Дни цветущей вербы

— Ребята, я торжественно приглашаю вас на испытания Мохолапки!       Это заявление прозвучало ранним утром в воительской палатке. Солнце только вставало, снаружи слышалось щебетание птиц и тихий плеск воды в заводи. Племя ещё спало, и лишь редкие воины обратили внимание на Стеблеусого, выступившего вдруг в такую рань с этим предложением. — Они уже сегодня? — удивилась Мальва, глядя на друга сонным и ещё необдуманным взглядом. Кошка устало зевнула и уселась на подстилке, принимаясь чистить и приглаживать длинную черепаховую шерсть. — Именно так! — радостно оповестил всех Стеблеусый, не давая никому нормально поспать. У него было прекрасное настроение, он вскочил ранним утром и полагал, что всем тоже пора вставать и приступать к активной деятельности.       Вербоцветик заворчала, заворочалась и заставила себя, скинув тяжёлый хвост Камня, которым друг её обнимал, усесться на подстилке. Она не выспалась: вернулась из патруля поздно вечером, так что ночь показалась слишком короткой.       За прошедшие полторы луны с похорон Снегирька и последовавшей буквально через день после этого смертью Теплушки воительница полностью вернулась в строй. Первые недели она привыкала к казавшимся уже слишком тяжёлым после луны-двух ничегонеделанья нагрузкам, а потом стало легко и жизнь пошла своим чередом. Патрули вновь стали привычным делом, а после того, как вскрылся лёд, кошка только и делала, что рыбачила, рыбачила и снова рыбачила. Бедная Вечерок, которую Вербоцветик, едва вернувшись в ряды воинов, снова забрала себе у Волнореза, постоянно ныла, что рыбалка ей уже надоела до ёжиков, но воительница была непреклонна: слишком уж долго она ждала момента, когда река вновь избавится ото льда. — Ну так что, кто со мной? — снова разлетелся по сонной палатке голос Стеблеусого. — Вербоцветик, я вижу, ты уже не спишь! Пойдёшь? — Ежа тебе под хвост, да чтоб поколючее, — забубнила кошка. Несмотря на всю любовь к брату, спать она хотела ужасно. Впрочем, сама виновата: бегала до самой ночи, ловила рыбу, а потом ещё с Серебрянкой трындела едва ли не до рассвета.       С сестрой вообще теперь редко удавалось нормально побеседовать. Она вся погрязла в своей влюблённости, бегала на тайные встречи с этим грозовым Крутобоком, а подруге прожужжала все уши о том, как этот кот хорош и достоен. Серебрянка порывалась несколько раз познакомить Вербоцветик со своим возлюбленным, но та пока стойко держалась и отнекивалась: видеть эту наглую грозовую рожу не хотелось совсем.       Вербоцветик довелось единожды увидать Серебрянкиного Крутобока, и кошка была далеко не в восторге. Большой, лохматый, толстый, неуклюжий, очень шумный и громкий, он производил неприятное впечатление, и Вербоцветик искренне не понимала, что сестра нашла в этом котище. Та на подобные заявления только кривилась и отвечала в духе «то же, что и ты в своём бесчувственном и вечно сердитом чурбане».       В общем, когда Серебрянка заводила свой любимый разговор о Крутобоке, у сестёр конструктивного диалога не получалось, и одна из них в итоге обижалась на другую. Правда, уже через день они мирились, потом снова спорили, не сходились во мнениях, опять ругались… короче, всё было привычно и шло по уже устоявшемуся распорядку. — Ну так что, Вербоцветик? — снова спросил Стеблеусый. — Да пойду я, пойду, — той ничего не осталось, кроме как согласиться.       Брат удовлетворённо кивнул, а потом принялся с усиленным рвением будить Лягушатника. Кот, разумеется, собирался идти на испытание своей юной подруги, однако мог легко его проспать, и Стеблеусый, уже не так предвзято относясь к Лягушатнику, решил милостиво его растолкать.       Вербоцветик кинула взгляд на свою шерсть и с неудовольствием отметила, что она вся помялась. Пришлось разглаживать долго и тщательно, особое место уделяя пушистому и длинному хвосту, её единственной гордости и красоте.       Стеблеусый, между тем, перетряс всех вокруг. Он тарахтел, радовался, как котёнок, и всё восклицал, что если Мохолапка справится с испытаниями, то уже сегодня станет воительницей. Коту просто не терпелось поскорее выпустить во взрослую жизнь свою первую ученицу. От его гомона страдали все, однако никто не решился сделать взбудораженному коту замечание. Во-первых, Стеблеусого любили и уважали, а во-вторых, почти каждый здесь знал, что чувствуется, когда твой оруженосец в двух шагах от становления воином.       