Дни цветущей вербы

      Лагерь был заполнен тёплым золотым светом. Солнце приветливо улыбалось с вершины неба, сверкая невыносимо ярко. Было тепло, но в меру, и очень хорошо. Прошёл зной, который недавно иссушил реку почти наполовину за какие-то жалкие четверть луны.       Зелёные Листья были во всей своей красе. Постепенно, медленно и неторопливо, близилась середина самого тёплого и самого любимого всеми сезона, оставляя позади много всего пережитого, беды и ненастья, отшумевшие грозы и прошедшие дожди.       Вербоцветик только вернулась с рыбалки и раздумывала, как же она может скоротать время до своего следующего патруля. Настроение у кошки было солнечным и лучистым, прямо как сегодняшняя погода. Она от души набулькалась в воде, поймала карпа и форель и была просто счастлива. Ещё кошка встретила на границе с племенем Ветра свою давнюю подругу.       Росинка заметно изменилась с последней их встречи. У кошки вырос живот, сама она теперь шагала вперевалочку, и Вербоцветик, честно сказать, немного опасалась, что ветряная королева разродится прямо во время их разговора. Тем более, что сама Росинка хвасталась, что ей осталось недолго ходить беременной.       Разговор с Росинкой получился бестолковым, но Вербоцветик понравилось. Она давно уже не видела эту болтливую непоседливую кошку и, честно сказать, соскучилась по ней. Ещё Росинка мимоходом упомянула о котятах, которых растила её сестра вместе со своим родным сынишкой. Вербоцветик не стала выспрашивать подробности, но краткого упоминания о том, что этих котят подобрал где-то Чернохват, хватило, чтобы речная воительница уверилась: с Рыбоспинкиными Ежонком и Незабудочкой всё хорошо. Её племянники спокойно растут в племени Ветра уже около половины луны, а значит, за них не стоит беспокоиться.       Поначалу Вербоцветик думала, что, быть может, ей стоит рассказать Рыбоспинке о том, что с её котятами всё хорошо, но передумала. Не стоит зря напоминать о том, что ещё так свежо в памяти.       Вербоцветик всё ещё хорошо помнила ту дождливую ночь и непогоду, в которую рожала детей её сестра и в которую навсегда рассталась с ними, и ей было очень жаль Рыбоспинку, которая до сих пор ходила вся потускневшая и печальная.       Целительница исправно выполняла свои обязанности, она даже иногда вступала в какие-то беседы, но было прекрасно видно, насколько она несчастна, как сильно она тоскует по своим детям и как ей тяжело. Вербоцветик могла лишь надеяться, что со временем Рыбоспинка сможет справиться со своей болью и переживёт это как просто неприятное событие бурной юности.       Вербоцветик, конечно, понимала, что так просто Рыбоспинке не забыть своих котят, но воительнице по её простоте и неопытности казалось, что такая привязанность к каким-то маленьким комкам шерсти, которых её сестра и не растила даже, всего лишь проносила в животе луны три и полночи в зубах, у Рыбоспинки пройдёт. Ведь действительно, не сможет же целительница тосковать вечность! Ну да, котята. Ну да, родная кровь. И, конечно, никому не пожелаешь потерять котят, но Вербоцветик думала, что нет ничего сложного в том, чтобы совсем забыть про них через несколько лун.       А Серебрянка, которая была введена в курс произошедшего, так не считала. Она припомнила сестре Вербовейную, как пример о том, что невозможно забыть своих котят, и заявила, что Вербоцветик просто не доросла до понимания того, что дети — это самое дорогое. Воительница и не спорила: а смысл спорить, если Серебрянка всегда уверена в своей правоте? Кошка так же тактично умолчала, что её сестре тоже неоткуда знать — она, в отличие от Рыбоспинки, ещё не побывала матерью. Вербоцветик так же не стала говорить и о том, что считать котят самым ценным — это глупо, потому что дороже племени быть не может ничего, разве что, наверное, родители и те, кого сильно любишь.       