Дни цветущей вербы

      Вербоцветик бежала через камыши так быстро, что совершенно не смотрела себе под лапы. И зря, потому что уже через пару секунд она наступила на нечто очень мягкое.       Мягкое нечто издало возмущённый писк и цапануло её острыми коготками за лапу. Воительница, запнувшись, растянулась на земле и тут же услышала топот маленьких лапок.       Её с обеих сторон окружили котята. Тенюшка, ещё возмущённая тем, что на неё наступили, воинственно размахивала хвостиком, а Моховиночка выглядела взволнованной, её голубые глазёнки испуганно блестели. Она же первая и осмелилась спросить: — Ты в порядке? Прости, что Тенюшка попалась тебе под лапы! — Ничего страшного, — Вербоцветик поднялась и потрепала кучерявую кошечку хвостом по трёхцветной макушке.       Она подняла лапу, за которую её только что цапнула обиженная такой бесцеремонностью Тенюшка, и осторожно зализала крошечные царапины. Как бы там ни было, ходить и кровью капать на землю — так себе вариант.       Только потом до воительницы дошло, что, технически, они уже за лагерем. И пусть до заводи ещё пара хвостов, котятам сюда заходить было строго запрещено. Пришлось принять суровый вид и спросить: — Вот только что вы двое тут делаете? Насколько я знаю, вам ещё не шесть лун, чтобы куда-то убегать с лагерной поляны без присмотра взрослых. — Мы не виноваты! — решительно заявила Тенюшка, встопорщив свою тёмную дымчатую шёрстку. — Да, это всё мелкие, — не так уверенно, как её сестра, подхватила Моховиночка и переступила с лапки на лапку. — Эти Сосновочка, Вечёринка и Тяжёленький совсем обнаглели! — заявила её бойкая сестрёнка, а Моховиночка только согласно закивала: — Одна Метелинка нормальная, и то потому, что всё ещё не все хвосты погрызла.       Вербоцветик в недоумении переводила взгляд с одной кошечки на другую и никак не могла взять в толк, что это они вообще лопочут. То ли у неё после подслушанного у воинской палатки разговора ещё способность связно мыслить не вернулась, то ли котята действительно объясняли непонятно, но воительница уточнила: — А что они вам сделали? Ну, котята Пушистой. — Да они, они!.. — Тенюшка от возмущения даже подавилась словами. — Моховиночка, скажи! — Они сказали, что мы недостаточно взрослые, — мяукнула кудрявая малышка. — Поэтому мы решили доказать им обратное и пошли ловить рыбу. — Котята, — вздохнула Вербоцветик.       Впрочем, ей тоже было известно чувство, подгоняющее малышей сбегать. Она ведь тоже лун в пять, наслушавшись речей Чёрного Когтя, рванула куда подальше. Как же повезло, что её вовремя поймали!       Неизвестно, что могло случиться с ней тогда, начиная от гибели и заканчивая более мягким вариантом, в котором она всё-таки ушла бы с территории. И что дальше? Не было бы её сейчас, или была бы, но совсем другая и в совершенно другом месте. — Вам стоит немедленно вернуться в лагерь, — произнесла она, обращаясь к Моховиночке и Тенюшке. — Идите со мной.       Она подтолкнула всё ещё немного недовольную Тенюшку носом. Моховиночку просить не пришлось. Та была куда более послушной и сама посеменила следом за воительницей.       Вербоцветик вздохнула. Не одна забота, так другая. Она-то намеревалась сесть, обдумать всё, что слышала, понять, как теперь быть и, конечно же, продумать, что сказать Камню. А теперь все планы полетели, и нужно отводить котят к Светозарной.       Хотя, с другой стороны, хорошо, что она на них наткнулась. Иначе кто знает, что бы было с малышками, как далеко бы они сбежали, вернулись бы или бы утонули в опасной для маленьких котят реке.       Убедившись, что обе кошечки покинули камышовый берег, она сама вышла на лагерную поляну. Тенюшка моментально обернулась и угрюмо поинтересовалась: — Теперь ты уйдёшь? — Только когда отведу вас к Светозарной, — ответила ей Вербоцветик. Знает она этих котят! Сейчас отвернётся, а они снова в камыши, и ищи их, и без того всех потерявших собственный запах, пропитавшись неприятным запахом застоявшейся воды, глины и рогоза.       Тенюшка скорчила недовольную рожицу и посмотрела на Моховиночку в поисках поддержки, но та только отвела взгляд и пожала плечами, соглашаясь, что, мол, пускай нас ведут прямо в детскую к строгой матери, что уж тут, заслужили.       