Вербоцветик этого ещё не знала: её Вечерок пока была юна и не годилась для скорых посвящений, однако кошка полагала, что к началу Листопада ученица станет достаточно хороша для того, чтобы пройти испытания. Однако, разумеется, тут стоило ещё и ожидать, когда будут готовы к этому её сёстры и брат. Метельку, Соснолапку, Тяжёлого и Вечерок должны были посвятить в один день: они же, как-никак, все были ровесниками.       Становления Вечерок воительницей Вербоцветик ждала неимоверно и прикидывала, что до этого ещё лун так пять. Она привязалась к ученице и всегда радовалась её успехам и достижениям. Всю свою нерастраченную на собственных котят материнскую любовь Вербоцветик перенесла на Вечерок, а та как раз в этом нуждалась: её родная мать, Пушистая, почти забыла о детях, будучи натурой легкомысленной, а отец, Камыш, был увлечён новой подружкой и своей по совместительству ученицей — Цветолапкой.       Однако сегодня был триумф Мохолапки. Именно она должна была, если всё будет удачно, подселиться к воинам и стать первой за долгие луны после того, как в палатку ровно четыре сезона назад переехали Вербоцветик и её брат с сёстрами. Тень не считалась: она, хоть и стала воительницей, причислялась к немощным калекам, и потому жила в палатке старейшин. Не брали в расчёт и Белолапого: этому молодому коту не повезло погибнуть чуть больше луны назад.       Случилось всё глупо и по чистой неосторожности: племя Ветра наконец вернулось домой, но, зашедшее на территорию Речного племени, наткнулось на патруль, и в результате завязавшейся драки Белолапый рухнул вниз с самого высокого обрыва, да так и кончил свою жизнь: в самом-самом начале воинского пути, юным, полным сил и энергии.       Его проводы были полны печали, а Светозарная порывалась было отомстить за сына, напасть на и без того слабое, только вернувшееся племя Ветра и снова прогнать прочь, да только её никто не поддержал. С утратой кошка смирилась быстро: её ободрили заботливый Колокольчик и дочери, а в преддверии посвящения Мохолапки горе сменилось радостным ожиданием пышного торжества, так что теперь о Белолапе напоминала лишь свежая земля на могильном холме, — так называли место, где хоронили умерших, — и оставленный там горюющими по брату и другу Тенью и Оцелоткой букетик первых цветов в эти Юные Листья, подснежников. — Кто-о-о ещё идёт? — громко спросил уже ёж знает какой раз Стеблеусый, и Вербоцветик выпала из размышлений и воспоминаний.       Она зевнула и обвела взглядом воинскую палатку. Со Стеблеусым собрались пойти все, кто имел оруженосцев, дабы показать малышне, что ждёт их в будущем, а это были, без малого, Камыш с Колокольчиком, Щукозуб, Чёрный Коготь и, конечно, сама Вербоцветик. Помимо этого наблюдать за Мохолапкой собрались Лягушатник, Переливчатая, Светозарная и Мальва. Возглавлял это всё глашатай Жёлудь, как главный судья будущих испытаний. Он замещал Метеора: у того некстати, на погоду, разболелась сломанная ещё в далёком детстве челюсть, так что предводитель предпочёл остаться в лагере.       Вербоцветик отметила, что Серебрянки уже нет в лагере. Должно быть, с утра пораньше улизнула на свидание. Это значило, что Соснолапку, ученицу серебристой воительницы, ожидал очередной день без присмотра.       Кошка подумала, что без сестры будет скучно, однако тут же отметила, что компания подбирается шумная, а значит, будет всё-таки весело. Она поразмыслила и решила разбудить Камня: с недавних пор, или, точнее, со смерти котят, воительница всюду таскалась за ним, исключая, конечно, патрули и рыбалку.       Вербоцветик неожиданно для себя осознала ценность одного момента. Она верила в хорошее будущее, в то, что проявит себя как мать, а что получила в итоге? Её дети мертвы, и все надежды не оправдались. Наученная этим и всеми предыдущими потерями — смертью Солнечной и оставшейся без памяти Лисицей — воительница поняла, что ей нужно дорожить каждым, кто у неё остался. Именно поэтому она старалась как можно больше времени уделять самым близким. И, понимая, что единственный, потерю кого она могла бы не пережить — это друг, Вербоцветик старалась уделять Камню столько внимания, сколько могла. Она знала, что ей легко было пережить смерть котят и даже, может, разлуку с Лисицей, однако она вряд ли бы вынесла смерть лучшего друга-брата-возлюбленного-всё в одном или расставание с ним. — Вставай, вставай, — кошка подопнула Камня лапой. — Подъём, рассвет настал!       