В конце-концов, Серебрянка тоже когда-нибудь поймёт, какую глупость она сморозила. А Вербоцветик всегда будет рада объяснить сестре правильную позицию.       Но как бы там ни было с котятами, они, всё-таки, постепенно стали такой неотъемлемой частью жизни двух сестёр, что даже удивительно было. Вербоцветик и не заметила, как они с Серебрянкой быстро привязались к Цветочек, дочке Цветенницы, малышке с невероятными изумрудными глазёнками и приятным глазу окрасом.       Вербоцветик, конечно, была покорена в первый же день знакомства со своей маленькой двоюродной сестрёнкой. Но как Серебрянка умудрилась примкнуть к ней — было огромной загадкой.       Даже сейчас кошки вдвоём развлекали малышку Цветочек, которая была невообразимо рада двум воительницам-нянькам, которым можно было грызть лапы, усы, хвосты и уши, и с которыми можно было играть в любое время. — Когда у меня будут свои котята, — мечтательно мурлыкнула Серебрянка, — я назову свою дочку в честь Цветочек. — Тогда у нас появится Цветочек номер три, — фыркнула Вербоцветик, толкая лапой котёнка, с которым они в данный момент опять возились. Цветочек запищала от восторга, когда покатилась по земле кувырком через голову.       Воительница не забыла милого прозвища, данного ей маленькой кошкой, и любила порой подшутить на эту тему или просто ввернуть в удобный момент, напоминая окружающим про Цветочек. — Это будет здорово! — воскликнула Серебрянка, и, когда Цветочек подкатилась к ней, толкнула её обратно в сторону сестры. Кошечка снова восторженно запищала. — А ты? Будешь давать имена своим детям в честь этого милейшего создания? — У меня не будет детей в скором будущем, — покачала головой полосатая кошка. — Я в самом расцвете, какие котята, окстись, Серебрянка! А к тому времени, как решусь, у тебя уже своя Цветочек будет, и четвёртая Цветочек нам ни к чему. — Это точно, — согласилась серебристая воительница. — У нас и без того кошек с цветочными именами в достатке. Мальва — цветок ведь, а значит, раз. Цветенница, ты, теперь Цветочек. А Колокольчик — он не кошка, но всё-таки! Цветы такие, колокольчики, есть. Хорошенькие донельзя! — Да уж я видела, — ответила Вербоцветик, улыбнувшись, и снова подтолкнула лапой Цветочек. Та с визгом и писком покатилась обратно к Серебрянке, то и дело мелькая в воздухе белым носочком на задней лапке.       Было тепло, хорошо, и Вербоцветик просто не знала, что ещё ей нужно для счастья, потому что день был чудесен, мир прекрасен, а она воодушевлена и рада каждому лучику, каждой пылинке, каждой мелочи вокруг.       Давненько кошка не испытывала столь сильного эмоционального подъёма, давно не замечала счастья в мелочах вроде погоды и улыбок соплеменников. Она радовалась солнечным дням, но не так, как сегодня, и она абсолютно точно уже давно не хотела так сильно поделиться своим счастьем со всеми окружающими. Вдохновение переполняло её, а радость, кажется, была готова выплеснуться через край, прямо как вода в реке во время паводка, как хлещущая на берег волна во время бури.       Вербоцветик, чуть прищурившись, обвела взглядом лагерь, на ходу подмечая кто и чем занят, у кого какие дела, какое настроение. Она мимолётно отметила смеющегося над чем-то Стеблеусого, попутно прилизывающего Мальве растрёпанную шерсть, наслаждающуюся солнцем Лисицу, ведущих беседу Светловодную и Можжевельника, двух старейшин, за которыми не без раздражения следила их склочная соседка по палатке, Выдрохвостая — своим шумом жизнерадостная парочка мешала кошке, только отделавшейся от оравы внуков, спать.       