Дни цветущей вербы

      Мышелов заметно нервничал, когда Вербоцветик и Серебрянка дружно подошли к нему и поинтересовались, не знает ли он чего о пропаже Светлячка. Взгляд воителя сразу стал слегка виноватый и мечущийся. Смотреть в глаза собеседницам кот избегал.       Это случилось уже под вечер. Патрули вернулись, но пропажи не обнаружили. Лисица на это только головой качнула и ушла в детскую вместе с Соколёнком. Она ничуть не переживала. Теперь у кошки остался лишь один сын (Солнышко всё ещё болела, и притом достаточно тяжело). А Мышелов явно что-то знал о том, куда делся Светлячок: неспроста он себя так подозрительно вёл.       Кошки наседали — воин вяло отнекивался, что он ничего с котёнком не делал. Правда, спустя достаточно долгое время, это ему совсем невмоготу, видимо, стало, и кот сознался: да, он сына из лагеря вынес.       Вербоцветик с Серебрянкой, разумеется, поинтересовались, за каким таким ежом и куда. Мышелов сообщил, что просто хотел немного помочь Лисице: чувства, мол, остались какие-то. А то слишком она несчастная! Солнышко-то, понятное дело, скорее всего и умрёт от болезни. Но из-за двух других котят не сидеть же Лисице ещё три луны в детской, загибаясь от тоски? И Мышелов, как герой, сходил в поселение Двуногих, узнал, какая кошка оттуда окотилась недавно, и договорился с нею о том, что принесёт Соколёнка и Светлячка.       Особенно удивительно было то, что о самочувствии Лисицы Мышелов вдруг впервые подумал не тогда, когда её бросил, не тогда, когда она рожала котят и даже не тогда, когда пыталась сброситься в реку, а сейчас. И примечательно, что, с его слов, сама королева о причастности серого воина к пропаже Светлячка не подозревала даже и полагала искренне, что он сам сбежал.       Серебрянка потребовала Мышелова показать место, куда он утащил Светлячка. Тот отпёрся немного истерично, что, дескать, ждал кошку под каким-то деревом на границе, она пришла и сама котёнка с собой увела. И ушёл тут же от разговора, укатившись в воинскую палатку — видимо, почивать после бессонной ночи. Выспишься же тут, когда родного котёнка унести решил к домашней киске на воспитание!       Впрочем, выяснив почти что всё, Серебрянка и Вербоцветик порешили, что пусть идёт, а сами уселись обсуждать, что же им дальше делать. — Пойдём искать Светлячка, — решила Вербоцветик. Бросать племянника на произвол судьбы она не собиралась — во-первых, котёнка, да ещё племенного, отдать домашним — неслыханное дело! А во-вторых, обострившийся в связи с её нынешним положением материнский инстинкт так и кричал: котёнка надо вытащить, спасти и пожалеть. — А папе доложим? — поинтересовалась Серебрянка немного робко. Она теперь сестре перечить побаивалась: авось как перенервничает и что плохое случится с будущими племяшками! Хотя это, конечно же, было полнейшей ерундой, и даже Рыбоспинка говорила, что Вербоцветик ничегошеньки не сделается. — Нет, конечно, — тут же ответила воительница. — Во-первых, он ни тебя, ни меня тем более, спасать Светлячка не пустит. А во-вторых, Мышелова ждут пендюли, а мне его жалко, — и прибавила, чуть подумав: — но немножечко. — Вдвоём, что ли, идём тогда? — искренне удивилась Серебрянка. — Нет, конечно! — воскликнула в ответ её сестра. — Поверь, я найду тех, на кого мы можем положиться! Просто жди ночи, ладно? — Ой, хорошо, — как-то по-глупому хлопнув чистейшими голубыми глазками, мявкнула серебристая кошка.       Вербоцветик имела какой-то смутный план, но искренне надеялась, что он сработает. Глубокой ночью необходимо было покинуть лагерь, как-то обойдя сторожевого — сегодня дежурить должен был Камыш. Он исполнял обязанность весьма хорошо, да вот только теперь это была проблема.       Разумеется, кошка понимала, что в одиночку соваться в поселение Двуногих и их кисок на поиски той домашней — совершенное безумие. Но что-то нужно было сделать! С Серебрянкой вдвоём риски только повышались. Именно поэтому нужны были надёжные друзья-товарищи. И кошка уже знала, кого она привлечёт. Они-то точно ей не откажут.       