Тот отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, отвернулся и, накрыв голову хвостом, продолжил спать. Вербоцветик от возмущения даже лапой топнула. Как так — он и не обращает на неё ни капли внимания! Кошка решительно отодвинула в сторону хвост Камня и тыкнула его лапой прямо в нос. Кот заворчал, сообщил, что Вербоцветик рыбоголовая, отвернулся и явно не собирался вставать и куда-то идти: из-за Мохолапкиных испытаний отменялось большинство патрулей.       Однако у полосатой кошки были другие планы. Вербоцветик так просто сдаваться не собиралась и считала, что как она решила, так и будет, поэтому взгромоздилась другу на спину, и, обхватив его передними лапами за шею, чтоб не вырвался наверняка, принялась с усиленным рвением дёргать кота за усы. Каждый знал, конечно же, что это самое чувствительное место, и все старались прятать усы от возможных посягательств, так что Вербоцветик не могла упустить возможность.       Результат себя долго ждать не заставил — тактика сработала безотказно. Спросонья не поняв, что к чему, Камень сначала попытался убрать совсем уж обнаглевшую воительницу куда подальше, а потом, стоило Вербоцветик перейти к радикальным мерам и хорошенько укусить друга за нос, и вовсе скинул её и отскочил на добрых два хвоста в сторону.       Вербоцветик не удержалась от смешка и совсем скоро покатилась по полу, сама не ожидая, что её глупая идея сработает. Впрочем, уже через секунду кошка взяла себя в лапы и важно сообщила: — Жду тебя снаружи, и даже не думай снова впасть в спячку.       И она вышла из палатки, кое-как протолкнувшись между вылизывающими друг друга прямо на входе Щукозубом и Переливчатой, торопясь уйти как можно скорее, пока Камень не придумал что-нибудь в ответ, что уже привычно могло бы её унизить — у него, благо, со сна мозг ещё не слишком быстро соображал.       Снаружи было пасмурно. Явно собирался пойти дождь или град — тёмные облака плыли низко и угрожающе нависали над землёй. Но, несмотря на это, всё вокруг так и светилось жизнью и юностью. Деревья стояли в зелёной нежной дымке из крошечных листочков, которые с каждым днём всё быстрее разрастались и разворачивались. Снег полностью растаял, а лёд сошёл. Вода, конечно, ещё была холодной, плавать речные воины пока не рисковали, чтобы не простыть, но от Голых Деревьев уже ничего не осталось.       Вербоцветик обвела взглядом проснувшийся благодаря Стеблеусому лагерь и почувствовала необычайный прилив теплоты и радости: всё вокруг расцветало, в воздухе пахло весной, молодыми листьями, почками и травой, и каждый сегодня был необычайно счастлив. — Племя — одна большая семья, мы все как один, — говорила Светозарная сидящей около неё нервничающей Мохолапке. — Поэтому твоё предвкушение скорого взросления и наше тоже. Ты не представляешь, как мы все ждём момента, когда ты станешь воительницей!       Мохолапка кивала, благодарная за поддержку, потом прижалась лбом к груди матери и замурлыкала. Вербоцветик, наблюдающей эту картину, стало и грустно, и одновременно светло на сердце: она вспомнила Солнечную и то, как её подобным образом всегда подбадривала мать. Мохолапке очень повезло, что у неё была Светозарная.       К ученице скоро присоединились все её младшие друзья. Вечерок и Соснолапка восторгались тому, как быстро Мохолапка выросла, Тяжёлый, смущаясь, пытался подбодрить кошку, а Метелька обещала, что откусит подруге хвост, если та завалит хоть одно испытание. Пышнолапка с Цветолапкой по большей части молчали, но смотрели с восхищением: они всегда мечтали быть воительницами и немного даже завидовали Мохолапке. — Давайте выдвигаться, если мы хотим опередить дождь! — прокричал Жёлудь. Он возглавлял оценивающую комиссию Мохолапки, в которой, правда, пока были лишь сам глашатай да Стеблеусый. Все остальные шли просто посмотреть да по большей части поболтать друг с другом. — Мохолапка! Пошли! — позвал ученицу Стеблеусый. Та попрощалась со Светозарной и побежала следом за наставником. Всё остальное племя неспешно двинулось следом.       