Дни цветущей вербы

      Вербоцветик мчалась так быстро, что, казалось, не чувствовала под собой земли. Холм давно остался позади, и сейчас она просто летела напролом через все кустарники и буреломы, перескакивая рухнувшие во время бури ветки, лишь бы скорее преодолеть подлесок и успеть прийти на помощь Рыбоспинке.       Кошка понимала, что любое промедление опасно. Неизвестно, что случилось с несчастной целительницей, которая, кажется, так и притягивала к себе неприятности. Быть может, кто-то напал? Тогда Рыбоспинке точно крышка: как она, совсем необученная и не умеющая сражаться, да ещё и беременная, даст отпор? В таком случае Вербоцветик действительно стоило поспешить.       Она даже не чувствовала былой усталости. Страх за сестру затмил все остальные эмоции, и пусть каждый скачок, каждое движение растекались ноющей болью по телу, Вербоцветик продолжала нестись вперёд, минуя заросли.       Она совершенно случайно влетела в какой-то кустарник, да там и повисла. Шерсть, чуть подсохшая, но нацеплявшая веток и листьев, запуталась за колючие иглы, должно быть, шиповника. Вербоцветик в отчаянии царапнула когтями воздух. Нет, она просто не может тут остаться! Она должна спасти Рыбоспинку от чего бы то ни было! — Твою ж раствоюж! — громко взвыла она, безуспешно пытаясь вылезти. — Вонючий мерзкий куст! — Просто нужно смотреть, куда бежишь, — заявил ей Камень, который заметно отставал раньше и догнал кошку лишь сейчас. Вербоцветик лишь на секунду подумала, что странно это — раз их матери-полукровки были сёстрами, значит, в каждом из них одинаковое количество крови племени Ветра, славящегося быстрым бегом. Но лишь на мгновение, потому что тут же недалеко, за подлеском, раздалось какое-то невнятное шипение и снова визг. — Вытащи меня из этого куста, — потребовала она.       Камень кивнул и, схватив её зубами за загривок, потянул на себя. Ветки затрещали, Вербоцветик недовольно зашипела. Колючки царапали её даже сквозь шерсть, но что было поделать — нужно было любой ценой покинуть этот премерзкий шиповник.       Совместными усилиями кошка была извлечена из куста. На ветках остался внушительный клок её тёмной шерсти, но да что там — подумаешь, шерсть! Она новая вырастет, а рядом Рыбоспинка пропадает!       Вербоцветик вскочила, случайно запнулась снова и навернулась в лужу. Всё-таки, бегать по лесам она не была привычна. Ходить или гулять — никаких проблем, но носиться через все эти ветки… ну нет, пусть такой ерундой грозовые и теневые страдают!       Она поднялась из лужи и напрягла лапы для последнего, самого важного рывка. Впереди огромной кучей возвышался валежник. У Вербоцветик было всего два варианта — лезть через него или попытаться обойти по зарослям черники, как это сейчас делал Камень. Но в обход — долго, и воительница решила рискнуть. Если что, товарищ окажется около Рыбоспинки первым, спасёт её от чего-то неведомого.       Вербоцветик приготовилась к прыжку, толкнулась задними лапами и взмыла в воздух. Она приземлилась на одно из нижних поваленных деревьев, а потом сразу принялась лезть наверх. Трухлявые стволы трещали под ней, шатались от неосторожных прыжков, но Вербоцветик сумела преодолеть преграду, подгоняемая страхом за Рыбоспинку, и совсем скоро приземлилась с другой стороны.       Приземлилась и оторопела. Прямо здесь, неподалёку, на краю леса Рыбоспинка, выгнув спину дугой, вжималась в дерево, защищая свой большущий круглый бок. На целительницу замахивался огромный страшный зверь. Вербоцветик никогда не видела таких: невероятных размеров животное, в разы больше неё. Морда у напавшего на Рыбоспинку была вытянутая и заострённая, а сам зверь — рыжий с толстенным хвостом. Сошёл бы за собаку, да вот только слишком тощий и изящный по меркам этих тявкалок.       