А потом — а что потом? Вербоцветик тяжело давалось такое занятие, как обдумывание, но она всё же села и попыталась тщательно всё обмозговать. Итак, они всё же проберутся туда, где живут домашние киски. Но как найти ту, которую надо? Их там, наверное, огромное количество! Впрочем, что-нибудь придумают.       Ночь наступила очень быстро, как это бывает в Голые Деревья. Пошумев немного, племя разбрелось по своим спальным местам. Светлячка не нашли, но решили, что ещё будут искать на следующий день, и на этот раз пойдут спрашивать у соседей, да потом посмотрят везде за территорией племени — мало ли, где можно отыскать хоть какую-то зацепку.       Вербоцветик выжидала, когда, наконец, все уснут, и она сможет собрать товарищей и двинуться в путь. Кошка немного нервничала, но сама не могла объяснить своё волнение. Она порывалась подскочить, но потом думала, что ещё слишком рано, и всё ворочалась в своём гнёздышке.       Небо, видное в отверстия в стенах палатки и через выход, было тёмным, чёрным и чистым, звёздным. Серебряный Пояс сиял так ярко, что, казалось, сами предки благоволили затее воительницы и её сестры, и это вселяло надежду, что они смогут найти Светлячка и вернуть его обратно в лагерь.       Ждать, наконец, стало невмоготу. Вербоцветик, больше от волнения, чем от настоящего холода, стала замерзать. Пришлось сесть. Никто не обратил внимания — все спали. Кошка потянулась, поправила шерсть на грудке и пихнула лапой Серебрянку. Пора!       Сестра встрепенулась, подняла голову, сонно моргнула. Потом вспомнила, что они ночью собирались делать, зевнула и, явно пересиливая себя, поднялась с камышовой подстилки. — Жди снаружи, — тихо прошептала Вербоцветик. — Обожди, когда Камыш выйдет за лагерь, чтобы осмотреть всё там. Мы выйдем по заводи. Нечего привлекать лишнее внимание к себе.       Серебрянка кивнула и протиснулась к выходу между спящими. Потом, спустя некоторое время, тихонько выскользнула из палатки и растворилась в темноте.       Вербоцветик дождалась, когда шаги сестры утихнут, и принялась будить спящего недалеко от неё Стеблеусого. Она знала, что могла положиться на этого кота. С детства он всегда был готов прийти на помощь, и сейчас это было как нельзя кстати… Брат что-то недовольно забурчал и перевернулся на другой бок. Воительница, вздохнув, пнула его сильнее. — Да что тебе, во имя ежей звёздных? — взвыл сонный Стеблеусый, вскакивая на подстилке. — Тихо ты! — тут же зашипела на него Вербоцветик, треснув брата по морде лапкой. — Дело есть. — Ну? — угрюмо поинтересовался Стеблеусый. Он явно хотел лишь спать, и ничего больше. — Я знаю, где искать Светлячка! Ты мне нужен.       Бурый воитель проворчал что-то неразборчивое. В нём явно боролись желание лечь и спать дальше и чувство долга — нужно было искать пропавшего котёнка, тем более, если сестре что-то известно. Наконец, второе победило. Может, лишь потому, что Светлячок всё-таки был роднёй довольно близкой.       Стеблеусый согласно кивнул ей, и Вербоцветик, довольная, что всё идёт как надо с самого начала, осторожно потопала будить Камня. Друг был одним из тех, кому она тоже могла безоговорочно доверять, и он бы не бросил её в любой ситуации, а значит, просто должен был принять участие в поисках Светлячка. — Уже что, утро? — поинтересовался воин, когда Вербоцветик его таки растолкала. — А, не, ночь. Тогда чего опять надобно? — Как всегда одни претензии, — скривилась воительница. — Вставай. Мы идём выручать Светлячка от домашних кисок, и тебя я тоже зову с собой. — От домашних — и выручать? — удивлённо переспросил Камень. — Что он там забыл? — Это по пути расскажу, — ответила Вербоцветик, видя, что и Стеблеусый подобрался поближе, чтобы всё расслышать. А время не ждало — нужно было управиться до рассвета, чтобы никто не заметил их отлучки, иначе это грозило довольно большим разбирательством. Куда так много воинов ушло ночью? И Камышу бы влетело, что не досмотрел. Вскрылось бы, что за исчезновение Светлячка в ответе Мышелов — и его б наказали!       