Вербоцветик присоединилась к Вечерок и другим оруженосцам с их наставниками. Одна лишь Соснолапка еле телепалась, грустная и печальная: Серебрянка сегодня забыла про неё, впрочем, как обычно. — Мне её жалко, — поделился с Вербоцветик Колокольчик, указывая на Соснолапку. Он шёл рядом с воительницей, закончив давать советы Пышнолапке по поводу того, чтобы наблюдала за Мохолапкой и запоминала, что придётся совсем скоро сделать ей. — Куда вечно девается Серебрянка? — Она меня не оповещает, — пожала плечами Вербоцветик. Разумеется, даже такому верному другу, как Колокольчик, кошка не собиралась раскрывать тайну сестры. Подставлять Серебрянку? Да никогда в жизни! — Печально, — вздохнул Колокольчик. — Пойду к Светозарной, если ты не против. — Конечно, — кивнула Вербоцветик. — Она же твоя подруга.       Колокольчик замедлил шаг и обернулся через плечо. Он тепло улыбнулся кошке, и та поняла, что только что сморозила полнейшую глупость: её фраза звучала как полная ревности претензия. Смутившись, воительница отвела взгляд и принялась разглядывать тонкие стволы берёзок. Она буквально шкурой чувствовала, как Колокольчик усмехнулся, покачал головой и побежал дальше к Светозарной, идущей в самом начале растянувшейся процессии.       Совсем скоро весь этот огромный отряд, больше напоминающий какую-то боевую армию, чем веселящихся зевак на испытании одной-единственной ученицы, достиг Нагретых Камней. Именно здесь, у реки, Мохолапка должна была показать, как она умеет ловить рыбу.       Все остальные дружно распределились по скалистой гряде, выбрав как можно более лучшие места, откуда всё будет хорошо видно. Разумеется, никто не собирался долго разглядывать, что там будет делать Мохолапка: это просто был отличный предлог сбежать от патрулей и других обязанностей и дружно отдохнуть.       Вербоцветик забралась на один из покатых валунов и уселась там. Совсем скоро к ней залезла Вечерок, не пожелавшая надолго разлучаться с наставницей. — Смотри за Мохолапкой, — посоветовала бурой кошечке Вербоцветик. — Ты будешь одной из следующих, кого ждут испытания, так что будь внимательна, ладно? Что-то из того, что ты сегодня увидишь, поможет тебе в будущем. — Ладно, — согласилась Вечерок и сосредоточенно уставилась на Мохолапку. Стеблеусый уже объяснил ей, что делать, а потом с радостным гиканьем отправил ученицу ниже по течению ловить рыбу и сам поскакал следом, лучась счастьем и светом, словно ходячее солнце.       Вербоцветик убедилась, что Вечерок послушается её, и направилась искать хорошую компанию. Колокольчик отпадал сразу: он после смерти Белолапого всё время уделял Светозарной, чтобы та, не дай звёзды, не впала в печаль.       Воительница спустилась вниз, мелкие камешки посыпались из-под её лап, и кошке на секунду стало не по себе: она ещё помнила тот жуткий обвал, под которым погибла Солнечная. Вербоцветик поспешила как можно скорее оказаться на твёрдой земле. Она оглянулась по сторонам, надеясь заприметить где-нибудь Камня: не мог же он, в конце-концов, не пойти? Хотя, что она, конечно же, мог! Друг всегда отличался своенравием и делал так, как ему хотелось, а иногда даже нарочно поступал не так, как его просили, словно делая это назло. — Меня ищешь?       Вербоцветик обернулась, и у неё возникло желание настучать другу по голове или по чему-нибудь ещё: Камень всё это время откровенно над ней потешался, прячась на выступе скалы, хотя и прекрасно знал, что кошка будет его искать. — Вот ты специально, — заворчала на него Вербоцветик, кое-как заползая на тот же уступ. Ей с трудом давалось скалолазание. — Однако ты всё же пришёл. — Всё лучше, чем отправиться в какой-нибудь патруль или полдня рыбачить в отсутствие большинства наших соплеменников, — ответил Камень, отодвигаясь от кошки на почтительное расстояние, как только та попыталась подсесть к нему поближе. — Ты всё такой же стеснительный, — возведя глаза к небу, вздохнула Вербоцветик. Ей не нравилось, что друг вечно избегал прямого контакта, если они были не наедине, но поделать кошка ничего не могла. — Ты всё такая же рыбоголовая, — уже в привычной манере отозвался Камень.       Время шло, но ничего не менялось: всё было как и прежде. Впрочем, наверное, это и было замечательнее всего. Если бы хоть что-то изменилось в их отношениях, остались бы они такими же дружественными и искренними? Да нет, вряд ли.       