Дни цветущей вербы

      Утро выдалось прохладным и немного сырым. Влага повисла в воздухе, а на рассвете на лагерь Речного племени, расположившийся у воды, опустился туман. Потом он растаял, словно и не было, оставив после себя только капли на травинках, блестящие в солнечных лучах нежными переливами от розового к голубому.       По небу, гонимые быстрым ветром, летели белоснежные кучевые облака, сбившиеся в стаи. Порой они заслоняли солнце, и тогда на землю опускалась полупрозрачная синеватая тень, и становилось ещё более промозгло. Впрочем, солнце снова быстро выглядывало из-за облаков.       Утро, несмотря на прохладу, всё-таки было прекрасным. Было слышно, как плещется рыба в реке, как в небесной вышине поют птицы, перекликиваются между собой, разговаривают о чём-то. Весь мир вокруг проснулся и жил, освещённый светлыми золотыми лучами солнца, играющими бликами на воде и зелёной траве.       В лагере жизнь тоже била бурным ключом. Вернулся рассветный патруль, который обеспокоенно доложил о том, что они нашли довольно свежий запах собаки на границе с поселением Двуногих. Известие о собаке немного всколыхнуло мирные беседы, и многие подключились к обсуждению проблемы нахождения и устранения опасности. Впрочем, были и те, кому не было дела до каких-то собак. Стоило ли так волноваться, тем более, если она не зашла глубоко на территорию?       Вербоцветик считала, что собака не стоит той кучи собравшихся вокруг глашатая (который был пока что главным за неимением в лагере ушедшего с Серебрянкой на семейный разговор Метеора) воителей, обсуждающих какую-то одну-единственную вшивую псинку.       Сама кошка ни в каких обсуждениях не участвовала. Она сидела вместе с почему-то невероятно счастливой Лисицей и задумчиво жевала карася, пока сестра задорно трещала о своих, как ей казалось, невероятно насыщенных буднях. — И вот представляешь, мне вчера Травница и говорит: мол, так и так, а ты, случаем, не знаешь, нет ли у Мышелова кого на примете? — голос Лисицы звучал возмущённо. — А я ей в ответ, мол, кажется, есть, и это точно не ты, Травница! А она мне говорит, что что-то я грубая слишком — нет, ну ты представляешь?! Я — и слишком грубая! А как прикажете отвечать, если мы с Мышеловом только начали наши тайные отношения, а тут она падает как снег на голову посередь Зелёных Листьев. Совсем, видать, отчаялась! — Ты действительно ответила ей слишком грубо, — заявила Вербоцветик. На удивление, болтовня Лисицы её ни капли не раздражала, и воительница, наоборот, была совсем не против посидеть с сестрой, обсудить все её последние новости. Они с Лисицей давненько не проводили время вместе. И не так, чтобы просто посидеть рядом, перекинуться парой слов, а вполне по-настоящему поговорить. Как раньше, в детстве и ученичестве, когда одно время кошки были неразлучны.       Только потом Вербоцветик предпочла общество Серебрянки, а Лисица вдруг как-то отдалилась, найдя себе другую компанию, и кошки уже намного реже проводили время вдвоём. — Сама подумай, если Травнице понравился Мышелов, ты была резка с ней и с её чувствами, — закончила Вербоцветик свою мысль. Потом, приподнявшись, потянулась и улеглась животом на мягкую песчаную землю.       Было хорошо, свежо и приятно. Она отдохнула от тяжёлого вчерашнего дня, её ближайший патруль уходил лишь после полудня, и лежать, наслаждаясь теплом солнечных лучей, постепенно нагревающих землю, было просто прекрасно. Воительница, щуря и без того узкие глаза, разглядывала оживлённый лагерь, играющих у заводи котят Пушистой, которые заметно подросли, наблюдала, как яркий свет отражается ослепительными бликами на поверхности оставшихся после вчерашней непогоды луж, и думала, что жизнь, определённо, прекрасна, и ей невероятно повезло, что у неё всё хорошо. — Да, а потом она поверит в мой доброжелательный тон, да пойдёт ухлёстывать за Мышеловом — моим, между прочим, другом! — возмущённо воскликнула Лисица и стукнула по земле рыжеватым хвостом, показывая всё своё огромное негодование. — Когда это вы успели стать парой, скажи на милость? — поинтересовалась Вербоцветик, которая в последние несколько дней немного выпала из всего, что происходит вокруг неё. Вчера этому поспособствовала куча событий, которые вертели весь её внутренний мир как хотели, а ещё раньше — сосредоточенность на прелестном зелёном сезоне и обмысливание Рыбоспинкиной ситуации.       