Но кто бы это ни был, Вербоцветик прекрасно понимала, что немного промедления, и он разорвёт Рыбоспинку на куски. Решение пришло в мгновение ока. С громким воем она рванулась вперёд и пролетела между целительницей и странной рыжей собакой, как про себя назвала это животное воительница. Та моментально среагировала на движение, отвернула голову, и этого перепуганной вусмерть Рыбоспинке хватило, чтобы потихоньку отползти за дерево. — Спрячь её в полое дерево! — воскликнул Камень, выбегая из-за валежника, когда Вербоцветик, прошмыгнув под лапами у нападавшего хищника, подскочила к сестре. — А я пока отвлеку лису. — Так это лиса! — аж изумилась воительница. А она и не признала. Да и немудрено: никогда таких животных не видела, а единственная лиса, которую кошка знала, была её сестра Лисица, названная так за свой рыжеватый местами мех.       Впрочем, лиса или не лиса, нужно было спасать Рыбоспинку. Она толкнула мало что соображающую от страха целительницу в бок и почти силком поволокла в сторону хорошего убежища, которое подсказал Камень. В том полом дереве, лежащем под берёзкой, точно спокойно.       Рыбоспинка была больше и тяжелее, волочить её была задача не из лёгких. Целительница при этом как-то странно кряхтела и перебирала лапами, пытаясь идти, но почти нисколько этим не помогая.       Вербоцветик сама не знала, где нашла столько сил, но она сумела затолкать Рыбоспинку внутрь дерева. Наверное, её просто подгонял страх. Кошка пролезла следом за сестрой, осторожно подталкивая её, чтобы они могли укрыться поглубже — там, где Рыбоспинку не достанет ни одна лиса. — Что ты вообще тут делаешь? — спросила воительница. Она уложила серую кошку, которая очень тяжело дышала и, казалось, могла в любой момент отойти в мир иной, на трухлявый пол. — Я? — удивилась, будто это было так непонятно, целительница. — Я прячусь от лисы. А ещё немножко рожаю. — Ты что?! — раздалось изумлённое за спиной у Вербоцветик. Полосатая кошка резко развернулась и увидела Камня. Тот, удрав от лисы, тоже пытался залезть в дерево, но для этого ему пришлось, как и Рыбоспинке, немного согнуться. — Что значит — ты рожаешь?! — Рожать — это производить на свет себе подобных, то есть маленьких детёнышей, в моём случае, так как я не рыба, не собака, не лягушка, а кошка, котят, — ответила Рыбоспинка. Для вот-вот окотящейся кошки, которая только что чуть не была убита лисой, она выглядела довольно бодренькой. Вербоцветик, правда, видела, что за бойким настроем и некой дерзостью сестра просто-напросто скрывает страх за свою огромную тайну. — Я знаю, что значит «рожать котят», не надо строить из себя ёж знает что! — воскликнул Камень и, протиснувшись мимо замершей в проходе Вербоцветик, подошёл к Рыбоспинке. — Мне интересно, почему ты это делаешь, если ты — целительница! — Потому что я нарушила закон и беременная! — рявкнула в ответ Рыбоспинка. По ней было видно, что долго тянуть с родами кошка не будет: уже сейчас выглядело так, будто ей очень больно, и говорит она через силу. — А почему ты беременная? — воин, кажется, совсем впал в ступор. Молодая, едва ею ставшая целительница, скромная, послушная и всегда доброжелательная, явно не состыковывалась у него в голове с образом злостной нарушительницы, собирающейся родить котят с минуты на минуту. — Тебе в подробностях объяснить?! — лежавшая до этого Рыбоспинка даже приподнялась, положив одну лапу на свой бок, и злобно прищурилась. Она явно не собиралась выслушивать ничьи лекции. — Судя по той ерунде, что у тебя с моей сестрой творится, вам двоим это не помешает! Ну, значит, когда кот и кошка решают, что… — Да не строй ты из себя непонимающую! — Камень выглядел как кот, у которого только что перевернулось всё представление о мире вообще. Да и не удивительно: увидеть, как самая благовоспитанная кошка Речного племени рычит, шипит, на всякий случай защищая свой живот, выпустив когти и обмахиваясь хвостом, увидеть можно совсем не каждый день. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду: если тебе запрещено котят рожать, то почему ты это делаешь?       Рыбоспинка открыла было рот для ответа, но неожиданно громко мявкнула, скривилась от боли и резко выпустила когти в деревянную стену перед собой.       