Светозарная дремала, когда Вербоцветик заглянула в детскую, не забывая, впрочем, хвостом преграждать путь всё порывающейся сбежать если не из лагеря, то от наказания Тенюшке. — Светозарная, можно тебя? — спросила она, когда рыже-белая кошка приоткрыла один глаз. — Что-то случилось? — зевнув, поинтересовалась королева и поднялась из своего гнезда, потягиваясь и сбрасывая с шерсти приставшие травинки и листики. — Я поймала Тенюшку и Моховиночку недалеко от заводи, на камышовом берегу, — оповестила воительница. Возмущённая тем, что их всё же сдали, Тенюшка тут же укусила её за хвост и осталась довольна своей маленькой местью, когда Вербоцветик от неожиданности вскрикнула и подскочила. — Тенюшка! — строго прикрикнула на дочь Светозарная. — Непоседливая кошка! Я уверена, это ты повела Моховиночку за лагерь, она сама бы не ушла. — Мы вместе решили пойти на рыбалку, — тут же встала на защиту сестры сама Моховиночка, в святости которой Светозарная, кажется, совсем не сомневалась.       Впрочем, Моховиночка и впрямь была куда спокойнее, послушнее и нежнее, чем Тенюшка. Она мечтала быть королевой, как Светозарная, не любила слишком подвижные игры, а в авантюры своей сестры ввязывалась лишь потому, что не хотела её обижать.       Тенюшка же была совершенно другой. Она любила играть, бегать, носилась по пятам за Белолапом, чтобы он научил её какому-нибудь боевому приёмчику, потому что мечтала скорее стать воительницей. У Тенюшки всегда было множество идей для подвижных игр, она, в отличие от Моховиночки, совсем не любила нянчиться с маленькими котятами Пушистой и, уж тем более, с крошками Цветенницы, а ещё обожала лезть к воинам с самыми разнообразными расспросами.       В общем, сёстры были непохожи ни внешне, ни характером. Хотя, конечно, было неизвестно, являлись ли они друг другу роднёй. То, что их вырастила Светозарная, ничего не значило. Двуногий выбросил двух котят, которые, спасённые Лягушатником и Вербоцветик, в итоге стали Тенюшкой и Моховиночкой, но это далеко не значило, что котята были рождены одной кошкой.       Впрочем, все привыкли считать Моховиночку и Тенюшку родными сёстрами, да и они очень хорошо вписались в семью Колокольчика и Светозарной, а Выдрохвостая и Мягкокрылая просто обожали своих внучек. Мальва стала приёмным племянницам отличной тётей и любила заявлять, что она на них тренируется перед собственными котятами, которых, правда, пока не собирается заводить. — Спасибо тебе, Вербоцветик, — признательно поблагодарила Светозарная. — Это третий раз, когда ты так или иначе вытаскиваешь их из передряги, и мне кажется, что ты уже немного устала от моих дочерей. — Три раза за пять лун — разве это много? — удивилась полосатая кошка. — Я рада помочь, правда!       Светозарная ещё раз кивнула ей и повернулась к своим котятам. Моховиночка сжалась, и даже Тенюшка выглядела уже не так бойко, когда королева принялась отчитывать их: — А вы чем думаете, непоседы? Вам всего луну до посвящения осталось, а вы устраиваете такие эскапады! — Ну прости, — протянула Тенюшка. — Но мы… — Больше так не будем! — закончила за неё Моховиночка. Тенюшка явно хотела сказать что-то совершенно другое. — Мы понимаем, что поступили глупо, и больше никуда не уйдём! Можно нам поиграть с Цветочек и Пышечкой? — Можно, — вздохнув, дала разрешение Светозарная. Котята моментально кинулись подальше от детской, а их мать только головой покачала.       Вербоцветик не без тоски проводила взглядом убегающих малышек. Они, как бы там ни было, были такими милыми. Интересно, будут ли когда-нибудь у неё такие же?       Да нет, вряд ли. Откуда бы им взяться? Она точно не станет парой Лягушатнику, а Камень сам сказал Солнечной, что они с Вербоцветик никогда не будут вместе, ну, а других незанятых котов попросту не было, или, если даже были, они уже испытали любовь и точно не стали бы заново проходить через всё это. — Ты выглядишь грустно, — заметила Светозарная. — Что-то случилось? — Всё хорошо, — ответила Вербоцветик, отвернувшись. — Но спасибо, что спросила.       Ну да, конечно, так хорошо, что плясать от счастья можно! Она же так рада, словами не передать! Воительница только крепче сжала зубы: конечно, хорошо!       