Рыбоспинка, кстати, вернулась в лагерь только утром, и довольно-таки поздним. Она выглядела растерянной, расстроенной, но не убитой горем, как тогда, на мосту. Казалось, что целительница, незаметно ото всех укрывшаяся в камышовой палатке и буквально пару секунд спустя объявившая себя немножко нездоровой, видимо, чтобы ни с кем не контактировать, сумела справиться со своими эмоциями, запихнуть их поглубже в себя и вернуться к жизни, которую считала правильной. — Как когда? Четыре рассвета назад, — важно сообщила Лисица, распушившись от удовольствия, когда говорила о своём ненаглядном Мышелове. Вербоцветик посмотрела на неё и с трудом сдержала смешок: помнится, совсем недавно рыже-чёрная воительница с таким же благоговением говорила о Чёрном Когте. Интересно, как долго протянет их с Мышеловом пара? Зная характер Лисицы, не больше одного сезона. — И почему я не в курсе? — вместо какого-нибудь уместного замечания, которое звучало бы прямо как её мысли, спросила Вербоцветик.       Лисица смерила её взглядом «ну как ты не понимаешь, это же очевидно, рыбья ты голова!» и заявила ещё более самодостаточно, чем раньше, явно довольная производимым впечатлением: — Мы решили держать нас в тайне, но ты моя сестра, и тебе я рассказала свой самый главный секрет! «Знала бы ты, какой важный секрет уже доверила мне Рыбоспинка… да я какая-то кошка, которой все свои ой какие «важные» тайны раскрывают!» — подумала Вербоцветик, а вслух спросила: — А почему вы держите свои отношения в тайне?       Этого она действительно понять не могла. Почему, если Лисица и Мышелов начали встречаться, они не рассказали это если не всем, то друзьям и родным? Ведь для них это, несомненно, огромный шаг, а зная Лисицу, она бы точно не упустила возможности заявить о таком огромном достижении.       Но почему-то Лисица не желала этого делать. Или желала, но Мышелов не хотел? Да нет, чего ему молчать? Кот он уже взрослый и разумный, одно дело тот же стеснявшийся Стеблеусый, когда Мальва сообщила всем, что они пара. Кот тогда едва-едва стал воином и искренне считал, что чувства навроде любви — это не слишком «круто» для такого, как он, красавца.       Конечно, аргументы Стеблеусого были смешны. Вербоцветик тогда отказалась идти с Серебрянкой образумивать брата, потому что понимала, что это бесполезно, а со временем он поймёт, что в любви и нежности, которой кот одаривал свою ненаглядную Мальву, нет ничего постыдного.       Нет, конечно, любовь — это достояние лишь двоих, Вербоцветик всегда так считала, но Стеблеусый явно перегибал палку, когда стеснялся в открытую проявлять чувства к Мальве. Хорошо хоть, у него это со временем прошло; эти двое стали прекрасной парой и смотрелись друг с другом так гармонично, что вызывали умилительные улыбки и даже завистливые шепотки.       Впрочем, у Стеблеусого снова наметилась проблема, и пускай на этот раз он не бегал за помощью к своим четырём сёстрам, все о ней знали. Проблема эта была в том, что в их с Мальвой отношениях именно кошка постепенно стала играть ведущую роль. Она дарила другу подарки, звала на свидания, ухаживала, охраняла, оберегала. Вербоцветик, глядя на них, думала, что, наверное, это оттого, что Мальва в разы старше Стеблеусого. Возможно, она просто чувствует потребность заботиться о таком юном и безмозглом создании, как этот воин, у которого в голове ничего долго не держится.       