Дни цветущей вербы

— Да соберутся же все, кто умеет плавать, на церемонию наречения новой воительницы!       Метеор уже стоял на своём валуне. Дождь стих, гроза отгремела и ушла далеко за горы. Капли были редкими, и теперь никто уже не хотел отсиживаться в палатках. Речные воины потихоньку собирались вокруг терпеливо ждущего всех предводителя.       Мохолапка так и сияла: она прошла все испытания и теперь едва ли не прыгала от нетерпения. Раньше подобной неусидчивостью эта милая кучерявая кошка не страдала, но сейчас, видимо, был не тот момент, чтобы она могла совладать со своими эмоциями. Вокруг неё уже собрались все её родные: Колокольчик и Светозарная, Лягушатник и Тень. Они о чём-то разговаривали, Мохолапка смеялась и выглядела очень счастливой. — Я не думала, что моя новость произведёт фурор. Я так рада, что Мохолапка вернулась именно в этот момент! — сообщила Серебрянка, следуя за сестрой в поисках удобного места на поляне. — Однако я всё равно намереваюсь с тобой это обсудить, — за двумя кошками тащилась Лужица, которой уже полегчало и которая очень хотела прочитать племяннице лекцию. Вообще, присутствие серой кошки было объяснимо: на церемониях и собраниях, так сложилось, коты и кошки сидели обычно семьями, а они у всех были очень большие.       Вербоцветик всегда испытывала затруднения по поводу того, с кем ей садиться: с кровными родственниками, такими, как Лужица, Серебрянка и остальные из их семьи, или с приёмными вроде Жуконоса и Стеблеусого. Однако сегодня выбор был очевиден: брат торчал в первых рядах, так как это была церемония его ученицы, а оставшийся в одиночестве Жуконос уселся около Цветенницы, Чистозуба и их дочерей, Цветолапки и Пышнолапки. Около Цветолапки, разумеется, тёрся Камыш: он нисколько не скрывал, что у них с его юной ученицей любовь навека. Чистозуба от этого аж перекашивало, однако Цветенница кусала его за ухо каждый раз, когда кот пытался отстоять честь дочери и запретить Камышу лезть к Цветолапке ближе, чем на мышиный хвостик.       Правда, несмотря на юность ученицы, наличие у Камыша детей по возрасту старше, чем его избранница и другие факторы вроде злобного Чистозуба, не желающего отдавать дочурку в лапы взрослого кота, уже бросившего до того одну подругу, эта пара выглядела милой, а Цветолапка казалась счастливой и влюблённой и часто мечтала о котятах от своего партнёра, чем доводила бедного отца до трясучки. — Отвратительно, безнравственно и некрасиво, — охарактеризовал всё происходящее в той кучке Камень, вынужденный тоже быть около родственников — а Лужица, как назло, решила расположиться прямо напротив семейки Цветенницы. — Не смотри, значит, — посоветовал ему Волнорез. Разумеется, он тоже был тут, пусть и не приходился роднёй никому из присутствующих.       Семейные посиделки были самым прекрасным временем, как считала Вербоцветик. На них собирались все: конечно же, она сама и Серебрянка, потом — вечно инициативная тётушка Лужица и её двое детишек-переростков, тут же обязательно был Волнорез… с Невидимкой же обычно являлся Чёрный Коготь, но даже он не мог испортить настроение. Сегодня не хватало только Метеора: он вёл собрание. Когда же предводитель присоединялся, было намного интереснее. С собой он приводил Жёлудя и порой Щукозуба, хоть тот никому родственником и не приходился, и вместе они рассказывали увлекательнейшие истории из их юности.       