В это же время бревно покачнулось, а в отверстие, куда поместились воины, но не могла пролезть лиса, сунулся длинный нос последней. Вербоцветик, до этого лишь смотревшая на перепалку сестры и приятеля, решительно подобралась, готовая, если понадобится, защищать Рыбоспинку так, как только может. — Нам нужно увести лису подальше отсюда, — моментально прекращая все споры с целительницей, заявил Камень. — Так безопаснее для, во-первых, Рыбоспинки, и для, во-вторых, всего племени. — А ты справишься сама? — обеспокоенно спросила рожающую кошку Вербоцветик. Оставить Рыбоспинку одну было страшно. А если она не сможет разобраться, а если что-то пойдёт не так? — Да куда я денусь! — воскликнула Рыбоспинка. — Назвался окунем — прыгай в кучу с добычей. У меня иного выхода, кроме как разродиться, нет! — Тогда удачи, — пожелала Вербоцветик, надеясь, что всё у её сестры пройдёт хорошо, и повернулась к Камню: — Как бороться против лисы? — Увести за территорию подальше, — ответил воин. — Вдвоём мы только это и можем сделать. Чтобы прогнать её, напугав ранами, нужно больше воинов. Или хотя бы кого-то, кто знает, что такое лиса, и дерётся нормально, а не тебя. — Тогда опять бежим? — вздохнула воительница, сильно сомневаясь, сможет ли она протянуть столько, чтобы загнать лису подальше за территории их племени.       Протиснувшись мимо Рыбоспинки, она поползла следом за Камнем, который двинулся на выход к противоположному концу бревна, то и дело застревая широкими плечами в проходе. Приходилось подталкивать товарища — нужно было покинуть бревно поскорее, потому что лисья морда клацала зубами в каком-то шаге от Рыбоспинки, которая теперь уже точно не могла никуда сдвинуться.       Сырое дерево неприятно пахло. Сейчас, намокнув, оно начнёт гнить, и хорошо бы, если не развалится совсем. Впрочем, быть может, Рыбоспинка успеет родить котят и убраться отсюда раньше, чем полый внутри ствол рассыпется в труху.       Совсем скоро Вербоцветик выбралась наружу, опять при этом умудрившись вляпаться в лужу. Впрочем, это было неважно: не до луж тут, когда рядом ошивается такая страшная лиса, которой достаточно зубами щёлкнуть и ничего от кошки не оставить, только кучку костей.       Вербоцветик представила себя в виде загрызенного трупа и аж передёрнулась. Ну уж нет, она точно не умрёт, и точно не сейчас, и постарается побороть всю свою усталость, вызванную столь насыщенным днём, но увести лису как можно дальше. — Вербоцветик, поторопись, а то тебя сожрут! — позвал её Камень. Он уже стоял на небольшом взгорке и готов был в любой момент помчаться по полям вдоль берега, чтобы заставить лису последовать за воинами и отстать от несчастной Рыбоспинки. — Давай, бежим, сейчас уведём лису, а потом ты мне расскажешь, как Рыбоспинка могла столько наворотить и почему ты ничуть не удивлена. — Извини, но тайна это не моя, — вздохнув, ответила Вербоцветик. А потом, громко мявкнув, привлекла внимание лисы, которая тут же отскочила от дерева, бросив попытки достать до Рыбоспинки, и, зарычав, сделала шаг к воительнице.       Лиса была страшной. Очень страшной. Вербоцветик почувствовала, как от испуга застучало сердце быстрее, и с трудом сбросила с себя оцепенение, вызванное боязнью острых зубов в огромной лисьей пасти. — Вот теперь можно валить, — сообщила она, одним прыжком перемахивая через кочку. Какая там усталость, когда твоей сестре приспичило рожать, а тебе надо спасти свою шкуру, да ещё и хорошего товарища в обиду не дать? Да уж, весёлый, однако, денёк был… и продолжается.       Вербоцветик неслась вперёд так быстро, как только могла. Она даже не смотрела себе под лапы, слишком торопилась, и потому то и дело то в лужу влетала, то чуть не падала на скользкой грязи, но упрямо поднимала себя, даже если и хотелось лечь и больше не встать.       Лиса бежала следом, и, нужно сказать, очень даже догоняла. Вербоцветик чувствовала, что, каким бы ни был её настрой, она постепенно сдаёт. Невозможно было не выдохнуться, особенно после всего, что сегодня случилось с ней.       