Оставался ещё один товарищ, на помощь которого Вербоцветик могла рассчитывать. Она осторожно пробралась вдоль стены мимо спящих, едва не наступив на хвост Светозарной. Было бы неприятно, если бы кошка вдруг проснулась и увидела тут такую странную сходочку. — Лягушатник! — тихо позвала она, пробравшись к коту. — Лягушатник, проснись!       Воин спал крепко и даже ухом не пошевелил. Кошка вздохнула и схватила его зубами за переднюю лапу, потянула на себя. Лягушатник только отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. — Вставай! — разозлилась Вербоцветик и немного даже пожалела, что не додумалась предупредить друзей заранее. — Что надо? — пробормотал в ответ воин. — Я ужасно хочу спать. — Серебрянка была права, Мышелов участвовал в исчезновении Светлячка! Пойдём скорее, нужно найти его! — тут же протараторила Вербоцветик.       Лягушатник нехотя поднялся. Кошка же, убедившись, что все готовы идти за ней, выбежала из воинской палатки. Камыш ещё был за лагерем, и никто не заметил бы их самовольной вылазки.       На льду заводи уже ждала Серебрянка. В свете луны и звёзд её шерсть серебрилась и издалека была заметна как большое яркое пятно. Маскировка, конечно, была такая себе. Впрочем, на снегу, наоборот, будет едва заметной, так что может, оно и к лучшему, что погода сегодня хорошая, а небо ясное. В темноте не так комфортно, как тут ни крути. — А куда это вы собрались? — раздался вдруг голос сзади них. Вербоцветик резко обернулась и облегчённо выдохнула. Это был не Камыш, не Метеор и не кто-то из старших воинов — всего лишь Мохолапка, выбежавшая из палатки учеников. — Лягушатник! Куда ты уходишь?       Её тоненький голос звенел на морозе и дрожал от волнения. Едва заприметив, что друг куда-то уходит, Мохолапка кинулась узнавать, куда и зачем, переживая за него всей душой. Повезло же проснуться именно сейчас! Лягушатника она любила очень сильно и не могла отпустить его среди ночи пусть и не одного, но без неё. — Мохолапка, иди-ка спи, — потребовал Стеблеусый. Его ученица смерила воина долгим тяжёлым взглядом и помотала головой, в один из, наверное, немногих разов в своей жизни проявив упрямство. — Я иду тоже, куда бы вы ни собрались! — воскликнула она.       За лагерем послышались шаги. Камыш возвращался на свой пост, а значит, нужно было уходить прямо сейчас. Он, может, и не стал бы препятствовать, разобравшись в ситуации, но точно доложил бы Метеору, а это было явно лишним. — Да пусть она идёт! — зашипела на брата Серебрянка. Обрадованная Мохолапка тут же кинулась к воителям.       Скользя по льду заводи, они дружно покинули лагерь до того, как вернулся часовой, и уже через совсем недолгое время оказались в подлеске. Тут стоило миновать его, болота, ещё один подлесок — и вот она, будет граница. Но стоило поспешить — с рассветом необходимо бы уже быть в лагере. — Мохолапка, тебе за это потом все подстилки перетрясать, — сообщил ученице Стеблеусый. Та только хмыкнула и язык ему показала. — Не надо наезжать на Мохолапку! — вступился за подружку Лягушатник. — Она просто тоже хочет поучаствовать в… э-э… а в чём, собственно, участвую я сам? — И мне интересно, — поддержал его Камень, замыкавший процессию. Идущий рядом с ним Стеблеусый заявил: — И всё же, Мохолапка из-за тебя, Лягушатник, сбивается с истинного пути. — Ну вы ещё кошку поделите тут! — воскликнула со злостью Серебрянка. — Стеблеусый, Мохолапка уже не маленькая, она без тебя разберётся! Если ты не можешь понять, что она Лягушатника любит и не может его одного отпустить ёж знает куда, это не значит, что надо её ругать, понял, да?! — И мы, вообще-то, идём спасать Светлячка, — произнесла Вербоцветик. — Мышелов сознался, что он унёс его домашней киске, чтобы помочь Лисице избавиться от котят. Нужно вернуть его, пока он не привык к Двуногим! — Как это жестоко! — воскликнула впечатлительная Мохолапка, отделяясь от Лягушатника и догоняя идущих впереди воительниц. — Как он мог родного сына вот так выкинуть!.. Лягушатник, — юная ученица обернулась к возлюбленному. — Пообещай мне, что ты никогда не поступишь с нашими котятами! — Если они у нас будут, — буркнул тот, немного с опаской косясь на Стеблеусого. — То обещаю. — Не раньше, чем Мохолапка станет воительницей, — прошипел бурый воитель. — Уж разрешением твоим-то я заручусь в последнюю очередь, — отрезал Лягушатник. — Колокольчик мне уже разрешил, а твоё мнение меня не интересует! — Ладно, а давайте о Светлячке, — прервала их спор Серебрянка. Уши вяли уже эту ссору слушать!       