Дни цветущей вербы

      Ливень всё не стихал. Обычно он прекращался очень быстро, переходя в размеренный дождь, а тут затянулся и продолжал барабанить по земле, траве и листьям. Уже в который раз поскользнувшись, Вербоцветик подумала, что разговор стоило отложить до лучших времён.       В небе снова громыхнуло, и кошка вздрогнула от неожиданности. Гроза проходила прямо над речным берегом, он оказался прямо под самым центром мощной бури.       Ветер гнул тонкие стволы ив и обламывал ветки. На реке вздымались огромные волны, захлёстывали гальку на берегу, а брызги долетали, казалось, до самых верхушек деревьев.       Давно Речное племя не видело такой грозы. В этом сезоне дожди что-то подзадержались. Уже наступили Зелёные Листья, а они, привычные для последней весенней луны, пришли как-то слишком поздно.       Где-то высоко над головой треснула ветка, надломилась и ухнула вниз. Вербоцветик на всякий случай ускорилась и помчалась вперёд, чтобы поскорее выйти из леса. Быть убитой не хотелось совсем.       Её лапы разъезжались на скользкой земле, а шерсть стала невероятно тяжёлой от воды. Нет, она, конечно, речная кошка, и привыкла жить в сырости и чуть ли не полдня проводить в реке, но когда вода льётся ещё и с неба — это уже перебор. Вербоцветик любила дожди, но только если они не были столь сильными, или если она была в укрытии. Ливни же воительница ненавидела всей душой. — Так мы будем разговаривать? — донёсся до неё вопрос Камня, идущего впереди. Чтобы понять, что он спросил, Вербоцветик пришлось растопырить уши как можно шире, потому что голос кота терялся за шумом дождя, завываниями ветра и рёвом волн. — Будем! — прокричала она в ответ и тут же захлопнула рот, чтобы не нахлебаться воды. Ливень хлестал сплошной стеной, и невозможно было разглядеть ничего дальше, чем на хвост. Приходилось сильно щуриться, защищая глаза от воды, да и запахи все совсем стёрлись. — Каковы твои претензии? — спросил Камень, когда Вербоцветик, в очередной раз чуть не свалившись в лужу, догнала его. Да уж, так беседу не построишь: мало того, что дождь, так она ещё и отстаёт постоянно. Камню хорошо, он вон какой большой, шагнул и уже впереди, а она беги следом, вечно сдуваемая ветром.       Нет, зря её в эту часть территории понесло. Трава была жутко скользкой, а ещё и порывы ветра. Того и глядишь, шмякнется с крутого берега прямо в высокие волны. А в такой реке, где всё бурлит и пенится, даже опытный пловец вряд ли выживет. Что и говорить о ней, мелкой соринке среди огромной стихии! — А ты сам не думаешь, какие у меня могут быть претензии? — спросила Вербоцветик, отворачиваясь от реки и прижимая уши к голове — то ли от опять накатившего желания разрыдаться, то ли чтобы обрести мнимую защиту от дождя. — Я догадываюсь, но хотел бы их услышать, — ответил Камень. Он вообще выглядел так, будто его не колышет ни идущий дождь, ни то и дело сотрясающаяся от грома земля, хотя и тоже был промокшим до нитки. — Ты сказал мне, что мне стоит не обращать на тебя внимания и влюбиться в кого-нибудь другого, — сказала она, снова оборачиваясь на реку. Смотреть собеседнику в глаза было совершенно неловко, и воительница предпочла наблюдать, как внизу, под её лапами, бушует стихия. — А потом заявил Солнечной, что любишь меня. Объясни мне свою логику. — Отойди от края, — неожиданно попросил Камень, проигнорировав её вопрос. — Навернёшься ещё. — А тебе какое дело? — моментально ощетинилась Вербоцветик. Вот, значит, как! Он решил не отвечать на все её возмущения, что ли? Надо же! — Не хочу, чтобы ты погибла, — невозмутимо откликнулся воин, своей серой шерстью почти слившийся с окружающей мрачной средой. — Если упадёшь, то не выплывешь. Волны слишком сильные. — Ты мне сначала ответь! — непререкаемым тоном и в ультимативной форме потребовала кошка и топнула лапой. Попала в лужу, вода тут же брызнула во все стороны. — Отвечу, когда ты вернёшься в безопасное место, — Камень тоже решительно стоял на своём. Вербоцветик подумала сначала, что останется тут — кто он такой, чтобы ей условия ставить?! — но потом глянула вниз, подумала, что и впрямь, упасть было бы страшно, да и иначе она так и не получит ответа на свой вопрос, и с самым недовольным видом, размахивая хвостом над землёй, поплелась обратно к товарищу.       