актуальна! — ответила кошка, наконец, выбираясь из веток с маленькими зелёными листочками и быстрым шагом догоняя наставника. — Это моя, вообще-то, главная цель! — Что-то я не вижу, чтобы ты действительно к ней стремилась, — бросил через плечо Камень. — Где старания, где усердие, где желание учиться? Я даже начинаю сомневаться, что у меня получится чему-то научить тебя, если у тебя такой подход к собственному будущему! — Легко тебе говорить, когда ты даже не знаешь, что занимает мою голову вместо этой глупой охоты! — выкрикнула Верболапка, чувствуя, как стоящая дыбом шерсть буквально потрескивает от злости и обиды. И выпалила прежде, чем успела подумать: — Естественно, ведь ты никогда не знал и не узнаешь, каково это — оказаться когда-то умершей и чудным образом вновь родившейся, каково это — знать, что когда-то ты уже была мертва, знать и переживать всё это в одиночестве, потому что я не могу никому рассказать это без страха быть осмеянной или названной сумасшедшей!       Ученица резко остановилась, тяжело вдохнула, переводя дух, а потом подумала, что окончательно спятила и впрямь, если сейчас изложила всё как на духу своему наставнику — коту в принципе строгому, серьёзному и шуток не понимающему, который и впрямь мог счесть её сумасшедшей. Но, к её изумлению, Камень посмотрел на неё хоть и скептически, но произнёс совершенно спокойно: — А теперь изложи всё по порядку, потому что я не понял почти ничего.       Верболапка задумалась лишь на секунду, а потом решительно и сходу, ни разу не запнувшись, выдала всю эту странную и запутанную историю — и о снах своих вкратце рассказала, и о том, как узнала, что Вербовейная — её родная мать, да ещё и абсолютно речная кошка, а не какая-то там бродяга, и о том, что поведала Ежевичинка ей, Сребролапке и Рыболапке. В конце-концов, раз уж начала, нужно договаривать, что Верболапка и сделала. — И это то, что тебя волнует и мешает тебе нормально заниматься? — уточнил наставник. Верболапка только пожала плечами и кивнула. — Ну, а что, если у меня вся голова в этих переживаниях, мне и вовсе не до куропаток! — Почему бы тебе не спросить совета у Солнечной, у Жуконоса, у Ежевичинки с Пачкуном, в конце-концов? — предложил Камень спустя некоторое время молчания — наверное, он думал, что можно ответить кошке, которая говорит о таких вещах, о каких никто никогда не слышал. — Тебе точно стоит поскорее разобраться со своими проблемами. Признаться честно, я не очень верю в то, что ты мне сейчас наговорила, но лучше тебе обратиться к целителям, и как можно быстрее. Они — единственные, кто могут разрешить твои проблемы, а это надо сделать поскорее, потому что твоё состояние сказывается на твоём обучении. Ты сильно отстала от остальных учеников, Верболапка. — Ладно, я поговорю с Ежевичинкой, — кивнула ученица. — Может, она разъяснит мне, что к чему в моей жизни. В жизни ли.       Верболапка, конечно, не сильно хотела это делать, но Камень был прав: лишь целители могли сказать, кто она на самом деле. Живая ли, мёртвая ли — кто? Звёздная ли кошка, которой не посчастливилось умереть в раннем детстве, и лишь по ошибке ходящая по земле, или живая — действительно живая, не то непонятное смешение живой кошки и призрачного духа, которое представляла собой Вербовейная.       В лагере было очень шумно. Все переговаривались, обсуждали последние события, смеялись — жизнь кипела. Верболапка кивнула в знак приветствия Лисолапке и Стеблелапу, которые ели рыбу около заводи и поздоровалась с Жуконосом, болтающим с Жёлудем, но прерывать отца не стала и тихо прошла мимо, вновь чувствуя себя одиноко. Где то детство, когда она всегда была рядом с сёстрами, братом, Сребролапкой, родителями? Куда ушли те беззаботные деньки, почему теперь они все порознь?       