Лапы болели просто жутко. Воительница постепенно начала замедляться, а мелкие камешки и соринки, на которые то и дело налетала её лапа, значительно замедлили её, хотя раньше кошка просто не обращала внимания на мелкие препятствия. Сейчас же она запиналась, один раз упала. Подниматься было очень тяжело, и кошка бы всё-таки не встала, если бы Камень, то и дело оборачивающийся назад, чтобы проверить обстановку, не вернулся и не поднял её сам. — Я так больше не могу, — пожаловалась Вербоцветик, делая пару скачков на пробу и снова растягиваясь на земле. — Уж лучше пусть меня сожрут, но дальше я не побегу.       Лиса была совсем рядом. Ей хватило бы нескольких шагов, чтобы настигнуть так некстати остановившихся воителей. Хищница замерла, изготавливаясь к прыжку, и в рычании оскалила зубастую пасть.       Вербоцветик не врала: она действительно не могла бежать дальше и готова была сдаться. Лапы болели и дрожали, совсем не держали её. День был тяжёлым, и все нервы и страх наложили на неё свой отпечаток, вылившись в жуткую усталость и желание лечь и заснуть как минимум на пару дней. — Тогда лезь на дерево, — распорядился Камень. — Давай, последний рывок и ты сможешь отдохнуть. — Ты, наверное, сейчас думаешь, мол, какая она жалкая, даже пробежаться не может, да? — грустно спросила Вербоцветик, с трудом вскарабкиваясь на торчащий из-под земли корень. Были бы ещё силы втащить себя наверх! Особенно сейчас, когда лиса вот-вот прыгнет, и всё — здравствуй, мама Вербовейная, здравствуй, мир иной. — Конечно, я так не думаю, — Камень подтолкнул её носом, помогая взобраться на ствол. — Но если ты сейчас не окажешься на ветке, я буду думать «о, как жаль, она умерла такой молодой». — Тогда передай Рыбоспинке, что я хочу, чтобы она назвала кого-нибудь из своих котят в мою честь. Буду жить в памяти своего племянника, ну, или племяшки, — выдавила немного истеричный смешок воительница. Сейчас, когда опасность была так близко, и впрямь, только скатиться в истеричный хохот совсем и не хватало. — Или своих котят в мою честь назовёшь, скажешь их матери, что мне обещал. — Если тебя сейчас съедят, то никаких котят у меня никогда не будет, — проворчал воин, вскочил на нижнюю ветку и, свесившись вниз, взволок Вербоцветик вверх по стволу. Кошка подивилась, сколько он, наверное, усилий приложил, чтобы вот так одним рывком втащить её тяжёлую висящую тушку на ветку.       Лиса, которая осталась внизу, разочарованно тявкнула. Она только было начала подкрадываться к кошке, как к загнанной в угол добыче, а та вдруг раз — и сменила дислокацию. Впрочем, хищница не сильно разочаровывалась. Она прекрасно знала, что на одном дереве её добыча не усидит долго, и принялась расхаживать вокруг ствола, помахивая из стороны в сторону рыжим хвостом. — Она не умеет залезать на деревья? — поинтересовалась Вербоцветик, на всякий случай отползая поближе к стволу, в густую крону листьев. — К нашему счастью, нет, — ответил ей Камень. — Но есть и проблема: нам всё равно придётся спуститься, чтобы её прогнать. Рано или поздно ей надоест, она отправится дальше, и пострадать может всё племя, а потому наш долг — увести её как можно дальше отсюда. — Только немно-о-ожечко попозже, иначе я сдохну по дороге, — пробормотала воительница. — И тебе, наверное, хочется узнать, как так с Рыбоспинкой получилось? — Было бы неплохо, — кивнул кот. — Хотя, я понимаю, что это только Рыбоспинкин секрет, ничей больше, так что ты имеешь полное право молчать. А я — полное право рассказать о том, что увидел лично. — Это называется «шантаж», — вздохнула Вербоцветик, понимая, что выбора у неё нет особо. — Тогда, пожалуйста, пообещай мне, что никто не узнает от тебя о котятах Рыбоспинки. Мне слишком дорога моя сестра и её будущее. — Я не расскажу. Но учти, я делаю это не ради Рыбоспинки, — предупредил воин. — А теперь давай вкратце. — Луны четыре назад я застукала её встречающейся с котом из племени Ветра, Чернохватом — быть может, ты слышал это имя, — быстро обрисовала суть истории Вербоцветик. — Спустя время так же подслушала, что она ждёт котят. Мы с Серебрянкой пообещали ей помочь разобраться со всем тем, во что она