Вербоцветик подумала, что и брат, и друг — они оба и не думают сейчас, перепираясь между собой, каково Мохолапке. А кошке было неловко и немного стыдно оттого, что из-за неё возник конфликт, и она, явно смущаясь, пряталась за спиной Серебрянки. — И какой у вас план? Вы хоть знаете, в каком из множества гнёзд искать ту домашнюю? — спросил у серебристой воительницы Камень. Стеблеусый и Лягушатник тут же умолкли, и их ссора мирно разрешилась сама собой. — Мы не имеем ни малейшего понятия, что мы будем делать, — честно призналась Вербоцветик. Стеблеусый обречённо вздохнул: — Тогда зачем вы позвали нас? — Одним нам было как-то страшновато, — сообщила Серебрянка, чуть покачивая на ходу кончиком хвоста. — И мы решили взять с собой тех, кто нам точно не откажет. — Однако этот поход следует держать втайне, — приметила Вербоцветик. Она легко бежала по снегу следом за сестрой, ведущей их отряд. — Иначе неприятности ждут и всех нас, потому что нам нельзя ходить дальше нашей территории, и Мышелова, ведь он утащил котёнка. — Ну и досталось б ему по заслугам! — воскликнул Лягушатник. Он не понимал, почему воительница так жалеет этого кота. — Ну он же как лучше хотел, — жалобно протянула Серебрянка.       Лягушатник на это только фыркнул презрительно и отвернулся.       Они быстро миновали первый подлесок, стороной обошли болота, сейчас, впрочем, совершенно нестрашные оттого, что всё было под огромным слоем снега. Последнюю часть леса тоже пересекли быстро — она была лишь неширокой полосой между болотами и границей.       Замершие под снежными шапками деревья навевали тревогу. Затея с поиском Светлячка теперь казалась какой-то глупой, но отменять всё уже было поздно. И впрямь, как могут они найти котёнка? Хотя, впрочем, разговаривать все умеют, и можно интересоваться у каждого встречного… ну, а если затея не выгорит?       Вербоцветик остановилась у самой границы, впервые подумав о том, что, может, Мышелова и впрямь стоило сдать Метеору. Отец бы придумал что-нибудь дельное. Но нет, ей же было так жаль дядюшку, что она решила сделать всё самостоятельно! Ну, с Серебрянкой, вернее. Той было жаль ой как накосячившего Мышелова ещё сильнее. — Идём! — позвал всех Стеблеусый и устремился через границу. Пришлось следовать за братом, который чувствовал себя сейчас вполне уверенно. — Мы же найдём Светлячка, правда? — тихонько спросила Мохолапка у Лягушатника. — Обещаю тебе! — решительно ответил тот.       Совсем скоро снег сменился твёрдым и скользким покрытием Гремящей Тропы, на удивление тихой. Чудовища, которых частенько было видно в патрулировании этой границы, наверное, спали, и потому их сейчас совсем не было. — Идёмте! — призывно замахал хвостом Стеблеусый и первый перебежал через Гремящую Тропу. С той стороны от неё была высокая ограда, по верху которой плелись голые сухие ветки кустов. Должно быть, Двуногие украшали так границы своей территории — в Зелёные Листья, можно представить, тут всё цвело! — Чудовища же не заметят меня и не придут? — робко спросила Мохолапка. Видя, что кошка трусит, и это объяснимо, Лягушатник подобрал её за загривок и перетащил на другую сторону.       Вербоцветик дождалась, пока Тропу перейдут все. Не то, чтобы она боялась, но уж точно никогда до этого не совершала подобного.       Когда все шестеро, наконец, оказались по ту сторону, пришлось влезать на ограду. Это было несложно, но голые ветки неприятно кололись. — Нам тоже таких на границы надо натаскать, — ворчал Стеблеусый, с трудом шагая по ограде.       