Лагерь был почти полон. Не хватало лишь пограничного патруля, который должен был вот-вот вернуться, да собирался патруль на рыбалку, но у самого выхода был почему-то остановлен Жёлудем — глашатай едва успел поймать убегающую Мягкокрылую и вернуть в лагерь. Вербоцветик озадачилась, почему это рыбакам помешали уйти, но все её вопросы почти тут же мигом разрешились.       Над лагерем пролетел громкий раскатистый рёв предводителя, гордо возвышающегося в центре лагеря: — Пусть все, кто умеет плавать, соберутся на поляне, дабы выслушать важное объявление!       Вербоцветик и Серебрянка тут же переглянулись. Происходило что-то очень важное. Они благополучно сдали Цветочек тут же подоспевшей, чтобы её забрать, Цветеннице, и направились поближе к центру. — Давай сюда, — позвала Вербоцветик, заприметив удачное местечко в неплохой компании, и очень быстро, пока никто не опередил, поспешила в сторону Лужицы, которая в обществе Камня расположилась неподалёку от стены из камышей.       Серебрянка обрадованно кивнула и первая подпорхнула на свободное местечко, моментально усаживаясь и пытаясь влезть на небольшой кусочек травки, чтобы сидеть было не жёстко. Несмотря на все потуги, у неё это не получилось — как бы ни была утончённа и изящна кошка, травянистая полянка была слишком маленькой. — Здравствуйте, мои хорошие, — тут же подарила им тёплую улыбку Лужица. Вербоцветик просияла в ответ, когда добрая серая кошка по очереди лизнула их с Серебрянкой в щёку. Она любила племянниц и нисколько этого не скрывала, а ещё обожала иногда подсаживаться к ним сама, заводя разговор о Вербовейной. — Сегодня о маме не болтаем, — сразу предупредила Серебрянка. — У меня слишком отличное настроение. — А со мной никто не хочет поздороваться? — ворчливо поинтересовался Камень, разлёгшийся прямо у Лужицы под лапами. Редко можно было увидеть их вместе, но именно сейчас нельзя было не заметить, как всё-таки сильно похожи между собой мать и сын. — И до тебя дойдём, погоди ты, — весело ответила другу Вербоцветик. — Привет, — тут же исправилась Серебрянка. — И досвидульки, я не хочу ни с кем говорить, я хочу слушать, что папа скажет такого важного! — Он даже не начал, — недовольно произнесла Вербоцветик. И впрямь, чего всех созвал, если стоит в середине поляны, молчит и смотрит на всех загадочно — мол, а вот нет, не узнаете, что такого интересного и важного случилось.       Пользуясь тем, что Метеор так и не начал свою речь, Вербоцветик пересела поближе к Камню и специально с выражением сказала: — Отдельный привет, если тебе так сильно хотелось. — Благодарю, — язвительным тоном откликнулся воин. — За то, что наконец-то вспомнила. — Я не подходила к тебе с утра, на что ты обижаешься? — удивилась Вербоцветик. — Эй, садись. Мне не хочется наклоняться вниз, я и так короткая. — Не приуменьшай саму себя, — Камень с видом кота, которому абсолютно не хочется даже сесть, а не лежать, поднялся с пыльной земли. — А ты не ворчи, — в тон ему посоветовала Вербоцветик и придвинулась поближе к тёплому, нагретому солнцем боку кота.       Больше, чем просто усевшись рядом, она проявить свои чувства не могла. Не хватало смелости. Вербоцветик боялась первая лезть с какими-то нежностями, а Камень и вовсе не признавал подобную «сопливую ересь под стать всяким Лягушатникам». Вот они и ходили всё вокруг да около, важно признавая свои «отношения», но держась друг с другом исключительно как лучшие друзья.       И лишь в редких случаях кот с кошкой пытались показать себя именно парой. Вернее, пытался Камень, едва завидев на горизонте Лягушатника, а Вербоцветик всегда веселилась с подобного спектакля и всё, как ей казалось, портила.       Метеор, наконец, решил начать речь. Он принял очень важную и величественную позу, горделиво расправил плечи, выдвинул лапу вперёд и провозгласил: — Речное племя! Сегодня мы собрались здесь, чтобы провести одну из важнейших церемоний в жизни двух котят. Моховиночка и Тенюшка готовы стать ученицами!       