Злость пришла совсем неожиданно. Хорошо у неё всё, как же! Вербоцветик торопливо сбежала от Светозарной, чтобы, если что вдруг, не выместить всю свою ярость на ни в чём не виноватой кошке. А то мало ли, захочется прокричаться.       Ну, а как тут вообще остаться спокойной? У Вербоцветик вообще было два варианта — продолжить постепенно закипать или удариться в истерику. И, кажется, она могла осуществить оба сразу.       Хотя, пока гнев побеждал. Казалось, что она просто заживо сгорает изнутри, с каждой мыслью всё больше и больше не понимая, почему Камень так вежливо отверг её чувства утром.       А потом пошёл и всё спокойно рассказал Солнечной. Он вообще хоть вменяемый, интересно? Почему бы было не сказать ей, Вербоцветик, всё как есть?       Если он, как выяснилось, тоже её любит, зачем стоило разбивать ей сердце? Зачем нужно было так жестоко отказывать? Зачем он довёл её до слёз, почему промолчал, почему сделал вид, что влюблён в другую, почему не рассказал, как сделал бы любой нормальный кот?       В любой другой ситуации Вербоцветик, наверное, бы могла даже обрадоваться, услышав подобный разговор. Может, даже бы не поверила тому, что подслушала. Может, побежала бы сразу во всём разбираться. Но вот только не сейчас, когда всё затмевала чёрная злость.       Как он мог так с ней обойтись? И, главное, зачем он это сделал? Почему позволил чувствовать себя ненужной, зачем причинил столько боли в один день?       Вербоцветик глянула себе под лапы и заметила, что уже давно исполосовала когтями землю и изорвала на клочки пучок травы, которому не повезло оказаться рядом с кошкой.       Определённо, ей стоило успокоиться, иначе можно было совсем выйти из себя. В прошлый раз её ярость достигла вершины в момент, когда воительница кинулась на защиту Тенюшки и Моховиночки. И ничего хорошего из этого не вышло, только ненужная ссора, громкий скандал, прекращение общения с Невидимкой и ещё более напряжённые отношения с Оцелоткой и Чёрным Когтем.       Вербоцветик потрясла головой. Лучше снова впасть в уныние, чем сидеть и злиться. Всё вокруг и без того было серым, и точно располагало к тому, чтобы взгрустнуть. Она подняла взгляд на небо. Нет, не показалось. Оно, словно под цвет её настроению, было затянуто низкими свинцовыми тучами, из которых, кажется, вот-вот должен был хлынуть дождь.       Воительница и не заметила, как солнечный день превратился в такой угрюмый. Ещё утром было светло и хорошо, а теперь поднялся ветер, небо в кратчайшие сроки потемнело, а она и не заметила, занятая своими мыслями.       На землю упала пара капель, но Вербоцветик не могла сказать точно, это начинался дождь, или это она всё-таки снова заплакала.       Кошка с трудом подняла ставшую тяжёлой голову и обвела взглядом лагерь. Королевы загоняли котят в детскую, чтобы те не простудились. Да, дождь всё-таки пошёл.       Воины о чём-то трепались у воинской палатки. Среди них Вербоцветик заметила и Камня. Тот, кажется, почувствовал её полный возмущения взгляд, потому что повернулся и посмотрел с удивлением — мол, и что ещё надо?       А он ещё и удивляется! Вербоцветик почувствовала, как зачесались когти. Хотелось хорошенько приложить его чем-нибудь. Неужто он сам не понял, что вообще натворил? Или ему её нисколько не жаль?       А может, он просто не знает, каково это — разбивать кому-то сердце, вот и выглядит так, будто всё то, что произошло утром, не значило совершенно ничего? Как бы там ни было, Вербоцветик сидеть и молчать не собиралась.       Она резко подскочила и размашистым шагом направилась прямиком к Камню. Ярость клокотала в груди, требуя немедленно выйти наружу, и воительница, пока не усомнилась в неправильности своих действий, решительно шла навстречу, быть может, огромной ошибке.       Камень извинился перед своими товарищами, с которыми вёл беседу, и оставил их втроём — Колокольчика, Мальву и Стеблеусого, направившись навстречу Вербоцветик. — Ты о чём-то хочешь поговорить? — спросил он. «Хочешь разговора? Будет тебе разговор!» — мрачно подумала она. Сейчас желание было одно — влепить ему когтями по морде. За всё хорошее и всё плохое, за все её слёзы, за то, что она столько не плакала даже в детстве, и даже если суммировать все те разы, когда кто-то доводил её до истерик.       