Вербоцветик оглянулась по сторонам. Все соплеменники были заняты абсолютным бездельем: валялись по Нагретым Камням, болтали, смеялись, кто-то просто спал, и даже ученики, которым вроде как сказали наблюдать за Мохолапкой, уже забыли про всё и увлечённо игрались около воды.       Сама Мохолапка расположилась значительно ниже по течению реки, так что шум и гам ей нисколько не мешали. Ближе всего к ней находились Стеблеусый, иногда подбадривающий ученицу, Жёлудь, оценивающий мастерство кудрявой кошки, и Лягушатник, явившийся посмотреть на подругу. — Лягушатник смотрится рядом с Мохолапкой просто ужасно, — неожиданно произнёс Камень, отвлекая Вербоцветик от любования расцветающей природой и бездельничающими соплеменниками. — Он только и может, что за ученицами ухлёстывать, потому что ни одна взрослая воительница в здравом уме ему не даст. — А мне кажется, они очень милые, — не согласилась кошка. — И вообще, что за предвзятое отношение? — Да так, вспомнил кое-что, — заворчал Камень, нахмурившись и посмотрев на подругу исподлобья. Судя по всему, воспоминания эти были не самыми радужными и приятными: кот выглядел очень угрюмым. Вербоцветик, конечно, уже привыкла, что он почти всегда кажется суровым и серьёзным, однако не настолько же! — И что же ты вспомнил? — полюбопытствовала воительница. — Умеешь хранить секреты? — задал встречный вопрос Камень. Впрочем, как выяснилось тут же, ответа ему не требовалось. — Я тебе очень доверяю, Вербоцветик, и, думаю, я могу поделиться этим с тобой; об этой ситуации знает только Жёлудь, потому что лишь отцу я тогда и мог нажаловаться, да Лягушатник, как участник событий, и, думаю, ты понимаешь, что никто больше не должен быть в курсе этого позора.       Вербоцветик даже рот раскрыла от удивления. Она никогда не думала, что у Камня может быть подобного масштаба секрет, а ещё ей льстило, что кот решил поделиться с ней своей тайной. — Обещаю, что никому не расскажу, — важно заявила она и для большего пафоса добавила: — Клянусь нашей любовью и своим хвостом! — Тогда, думаю, тебе можно верить. Свой хвост ты обожаешь больше форели, — фыркнул Камень, но тут же сделался очень серьёзным и приступил к рассказу: — Всё началось ещё когда я был юным оруженосцем. Наверное, мне было лун семь или восемь, но тогда у меня ещё был ветер в голове, а сам я был глупее мыши. Я всегда восхищался Лягушатником: он был сильным, смелым, красивым… в один из дней к нам на территорию забежала собака; тогда мы как раз были в пограничном патруле. Метеор, мой наставник, спрятал меня на дереве и вместе с Лягушатником прогнал псину. Я смотрел, как они работают, и не мог отвести взгляда от Лягушатника: он был невероятен. Наверное, тогда я в него и влюбился без памяти. — Ты что?! — аж подавилась Вербоцветик. Рассказ начинался очень спокойно и не обещал неожиданных поворотов, однако кошка явно заблуждалась, думая, что история Камня окажется скучной. И она точно не ожидала, что в ученичестве её друг мог быть влюблён не в кого-то там, а в Лягушатника! — То, что слышала, — проворчал Камень. Ему не хотелось углубляться в подробности своих к Лягушатнику чувств, и это было весьма понятно. — Мне хотелось всюду следовать за ним, что я и делал. Однако Лягушатник догадался и вывел меня на разговор, где я и признался, что влюблён в него. Он посмеялся надо мной, выставил глупым маленьким котёнком и очень жестоко разбил все мои мечты и надежды. Я не знал, что делать, и чувствовал себя отвратительно, так что решился поговорить с Жёлудем: мы с отцом в те дни были очень близкими, и он всегда помогал мне. Жёлудь посоветовал мне выкинуть Лягушатника из головы и заняться тренировками: мол, когда я стану воином, Лягушатник увидит, кого потерял, и всё наладится. — Но ведь на самом деле всё не могло быть так? — спросила Вербоцветик, отойдя немного от шокирующей новости. — Разумеется, — кивнул Камень. — Сейчас я понимаю, что отец просто нашёл наиболее мягкие слова, чтобы убедить меня отпустить свою влюблённость, однако тогда я искренне верил, что всё будет так, как он сказал. Прошло несколько лун, я и думать забыл о Лягушатнике, а моя детская любовь казалась уже полной глупостью; я дорос до собственной церемонии и стал воином. В тот же день Лягушатник явился меня поздравить, и он был очень смущён. Он сказал, что я ему очень нравлюсь, и он помнил, что нравился мне, так что он предложил мне отношения. На этот раз посмеялся над ним я и при