По собравшимся прокатился радостный гул. Особенно сильно просиял Белолап и тут же устремил взор на сестричек, счастливый от того, что больше не будет один учеником, что его подружки составят ему компанию.       Вербоцветик моментально подалась вперёд, навострив уши. Всякого рода церемонии проводились редко, и ей всё это было невероятно интересно. — Ты такими темпами убежишь в первые ряды, — заявил Камень, удерживая кошку хвостом около себя. — А там обзор такой себе, не вся поляна. — А ты, наверное, гордишься тем, что котята, которых спасла ты, Тенюшка, которую ты нарекла, становятся учениками? — поинтересовалась Лужица, прерывая разговор с Серебрянкой, которую умудрилась всё-таки уломать на беседу каким-то неведомым образом. — Неа, — повертела головой воительница. — Ну вытащила, ну назвала, а чего мне за них гордиться-то? — Но если б не ты тогда, не было бы этой церемонии, — произнесла Серебрянка.       Вербоцветик только плечами пожала. Да, она вытащила одну из этих кошек со дна реки, помогла ей обрести дом, но ведь без неё мало что изменилось бы. Лягушатник бы самостоятельно достал обеих, да и Вербоцветик не чувствовала своей какой-то большой заслуги.       Она просто выудила котят из реки. Что ж тут такого? И Серебрянкино «если б не ты» совсем ни к чему. — Настало время двум маленьким котятам вступить во взрослую жизнь, — торжественно продолжил Метеор. — Они начнут усердные тренировки, чтобы в один чудесный день стать прекрасными воительницами. Пусть дорога их ученичества будет гладкой, и пусть жизнь познаётся легко. Тенюшка! Шаг вперёд, пожалуйста.       Было видно, как дымчатая кошечка, сгорая от нетерпения, делает широкий шаг и тут же вскидывает голову и топорщит шерстинки на хвосте и спине, вся так и лучащаяся счастьем.       Эти котята как никто ждали своего посвящения, вынужденные по пятам носиться за своим старшим братом, завидуя тому, что Белолап уже давненько ученик и узнаёт всё больше и больше нового. — С сегодняшнего дня и до получения тобой воинского имени тебя будут звать Тенелапкой, — склонив голову, произнёс Метеор. — Твоей наставницей будет Мальва. Эта кошка знает, что значит воспитывать оруженосца, она опытна и требовательна. Мальва сделает из тебя прекрасную воительницу, усмирит твою неусидчивость и научит всему, что знает сама.       Стоило Тенелапке и Мальве коснуться друг друга носами, как племя разразилось приветственными криками. Тенелапка заметно приосанилась, чувствуя себя очень важной, а Вербоцветик, пару раз выкрикнув имя кошки, подумала, что эта малявка, определённо, знает себе цену. — Моховиночка, — позвал предводитель следующую кошку. Маленькая трёхцветная Моховиночка, кучерявая и немного робкая, шагнула вперёд, но, повторяя за сестрой, пыталась держаться более уверенно. — Теперь и до того, покуда ты не станешь воительницей, племя будет знать тебя как Мохолапку. Я хочу, чтобы твоим наставником стал Стеблеусый. Он — довольно молодой кот, тот, кто не так давно стал воином, но в нём достаточно воинского духа, который он привьёт тебе. Стеблеусый научит тебя быть уверенней в себе, а вместе с Мальвой, думаю, они будут работать куда продуктивнее, растя из тебя и твоей сестры настоящих воительниц.       Соплеменники вновь разразились поздравлениями, а Вербоцветик даже подскочила, переглянувшись с Серебрянкой. Стеблеусому дали ученицу! Их брат удостоился такой чести!       В глазах сестры Вербоцветик прочла такое же искреннее, как у неё самой, счастье за брата. Никто и не сомневался, что Стеблеусый достойнее всех из молодого поколения воителей, и что именно он заслуживает воспитать оруженосца как можно скорее.       