Так что Стеблеусый и Мальва, пусть и казались милыми, переживали не лучший период в своих отношениях. Они всё так же мурлыкали и ходили парочкой, но было видно, что между двумя влюблёнными назревает какая-то буря, а тучи медленно, но верно сгущаются.       Вербоцветик искренне хотела, чтобы её брат был счастлив, но не знала, как может ему помочь. Во-первых, она абсолютно точно не разбиралась в делах любовных — не довелось пока на своём опыте испытать, что это такое и с чем это едят. Во-вторых, Стеблеусый бы точно не хотел вмешательства в свою личную жизнь. И в-третьих, Вербоцветик считала, что любовь — это дело только тех, кто любит, и лишь они могут разобраться со своими проблемами, а значит, она могла бы что-то советовать, если бы знала, что, но точно ей не стоило лезть.       Возможно, Стеблеусый мог бы спросить совета у родителей, но он был настолько же горд, насколько уверен в себе, и точно бы не сделал этого. А значит, разруливать проблему, над которой уже втихую потешалось всё племя, приходилось лишь ему самому. — Вербоцветик? — осторожно позвала сестру Лисица. — Ты задумалась. — Ой, прости, — мигом повернулась к ней полосатая кошка. — Так о чём мы? Ах, да, ты и Мышелов. — Да, и наши тайные отношения, — кивнула пятнистая воительница. — Ты спрашивала, почему мы держим в секрете то, что встречаемся. На самом деле, это моя инициатива, потому что я не хочу, чтобы что-то случилось с Мышеловом. Он просто прекрасный кот, я его искренне люблю и не могу допустить, чтобы из-за меня ему было плохо. — Но почему ему должно быть плохо? — удивилась Вербоцветик. — Да, я помню, ты переживала о том, как твою влюблённость в него воспримет отец, но ведь это у вас взаимное, так чего бояться? — Понимаешь, я боялась сказать Жуконосу о том, что люблю Мышелова, не потому, что не рассчитывала на взаимность, — Лисица сморщила носик и в следую же секунду забавно и громко чихнула. — Ой, извиняюсь. Я не говорила родителям, так как Мышелов — брат Жуконоса. Он старше меня в несколько раз, он мой дядя, а ты знаешь, связь между родственниками всё-таки не сильно поощряется. И я боюсь, зная папин характер, что он будет зол и выместит весь свой гнев на Мышелове. Они так хорошо дружат, и я не хочу, чтобы из-за меня они ссорились.       Вербоцветик понимающе кивнула сестре и ободрительно похлопала её хвостом по спине, пообещав: — Ничего, со временем всё наладится. Уверена, Жуконос рано или поздно догадается, но, думаю, он будет готов осознать, что все мы уже выросли и не нуждаемся в опеке, и можем сами выбирать свою судьбу, а значит, примет ваши с Мышеловом отношения.       Лисица немного приободрилась, видимо, поверив в то, что со временем отец и впрямь сможет принять её возлюбленного и одобрить их отношения. Вербоцветик же только отвела взгляд в сторону и подумала, что она поступила нехорошо, практически солгав сестре.       Кошка знала, что Жуконос требователен и избирателен. Он любил всех своих котят, даже выращенную им Серебрянку, и стремился опекать их всеми доступными ему способами. Кот, кажется, ещё не мог до конца принять, что его дети повзрослели, и продолжал то и дело предлагать им помощь, заботиться и ухаживать.       Особо критичен кот был к выбору своими дочерьми кавалеров. Стеблеусого в этом плане Жуконос не ограничивал, зная, что того никто не обидит, и наоборот наставлял порой, давая советы о том, как оберегать и защищать свою возлюбленную. Старшего воина ничуть не смущало, что, скорее, это куда более опытная Мальва, боевая и дерзкая, будет защищать его сынишку, а не он её.       