На этих посиделках никогда не было скучно. Находились темы для разговора, обсуждались последние новости, а Волнорез травил очень весёлые байки и умел хорошо пошутить. Правда, сегодня это всё отменялось: присоединившаяся к родичам Невидимка привела и своих котят, а это значило, что все диалоги должны быть чинными и приличными. Шутки же Волнореза почти всегда были двусмысленны и порой так и пестрели теми словами и подробностями, которые самые юные жители племени знать не должны были. — Будет скучно, — сообщила Серебрянка, когда все расселись, а Невидимка каждого из своих четверых котят усадила около Лужицы, обожавшей внуков. — Сомневаюсь, — ответила ей тётушка. Именно сегодня ей было не до Невидимкиных котят, когда в скором времени разродиться собралась племянница. — Дорогуша, ты вот мне скажи… — Ну всё, Серебрянку потеряли, — с преувеличенной печалью сообщил Волнорез, когда его подруга, перейдя на зловещий шёпот, принялась пилить несчастную нарушительницу Закона. — А я вот думаю, что такого? Ну хорошо же, что у неё котятки будут, и какое нам всем дело, кто их отец? — Честь племени! Не все хотят видеть среди соплеменников каких-то вшивых полукровок, — сообщил как обычно мрачный, словно грозовая туча в небе, Чёрный Коготь и гордо вскинул подбородок. Дождевая капля попала ему прямо в глаз и кот поморщился. Вербоцветик хихикнула над его гримасой, воин посмотрел на неё с раздражением, но ничего не сказал: ему теперь нечем было попрекнуть давнюю неприятельницу. — Твой друг вообще умеет улыбаться и быть милым и приветливым? — спросила Вербоцветик у Невидимки, которая, воспользовавшись минутами отдыха от котят, присоединилась к кузине и Камню, сидевшему тут же. — Ну, — сизая кошка задумалась, явно вспоминая, бывал ли Чёрный Коготь в хорошем расположении духа хоть раз. — Наверное, только со мной и детьми. — Он ужасен, — сияя, выдала Вербоцветик, такого ответа и ожидавшая. Невидимка на её реплику только головой покачала и смолчала. Ссориться вновь она не хотела, особенно теперь, когда были достигнуты мир и согласие, а дружба наладилась.       В это же время, убедившись, что собрались все (не было лишь Лисицы, которая так и не привыкла к соплеменникам, хотя исправно ходила в патрули и рыбачила, а ещё знала всех по именам и даже смирилась с тем, что Жуконос всё равно оберегал и опекал её как дочь), Метеор начал было приветственную речь, но быстро умолк: уж сильно у него болела челюсть. Так порой случалось с предводителем: перед непогодой вроде грозы или ливня он постоянно вынужден был ходить к целителям за травами, облегчающими боль.       Метеор что-то тихо сказал Жёлудю и, съехав с гладкого мокрого валуна, потопал в сторону Пачкуна и Рыбоспинки. Те со вздохом переглянулись, а глашатай в это время громко объявил: — Церемония ненадолго переносится, Метеор пошёл за травой! Но вы не расходитесь, это всё будет быстро. — До ночи просидим, — пробормотал недовольный всем миром Чёрный Коготь, отобрал у Лужицы котят и повёл их всех в детскую. Он явно намеревался провести там время получше, чем здесь, на поляне под сырым моросящим дождём в ожидании Мохолапкиной церемонии.       Ученица, надо сказать, не расстроилась, а спокойно и терпеливо ожидала, когда же Метеор вернётся. Целительская трава помогла бы ему облегчить боль и предводитель смог бы продолжить собрание, но для этого нужно было время. Мохолапка, впрочем, ждать умела, в отличие от некоторых её соплеменников. — Очень скучно, — сообщила Вербоцветик. Хотела полежать — не вышло, земля и молодая трава были все мокрые. Становилось уже прохладно, и шерсть потихоньку сырела от воды. — Давайте поиграем в одну игру, — неожиданно предложила Невидимка. Она не пошла за Чёрным Когтем и осталась на поляне, а ещё Вербоцветик прям так и поняла сейчас, кто тут унаследовал Лужицину инициативность. — Какую? — поинтересовалась полосатая воительница и посмотрела в сторону, где в паре хвостов от них сидела понурая Серебрянка.       