Как назло, вокруг никого не было, и спросить было не у кого. Однако, наконец, повезло — не зря же звёзды сияли так приветливо. Они, должно быть, благоволили ищущим, и, значит, всё должно было решиться хорошо и здорово. — Эй, вы, на заборе, — раздался снизу голос какой-то кошки. — Вы что там лапы колете? Кого вынюхиваете, а?       Прямо под оградой внизу сидела кошка. Она была очень хорошенькой, очень юной, светленькой и миленькой, но её грозный оклик никак не состыковывался с её внешностью. — Я Сара, — представилась кошка. — Говорите, что вы делаете тут, или я стравлю на вас пса! Он тут в будке спит. — Что такое бу… — начала было Серебрянка, но Вербоцветик её перебила: — Понимаешь ли, мы из Речного племени, и недавно один наш воин отнёс своего котёнка какой-то кошке… ну, из ваших, — подобрала она более деликатную замену к слову «домашняя». — Мы разыскиваем этого котёнка. Ты не видела его? Рыженький такой…       Сара призадумалась. Может, она решала, помогать ли чужакам, а может, просто вспоминала, видела ли где Светлячка. Всё же, домашние кошки такие наивные и простоватые! Они же не могли не подсказать! По крайней мере, так полагала Вербоцветик. — Пообещайте только, что уберётесь восвояси и больше не будете ходить мимо моего дома, — потребовала, наконец, домашняя. — И тогда я смогу вам подсказать.       Вербоцветик переглянулась со Стеблеусым. Сара явно боялась их, потому и просила о том, чтобы больше не видеть рядом никаких воителей. Однако путь назад был бы тем же самым… но, впрочем, наверное, стоило согласиться. Они бы нашли, как обойти её гнездо, а помощь сейчас была бы очень кстати. — Мы тебе обещаем, — произнёс Стеблеусый. Домашняя смерила его странным взглядом и ответила: — Тогда вам повезло меня встретить. Я знаю всё про всех на тридцать домов вокруг! И моя подружка недавно окотилась, одна на весь район. Скорее всего, ваш друг отнёс котёнка ей, потому что другая кошка не смогла бы забрать малыша — у нас больше нет матерей.       В речи Сары проскальзывали порой странные и непонятные слова, но общая суть была ясна. Нужно было лишь отыскать эту самую кошку! И тогда Светлячка можно вернуть обратно. Вряд ли домашняя, увидев такой отряд, откажется отдать котёнка. Ей, должно быть, шкура дорога. — А где найти эту кошку? — спросила Серебрянка. — И как нам добраться до этого «где»? — поддержал её вопрос Камень. — И скажите тогда всем вашим, чтобы никто больше никогда мимо моего дома не шастал, — в ответ потребовала домашняя.       Видать, информацию давать она могла только за условия. Впрочем, оно и понятно: встречаешь тут дикарей в своём понимании, а их так много — а ты одна! Хочешь-не хочешь, а расскажешь ведь всё, что знаешь. С ними связываться себе дороже! — Ну, знаете, за моим домом ещё дом, а за ним полянка, а за полянкой большая дорога. И вот как её пересечёте, так там будет голубой домик — там живёт моя подруга. Не та, которая котят имеет, а другая. Вы ей скажите, что от меня, и она вас проводит. — Сложная система, — бубнил Стеблеусый, когда они двинулись дальше. — И что такое это «дорога»? «Дом» — это гнездо, я уж понял. Но «дорога»!.. — Да не ворчи ты, — Вербоцветик, наоборот, была очень рада. — Мы почти нашли Светлячка!       Они спустились с ограды, которая, как оказалось, называлась забором, прямо за гнездом Сары. Как и говорила домашняя, пришлось миновать ещё один такой же забор, прежде чем они вышли на обещанную полянку.       