А, кажется, совсем недавно на этом холме они с братом и сёстрами резвились ночью и наслаждались видами, открывающимися на отражающую звёздное небо реку. А теперь этот крутой обрывистый берег должен был стать местом выяснения отношений и, скорее всего, свидетелем очередной и очень крупной ссоры. — А теперь давай поговорим, когда ты не скинешься вниз, если вдруг что, — кивнул Камень, стоило Вербоцветик усесться на землю, чуть не угодив при этом в очередную лужу, так хорошо спрятавшуюся в траве. — Мама в детстве не учила, что подслушивать чужие разговоры нехорошо? — А я и не подслушивала, — гордо задрав нос, сообщила воительница. — Шла мимо, услышала своё имя, интересно стало, вдруг Солнечная на меня жалуется кому, а оказалось вона что! — И почему я тебе не верю? — хмыкнул кот. — Потому, что ты болван? — предположила Вербоцветик. Несмотря на то, что желание злиться и драться уже прошло, она не могла говорить спокойно.       А как вообще спокойно обсуждать такую глупейшую ситуацию, в которую её угораздило вляпаться?! Вот у всех вокруг как: влюбились, признались, встречаются. А она, надо же, выделилась, и не в лучшую сторону притом. — Давай обойдёмся без оскорблений, — поморщившись, попросил Камень. — Хоть немного уважения ко взрослому воину проявляй. — Ты старше меня сезона на четыре, с какой стати я буду уважать тебя за возраст? — моментально возмутилась Вербоцветик. — И хватит уходить от темы! — Имей терпение! — воин подскочил и принялся расхаживать туда-сюда, наступая в лужи и поднимая грязные брызги. — Да, согласен, это было странно с моей стороны. Я знал, что нравлюсь тебе, и я знал, что ты нравишься мне, но посоветовал тебе попробовать перерасти свою детскую влюблённость. Во-первых, потому, что я растерялся. Я не думал, что ты можешь любить меня, а не просто испытывать симпатию, и уж тем более, я знал, что если я скажу тебе что-то подобное, ты вряд ли мне поверишь и примешь за насмешку! Во-вторых, я просто не знал, как поступить в подобной ситуации. Я ожидал, что ты разозлишься, будешь отрицать всё, но никак не то, что ты подтвердишь мои слова, раскроешь душу и разревёшься! У меня небольшой опыт в утешении плачущих кошек, и, знаю, я сделал только хуже, но я и впрямь пытался тебя как-нибудь успокоить. — Вышло не очень, — пробормотала Вербоцветик. Конечно, она приняла к сведению всё, что он сказал, и она даже понимала, почему он побоялся рассказать ей всю правду лично. Всё-таки, не каждый день, и впрямь, попадаешь в подобную ситуацию, а растеряться может каждый. Но было всё равно обидно, почти до слёз. Хорошо хоть, если она сейчас опять разревётся, из-за дождя этого не будет видно. — Я знаю, что не очень, — Камень перестал ходить вдоль лужи и остановился, глядя на собеседницу пристально и немного свысока, так, что непонятно, это потому, что он был выше, или потому, что испытывал какое-либо презрение к ней. — И я знаю, что причинил тебе довольно много боли всего за одно утро, так что да, я очень виноват, и можешь побить меня, если тебе станет легче, я даже не стану сопротивляться. — Не буду я тебя бить, — вздохнула Вербоцветик. Нет, конечно, предложение было донельзя заманчивым. Когда тебе ещё предложат выступить в качестве груши для битья? Да никогда! Но, во-первых, жалко было Камня, во-вторых, нарушать все заповеди и правила снова — ну нет, совсем не хочется, а в-третьих, она за сегодня уже так устала, что и могла только сидеть да вести переговоры, вроде как пока что мирные. — Как знаешь, — пожал плечами воин. — Но никто не отменял того, что нам стоит объясниться. «Ну вот и всё, — подумала Вербоцветик. — Сейчас мы рассоримся в пух и перья, и вряд ли когда-нибудь ещё будем общаться».       Она подковырнула землю когтями. Та, пропитанная водой, хлюпнула. Вербоцветик уставилась себе под лапы, будто вот этот комок земли — самое интересное в её жизни.       