Её отчитывание шло полным ходом, и судя по долетавшим до Вербоцветик отдельным словам, сестра быстро созналась в том, от кого же её будущие котята. Серебрянку было жаль, но она, как-никак, виновата была сама, да и не стоило вмешиваться. Более того, около разошедшейся Лужицы, так и восклицавшей, что, мол, «Что бы сказала Вербовейная, если бы она только знала! Её дочь и какой-то грозовой!», сидел Волнорез и пытался немножечко выгородить Серебрянку. Он относился к незаконной любви весьма снисходительно и не видел в этом ничего плохого, да и вообще считал, что Воинский Закон устарел. — Проверим знание наших соплеменников, — охотно пояснила свою идею активная Невидимка. — Кто-то загадывает одного из них и описывает, чем этот соплеменник занят, а кто-то должен отгадать. — Звучит сомнительно, но можно попробовать, — подумав, согласилась Вербоцветик. В такую игру она ещё никогда не играла. Потом кошка обратилась к Камню: — А ты с нами будешь? — Ещё чего не хватало, — заворчал воин, который вообще всех этих развлечений не принимал. Он, видимо, предпочитал сидеть под дождём и ждать, когда вернётся Метеор. — Он просто боится проиграть, — хмыкнула Невидимка, покровительственно похлопав брата лапой по плечу. — Знаешь, он с детства трусил участвовать в играх, где есть победитель и побеждённый! — Она врёт, — тут же воскликнул Камень, оттолкнув от себя лапу воительницы.       Вербоцветик перевела взгляд с подруги на друга и подумала, что они, наверное, всё же не ссорятся, несмотря на резкость и напряжение, так что вмешиваться не стала и на всякий случай уточнила: — Ну так что? — Ладно, я с вами, — согласился, словно его вынудили, Камень. Впрочем, по его лицу было понятно: на самом деле и коту хотелось немного повеселиться. — Хорошо, на что сыграем? — снова забрала инициативу Невидимка. Вербоцветик подумала, что подруге было бы неплохо стать каким-нибудь местным затейником и организатором всеобщих вечеров или забав. — На форель? — предложила кошка любимый вариант. — На желание, — выдвинул свою идею Камень. — Как вы решите, — заняла нейтральную позицию, чтобы никого не обидеть, Невидимка. — Но, признаться, я предпочитаю карпов.       Вербоцветик вздохнула, понимая, что друзья её предложение отвергли, но потом вдруг поняла, что если выиграет она, то сможет пожелать сколько угодно форели. Это кошку значительно приободрило. — Я буду загадывать, — решила она, обводя взглядом лагерь. — Тогда ты — отгадывать, — обратилась Невидимка к брату. — А я — судить, раз я это придумала!       Соплеменники болтали, смеялись, и в сыром воздухе висела атмосфера торжества и счастья. Несмотря на временную заминку, никто не был недоволен, и все ждали возвращения Метеора прямо под дождём. — Так, ладно, Камень, закрывай глаза, чтобы всё было честно, — обернувшись к приятелю, потребовала Вербоцветик. — Я уверена, ты пролетишь на первом же вопросе! — Тогда готовься проиграть, — важно ответил ей Камень, абсолютно уверенный в своей скорой победе. — Если отвечу хотя бы на четыре вопроса, то пролетела ты. — Идёт! — согласилась на условия Вербоцветик.       Ей уж больно не терпелось утереть другу нос. Что же это такое? Постоянно он прав да он прав, ещё и выставляет её на посмешище, особенно перед друзьями. Стоило уже хоть раз в жизни собраться с силами и преподать ему урок!       Вербоцветик выискала среди соплеменников первых двух кандидатур в загадываемые, потом убедилась, что Камень не подглядывает и что дождь смывает запахи, и решительно сообщила: — Ну, начинаем! Давай, их редко можно увидеть вместе из-за общей неприязни, но сегодня они рядом, потому что объединены общей печалью. Они единственные из всех, кто грустит. — Вопроса легче ты и придумать не могла, — снисходительно заявил Камень. — Конечно же, Оцелотка и Светозарная! Они почти не общаются, но их объединила тоска по Белолапому, потому что обе любили его, воспитывали и хотели бы, чтобы он сейчас был с Мохолапкой на её церемонии.       