Полянка была небольшой, запорошенной снегом. Прямо за ней была ещё одна ограда с широкой дырой внизу, и она отделяла самую, пожалуй, огромную Гремящую Тропу, которую только доводилось видеть. По ней с рёвом мчались, сверкая глазами, чудовища, ни на минутку не умолкая и не останавливаясь. — О звёзды! — воскликнула Серебрянка. — Сможем мы её преодолеть? — Так вот, что такое «дорога», — изрёк Стеблеусый задумчиво. — Между чудовищами есть расстояние, — в свою очередь, подметил Камень. — Минуем одно, остановимся, выждем, минуем второе. Должно сработать, наверное. — Почему Светлячка не могли отдать куда поближе? — проворчал Лягушатник, успокаивая испугавшуюся рёва чудовищ Мохолапку. — Давайте просто сделаем это! — воскликнула Вербоцветик. Ей тоже было не по себе, и эта Гремящая Тропа внушала ужас. Но звёзды сияли так ярко! А значит, предки были с ними и поддерживали их, и не стоило отступать. — Я не пойду, — вдруг выдала Мохолапка. — Простите, но я не пойду, я боюсь!       Стеблеусый взглянул на свою ученицу не с разочарованием, но с сочувствием. Он понимал, что в маленькой кошке нет ещё решимости и отваги, которые приходят с возрастом, да и никто и не думал винить Мохолапку. — Тогда ты жди нас тут, — сказал он. Трёхцветная кошка кивнула. — Вербоцветик, ты приглядишь за Мохолапкой? — обратилась к сестре Серебрянка. — Нельзя оставлять её одну. — Тем более, тебе не стоит идти с нами, — поддержал серебристую кошку Камень. — Из-за котят, я имею в виду. Мне, так-то, нужны живые дети. «Но не живая я», — пронеслось у воительницы в голове.       Вербоцветик постояла с секунду, поняла, что, впрочем, их правда: и Мохолапку не бросить, и рисковать собой особенно сейчас — не вариант, да согласилась. Ей, может, и хотелось принять участие и дальше, да кошка сама понимала прекрасно, что это очень опасно. Нет, конечно, все сейчас рисковали, но в случае её неудачи погибла бы не она одна, а ещё и её будущие котята.       Они с Мохолапкой посмотрели, как их друзья перебираются через ограду и выжидают, когда же можно перебежать через Гремящую Тропу. Это было почти невозможно сделать, но иногда между чудовищами появлялись прорехи, и их становилось меньше.       Вербоцветик влезла на ограду около какого-то гнезда, чтобы было лучше видно. Мохолапка вскарабкалась следом и тут же отвернулась. Она очень волновалась и даже боялась смотреть.       Впрочем, все страхи были напрасны. Всё прошло чудесно, и со временем, но зато целыми и невредимыми, все воители оказались на другой стороне огромной Тропы. А всё-таки, думала Вербоцветик, права она была, считая, что звёзды благоволят их затее.       Неожиданно снизу, от гнезда Двуногих, раздались какие-то шорохи. Вербоцветик развернулась, но ничего не заметила. Стало немного не по себе. А если тут собака? Они же живут с Двуногими. И деревьев поблизости нет, чтобы спрятаться. — Смотри, — вдруг пискнула Мохолапка, толкая лапкой воительницу. Она указывала назад, в сторону полянки. Вербоцветик повернулась снова и обомлела: в темноте были различимы силуэты, как минимум, четырёх котов. — Эти домашние не очень милые, — сообщила Вербоцветик, озираясь по сторонам. Сверкая глазами в темноте, четверо подошли к ограде, на которой сидели кошки. — Может, свалим? — предложила Мохолапка. — Ну нет, мы же воины! — воскликнула полосатая кошка. — Будем говорить… или драться.       Мохолапка испуганно вздрогнула. От силуэтов, меж тем, отделился один и выступил вперёд. Это была кошка, крупная и тёмная, наверное, чёрная, с яркими жёлтыми глазами. — От вас несёт дикими котами, — сразу заявила она. — А от вас домашними, — тут же ответила Вербоцветик. — Не бойся, мы не лезем в твоё гнездо. Просто ждём друзей. — Я не домашняя, а это не моё гнездо, — отрезала кошка. — Но эта поляна и весь этот квартал — наша территория. Что вы делаете с нарушителями в ваших племенах? — Ведём к предводителю, — переглянувшись с Мохолапкой, ответила Вербоцветик. Кажется, ситуация складывалась не лучшим образом для них. — Вот и пойдёте с нами, — решила эта чёрная кошка. — Наша главная решит, что с вами делать.       Вербоцветик с Мохолапкой снова переглянулись. Вот влипли так влипли! И ведь действительно по-крупному, если тут, оказывается, чья-то территория. Так ведь ещё и без обозначенных границ! Да, впрочем, спорить же себе дороже. — Бежим? — спросила ученица. — Спрашиваешь ещё! — воскликнула Вербоцветик, и они обе, спрыгнув с ограды на снег со стороны гнезда Двуногих, помчались прочь.