Верболапка подошла к общей куче и вытащила оттуда небольшого окуня. После трудного денька невозможно было не проголодаться. Она только было хотела присоединиться к Лисолапке и Стеблелапу, чьи силуэты неясно различала, стоя лицом к заходящему солнцу, когда её снова окликнул наставник: — Верболапка, советую сходить к Пачкуну и Ежевичинке сегодня же. Я хочу завтра поднять тебя до рассвета, потому что ночью дичи больше, и на этот раз тебе предстоит охотиться не на болоте, а в лесу, что за ним. Потребуется большая концентрация, так что разберись со своими проблемами поскорее. — У тебя проблемы? — обеспокоенно спросила Пушистая, как раз вернувшаяся вместе со Сребролапкой с тренировки. Эта кошка вообще отличалась стремлением всем помочь и всех утешить, но Верболапка точно не собиралась ей ничего рассказывать. Слухи разносятся быстро, а ей бы не хотелось, чтобы о ней судачили, как о ненормальной, которая говорит невесть что — и впрямь, а кто же ей поверит? — Нет, никаких проблем, — ответила ученица. — Привет, Сребролапка, пока, Сребролапка, увидимся, наверное, уже перед сном!       Она оббежала подругу, открывшую было рот, чтобы что-то сказать, и широким шагом, щуря глаза из-за ярких закатных лучей, направилась в сторону целительской палатки.       Верболапка мяукнула у входа, чтобы, если Ежевичинка занята, она знала, что к ней посетители, но никто не отозвался. Ученица просунула голову в лаз между камышовыми стенами — в палатке было пусто. — Ты не знаешь, где Пачкун с Ежевичинкой, ну и Рыболапка? — обратилась кошка к сидящему неподалёку Камышу. Полосатый кот отвлёкся от созерцания Пушистой, но весьма неохотно, хотя и соизволил ответить: — Знаю, конечно. Ушли они к Лунному Камню, и ещё давненько, потому что идти туда ой как долго. Ночь половины луны же, сбор целителей. — А я и забыла… — пробормотала Верболапка. — Спасибо, что сказал. — А что тебе надо? — заинтересовался Камыш. — Если с царапинами или ранениями небольшими, то это ты к Переливчатой или к Меднохвостке подойди, они немного в травах разбираются. — Да нет, я просто хотела повидаться с Рыболапкой, — на ходу сочинила Верболапка.       Ученица вздохнула с облегчением: она, всё-таки, не хотела бы рассказывать о своих переживаниях кому бы то ни было. Что сможет Ежевичинка сделать? Ну, может, даст трав для успокоения. А от размышлений это не спасёт! — Ну что, ты уже разобралась со всем, и завтра, наконец, обрадуешь и себя, и своих товарищей первой добычей? — к ней снова подошёл Камень, только избавившись от разговора с Пушистой, которая решительно упылила к Камышу, своему возлюбленному. — По правде сказать, мне даже стало интересно, что за кутерьма с твоим прошлым. Хотелось бы узнать, это ты спятила, или это предки начудили. — Их там нет, никого из целителей, — ответила Верболапка, разумно не став доказывать, что она не спятившая — прекрасно ведь знала, как её слова могут воспринять окружающие. — Ну, тогда у нас остаётся последний вариант, — равнодушно пожал плечами наставник, совсем не соответствуя своим видом своим же словам о том, что ему интересно. — Потому что ты очень сильно отстаёшь от остальных. С охотой они уже разобрались, Лисолапка — ещё в начале обучения, Сребролапка со Стеблелапом — вот только что. — И что, какой это вариант? — полюбопытствовала Верболапка. — Догнать целителей? Думаю, они уже у самых Высоких Скал! — Нет, это было бы странно. Не только целители могут решить вопросы, связанные с… э, Звёздным племенем, — подобрал наиболее тактичный синоним к проблеме ученицы Камень. — Идём. — Да что уж там, Звёздным племенем, так и говори: с глупыми мелкими ученицами, которые ничего не могут сделать, — самокритично буркнула себе под нос кошка, следуя за наставником вдоль высокого тростника.       Верболапка, задумавшись, не заметила, как они дошли до места назначения. Камень остановился около небольшой палатки, тоже из камышей, надёжно спрятанной в тростнике, и ей пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в него. Только спустя секунду она поняла, что наставник решил разбираться с проблемой по-крупному. Потому что Камень спросил, обращаясь к завешанному травами проходу: — Можно нам войти, Метеор? Это дело срочное, оно касается моей ученицы. — Я туда не пойду! — тут же взвизгнула Верболапка, прекрасно понимая, чем всё это грозит. — Обещаю, я буду хорошо заниматься и перестану думать о звёздных кошках! Только не надо выгонять меня из племени, пожалуйста!       