Да уж, её ещё не послали, а она уже готова расплакаться и слиться с этой лужей, которая всё расползается и расползается, и уже намочила её и без того мокрый хвост. Вербоцветик крепко зажмурилась, прогоняя слёзы и неприятное покалывание, означающее, что сейчас она опять разревётся, но это не сильно ей помогло. — Пойми, Вербоцветик, я не лучший выбор, — продолжил Камень, который, даже если и заметил её состояние, тактично сделал вид, что ничего не видит и не понимает. — Не уверен, что знаю, как правильно ухаживать за кошкой, и понятия не имею, что такое эти отношения. Сама понимаешь: мне не у кого было учиться. Мои отец и мать непонятно каким образом вообще сошлись вместе и зачали нас с сестрой, потому что Лужица моментально вернулась к Волнорезу, а Жёлудь даже не думал за неё стоять, так что родители точно не были мне примером. — Как будто это мешает тебе научиться на своём опыте, — сгорбившаяся Вербоцветик провела лапой по щеке, смахивая противные слёзы. Почему она вынуждена второй раз за день выслушивать отказ?       Чем она заслужила подобное? Она ведь нисколько не хуже других кошек, у которых всё просто прекрасно. Почему же она вновь вынуждена идти на поводу у предрассудков Камня, который, кажется, не желает видеть в ней больше, чем друга и некогда простоватую и ветреную ученицу, несмотря на всё, что она сказала ему, и всё, что он высказал Солнечной?       Почему, даже если они оба вроде как любят друг друга, они не могут просто попробовать построить какие-то отношения? Даже если не получится, это ведь тоже попытка. Вербоцветик искренне не понимала, почему вынуждена страдать, почему ей за один день приходится вынести дважды разбитое сердце и отвергнутую любовь. — Никто поначалу не знает, что нужно делать и как, но все постепенно учатся и достигают своих целей, — уже не так уверенно прибавила она. — Мне кажется, я не слишком сильно подхожу как кандидатура кота, с которым можно построить что-то дельное, — покачал головой Камень. — Слишком много у меня недостатков, и слишком сильны они.       Вербоцветик шмыгнула носом, снова потёрла глаз лапой, потом второй, опять моргнула, хоть это и не помогло нисколько, как и в прошлый раз, и, стараясь, чтобы её голос звучал не так жалко и по-детски, спросила: — Мы все не без недостатков, но разве они играют большую роль, чем наши достоинства?       Разумеется, нет. Она прекрасно знала ответ на этот вопрос, она прекрасно знала, что, когда любишь, закроешь глаза на все минусы. И Камень, наверное, тоже понимал, но это не мешало ему упрямо гнуть свою линию.       Вербоцветик с трудом заставила себя поднять голову и посмотреть, чуть ли не впервые за разговор, на товарища. Тот, к её удивлению, выглядел грустным, глядел куда-то в сторону и был похож на нахохлившегося воробья. Собравшись с мыслями, воительница продолжила: — Никто не идеален, ни ты, ни я, ни самые прекрасные, даже такие, как Серебрянка. — Но у многих их достоинства перекрывают все недостатки, — ответил ей Камень, даже не повернувшись в её сторону. — Ты, например, довольно глупая кошка, но при этом невероятно благородная и самоотверженная. — Спасибо за честную характеристику, — буркнула Вербоцветик, правда, на самом деле не обидевшись.       Она ведь действительно очень глупа, если даже не задумывалась над тем, откуда появляются её подарки, раз не замечала, как много совпадений было между тем, что она сама советовала Камню и что потом находила в своём гнёздышке. — Но я не могу понять, что во мне нашла ты, — между тем, продолжил кот. — Мне кажется, ты просто что-то придумала себе, идеализировала ещё будучи маленькой, когда была склонна видеть всё в куда лучшем свете. — Для меня твои недостатки тоже не имеют значения, — заявила она. Было очень неприятно, зная, что результатом всё равно будет соглашение не вспоминать о данном инциденте и постараться найти себе кого получше, сидеть и разговаривать о чувствах друг друга. — Но ты прав: в детстве я увидела в тебе наставника, который может и умеет всё. Правда, потом я узнала и твои отрицательные черты. Я прекрасно знаю, насколько ты раздражительный и упрямый, что можешь упереться лбом тогда, когда лучше уступить, что ты слишком строг к окружающим, но если я действительно люблю тебя, мне это совершенно неважно. — Ты очень хорошая кошка, — вздохнул Камень, всё ещё разглядывая противоположный берег реки. Вербоцветик тоже отвернулась, но в противоположную сторону. Чего сидеть да пялиться, ещё больше подзуживая себя на истерику? — Мало таких можно встретить на своём пути, и, знаешь, ты очень похожа на Вербовейную, пусть я и знал её совсем недолго.       