Вербоцветик только рот раскрыла и подумала, что посадить друга в лужу будет, видимо, делом нелёгким. — Он с самого детства побеждал в подобных играх, так что не огорчайся, — посочувствовала подруге Невидимка.       Вербоцветик подвинулась поближе к тёмненькой королеве, чтобы согреться рядом с ней от поднимающегося холодного ветра, и, вглядываясь против дождя, спросила: — Тогда что насчёт Мохолапки? Кто сейчас ближе всего к ней? — Ты нарочно задаёшь лёгкие вопросы? — даже удивился Камень. — С Невидимкой всегда было веселее. Разумеется, около Мохолапки Стеблеусый!       Вербоцветик подавила разочарованный вздох. Её брат и впрямь сидел прямо около ученицы, не подпуская к ней никого и, кажется, давал советы о том, как вести себя на церемонии, но это было не точно, потому что с таким же вдохновением на лице бурый воин мог вещать даже о первых бабочках. Стеблеусый в принципе славился тем, что мог болтать сколько угодно и о чём угодно, какую бы тему он не выбрал.       У Вербоцветик же оставалось всего два вопроса, а запал «сейчас он у меня за всё ответит» как-то вдруг начал таять. Впрочем, кошка решила, что Камня можно сбить с толку, если напомнить ему, что у Мохолапки много родни, что она и сделала. — Ну, церемония хоть и застопорилась, но не сорвана, — ответил тот почти сразу же. — А на ней, как известно, рядом с посвящаемым может находиться только наставник и предводитель. Метеора же нет. — Ты уверен? — Абсолютно! Давай уже дальше. — Можно я? — вмешалась Невидимка. Просто сидеть на месте она не могла.       Вербоцветик печально посмотрела на кошку, когда она вскочила на лапы. Было так тепло и хорошо рядом с подругой! От Невидимки пахло камышом и рыбной чешуёй, но у неё под боком всё равно было очень уютно.       Конечно, Вербоцветик не могла не признать, что счастлива вновь воссоединиться с подругой. Находясь около неё, кошка вспоминала детство, те беззаботные деньки, когда все были рядом, когда Жуконос был счастлив и весел, Солнечная жива, с Лисицей ещё не произошло ничего ужасающего, и всё было так хорошо!.. — Ну, кто не пришёл сегодня на церемонию? — спросила Невидимка, словно нарочно ещё раз напоминая о той, которая избегала всех своих родных. — Лисица, разумеется. Она нас всех стесняется! — ответил Камень. — Ты ему подыгрываешь! — возмутилась Вербоцветик. — Конечно, он же мой брат, — словно иначе она и не могла сделать, ответила серая воительница. — Так, а ну уйди, — Вербоцветик решительно принялась отталкивать Невидимку лбом, и та, повалившись в лужу, громко рассмеялась. Пришлось извиняться перед напуганной этим и не ожидавшей Переливчатой, на которую попали брызги.       Дождь стих, и теперь в воздухе висела сырость. Тучи были непроглядными, солнце скрывалось за ними, и, кажется, приближался очередной ливень, но он был ещё далёк. Где-то на горизонте сверкали молнии, но грома не было слышно. — Так, ладно, Камушек, — собравшись с мыслями, решила Вербоцветик предпринять последнюю попытку вырвать себе победу, всё ещё обиженная на Невидимку, отобравшую у неё одну возможность. — Они на крыше одной из палаток. Кто это и куда залезли?       