На всякий случай она попятилась назад, поджав хвост под себя. Это что же получается, Камень решил настучать на неё самому предводителю? А тот, само собой, может сказать, что лентяйке скатертью дорога. Ей совершенно не хотелось покидать племя! — Никто не будет тебя выгонять, — устало вздохнул наставник, а потом добавил: — Ну, пока что. — Тогда мы можем развернуться и пойти? — предложила Верболапка. — Я ещё планировала рассказать Лисолапке и Сребролапке одну интересную историю!.. — Ничего, расскажешь интересную историю сейчас, — отрезал Камень и подтолкнул её ко входу. — Не заставляй предводителя ждать. И меня тоже. — Я боюсь, — применила последний аргумент Верболапка. Она и впрямь трусила. Зачем Камень повёл её к Метеору? Уж не потому ли, что и впрямь хочет от неё избавиться? И если не исключением из племени, может, отказом её учить? Ведь ему, наверное, надоела такая рассеянная и несобранная ученица!       Да и самого предводителя Верболапка боялась жутко. Он же такой грозный, одно слово — и полетишь из племени на все четыре стороны! Она так даже старших воинов не боялась. Даже глашатая Чащобника, к которому частенько подмазывалась, чтобы попасть в какой-нибудь патруль — учеников ведь туда просто так не брали, чтоб они не накосячили где-нибудь на границе. Да даже Сребролапка Метеора боялась, а ведь он был её отцом — так что и говорить о других учениках? «Но я сестра Сребролапки, а значит, Метеор и мой отец тоже», — неожиданно подумалось ей. С такой стороны мысль о наличии ещё одной родной сестры пришла к ней в голову впервые, и это было, по меньшей мере, странно — осознавать теперь, что ты, выходит, дочь своего предводителя. — Нечего бояться, — Камень обошёл ученицу и первым скрылся за вьюном. Верболапка вздохнула и, понимая, что выхода нет, осторожно пролезла следом. В палатке, на удивление, было весьма просторно. Ученица юркнула за спину наставника — так было, всё же, менее страшно, — и уже оттуда, выглянув, поздоровалась. — Мне было забавно слышать ваш разговор, — заявил Метеор, взмахнув пушистым полосатым хвостом. — Что такого могла натворить маленькая ученица, что она боится, что её могут выгнать из племени? — Пускай она сама и расскажет, — ответил Камень. — Давай, Верболапка, не стесняйся поведать о своих успехах. — Которых нет, — буркнула кошка, исподлобья косясь то на наставника, то на предводителя. — Что? Нет и нет. Ну, я накосячила и не поймала куропатку. Это же не повод меня выгонять? — Не хочешь рассказать ещё и о том, что ты спишь на ходу в последние дни, ничего не слышишь, не запоминаешь? О том, что ты совсем разленилась, выдвинув вперёд свои переживания, а не учёбу? — Я был уверен, что Камень будет хорошим наставником, — задумчиво произнёс Метеор. — Я сам обучал его когда-то, и я думал, что он сможет отлично воспитать оруженосца, но, видимо, ошибся. — Да нет, это просто я ничего не могу сделать, — виновато ответила Верболапка. — Так что я пойму, если вы решите, что не нужно зря тратить время на бездарность.       Камень и Метеор переглянулись между собой, а потом воитель произнёс: — У тебя ещё будет возможность показать, что ты не бездарность. Но привёл я её к тебе не поэтому, Метеор. Мы начинаем проходить тот раздел обучения, который требует огромной концентрации. У Верболапки с этим, как видно, есть проблемы. Сегодня я узнал, почему. Анализируя ситуацию, могу сказать, что просто так здесь не разобраться, а проблему не решить. Я посоветовал ей обратиться к целителям, но они все ушли на общий сбор у святилища. Ты — единственный, кто ещё общается со Звёздным племенем и разбирается в этой кутерьме. Объясни Верболапке, что с ней происходит. Ну, и произошло. — В плане