В любом другом случае Вербоцветик была бы очень рада слышать что-то подобное. Но только не сейчас, стоя на пороге своего самого огромного в жизни разочарования и провала. — Во многом благодаря тебе, — произнесла она. — В конце-концов, это ты растил меня почти четыре сезона. «А теперь отвернёшься от меня», — мысленно прибавила она. От этой мысли стало только хуже, и кошка почувствовала, как против её воли затряслись плечи. Нет, всё-таки не сдержалась. Нет бы втихаря слёзы лить, она же перешла на куда более масштабный уровень!       Ливень наконец-то стих. Дождь продолжал идти, стуча её по спине тяжёлыми каплями, но он уже не был столь сильным. Гроза отгремела, буря пошла дальше, и пусть поток в реке всё ещё был полон пенящихся волн, ветер заметно ослаб. Гром грохотал далеко вдали, где-то над территориями племени Ветра, молнии продолжали резать покрытое тучами небо на куски, но уже не прямо над головой, и больше не было так страшно, что они в любой миг ударят в землю.       Было страшно совсем другое. Как никогда раньше Вербоцветик боялась продолжать разговор, но это нужно было сделать. Разобраться со всем, что творится вокруг них, раз и навсегда. С трудом разогнувшись из полусгорбленного состояния, воительница спросила вмиг задрожавшим и надломившимся голосом, полным слёз: — Но что всё-таки будет теперь? И если мы не можем быть вместе, к чему ты и ведёшь, в чём вообще смысл вести этот диалог? «В чём тогда смысл жить?» — прибавила она про себя, подумав, что, быть может, случайно свалиться в речные волны было бы не так уж плохо. Потом отогнала подобные мысли. Нет, конечно же есть и другие радости жизни! Вот только сейчас их не было совсем.       От чувства безысходности и безнадёжности Вербоцветик впала в окончательное уныние. Плечи затряслись ещё сильнее, и кошка уже не могла контролировать ни себя, ни своё состояние. Хотелось плакать, и всё тут, а значит, она точно могла сейчас сидеть и реветь часами напролёт. — Я не говорил такого! — воскликнул Камень, снова оборачиваясь к ней — правда, Вербоцветик этого не заметила из-за вставшей перед глазами воды. — И я не вёл, как ты сказала, к тому, что мы не можем быть вместе!       Он подскочил и быстро преодолел разделяющее их расстояние, но замер рядом в нерешительности. Конечно же, опыта успокаивать рыдающих кошек у воина не было. Он никогда не занимался утешением кого бы то ни было. Даже Невидимка всё время бежала к отцу или матери за помощью или советом, а не к брату. — А к чему тогда ты вёл? — провсхлипывала Вербоцветик, решительно сгибаясь вниз снова и как можно ближе к земле. Только сострадания ей не хватало!       Камень осторожно тронул её плечо кончиком хвоста, очень тяжёлого от воды — удивительно, как кот его вообще умудрялся на весу держать. — Перестань реветь, пожалуйста. Просто послушай меня! — попросил он. — Я никогда не вёл к тому, что не хотел бы построить с тобой отношения, я всего лишь хотел убедиться, нужны ли они тебе. Я действительно хотел бы пройти всю оставшуюся жизнь, какой бы она ни была, рядом с тобой. Пусть это звучит как-то уж совсем глупо, но это так. Я уверен, что вместе мы сможем оба стать лучше, и я и впрямь хотел бы разделить с тобой и радость, и боль, — и добавил немного в сторону: — О звёзды, несу полнейший бред!       Вербоцветик мало что поняла из его речи, но основную мысль уловила, и поэтому немного успокоилась. Казалось, среди мрачного и унылого мира, сплошь затянутого тучами, забрезжил маленький, но такой яркий и светлый лучик надежды. — Можешь не верить, но я на самом деле люблю тебя, — продолжил Камень более воодушевлённо, — и если ты сама готова мне простить всю мою бестактность и твоё разочарование, мы можем попробовать… ну, может, начать встречаться. Хотя, ты вряд ли согласишься после всего. — Ты дуби-и-ина! — провыла Вербоцветик, окончательно отдавшись во власть эмоций. Только сейчас она не понимала, что преобладает — слёзы или впервые за весь день вспыхнувшая в груди слабым огоньком надежда.       