Казалось, этот день просто не мог стать ещё лучше. Он и так был чудесен, а теперь и вовсе сделался таким идеальным — сейчас, когда Вербоцветик была так рада за Стеблеусого, и чувствовала, что Серебрянка в точно таком же, как она, восторге. Ну, а как тут остаться спокойными? Их брат стал наставником! Это же такое огромное событие! — Мне кажется, это не лучший выбор. Они будут увлечены друг другом, но не ученицами, — прозвучал, нарушая всю счастливую атмосферу, голос Камня.       Увлёкшись гляделками с Серебрянкой, Вербоцветик умудрилась опять потерять нить, связывающую её с реальностью, и благополучно выпала из всего происходящего. Она так же забыла, что сидит не одна, а потому слишком громкое высказывание Камня заставило её нервно подскочить.       Но Вербоцветик быстро взяла себя в лапы и кинулась на защиту Стеблеусого: — В моём брате достаточно ответственности! — и прибавила, чуть посомневавшись — всё-таки, эту кошку она знала не слишком хорошо: — И в Мальве тоже. — Поверь, я знаю, что я говорю, — откликнулся Камень с видом своего превосходства. Он, видимо, считал, что ему действительно лучше известно то, о чём он тут заявляет.       Вербоцветик, разумеется, имела свою точку зрения. Как любили говорить старейшины, «ежиха всегда против». Воительница знала, что это про неё. Она всегда находила какие-то возражения, ну, а сейчас и вовсе не могла молчать — теперь, когда её брата осуждали! — Оу, серьёзно? — насмешливо округлив глаза, спросила кошка. — А я так не думаю. — Просто пройдёт время, и ты увидишь, что я был прав, — ответил ей Камень, не растеряв ни капли самоуверенности. — Стеблеусый и Мальва не смогут вместе вести учениц, потому что они слишком увлечены друг другом. — Посмотрим. Мне сильно нравится то, что моему братику дали ученицу, — заявила Вербоцветик. — Это значит, и я в очереди — возможно, котята Пушистой будут нашими с Серебрянкой и Лисицей оруженосцами. — Я даже не сомневаюсь, — улыбнулся ей Камень. — Хотя ты, конечно же, так и грезишь о Цветочек. — Я не виновата, что она слишком милая! — оправдываясь, воскликнула Вербоцветик.       На самом деле, она ещё не задумывалась о том, что скоро может получить ученика. Но теперь, когда Стеблеусый получил на обучение Мохолапку, было очевидно, что и Вербоцветик на очереди.       Разумеется, ей бы очень хотелось вырастить Цветочек. Но, впрочем, какая разница? Все котята были милыми, и кошке было абсолютно не принципиально. Она просто надеялась, что её мечта сбудется совсем скоро — через какие-то три луны, и надеялась, что получит в оруженосцы какого-нибудь котёнка Пушистой.       Это было бы действительно прекрасно.       Вербоцветик очень хотела подойти к Стеблеусому и поздравить его со столь важным событием в его жизни. Она даже поднялась с места, выглядывая в толпе брата. Окружённый соплеменниками, он совсем потерялся из виду, и воительница никак не могла различить среди множества воинов его светлую бурую шерсть. — Вербоцветик, — раздался невдалеке голос, который сейчас хотелось слышать меньше всего.       Воительница протяжно вздохнула. Лягушатник! Снова! Ну почему же именно сейчас, когда она только хотела помчаться поздравлять Стеблеусого и заодно двух новых учениц? — О, Лягушатник, интересная встреча, — процедил Камень, моментально вскакивая и загораживая собой Вербоцветик. — Что тебя привело? Насколько я знаю, тебе в противоположную сторону, там поздравляют Мохолапку и остальных. — Я не с тобой говорить пришёл, — снисходительно заявил кот с полосатым хвостом. — Вербоцветик, хочешь увидеть самую яркую звезду? Пойдём со мной, я покажу.       Воительница с трудом сдержала смех, но усы её заметно дрожали. Подкатывающий Лягушатник, так резко перешедший на новый уровень, был действительно очень забавным. Он казался таким самоуверенным, говорил, растягивая слова, и пытался своим тоном показать, что он, столь крутой, не принимает никаких отказов и возражений. — Подойди к реке и взгляни на отражение. Ты увидишь её, — пафосно закончил Лягушатник свою фразу. — А ты тоже подойди к реке да утопись, — неласково посоветовал ему Камень. Вербоцветик прижалась к земле и потихоньку выглянула из-за его лапы, с интересом глядя на то, как разовьются события на этот раз.       