вляпалась. Наверное, нам придётся разнести её котят по Двуногим, ведь в племя их нести нельзя. Вот и вся история. Довольно банальная, между прочим, не знаю, чего ты ожидал — быть может, чего-то, что достойно легенд. — Да нет, я что-то подобное и думал услышать, — сказал Камень, задумчиво глядя вниз под дерево, вокруг которого каралькой свернулась лиса. Её мелкие глазки-бусинки злобно сверкали, разглядывая прячущихся в листве воинов. — Рыбоспинка меня удивила, конечно, но нам стоит двигаться дальше. Прыгай вниз сразу после меня и беги к реке. — Попробую, — сосредоточившись на деле, ответила Вербоцветик.       На самом деле, она едва ли отдохнула, но делать было нечего, нужно было довести дело до конца. По крайней мере, лапы больше не болели так сильно, и, кажется, у неё появились хоть какие-то силы, чтобы продолжать убегать.       Вербоцветик приготовилась прыгать вниз и, когда её товарищ оказался на земле, соскочила следом. Лиса подскочила моментально, снова готовая к погоне. Кошка, не сдержавшись, показала ей язык, и рванула наутёк следом за Камнем.       Высокая трава била её по бокам, лужи, попадавшиеся под лапы, окатывали брызгами. Вербоцветик сейчас тоже быстро выдохлась. Они и поле не пересекли, а воительница уже хотела вернуться обратно на безопасное дерево, но здесь уже не было никаких укрытий. Нужно было просто бежать. Оставалось совсем чуть-чуть.       Она подумала, что глупо было бы умереть сейчас, когда у неё всё только началось налаживаться. Не хотелось быть загрызенной лисой, не хотелось совсем нисколько, но, впрочем, кто она, чтобы хоть что-то решать в своей жизни?       Вербоцветик собралась с силами и сделала мощный рывок вперёд. Она прекрасно понимала, что медлить нельзя, если хочет жить. А кошка хотела. Хотела радоваться каждому дню, хотела рыбачить и охотиться, хотела сражаться и веселиться со своими друзьями, хотела наладить контакт с Камнем, хотела увидеть, какими вырастут её племянники, хотела когда-нибудь получить оруженосца и выучить его, хотела доказать всем окружающим, какая она умница, пусть в их глазах и всего лишь какая-то нечистокровная приблудившаяся среди холодного Листопада бродяжкина дочь. — Камень! — неожиданно даже для себя позвала она кота, когда они вылетели на берег, нависающий над рекой, и на некоторое время остановились. — Слушай, давай если я сейчас останусь живая, мы с тобой обязательно будем встречаться!       Воин посмотрел на неё с заметным удивлением и ответил: — Я думал, мы всё это уже решили. — Это было совершенно несерьёзно! — воскликнула Вербоцветик, возобновляя бег, на этот раз вдоль речного берега, в сторону уже недалёкой границы, за которой начиналась ничейная земля. — Согласись, мы обсуждали наше будущее так равнодушно, что это даже нельзя считать нормальным диалогом!       Странно, но именно в такой момент, когда лиса наступала на пятки, Вербоцветик захотелось обсудить неожиданно взволновавший её вопрос. Камень же, в отличие от неё, не был настроен сейчас болтать, только бросил через плечо: — Поговорим потом, когда избавимся от лисы! Готовься, после того, как пересечём границу, поплывём на тот берег. Если нам удастся загнать её в реку, будет замечательно! — Поняла! — прокричала в ответ воительница, стараясь, чтобы её голос перекрыл свист ветра в ушах.       Она перескочила через границу. Территория Речного племени кончилась, лиса покинула их земли, и это было уже полдела. Оставалось как-то избавиться от неё. Действительно, вряд ли она полезет через реку, так что нужно как-то заманить её на другой берег.       Когда берег стал ниже, Вербоцветик соскочила в воду. Да уж, видимо, сегодня она просто обязана мокнуть весь день. А ведь только было начала высыхать после того жуткого ливня, уже, кстати, совсем отгремевшего вдали!       Плыть было легче, чем бежать. Вода сама несла её, и Вербоцветик нужно было лишь изредка менять направление. Тем более, можно было не торопиться. Лиса, конечно, кинулась в реку, но плавала она намного хуже, чем речные коты.       