Это был, как считала кошка, очень каверзный вопрос, потому что на крыши палаток забирались обычно котята с помощью родителей. Однако на этот раз это были оруженосцы, которым хотелось посмотреть на церемонию с наивысшей точки, чтобы можно было окинуть взглядом всю поляну. — Не Цветолапка и не Пышнолапка, потому что они с родителями, — принялся вслух размышлять Камень. К несчастью Вербоцветик, он помнил, что единственные в племени котята сейчас были заняты с Чёрным Когтем и потому не могли скакать по крышам: их отец не позволил бы им сделать этого. — Я полагаю, что это ученики: воины не занимаются подобными глупостями. И они на крыше детской, это самая прочная и высокая палатка. Однако даже детская не выдержала бы Тяжёлого, значит, он не там. Тогда рискну предположить, что там Вечерок и Соснолапка. — А Метелька? — от таких размышлений Вербоцветик даже забыла на секунду как разговаривать. Она-то с её природной тупизной и до этого бы не додумалась! — И почему ты решил, что именно Вечерок и Соснолапка?       Камень задумался, словно не знал, что ответить, и Вербоцветик решила, что сейчас он сдастся: конечно, друг верно угадал, но объяснить-то он не мог! Одной интуицией тут было не отделаться, и кошка могла бы заявить, что воин мухлевал. — На церемониях ученики должны быть около наставников, однако ты и Серебрянка сейчас заняты здесь, так что Вечерок и Соснолапка предоставлены сами себе. Метелька же не с ними потому, что её Щукозуб ничем не занят, и она может быть рядом с ним. Да и она всегда была слишком спокойна для подобного рода развлечений, — наконец, выдал даже не то, что правдоподобную, а вполне себе верную версию Камень.       Вербоцветик посмотрела на Вечерок и Соснолапку. Они развалились на крыше, и никому не было дела до кошек: все были увлечены общением, и даже Пушистая не обращала внимания на дочерей. Она с недавних пор стала очень отчуждённой, с того момента, как Камыш, которого кошка до сих пор любила, начал близкие отношения с Цветолапкой. А ещё Пушистая, если верить слухам, недавно поймала этих двоих на свидании в весьма недвусмысленном положении.       Разумеется, Пушистая обижалась. У них с Камышом было четыре котёнка, которые ещё даже воинами не стали, а он перестал обращать на них внимание, с бывшей же подругой и вовсе не пересекался. А Пушистая страдала — и это было видно. — Ну так что, Вербоцветик, — обратился к ней Камень, толкая кошку лапой в плечо и выводя из задумчивости. Смотрел он победоносно, но явно не собирался подшучивать над ней. — Это была честная игра, но у тебя действительно не было шансов, я очень хорошо знаю наших товарищей.       Вербоцветик кивнула: она умела признавать поражение. В это время как раз вернулся Метеор, и церемония Мохолапки должна была продолжиться. По собравшимся пронёсся гул и стих. Речные коты замерли в ожидании, на поляне наступила тишина. — Ты проиграла мне желание, — сообщил Камень Вербоцветик на ухо, наклоняясь к ней так близко, что его усы щекотали кошке щёку. — И что ты хочешь? — так же тихо осведомилась кошка, чтобы не мешать всем находившимся на поляне товарищам, которые ожидали начала собрания — Метеор не мог никак забраться на свой валун, потому что он был слишком мокрым. — Оставлю на более подходящее время, — с усмешкой сообщил Камень, отодвигаясь от кошки на приличное, по его мнению, расстояние. Несмотря на серьёзную мину, взгляд его был приветливым и так и лучился весельем. — Ты что, заигрываешь со мной? — в шутку поинтересовалась Вербоцветик. — Как можно! — воскликнул Камень и добавил себе под нос: — Раньше ты была достаточно глуповата, чтобы этого не понимать.       Вербоцветик, конечно, всё услышавшая, только посмеялась и не стала обижаться: она прекрасно знала, что её воспринимают как глупенькую рыбоголовую воительницу с ветром в голове. Удивительно даже, как такая сумела уродиться у мудрого предводителя! Хотя, может, в мать пошла? Вербоцветик не знала, какой могла быть Вербовейная при жизни. Да и не узнала бы уже никогда, что и говорить. — Уважаемое моё Речное племя, — а это Метеор, наконец, покорил валун и начал свою речь. — Прошу извинить за эту задержку, но с каждым, как вы понимаете, может случиться неприятность. А сейчас давайте не будем тянуть и начнём! Мохолапка, выйди ко мне поближе.       