нескольких своих друзьях опустил его, заявив, что не интересуюсь жабами, тем более своего пола. Лягушатника это очень задело, так что он начал вынашивать план мести. Шло время, у меня появилась ученица, то есть, ты. Однажды, это были Голые Деревья, мы вместе то ли охотились, то ли проверяли границы. Ты была очень милой, и Лягушатник заметил, что я восхищаюсь тобой, так что спросил, нравишься ли ты мне. — Ты влюбился в меня, ещё когда я была ученицей? — ахнула Вербоцветик. История становилась всё интереснее и интереснее. А она и не подозревала, что сама была каким-то боком причастна ко всему, что творилось между Камнем и Лягушатником! И уж тем более, что друг любил её с самой юности — раньше-то он в подобном не сознавался и говорил, что особо сильные чувства возникли уже во время отношений. — Обсудим это позже, — отмахнулся от её вопроса Камень и продолжил рассказ: — Тогда я думал, что он интересуется по доброте душевной, так что ответил ему честно, и это было моим провалом: у Лягушатника созрел самый идеальный план мести, который только можно было придумать. Он начал осторожно ухаживать за тобой и оказывать незначительное внимание, чтобы потихоньку влюбить тебя и увести себе, зная, что я тоже претендую на тебя. — Да, я помню это. Я ещё не стала воительницей, а он уже понемногу подбирался всё ближе, — неожиданно для себя осознала Вербоцветик. — Но я тогда даже не задумывалась об этом и не замечала его. — Так что его план и провалился, — подтвердил догадки кошки Камень. — Однако Лягушатник не сдался. Он злопамятен и очень терпелив; за ту обиду, что я нанёс ему давно, — при этом он и не подумал, что ещё раньше так же обидел меня, — он готов был мстить лунами и сезонами подряд. Лягушатник выждал время до твоего посвящения, а там его уже ничего не сдерживало: ты стала взрослой, я больше не имел никакого права вечно находиться около тебя и охранять от него, так что Лягушатник весьма активными действиями принялся добиваться твоего внимания. Стоит ли говорить, что на самом деле он не был в тебя влюблён? — Обидненько, — сообщила Вербоцветик. Она-то верила, что нравится Лягушатнику, и это очень ей льстило даже спустя столько лун, однако все мотивы приятеля оказались основаны отнюдь не на симпатии. — Зато теперь ты правду знаешь. К счастью, ты оказалась туповата для того, чтобы сразу догадаться, что Лягушатник за тобой ухаживает. Зато об этом знал я и рискнул сообщить тебе: я всегда догадывался о том, что любишь ты не его, а меня, но проверить стоило. Проверка прошла успешно: ты ништяково удивилась и заявила, что плевать на него хотела, а я уверился, что Лягушатник пролетел со своим планом и успешно сманил тебя на свою сторону. — Очень успешно, ага, — иронично хмыкнула Вербоцветик: она прекрасно помнила, чего ей стоило счастье и сколько слёз она пролила в прошлый сезон Юных Листьев. — Однако откуда ты знал, что я любила тебя, а не его? — Это тоже отдельная история; давай оставим все твои вопросы и обсудим после того, как я расскажу всё, — предложил Камень. — Осталось уже немного. Так вот, я о чём: Лягушатник был в ярости, что у него ничего не получилось — а ведь он так хотел мне насолить! Однако точку во всём этом поставила, что ожидаемо, Мохолапка. Однажды Лягушатник выловил меня и извинился за то, что много сезонов назад жестоко отшил меня, а потом пытался построить коварный план мести. Мне тоже пришлось попросить прощения за то, что высмеял его при попытке сообщить о его симпатии. Лягушатник заявил, что нашёл себе Мохолапку, истинную любовь, да пообещал, что больше ко мне лезть не будет. Я, разумеется, сообщил, что тоже не стану его подначивать. На том мы и разошлись далеко не друзьями, но и не врагами. — С ума сойти! — только и выдала Вербоцветик, ошеломлённая всей этой историей. У неё в голове с трудом укладывалось, что Камень обожал Лягушатника, а тот, в свою очередь, тоже испытывал к нему симпатию. И, конечно же, она даже не подозревала, что стала этаким орудием мести в разборках этих двоих. Ощущение было странное.       Кошка перевела взгляд на Лягушатника. Он сидел далеко-далеко, смотрел на рыбачущую Мохолапку и выглядел умиротворённым и счастливым. Наверное, это была судьба: кот спас Мохолапку от утопления в раннем детстве, а потом в неё же и влюбился. И хорошо, что так вышло, а то кто знает, как далеко могла бы зайти вся эта неразбериха! — Это всё трудно в голове уложить, — честно призналась кошка, повернувшись к воину.       