Вербоцветик не стала медлить. Когда расстояние сократилось настолько, что было достаточным для удара, и Камень остановился, вопросительно глядя на неё, как бы спрашивая, что она хотела, кошка перешла к действиям. Размахнувшись, она со всей силы, которая у неё только была, стукнула серого воина по голове. Тот едва успел отвернуться, и выпущенные когти расцарапали лишь щёку. — Ненормальная! — воскликнул Колокольчик, единственный, кто, наверное, понял, что тут намечаются разборки. — Рыбоголовая, ты что творишь? — Тот же вопрос, — Камень выглядел заметно ошарашенным. Он явно не ожидал удара. — А мне кажется, ты заслужил! — заявила Вербоцветик, отталкиваясь задними лапами и безо всяких сомнений кидаясь на соплеменника.       Она прекрасно понимала, что нарушает Закон, который поклялась соблюдать. Она знала, но ничего не могла с собой поделать. Ярость была слишком велика, и Вербоцветик уже не могла остановить себя. — Чем я заслужил быть побитым? — Камень, как бы там ни было, был куда сильнее, и без труда сбросил воительницу с себя. — Что с тобой, Вербоцветик? Не пережила отказа? — Как подло с твоей стороны! — снова извернувшись, она вцепилась когтями в плечо кота. — А Солнечной ты говорил совсем не то, что сказал мне!       На секунду ей показалось, что в синих глазах соплеменника промелькнул испуг. Неужели он действительно боялся, что она может победить? Или же… Вербоцветик вздрогнула. Он боялся не её. Он боялся того, что теперь и она знает всё в той же степени, что и он сам.       Над головой прогремел гром, и через секунду небо расчертила извилистая яркая вспышка молнии. Вербоцветик, снова пользуясь моментом, попыталась вцепиться когтями Камню в морду.       И, конечно же, она не рассчитала, что скорость реакции у воина тоже немаленькая. Просто времени на расчёты сейчас не было. Хотелось просто выместить свою злость. — Растащите их, кто-нибудь! — прокричала, подскочив, Переливчатая. Кинулась вперёд, но остановилась, не решаясь подойти ближе и тоже огрести. — Взрослые убьют друг друга? — испугалась крошка Вечёринка, которую мать никак не могла утащить в детскую. — Конечно, нет! — заверила свою испуганную малышку Пушистая и тут же преградила путь мелкой Цветочек, которая с воплем «Цветочек-номер-два, держись, я тебя спасу!» кинулась вон из детской.       Дождь превратился в самый настоящий ливень. Вербоцветик чувствовала, что когти и лапы скользят по земле, которую размыло почти моментально, но всё равно отчаянно пыталась продолжать драку. — Даже если я тебя так сильно обидел, это не повод кидаться на меня с когтями! — перекрикивая очередной раскат грома, воскликнул Камень. Схватив кошку зубами за загривок, он уронил её на землю, отцепив от своей шерсти.       Вербоцветик закопошилась, но, в любом случае, она бы не смогла вывернуться. Пусть и без когтей, Камень крепко прижимал её лапой к земле, не позволяя вывернуться. Он явно опасался за сохранность своей шкуры. — Вспомни, чему я тебя учил, — глядя, что Вербоцветик всё никак не успокаивается, попробовал он увещевать. — Закон превыше всего. Что бы ни произошло с тобой, ты не должна переходить рамки разумного! — Вот только ты, почему-то, можешь переступать все границы и вести себя совершенно нелогично! — возмутилась Вербоцветик. Запал никуда не делся, и надавать воину тумаков всё ещё хотелось, но, к сожалению, возможности теперь не было. — Возможно, что я действительно поступил некрасиво, — прорычал Камень, — но это не причина для драки! — А как по мне, отличная причина вправить тебе мозг! — рявкнула воительница. Дождь, льющий сверху водопадом, долбил по земле, вода заливалась в глаза и в уши, и Вербоцветик уже не могла понять, всё-таки плачет она, или это исключительно ливневые капли.       Было очень обидно, что она так быстро проиграла и так и не смогла позволить всей своей злости выйти наружу, а теперь вынуждена была валяться на земле и безуспешно пытаться вывернуться из крепкой хватки воина, который, видимо, решил держать её, пока не успокоится.       