Ученица вскочила с мокрой земли, отряхнула шерсть от воды и сделала несколько шагов до валуна Метеора, остановилась и, лучась счастьем, принялась ожидать. — Много лун назад начался твой жизненный путь, — обратился к ученице предводитель. Мохолапка не сводила с него восторженного взгляда. — Кто мог знать тогда, что спасённая из реки крошка станет достойной и смелой воительницей? Воспитанная в любящей семье Светозарной и Колокольчика, ты впитала в себя лучшие качества родителей: честность, искренность и мужество отца, доброту, нежность и терпеливость матери. Ты обучалась у замечательного наставника, и Стеблеусый вложил в тебя всю свою отвагу и смелость, все свои огромные навыки и умения. Мохолапка, ты стала замечательной охотницей, ты прекрасно плаваешь и ловишь рыбу, а твои боевые умения, бесспорно, помогут защитить племя в трудный час. Испытания доказали, что ты готова стать воином, однако церемония обязывает меня уточнить это у твоего наставника. Что скажешь, Стеблеусый? Мохолапка достойна этой чести? — Ты же сам сказал, что да, — удивлённо ответил полосатый кот, до этого умиротворённо глядевший на трёхцветную ученицу. — Я тоже так считаю, конечно же!       Метеор кивнул, а Мальва подползла к другу и принялась ему что-то втолковывать — видимо, отчитывала за то, что забыл порядок проведения церемонии. Стеблеусый морщился, мрачнел, потом оттолкнул от себя кошку и сделал вид, что ему сейчас дело есть лишь до Мохолапки. — Мохолапка, — предводитель снова обратился к ученице. Та вся затрепетала, понимая, что вот-вот станет воительницей. Вдали прогремел гром, и Метеор возвысил голос: — Ты сама взрастила в себе достоинство и несгибаемую волю! На твою жизнь выпало немало потерь: гибель брата и травма сестры, однако ты всё вынесла так, как и должна воительница: с гордо поднятой головой. Пускай же и дальше ничто не сможет тебя сокрушить! И, перед тем, как назвать твоё новое имя, я хочу выслушать твою клятву. — Я, — дрожащим голоском начала кошка. — Я была рождена не в племени, но оно стало моим домом, и я благодарна всем, кто воспитал меня: моим родителям и моему наставнику. Я клянусь жизнью, что никогда не подведу своё племя! Я обещаю, что не отступлюсь от Воинского Закона, и он всегда будет частью меня. Я клянусь всем, что имею, что буду защищать и оберегать Речное племя и каждого из моих соплеменников, даже если за это мне придётся погибнуть, и я никогда не нарушу своей клятвы!       Под конец голос Мохолапки от волнения сорвался. Она очень переживала, однако, видя в глазах собравшихся ободрение и поддержку, видя их тёплые улыбки и чувствуя, как все рады за неё, ученица быстро взяла себя в лапы, и даже кончик её хвоста перестал мелко дрожать. — Теперь, перед воинами всего Речного племени и под взорами звёздных предков, я объявляю Мохолапку полноправной воительницей и нарекаю её Моховушкой! — под шум вновь пошедшего дождя объявил Метеор. — Служи племени верно и с честью выноси всё, что уготовит тебе жизнь. Ты станешь чудесной воительницей и прекрасной матерью — да, вы не ослышались, наша Моховушка ждёт котят и просила сообщить об этом вам, Речное племя.       Ещё до того, как предводитель закончил, по собравшимся прокатился общий гул: не было ещё такого, чтобы прямо на церемонии посвящения было заявлено, что только ею ставшая воительница ждала бы котят. Однако все, кто близко знали Моховушку, не стали бы отрицать, что из неё получилась бы прекрасная заботливая королева: эта кошка с детства обожала котят.       