Нельзя не признать, Лягушатник действовал решительно и плевал на все отказы. Вербоцветик только поражалась тому, насколько он упёртый. И ведь прицепился, как клещ, да так, что не отцепишь! — Это ты себе насоветуй, — с обманчивой доброжелательностью ответил Лягушатник. — Так что, Вербоцветик, пойдёшь смотреть звёзды со мной этой ночью? — Никуда она с тобой не пойдёт, — решительно отрезал Камень, снова преграждая сунувшемуся было вперёд Лягушатнику дорогу и переступая передними лапами через пытающуюся врасти в землю Вербоцветик, которой больше всего хотелось исчезнуть отсюда, таким образом и вовсе отрезая настырного воина от возможности подойти к кошке. — Ты берёшь на себя слишком много, решая за Вербоцветик, — протянул Лягушатник. — А я спрашиваю именно её. Ты не можешь помешать ей что-либо сделать, так что я всё ещё жду ответ. — Да ладно, Лягушатник, уходи, пожалуйста, — воительница, понимая, что настала пора вмешаться, устало вздохнула. — Я не пойду с тобой. Извини, но нет значит нет. — Как хочешь, — миролюбиво кивнул кот и, развернувшись, с видом выполнившего свой долг воителя пошагал прочь.       Только тогда Камень отступил в сторону, и Вербоцветик, до этого прятавшаяся у него под лапами, уселась, отряхивая шерсть от пыли и песка.       Она обвела взглядом поляну. За время, которое заняла перепалка с Лягушатником, толпа в центре рассосалась, но и Стеблеусого теперь нигде не было. Видимо, он, не теряя времени даром, уже ушёл вместе с Мохолапкой на первое в жизни кошки занятие по традиционному изучению территории.       Ну вот, так и не поздравила брата. Что ж у неё за талант такой — находить всякие мелкие неприятности тогда, когда это не надо вот вообще? — Ты так вежлива к нему, — раздражённо произнёс Камень, вновь возникая перед подругой и пристально вглядываясь ей в глаза, словно ища какой-то подвох, — ты точно меня любишь, а не его? — Ты сам прекрасно знаешь, так что переставай ворчать, — с трудом сдержалась от тяжёлого вздоха Вербоцветик и заставила себя выглядеть решительно и уверенно в себе, а не превратиться в лужу от одного только его взгляда, как бывало. — Ну сколько можно? — А я и не ворчал, — заявил кот и задал, как ему казалось, очень резонный вопрос: — И вообще, как я могу быть уверен, что ты действительно не испытываешь к нему никаких чувств, когда он рядом так и вьётся? — Камень, милый мой, ты такую глупость говоришь! — эмоционально воскликнула Вербоцветик, качнувшись вперёд-назад. Она уже не знала, как можно развеять представление Камня о том, что Лягушатник ей всё-таки симпатичен, при том, что кошка прекрасно понимала — у него имеются все поводы для ревности. И добавила как можно выразительнее, пусть и первое, что в голову пришло: — Я самими звёздами тебе отдана, я тебя больше жизни люблю, больше всего на свете!       Она выпалила всё слишком громко, привлекая внимание нескольких ошивающихся неподалёку соплеменников и продолжающих беседу Серебрянки с Лужицей, которые моментально прервались послушать, что опять происходит.       И слишком быстро Вербоцветик поняла, что, наверное, её слова совсем не возымеют никакого действа. Говорить каждый может что угодно — но как доказать? В этом-то и вся проблема. — Я действительно люблю тебя, и никого больше! — уверенно заявила она, делая несколько смелых шагов вперёд и, задрав голову так высоко, как только могла, чтобы смочь дотянуться как можно выше, решительно лизнула Камня в тёмный шершавый нос. — Всегда, что бы ни случилось, я буду с тобой, я буду твоей, и я никогда тебя не брошу, и уж точно не променяю ни на какого Лягушатника, даже не думай!       