Камень выглядел так, будто вся эта история для него уже ничего не значит, однако Вербоцветик сумела различить за его привычной безэмоциональной миной сильное волнение, и потому решилась осторожно лизнуть друга в лоб, словно говоря, что она его понимает и всегда готова поддержать. К её удивлению, Камень не отодвинулся, хотя, решила кошка, это потому, что выступ был маленьким и бежать ему было некуда. — Я честно говорю, я никому никогда не расскажу! — заверила друга Вербоцветик, зная, что он переживает больше по этому поводу, будучи в курсе её легкомысленности и болтливости. — Однако у меня к тебе ещё очень много вопросов. — Я догадываюсь, какого рода, — хмыкнул Камень. Он понимал, что раз уж сам завёл диалог о прошлом, то теперь придётся рассказать всю правду. — Это славно, — обрадовалась воительница. — Тогда погнали по порядку. Когда и как ты узнал, что я тебя люблю? Я и правда нравилась тебе ещё ученицей? Если это было тогда, когда Лягушатник уже начал подкатывать, почему ты сразу мне всё не рассказал? Все ваши с ним склоки всегда носили такой вот двойной характер? Ты до сих пор его любишь? А он тебя? — Это всё? — осведомился Камень, когда Вербоцветик перестала сыпать вопросами. Он явно ожидал большего. — Замечательно. Отвечу с конца, только больше не перебивай. — Хорошо, — согласилась кошка. Молчать она не умела, но постараться могла. — Вербоцветик! Я же просил! — возмущённо воскликнул серый воин. — Ай, ёж с тобой. Так вот, за Лягушатника я говорить не берусь, однако, полагаю, сейчас он испытывает любовь к Мохолапке, а уж искреннюю или нет — не имею ни малейшего понятия. Что касается меня, то его я уже давно не люблю, да и подумай сама: стал бы я с тобой заводить семью, котят, если бы испытывал что-то к Лягушатнику?       Вербоцветик поморщилась, словно её за нос укусил комар. Вспоминать о котятах не хотелось. Она не тосковала по ним и не горевала, просто хотела поскорее забыть, что они были, вернуться к нормальной обыденной жизни самой простой воительницы. И у неё это получалось, пока кто-то вдруг случайно не вспоминал Теплушку или Снегирька.       Камень тоже понял, что сморозил лишнего, и поэтому поспешил переменить тему и вернуться к ответу на интересовавшие Вербоцветик вопросы: — Теперь что касается тебя и меня. Любопытно узнавать подробности спустя почти четыре сезона, не правда ли? Начну по порядку. К тебе я всегда относился как к сестре, ведь, по факту, ею ты мне и приходишься. А сестёр я привык оберегать и защищать: потому следовал за тобой почти всегда и всюду, так что для меня не были секретом все твои разговоры по душам с друзьями… а ещё этот твой взгляд — ей-звёзды, он у тебя до сих пор остался! Из этого я прекрасно знал, что ты в меня влюбилась ещё в ученичестве, и это очень грело моё самомнение, пока я сам не поймал себя на мысли, что «ба, да она ж мне нравится». И не ляпнул Лягушатнику, но это уже пройденный этап. Однако знаешь, в те далёкие луны мне не положено было это… как его… скажем, обращать на тебя внимание, в общем. Это Камыш стыда не имеет, за Цветолапкой бегая, а у меня всегда было чёткое представление о том, что можно, что нельзя, что такое нравственность и приличия. Разумеется, я не мог тебе ничего рассказать, пока ты была моей ученицей, потому что это было бы абсолютно аморально. Ах, да, стоит отметить, что тогда меня ещё очень волновал тот факт, что мы достаточно близкие родственники, так что ни мои, ни твои родители не были бы довольны подобными отношениями… ну, я так думал. Спросить их лично я как-то и не догадался. О Лягушатнике я тебе не стал говорить по одной простой причине: пришлось бы выложить всю правду, а ты тогда была тем ещё треплом. Конечно же, я не горел желанием, чтобы все вокруг знали, что я был влюблён в Лягушатника, а тот чуть позже в меня. Именно поэтому мне пришлось лишь спустя луны очень прозрачно намекнуть, что тебе как бы стоит заметить его и поскорее отшить, потому что рядом был такой чудесный я. Вот и всё, что я могу тебе рассказать. — Удивительно, — выдохнула Вербоцветик, только сейчас понимая чётко, что они с Камнем упустили как минимум два сезона возможных отношений. — Прошло уже девять или десять лун с того, как мы стали встречаться, и ты только сейчас рассказал мне всё! Поверить не могу, что ты так долго не договаривал мне всей правды. — Осторожность ещё никому не вредила, — разумно заметил Камень и потёр лапой лоб, словно он жутко устал от этого разговора.       