А вот о том, кто достанется его дочкам в спутники жизни, Жуконос беспокоился очень сильно. Он носился над Лисицей и Вербоцветик как птица-наседка над птенцами, разве что точно так же не кудахтая. Рыбоспинка, вот ирония, единственная, кто уже принёс своему батюшке внуков, из-за своей должности под гиперопеку не попала. Да, знал бы Жуконос, что он уже дедушка — его бы удар хватил. И Метеора с ним напару. Солнечная, наверное, перенесла бы это известие более стойко… хотя, кто знает, может и нет.       А в Лисице и Вербоцветик Жуконос видел беззащитных и хрупких кошек, считая их глупенькими и очень наивными меховыми дурочками, и искренне боялся, что кто-то может их обидеть, может оскорбить, воспользоваться чувствами, поиграться да бросить. Именно поэтому он защищал их чуть ли не от каждого косо направленного взгляда. Вербоцветик даже видела, как он однажды выловил Лягушатника, после того как она отвергла его очередное приглашение на рыбалку, и что-то серьёзно растолковал.       Но как Жуконос бесился, когда узнал от сболтнувшего Стеблеусого, что Лисица, тогда ещё мелкая Лисолапка, по уши влюбилась в Чёрного Когтя! Это была буря, это был ураган, это была самая страшная гроза. Жуконос искренне презирал этого кота, особенно после того, как когда-то он раскрыл Вербоцветик правду о её происхождении. И он точно не одобрял выбор Лисицы.       Он ругал дочь, потом жалел, потом снова ругал, советовал забыть и не лезть, говорил, что Лисица переболеет и успокоится, пару раз порывался сходить надрать Чёрному Когтю уши за то, что посмел влюбить в себя несчастную глупую кошку, еле был от этого отговорён и очень долго не находил себе места, желая обезопасить свою глупую дочурку от тяжёлой участи быть влюблённой.       А потом Жуконос узнал о том, что Вербоцветик тоже угораздило в ту же грязь вляпаться. Воительница как сейчас помнила разговор с отцом, узнавшим от Лисицы, у которой никакая тайна долго не задерживалась, что его вторая дочь тоже умудрилась влюбиться, и тоже в воина старше, и тоже в считающего себя важнее окружающих. Жуконос тогда печально вздохнул, сказал, что дочки у него дуры, но он им это простит, пообещал в случае чего идти к нему жаловаться — он, так и быть, будет бить морды, если что не так, да отчалил в глубокую задумчивость по поводу количества мозгов у двух воительниц.       Потом, когда Лисица перестала караулить Чёрного Когтя везде, где можно и нельзя, и раздумала его любить, Жуконос вздохнул с облегчением.       И Вербоцветик не знала, что отец сделает, если узнает, что у её сестры новый объект симпатии, что они за спиной у всех закрутили роман. Наверное, Жуконос просто убьёт всех причастных, и его ничто его не остановит.       Нельзя было винить этого кота за слишком сильную любовь к своему потомству. Он стремился оберегать и защищать своих выросших котят, и он был уверен, что знает, как будет лучше его детям. И Жуконос точно не одобрил бы выбор Лисицы — своего брата, по сравнению с ней — старика, большого зануду с невероятно плоским юмором. Такой кот как Мышелов точно не выглядел в представлении Жуконоса идеальной парой для его милой малышки Лисицы.       Так что Вербоцветик, осмыслив ситуацию, поняла, как всё запущено. Жуконос вряд ли примет выбор Лисицы без шумного скандала. Ссор не избежать, а значит, рано или поздно Речное племя ждёт очень масштабная потасовка, и хорошо бы, если лишь словесная. — Я надеюсь, мы с Мышеловом со всем справимся, — вздохнула Лисица спустя долгое время молчания и подняла взгляд к небу. — Я верю, пока мы вместе, мы сможем доказать даже Жуконосу, что я сама могу выбрать, с кем мне встречаться. — Надеюсь, ты сможешь, — только и ответила Вербоцветик. Что ж, если Лисица настроена более-менее оптимистично, это уже неплохо. Быть может, рано или поздно она сможет переубедить отца.       А может и не сможет. Впрочем, там видно будет.       Полосатая воительница поднялась с песка и отряхнула шерсть. Лежать надоело, хотелось снова сесть или погулять, а ещё, быть может, какой-нибудь более оживлённой беседы.       