Шерсть её намокла, тянула вниз, но кошка сумела собраться для удара задними лапами. И она бы, наверное, сумела расцарапать Камню живот, если бы после очередной слепящей вспышки молнии не вмешался Метеор. — Перестаньте! — разнёсся громкий рёв предводителя сквозь шум дождя. — Вербоцветик, как ты смеешь поднимать лапу на соплеменника? — Так и смею, — отрезала воительница. Сейчас её не смущало даже то, что она дерзит самому Метеору. — Если он заслужил, что я поделаю? — Быть может, попробуешь решить проблему мирным разговором? — грозно сверкая глазами, предположил предводитель. — Я не знаю, что за ересь у вас двоих творится, даже знать не хочу, но потрудитесь разъяснить мне, какого ежа вы устроили тут драку?       Вербоцветик упрямо молчала. Конечно же, она знала, что Метеор обращается по большей части к ней, — а к кому ещё, Камень-то не виноват, он её даже не поцарапал, умудрившись всё равно победить, — но отвечать не планировала.       Предводитель ещё некоторое время выжидающе посмотрел на неё, потом тряхнул головой, отгоняя от себя капли дождя, и приказал: — Камень, отпускай её. Думаю, мозги на место встали.       Серый воин почтительно кивнул Метеору и перестал удерживать противницу, на всякий случай отойдя на некоторое расстояние. — Кому их тут ещё надо вправить! — не преминула огрызнуться кошка, потом перекатилась на живот и поднялась со скользкой земли. Шерсть вся пропиталась дождевой водой, намокла и ужасно обвисла, но воительнице до этого сейчас и дела не было. — Тебе бы не мешало извиниться, — произнёс Метеор, встав между двумя воителями и таким образом перекрыв возможный путь нападения.       Впрочем, Вербоцветик больше и не напала бы. Сейчас она чувствовала только жутчайшую усталость и точно не кинулась бы в драку вновь. Да и ярость уже прошла, и теперь кошка понимала, что было довольно глупо и странно с её стороны кидаться на товарища с когтями.       Он, может, тот ещё ёж, если мягко выражаться, но и ей не стоило нарушать Закон и лезть в драку. Определённо, лучше было поговорить. Но что сделано, то сделано. — А отношения выяснять лучше за лагерем, подальше от всех, — продолжил Метеор, видя, что Вербоцветик извиняться не планирует. — И, желательно, без летального исхода. Так что шли бы вы оба куда-нибудь на речку, и не пугали котят почём зря.       Вербоцветик вздохнула. Ну и угораздило же её поддаться эмоциональному порыву! Что же ей потом за такое будет, интересно? Вряд ли Метеор оставит её безнаказанной. Конечно, прямо сейчас ей никто выговор делать не будет. Её отец — кот разумный, и он сначала позволит разобраться со всем тем дерьмом, что творится вокруг, и лишь потом придумает что-то в наказание за начатую драку. — Идём, Вербоцветик. Нам действительно стоит выяснить все недоразумения, — позвал её Камень.       Воительница подумала с секунду, решила, что другой возможности может и не выпасть, и поплелась следом за приятелем на выход из лагеря. — Знаешь, Метеор, тут два варианта: либо мы сегодня будем хоронить одного из них, — донёсся до ушей кошки голос Жёлудя, — либо через пару сезонов дружно станем дедушками.       Вербоцветик только хмыкнула. Каков оптимист у них глашатай! Вряд ли до смерти дойдёт, они, всё же, снова драться, кажется, не собираются. Но и, конечно же, этот разговор просто не может закончиться ничем хорошим, а значит, и с перспективой внуков он погорячился.       Скорее всего, сейчас они просто окончательно рассорятся и перестанут общаться. Для Вербоцветик это был единственный возможный вариант. Действительно, после того, что она устроила, Камень её, наверное, и слушать не станет.       Ливень продолжал хлестать по бокам и спине, ветер налетал порывами и гнул к земле камыши и тонкие деревца, среди туч продолжало греметь и то и дело вспыхивать. Молнии одна за одной рвали небо на части, и погода совершенно не способствовала хоть какому-то хорошему настрою.       Вербоцветик знала, шагая по скользкой глине следом за Камнем, что сейчас из их разговора точно не выйдет ничего хорошего, но всё равно продолжала упрямо топать навстречу своему далеко не светлому будущему, что бы в нём не таилось.       По крайней мере, сейчас они могли хоть что-нибудь прояснить.