Вербоцветик посмотрела на небо. Оно становилось всё мрачнее и мрачнее, и совсем скоро вниз закапал мелкий холодный дождь. Кошка поёжилась и предложила, глядя, как разбредается большинство соплеменников: — Пошли-ка тоже в лагерь. — Ну идём, если так хочешь, — не стал с ней спорить Камень. Ему, видимо, тоже не сильно хотелось промокнуть.       Досматривать испытания Мохолапки остались немногие. Кошка ещё не закончила рыбалку, а впереди у неё ещё было много-много других проверок, так что никто не хотел до самого вечера сидеть и мокнуть. Юные Листья наступили недавно, дожди были ещё холодные и противные, так что даже речные коты предпочитали во время них отсиживаться в палатках.       В лагере собрались почти все и набились в воинскую палатку. Туда пустили даже оруженосцев, явившихся послушать разговоры и байки старших — ведь что ещё было делать во время дождя?       Вербоцветик залезла к себе в гнёздышко, попутно с грустью отметив, что Серебрянка до сих пор не вернулась со своего свидания, и принялась сушить промокшую и отяжелевшую шерсть. Теперь все ожидали возвращения Мохолапки и церемонии посвящения кошки в воительницы: никто не сомневался, что она справилась.       Вербоцветик снова осталась в одиночестве: присоединиться к кругу болтающих воинов она не захотела, Вечерок к наставнице не подошла, Камень делал вид, что лёг спать, а Колокольчик был занят Светозарной. Они тёрлись носами, что-то обсуждали и очень смущали этим Метельку, которая сидела недалеко от них в гнёздышке Камыша — отец разрешил ей залезть к нему поближе, чтобы согреться.       Впрочем, долго грустить Вербоцветик не пришлось: вернулась Серебрянка. Видимо, даже она и её дружок были не готовы на свидания под дождём. Кошка проигнорировала все вопросы о том, где была, а ещё пропустила мимо ушей возмущённую тем, что наставница отсутствовала, Соснолапку, и пошла прямо к Вербоцветик. — Опять была… там, где не надо? — подобрала кошка более деликатный синоним к словам «свидание с грозовым». — Лишь утром, — отмахнулась Серебрянка. — Дождь застал меня уже у Рыбоспинки. Она пытала меня, с кем я встречаюсь, но я продержалась до полудня и ничего ей не рассказала! — И как она узнала? — с интересом осведомилась Вербоцветик. Рыбоспинке-то откуда было известно о том, что Серебрянка нашла себе дружка из другого племени? — А это лучшая новость на сегодня, — расплылась в улыбке Серебрянка и, наклонившись к уху сестры, быстро шепнула: — Я жду котят.       И единственное, что в такой ситуации смогла выдать Вербоцветик, было очень и очень бранное выражение, от которого Серебрянка смутилась и отвернулась, а те, кто был рядом, на кошку посмотрели с удивлением и негодованием. — Дочь! — крайне возмутился Жуконос, вездесущий донельзя, а ещё очень озабоченный тем, чтобы все его дети соблюдали приличия… и даже если им уже очень много лун. — Не говори таких слов, — вежливо, однако не без угрозы потребовал Камень, открывая один глаз и глядя на подругу с большим таким пренебрежением. — Кошке неприлично, — поддакнул ему Камыш, обмахиваясь своим забавным хвостом: из-за всех собравшихся в палатке было тесно и душно. — А что случилось? — спросила глуховатая Переливчатая. — Как думаешь, рассказать им? — обратилась к сестре Серебрянка. Вербоцветик тут же замотала головой: — Даже не… — Думаю, да! — решительно перебила Серебрянка и вскочила на лапы, разбрызгивая воду с шерсти во все стороны. — Дорогие соплеменники! Хочу поделиться с вами новостью: я жду котят!       В наступившей тишине было слышно, как испуганно и изумлённо спросил «Что?!» выбравший именно этот момент, чтобы присоединиться к воинам Метеор, стоящий у входа, а следом поплохело Лужице, не ожидавшей такого заявления от племянницы. Серебрянка только истерично хихикнула, а Вербоцветик подумала, что всё, сестра допрыгалась, и приготовилась защищать эту дурочку от нападок соплеменников, знающих, что у Серебрянки и в помине не было друга среди речных воинов.       Однако обошлось: раздались голоса снаружи. Вернулась Мохолапка, и все тут же кинулись к ней, чтобы узнать, прошла ли она испытания и поздравить.