чего? — уточнил предводитель. — Верболапка, пришло время интересных историй, — скомандовал наставник. Ученица вздохнула, но, понимая, что деваться некуда, рассказала всё — и свои сны, и слова Ежевичинки. — Так скажи, Верболапка, — выслушав рассказ, обратился к ней Метеор. — Ты видишь звёзды на своей шерсти? — Ну, нет, — на всякий случай обернувшись назад и оглядев свою шкурку, ответила кошка. — Ты материальна, все тебя видят, так? — Ну, да, — растерянно кивнула ученица. — Значит, ты являешься призраком или духом? — Ну, нет… — Значит, живая ты или мёртвая? — задал подытоживающий вопрос Метеор. — Живая, конечно, — ответила Верболапка. — Так значит, это правда? — спросил Камень. — В голове не укладывается. Странно такое слышать, никогда ничего подобного ведь не случалось! — Абсолютная правда, — кивнул предводитель. — Послушай, Верболапка, я не Ежевичинка, которая может подобрать правильные слова, но Камень прав — я единственный, кто может помочь разобраться с вопросами, связанными со всем неземным и звёздным, пока целителей нет. Подумай: у тебя есть свои стремления, цели, ты хочешь чего-то добиться, чего-то достичь, что-то доказать себе и другим. Это и есть жизнь, и это всяко лучше, чем быть действительно мёртвой. Так что разве важно то, что было? У тебя есть сейчас, и живи этим "сейчас", а не хандри и не ной по пустякам, и не доставляй проблем своему наставнику и своим друзьям, которые волнуются за тебя, — и, подумав, он добавил: — Да, думаю, Ежевичинка и Пачкун могли сказать то же самое, только в более мягкой форме. — Я понимаю это, — пробормотала Верболапка. — Но что я могу с собой сделать? — Только работать над собой, — ответил Камень вместо Метеора. — Идём, не стоит больше задерживаться. Всё, что нужно, ты услышала. — Иди, Камень, а Верболапку оставь, — распорядился предводитель. — Есть ещё одна вещь, которую ей надо растолковать.       Воин кивнул и вышел, а ученица осталась. Ей было не по себе, но она решительно держалась, хотя в мыслях всё ещё крутилось: «Наверное, он скажет, что если так продолжится, то мне и правда не место в племени». — Верболапка, я прошу понять и меня, — обратился к ней предводитель. — Возможно, ты задаёшься вопросом, почему, если я обо всём знал, я ни разу не подошёл к тебе и не рассказал правду, как сделал бы любой отец. — Если честно, даже не задумывалась, — пожала плечами Верболапка. — У меня есть папа, Жуконос, и мне вполне хорошо, поэтому я даже не думала об этом ни разу с того момента, как узнала. — В любом случае, я бы очень хотел исправить это как-нибудь. Я понимаю, что ты уже очень взрослая, но я хочу любить и тебя, и Рыболапку так же, как и Сребролапку, и уделять вам должное внимание, — произнёс Метеор, и Верболапке он сейчас напоминал не грозного предводителя, которого она так боялась, а самого обычного кота, такого же, как и все её соплеменники, который общался с ней на равных. — Мне было, да и остаётся трудно принять то, что произошло, но я прошу пойти мне навстречу. Я знаю, что вы не нуждаетесь в любви и опеке, и вам её отдают Жуконос и Солнечная, но хоть изредка я хотел бы быть действительно хорошим отцом для всех моих дочерей. — Хорошо, — согласно кивнула Верболапка. — Конечно.       Внутри она прекрасно понимала, что Метеор никогда не станет ей настоящим отцом, да и была уверена в том, что он и сам это знает, но не могла сказать «нет». Это было бы очень некрасивым поступком с её стороны. — Я могу идти? — спросила она. Метеор кивнул, и Верболапка, сказав вежливое «до свидания», выбралась из палатки на лагерную поляну, над которой уже собралась ночная темнота.       Ей было над чем подумать ещё, но одно Верболапка знала точно: если она что и извлекла из этих дней, это было то, что жить надо настоящим, а не жалеть по прошедшему. Что толку думать о том, что было раньше? У неё ведь и впрямь есть прекрасное «сейчас», есть, к чему стремиться и на чём сконцентрироваться, и всё это намного важнее событий давно минувших дней.