Дождь совсем прекратился, и лишь иногда одинокие капли срывались с неба на землю. Вода в реке утихомирилась, и теперь несла вниз по течению ветки, какие-то обломки, грязь, траву, листья и даже какого-то несчастного упавшего в поток кролика.       Вербоцветик же, покачнувшись из стороны в сторону, ткнулась лбом в мокрую шерсть у Камня на плече и, разревевшись пуще прежнего, выдавила из себя вперемешку со всхлипами, зная, что терять ей уже больше нечего: — Конечно же, я соглашусь! — потом снова шмыгнула носом, не в силах совладать с эмоциями, но поспешила опять затолкать истерику подальше в себя: — Я готова разделить с тобой весь свой мир, и просто знай, что я всегда готова быть рядом, помогать тебе и поддерживать, — тарахтела она довольно быстро и неразборчиво. — Я готова стать частью твоей жизни и принять тебя как часть моей. Я действительно хочу значить для тебя больше, чем просто друг!       Она сильно сомневалась, разобрал ли кот хоть что-то из её слов. Но, видимо, разобрал, потому что осторожно отодвинул её от себя лапой и произнёс, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в глаза: — Как это мило. Поверь, ты давно значишь мне больше, чем просто друг. Так что если ты не против — давай попробуем… и переставай реветь, сколько можно?       Вербоцветик уже в который раз потёрла лапой сначала один глаз, потом второй, и ответила: — Я просто радуюсь! — Все нормальные кошки улыбаются, когда радуются, одна ты выглядишь так, будто ты ежиха, у которой умер выводок ежат, — проворчал Камень, хотя на самом деле не выглядело, что он так уж недоволен. Наверное, у него просто призвание такое было — бухтеть по делу и нет. — Надо вернуться в лагерь, — внезапно обеспокоилась Вербоцветик. — Мы ушли оттуда будто на дуэль, Солнечная точно за меня волнуется!       Она завертелась на месте, снова чувствуя ту энергию, которая так часто порой переполняла её, не позволяя сидеть на месте. Наконец-то желание дальше плакать пропало, и Вербоцветик смогла разумно оценить всё произошедшее.       Они с Камнем не поссорились и, более того, вроде как решили попытаться перешагнуть порог «друзья-товарищи» и начать какие-нибудь простенькие отношения. И Вербоцветик была невообразимо счастлива. Печаль и уныние словно слетели в один миг, и хотелось скакать и носиться от восторга, а ещё немного настучать себе по голове за собственную глупость. — Кстати, — она вихрем метнулась обратно к Камню, хотя только было начала спускаться вниз с прибрежного холма. — Теперь-то можно?       И, осторожно ухватившись когтями за его длинную шерсть, кошка подтянулась вверх, чтобы быть с котом на одном уровне и тыкнуться носом ему в щёку, издав при этом весёленький смешок. Над собой ли, глупой головой, смеялась?.. — Можно, — ворчливо буркнул Камень, осторожно отцепляя её от своей шерсти. — Ощущение, будто только что приобрёл не подругу, а дочку-переростка! — Я не котёнок, — возмутилась Вербоцветик, отпрыгивая в сторону. — Я взрослая и разумная воительница, которая…       Она бы, конечно, договорила до конца, если бы сырой после дождя воздух над рекой не пронзил полный ужаса и боли вопль.       Вербоцветик подобралась. Настроение вновь сменилось так же резко, как сегодня начался дождь. Вся радость и весь восторг моментально улетучились.       Особо не думая, она рванула на крик, повторившийся снова, запинаясь и скользя вниз по холму, но продолжая бежать. Краем глаза кошка отметила, что Камень помчался за ней, обходя холм по дуге, по песку, где бежать было легче. Прикинув, что и ей лучше поторопиться на зов о помощи, пролетевший над берегом в третий раз, Вербоцветик ретиво сместила свою траекторию.       Как ей сейчас пригодилось родство с племенем Ветра и это юркое телосложение! Так было куда легче бежать, а порывы ветра подгоняли кошку в спину, но она всё равно боялась, что не успеет. Нужно было пересечь короткий подлесок во что бы то ни стало, и как можно быстрее!       Потому что именно оттуда донёсся крик, и воительница не могла не узнать, кто так испуганно и тонко возопил «Помогите!» — голос Рыбоспинки Вербоцветик умела отличать от всех других ещё с раннего детства.       И она не могла позволить чему-то страшному случиться с её сестрой.