Неподалёку возились, играя с камышиной, Цветочек и Пышечка. Вербоцветик и сама не знала почему, но испытывала огромное тепло по отношению к этим двум малявкам. Крошки Цветенницы были такими милыми, а Цветочек самой чудесной. И эти её зелёные глазки, и тонкий писк, особенно излюбленное маленькой кошкой «Цветочек-номер-два» — всё это вызывало умиление и желание торчать около неё днями и ночами.       В общем, Вербоцветик, один раз познакомившись с Цветочек, уже не смогла отмахнуться от неё, как от других котят. Хотелось проводить с ней время, но кошка всё боялась — а захочет ли сама Цветочек, нужна ли ей этакая приятельница из взрослых воительниц?       Кошка хотела было окликнуть Цветочек, но передумала. Нет, не стоит, та занята с Пышечкой, им весело вдвоём. А она потом как-нибудь спросит у малышки, не хочет ли та дружить с ней. Было бы просто замечательно.       Цветочек милая и точно бы скрасила её скучное время, когда все друзья в патруле, а Вербоцветик лишь ждёт своей очереди. — Доброго дня, — раздалось рядом, и Вербоцветик обернулась назад, отвлекаясь от созерцания игры Пышечки и Цветочек. Не без изумления обнаружила подошедшего к Лисице Камня, задумчиво разглядывающего жучка на травинке.       Она, конечно, ожидала, что сегодня ей придётся столкнуться с ним — после всего, что было вчера, — но не ожидала, что так скоро. Кошка рассчитывала, что, наверное, они смогут серьёзно поговорить вечером, а она задаст много накопившихся вопросов, но не думала, что Камень решит заявиться прямо после своего пограничного патруля. — Ты что-то хотел? — дружелюбно поинтересовалась Лисица. — Разве я не могу просто подойти и поздороваться? — удивился кот, с интересом разглядывая Лисицу — ему, кажется, было непривычно видеть эту всегда болтливую кошку немного приунывшей после разговора о Мышелове, Жуконосе и их дурацких проблемах непринятия друг друга. — Садись с нами, — предложила приятелю Вербоцветик. — Мы тут обсуждаем, конечно, не самые интересные темы, но очень актуальные. — И очень секретные, — со значимостью в голосе добавила Лисица.       Вербоцветик только и подумала, что её сестра странная, потому что ну кто, если имеет какой-то секрет и хочет хранить его и оберегать, будет вот так трепаться направо и налево, вызывая у окружающих интерес? Впрочем, это же Лисица, чему тут удивляться.       Хотя воительница и понимала, что Лисица сейчас ничем не рискует. Камню точно не будут интересны чужие секреты, особенно после такого масштабного, как котята Рыбоспинки.       Кстати, интересно, как они там. Приняло ли малышей племя Ветра, сумел ли Чернохват сочинить правдоподобную легенду о том, что нашёл их где-то у себя на территории?       Вербоцветик невольно отметила, что история-то повторяется. И впрямь, оказывается, события имеют свойство идти по кругу. Вот ведь недавно их с Рыбоспинкой нашли на берегу реки, а теперь прошло не так много времени — и уже её сестра оставила своих котят на произвол судьбы и соседнего племени. Ведь похожая история! — Зачем ты пришёл? — она решила, что думать о котятах Рыбоспинки — не лучшая идея, и обратилась к Камню, который, смахнув лапой жука с травинки, устроился там же, недалеко от Лисицы. — Да просто так, — неопределённо пожал плечами воин. — Я просто прикинул, что, наверное, сейчас, когда всё мирно и спокойно, не в пример вчерашнему дню, у нас есть возможность выяснить все оставшиеся недопонимания. — Мне лень, — сказала ему Вербоцветик. Это было отчасти правдой — просто не хотелось, если вдруг что, ссориться при Лисице. Та ведь только рада будет очередному скандалу — ведь такая сплетня! — Замечательно, — не без раздражения заявил Камень. — Здорово, конечно. Разве ты не понимаешь, что пока мы всё до мелочей не выясним, ничего нормального не получится? — Конечно, я знаю! — воскликнула воительница. — Но почему именно сейчас, почему бы не вечером? — Разобраться побыстрее да забыть уже, — ответил кот.       