И Вербоцветик с торжеством воззрилась на кота, не слишком взволнованная тем, что думают наблюдающие то ли скандал, то ли, наоборот, какое-то невнятное примирение, соплеменники. Пусть уже наконец все будут введены в курс дела и знают, что у неё есть друг, с которым она намерена оставаться рядом или пока он не передумает, или пока они не поссорятся, или, в идеале, пока не умрут. Пусть перестанут судачить за её спиной о ней и о Лягушатнике, которому ей, по мнению романтичных натур вроде Переливчатой, стоит дать шанс. Может, тогда и он сдуется, потеряв всю поддержку со стороны, и сам, безболезненно для себя, прекратит увиваться за уже задолбавшейся от всего этого воительницей. — Я знаю. Это просто я идиот, потому что Лягушатника искренне терпеть не могу, — Камень осторожно прижался щекой к щеке кошки, чуть наклонившись. Вербоцветик показалось, что шерсть у него слегка влажная, но она решила, что это лишь кажется — Камень слишком непробиваемый и слишком самодостаточный, чтобы его можно было чем-то растрогать. Между тем, воин продолжил: — А ты мне очень дорога, правда, и не смотри на то, что едва ли мы половину луны встречаемся — ты мне ещё до этого стала сначала маленькой сестрёнкой, которую нужно защищать и охранять, а потом — самым прекрасным цветком во всём букете, которому нельзя позволить завять. И поэтому я не хочу, чтобы какой-то Лягушатник тебя благополучно увёл. — Никакой Лягушатник меня не уведёт, — пообещала Вербоцветик. — Это я тебе гарантирую. — Ой, какие вы милые, милее даже Стеблеусого и Мальвы, ну я прямо не могу! — раздался звонкий голос Серебрянки, которая, не усидев на месте, полезла в эпицентр разборок и теперь скакала рядом, всем своим видом показывая, как сильно она умиляется.       Вербоцветик только и смогла, что плечами пожать. Серебрянка вообще умела что-нибудь сказать такое, на что и ответ-то найти не сразу выйдет, да и воительница не особо стремилась сейчас поддерживать с сестрой разговор.       Зато Серебрянка собиралась. Она открыла было рот, чтобы что-то начать спрашивать, когда раздался испуганный вопль: — Вербоцветик, спасай!       Кошка узнала голос Лисицы и моментально встрепенулась, выкрутившись из-под хвоста Камня и вскакивая так быстро, как только могла. Её рыже-чёрная сестра на всех парах летела к ней, и, судя по тому, что позади неё Жуконос и Мышелов о чём-то спорили, это была очень масштабная проблема, и Вербоцветик предстояло забыть на время о своих личных заботах. — Что случилось? — спросила она обеспокоенно. — Мышелов позвал меня с ним на рыбалку, а Жуконос услышал и не пускает. Кажется, он что-то заподозрил! — выпалила Лисица в ответ. — Прошу, отвлеки его, мне очень надо пойти гулять с Мышеловом! — Ну куда я денусь, — вздохнула Вербоцветик и повернулась к Камню: — Составишь мне компанию в забалтывании Жуконоса? — А у меня есть выбор? — хмыкнул тот, недовольно косясь на Лисицу.       Вербоцветик, конечно, тоже была не шибко рада тому, что сестра опять ворвалась в её жизнь, руша такой мирный и спокойный момент, наполненный любовью и теплом. Но, конечно, она не могла бросить Лисицу ни при каких обстоятельствах, тем более, пообещав ей свою помощь.       Воительница оторвалась от земли и поплелась отвлекать Жуконоса разговором о чём-нибудь очень интересном. Может, отвлечь гнев на себя, сказать, что она окончательно определилась со своим кавалером, послушать выговор — отец всегда одобрял более взрослого и сильного Лягушатника? И от Лисицы внимание отвлечёт.       Что ж, так и сделает. Пусть сестра гуляет со своим Мышеловом, Вербоцветик сегодня примет удар на себя. Жуконос будет отвлечён, и она поможет Лисице, как и обещала.