Лиса плыла следом, и совсем скоро середина реки была пересечена. Хищница уже выбивалась из сил и, видимо, начала жалеть о том, что полезла в воду. По крайней мере, она впервые остановилась и выглядела такой, будто серьёзно раздумывала, не повернуть ли ей назад. — Она устала, — сообщила Вербоцветик, которая пыталась удержаться на месте и не уплыть вместе с течением. — Я вижу, — откликнулся Камень, у которого задача не уплывать выполнялась легче. — Думаю, сейчас она захочет на берег. Наш дальше, так что она вылезет на противоположный, а там поминай как звали.       Так и случилось. Лиса кое-как доплыла до берега, плюнув на желание поймать-таки воинов, вылезла на песок, отряхнулась, смерила оставшихся в реке кота и кошку презрительным взглядом и, прихрамывая, отправилась прочь. «Теперь она проблема племени Ветра, а не наша», — удовлетворённо подумала Вербоцветик и, развернувшись, неспеша погребла обратно на свой берег.       Как давно она не чувствовала такой жуткой усталости! Только сейчас, рухнув на песок и не удосужившись даже отряхнуться от воды, кошка поняла, как всё это время тряслись её лапы, и что они готовы были подвести её в любой момент.       Она растянулась на берегу, не испытывая желания идти куда бы то ни было, и уставилась на небо, всё ещё затянутое серыми мрачными тучами, которые всё темнели и темнели. Кажется, совсем скоро должен был снова начаться дождь. Хорошо бы успеть в лагерь прежде, чем он польётся, и прежде, чем окончательно стемнеет и наступит ночь! — Эй, Камень, — позвала Вербоцветик сидящего неподалёку кота. Удивительно, как у неё даже силы разговаривать нашлись! — Ты обещал, что поговорим, как избавимся от лисы. — Что ты хочешь услышать от меня? — тот отвлёкся от разглаживания мокрой шерсти, чтобы сохла нормально, и повернулся к кошке. — Мы ведь и впрямь уже обо всём поговорили. — Это был слишком быстрый разговор и слишком уж несерьёзный, — воительница раздражённо дёрнула кончиком хвоста. — А я всего лишь хочу попробовать построить нормальные отношения, как у всех нормальных взрослых воителей. И встречаться с тобой по-настоящему, а не вот этот вот формальный разговор, после которого ничего не изменилось. — Ещё изменится, — пообещал ей Камень. — Не быстро, но, думаю, мы сумеем стать хорошей парой, так что давай поможем друг другу в этом и, возможно, когда-нибудь у нас даже появится собственная семья. — Возможно, — пробормотала Вербоцветик. А возможно и не появится… хотя, что уж там, стоило попытаться. Ну, а если они не смогут ужиться вместе — видимо, придётся разбежаться и вернуться к уже привычному стилю существования среди друзей, которые уже вовсю романы крутят.       Кошка положила голову на всё ещё гудящие от напряжения лапы. Камень, перебравшийся на время короткого диалога поближе к ней, пару раз лизнул приятельницу в лоб в знак того, что да, так и быть, они попытаются-таки соорудить из их жизней что-то стоящее и общее, и Вербоцветик подумала, что, быть может, она поторопилась с мыслями, и, наверное, всё-таки что-то у них получится.       Она бы действительно этого хотела. — Нужно вернуться к Рыбоспинке, — спустя некоторое время отдыха заявил Камень. — Пошли, ей ведь тоже может понадобиться помощь, хоть она и целительница и знает, что делает. — Идём, — вздохнув, ответила Вербоцветик, с трудом подняла свою тяжёлую в момент жуткой усталости тушку и потащилась в сторону леса, где и осталась Рыбоспинка, и который сейчас, казалось, был невероятно далеко.       Начинался её долгий путь обратно к истокам, и, возможно, это значило не только возвращение к Рыбоспинке.       Вербоцветик чуть не запнулась, но устояла на лапах и признательно посмотрела на удержавшего её на ходу Камня, который, немного поразмыслив, подставил ей своё плечо, чтобы было удобнее идти.       Нет, определённо, дорога обратно точно не значила одно лишь возвращение к Рыбоспинке. Сегодня Вербоцветик испытала много разочарований, но и добилась она тоже многого. В жизни начиналась новая страница, и, кто знает, быть может, теперь ей удастся быть счастливее, чем раньше.