Вербоцветик подумала, что он, наверное, и сам не сможет объяснить желание выяснить все недосказанности прямо сейчас. Хотя, быть может, у Камня просто свободная минута выдалась, а тут она сидит и своими осами в голове всё портит. Снова, ага.       Впрочем, что поделать, видимо, у неё призвание такое. Но Вербоцветик точно знала — возможно, ссоры не избежать, ведь кто знает, куда зайдёт разговор с её-то эмоциональностью и любовью драматизировать на пустом месте, а скандалить при Лисице — ну уж нет, увольте.       Вербоцветик, конечно, любила сестру, но не могла не признать, что Лисица испытывает слишком большую тягу ко всему, из чего можно раздуть огромные слухи. А прослыть скандалисткой кошке не хотелось совсем.       Она хотела было предложить Камню поговорить вечером, после того, как воительница сходит в патруль, но не успела. Раздался громкий и задорный голос прямо у неё над ухом: — Вербоцветик, ба, какая встреча! И чего ты в такой унылой компании делаешь?       Кошка резко развернулась и чуть не стукнулась головой о подбородок Лягушатника — благо, тот успел отскочить. Надо же, а она и не заметила, как этот кот тихонько подкрался к ней! Вчера Лягушатник не делал попыток зазвать её на прогулку, и кошка, честно сказать, расслабилась слегка, решив, что он отстал.       Видать, она ошиблась. Лягушатник так и сиял, явно не настроенный на этот раз принимать отказы. Краем глаза Вербоцветик заметила, как Камень напрягся и весь подобрался — чем-то ему Лягушатник не угодил? — а Лисица с интересом растопырила уши, готовая услышать всё-всё и потом побежать разбалтывать Солнечной, чтобы та знала, что опять вытворил её непутёвый брат. — Я тут сижу, — осторожно заметила она, думая, как бы поделикатнее отшить его на этот раз.       Не было печали, так вот, появилась! Лягушатник смотрел на неё так, будто готов был в любой момент по одному её слову бежать куда угодно и за чем угодно. И Вербоцветик это совершенно не нравилось. — А я решил, что твой день должен быть веселее, чем тот, на что ты тратишь его сейчас, — возвестил Лягушатник, пристально уставившись на кошку своими зеленющими глазами и распушившись, видимо, чтобы казаться красивее и значимее. Впрочем, Вербоцветик не могла не признать, он и так был невероятно красив и выглядел самоуверенно. Только вот ему это не помогало. — Ну, потому я хотел позвать тебя…       Лягушатник не договорил. Вербоцветик и моргнуть не успела, как между ней и её ухажёром возник Камень — и когда успел только, недавно же вроде в траве лежал? Она хотела было поинтересоваться, что это значит — вообще-то, она тут разговаривает! — как её непрошенный защитник заявил очень высокомерным тоном, полным собственного превосходства: — Эй-эй-эй, полегче, лягушка. Не стоит подкатывать к моей кошке лишний раз, если не хочешь огрести.       Вербоцветик открыла было рот, чтобы вмешаться и сказать, что она, вообще-то, взрослая и самостоятельная личность, и сама может со всем разобраться, да отослать Камня куда подальше — он, честно, сейчас хуже Солнечной. Та тоже обожает ненароком и совершенно случайно опозорить её перед окружающими, причём из лучших побуждений, но ей не дали и слова сказать. Лягушатник возмутился так быстро, что Вербоцветик пришлось повременить со своими требованиями. — А ты берега не попутал, малявка? — насмешливо поинтересовался кот, моментально возвращаясь из очаровывающе-милого состояния в своё обычное, дерзкое. — Твоя кошка, говоришь? Да когда же ты, блошка, успел? — Уж точно раньше тебя, — с не меньшей самоуверенностью и насмешкой в голосе, в тон оппоненту, процедил Камень.       Вербоцветик подумала, прикинула, что сейчас лезть между ними и встревать — себе дороже, пусть сами разбираются, и потихоньку поползла назад.       Было немного неудобно, что весь сыр-бор, возникший просто из ничего, из-за неё. Ну, подумаешь, позвал её Лягушатник на прогулку! Камень то чего встрял? Не сиделось ему, видите ли, спокойно! Зачем, спрашивается, полез?       Что такого ему сделал Лягушатник, что он моментально нашёл, к чему придраться? Вербоцветик покосилась на Лисицу, которая с интересом следила за развитием событий, и подумала, что вот ей и скандал. Лисица найдёт, из чего тут сплетню сочинить. — Ты, конечно, меня удивила! — сообщила рыже-чёрная кошка, заметив взгляд сестры. — Чтобы Лягушатник с его раздутым самомнением полез за тебя в склоку, а Камень с его не меньшей самодостаточностью — и возревновал? И всё из-за тебя? Да такими темпами ежи не только полетят, они ещё и мир захватят!       Вербоцветик на это ничего не ответила. Лисица была в своём репертуаре, впрочем, как обычно. Чтобы она — и не заявила на весь мир о том, как удивлена?       А вообще, отчасти ведь сестра права. Вербоцветик снова пробежалась взглядом по двум продолжающим стоять друг против друга котам и подумала: верно, всё это только из-за неё. Надо бы решить эту проблему, и самолично.       Воительница быстрым шагом направилась обратно к месту столкновения, которое уже, надо сказать, начало притягивать взгляды любопытных. Особенно котят, которым было жуть как интересно, что взрослые ссорятся. — Как ты вообще умудрился меня опередить? — расслышала Вербоцветик по мере приближения вопрос Лягушатника. — Ты, неопытный юнец, и меня обскакал! — Как? Ой, ну даже не знаю, — сделав вид, что пребывает в глубокой задумчивости, ответил ему Камень. — Наверное, лапками. А теперь, уходил бы ты отсюда, тебе тут не особо рады. — Хватит вам, — Вербоцветик решительно влезла между двумя котами, прервав начавшего отвечать что-то презрительное Лягушатника. — Расходимся, ссора окончена. Прости, Лягушатник, но гулять с тобой я сегодня не пойду. — Впрочем, как обычно, — обиженно бросил воин. — Чем я так плох? — Тем, что ты мне не нравишься, — заявила Вербоцветик. Конечно, это было слишком грубо, но, быть может, это отвадило бы Лягушатника совсем. А ещё, конечно, больше такой ссоры бы не повторилось. Воительница совсем не хотела, чтобы из-за неё кто-то с кем-то ругался. Особенно Камень с Лягушатником. Потом подерутся ещё, а ей себя виноватой ощущать!       Серый кот смерил её взглядом, полным и обиды, и разочарования, и оставшейся ещё злости, но ничего не ответил. Прижав уши к голове, он развернулся и направился прочь, а вскоре скрылся за лагерем.       Только тогда, когда кончик полосатого хвоста Лягушатника исчез из поля зрения, Вербоцветик обернулась к Камню и поинтересовалась: — И что это вообще было? Зачем ты полез в ссору с Лягушатником? Я сама прекрасно могла его направить подальше, но вежливо. — Не знаю, зачем, — буркнул Камень, отвернувшись от кошки.       Вербоцветик подумала, что это, по меньшей мере, странно. Он не мог не знать, почему накинулся на Лягушатника! Вот только ей не хотел говорить. Почему? У них свои личные тёрки? — А всё-таки? — кошка зашла с другой стороны. — Это совершенно неважно, — ответил воин, поднимаясь и явно собираясь уйти, чтобы не продолжать разговор. — Нет, это важно! — упрямо воскликнула Вербоцветик и вскочила, преграждая коту дорогу. — Отстань лучше, — тот оттолкнул её в сторону. Вербоцветик, конечно же, не намеревалась так просто сдаваться, и рванула следом, в один прыжок вновь становясь перед приятелем. — Камень, стой. Объясни мне, потому что я ничего не понимаю! — потребовала она. — Что ты не понимаешь?! — с раздражением спросил Камень — ему не казалось, что он должен перед кем-то отчитываться. Но и Вербоцветик упрямо стояла на своём. — Почему я ввязался в спор с твоим Лягушатником? — Он не мой! — возмутилась кошка. — Да ладно? Тогда зачем ты сейчас так пытаешься его выгородить? — поинтересовался воин. — Я не пытаюсь его выгородить! — Вербоцветик даже поразилась тому, как неправильно он истолковал её действия. — Я просто хочу узнать, что случилось с тобой! Ты всегда был спокойным и не реагировал ни на что, так теперь-то что стряслось? — Он же явно подкатывает к тебе! — рявкнул Камень. — А я тебя люблю, понимаешь? Люблю больше жизни! Мне, вообще-то, неприятно, что кто-то другой оказывает тебе знаки внимания. И если раньше я не имел никакого права вмешиваться, лишь просто молча наблюдал и злился — потому что, конечно же, ты и понятия не имела, что я что-то чувствую к тебе, то сейчас, когда ты не далее, чем вчерашним вечером, согласилась со мной встречаться, я могу потребовать, чтобы он больше никогда не лез к тебе!       Вербоцветик не нашлась, что ответить. Она даже не думала, что Камень мог настолько сильно быть влюблён в неё, что всё то время, когда она так упорно бегала от Лягушатника, молча ненавидел её ухажёра и своего соперника номер один.       Удивительное дело, слова Лисицы о том, что Камень, оказывается, мог приревновать её, несмотря на всю свою самодостаточность, оказались правдой. И как сестра только умудрялась всё замечать и подмечать? — Спокойно, — она осторожно коснулась хвостом его плеча. — Ты прекрасно знаешь, что мне не нравится Лягушатник, а я пообещала тебе, что попробую стать тебе хорошей подругой. — Тогда я даже не задумался об этом, — проворчал Камень. — Ладно, признаю, это было очень глупо.       Вербоцветик только покачала головой, думая, что они с Камнем отчасти похожи. Оба сначала делают, а только потом думают о том, что натворили. Бывают же в жизни совпадения! — Пошли назад к Лисице, — позвала она кота. Тот вздохнул, показывая всё своё пренебрежение этой компанией, но поплёлся следом, на ходу оповестив: — Вообще, мне всегда было неприятно, что все те подарки ты считала презентами от Лягушатника. И обращала на него слишком много внимания. На самом деле, если бы мне не показалось, что он начал зарабатывать твоё расположение, я бы никогда не попытался намекнуть тебе, что, вообще-то, все те цветы тебе я дарил. — Я всё равно этого не поняла, — легкомысленно пожала плечами Вербоцветик. — Но давай оставим вчерашний день в прошлом. Не стоит вспоминать о нём, — и, помедлив немного, спросила: — Так выходит, Лягушатник действительно не носил мне букетов? — Не носил, — подтвердил Камень. — Но хотел. А потом понял, что ему не переплюнуть меня, когда я надёргал тебе сирени, и сдулся. Зато явно активизировался в плане попыток наладить прямой контакт и понравиться тебе за просто так. — Удивительное дело, — только и сообщила Вербоцветик. Оказывается, всё это время она ходила по тонкому льду, когда то и дело порывалась отблагодарить Лягушатника за подарки, которые он не приносил. Быть может, если бы тогда она всё же сделала это, узнала, что это не он — смогла бы догадаться обо всём без вчерашней жуткой истерики? — Вы разобрались со всем? — тут же поинтересовалась Лисица, вскакивая навстречу сестре. — Я, правда, рада, что у вас всё хорошо!       Вербоцветик верила кошке, когда та говорила, что рада за неё. Вот только она не могла не отметить, как много грусти во взгляде Лисицы. Ей тоже хотелось, не стесняясь никого, в открытую начать встречаться с Мышеловом. Да вот только предрассудки Жуконоса мешали этому.       Полосатая кошка ободряюще погладила Лисицу по спине и произнесла: — Поверь, настанет время, и у тебя тоже всё наладится. Жуконос когда-нибудь осознает, что ты выросла и можешь сама строить свою жизнь. — Я, правда, очень надеюсь на это, — ответила Лисица, печально улыбнувшись. — Спасибо за поддержку, Вербоцветик. У меня прекрасная сестра.       Прекрасная сестра… Вербоцветик подумала, что Лисица перебарщивает. Она далеко не так хороша, потому что даёт ложную надежду, зная, что Жуконос вряд ли когда-нибудь примет союз Мышелова и Лисицы.       Но она так же знала, что сделает всё, чтобы помочь сестре устроить своё личное счастье.