Наконец, кто-то первым прокричал имя новой воительницы, и оно взлетело в небо, подхваченное множеством голосов. — Как это мило: назвать её Моховушкой! — воскликнула Серебрянка, пробиваясь к сестре. — И, знаешь, я так рада: наши с ней котята появятся в одно время! — Давай поздравим её лично, — предложила Вербоцветик, тут же вскакивая.       Лагерь был наполнен шумом. Даже дождь не мог заглушить криков, полных радости и счастья: все поздравляли новую воительницу. Она стояла в центре, очень смущённая, но довольная. — Ура Моховушке! Ура её будущим котятам! — возопил Стеблеусый, поднимаясь на задние лапы и чуть не падая на спину — благо, его вовремя подхватила Мальва. — Ура! — разнеслось со всех концов поляны, и Вербоцветик с Серебрянкой, переглянувшись, заголосили тоже. — И Серебрянка ждёт котят! Ура ей тоже! — не забыл про сестрицу Стеблеусый, надрывая горло, чтобы перекричать резко ударивший ливень.       Соплеменники, от счастья совсем забывшие, что котята Серебрянки отнюдь не от одного из речных воинов, закричали «ура» и ей тоже. В этом общем едином слове, слившемся и взлетевшем в дождливое небо, гремело поздравление не только Моховушке или Серебрянке, но и всем-всем вокруг, кто жил когда-то и живёт сейчас. Это был восторг, и восхищались сейчас природе, расцветающему миру, Юным Листьям, и будущему, и настоящему, и это было невероятно, чудесно и восхитительно. Чувствовалось единение, общность, словно всё племя — это что-то одно большое и целое, и ты его неотъемлемая часть. — Моховушка! — Вербоцветик с Серебрянкой пробились к кошке, и слово взяла последняя из них. — Мы тебя от всей души поздравляем! Это так замечательно! — Где Лягушатник? — Вербоцветик повертела головой и заметила приятеля недалеко от них. Он не решался подойти к Моховушке и, казалось, был поражён тем фактом, что его подруга ждала котят. — Иди сюда, дружище! Поздравляю тебя со скорым отцовством!       Смущённый вниманием и тем фактом, что Моховушка не сказала ему первому об этом, Лягушатник приблизился к тесному кругу соплеменников. — Ну ты меня и удивила, Моховушка! — воскликнул он. — Это правда? — Абсолютная, — нежно глядя на него, промурлыкала новоявленная воительница.       Серебрянка и Вербоцветик переглянулись и, без слов понимая, что обе думают об одном и том же, дружно проскандировали: — Поздравляем!       Моховушка рассмеялась и потёрлась носами с каждой из них, а Лягушатник смутился ещё больше, когда к этому «поздравляем» присоединились все, кто был рядом. — Ну, вы нас очень поразили, — сообщил Колокольчик, пробираясь к дочери и её избраннику. — Лягушатник! Мог спросить разрешения у меня, прежде чем так нагло обесчестить мою дочь! — Колокольчик, а ну без претензий, — одёрнула его Светозарная и ласково обратилась к дочке: — Моховушка, милая, мы с Колокольчиком очень счастливы и мечтаем поскорее стать бабушкой и дедушкой!       Колокольчик от таких перспектив подавился и предпочёл промолчать, потому что Светозарная глядела на него уж очень многозначительно. — Моховушка, ты же такая молодая! — воскликнула Мальва, удивляясь, как можно в таком возрасте заводить котят. Она об этом ещё и не думала, в то время как у её сестры уже должны были скоро появиться внуки. — Никогда бы не подумал, что Лягушатник решится на отцовство, — заявил недавно подошедший Камень. — А я за них очень рад! — взвизгнул взбудораженный Стеблеусый. — Моховушка, Моховушечка моя, как я горжусь тобой! — А я как счастлива! — воскликнула та, кидаясь к коту.       Со всех сторон летели выкрики. Племя ликовало: — Лучшая церемония! — Моховушке — ура! — Давай эту плотву съедим за неё! — Моховушка, Моховушка!       В этой смеси шума, голосов, дождя и грома очень трудно было разобрать отчётливо, кто что кричал, и голова уже начинала болеть: слишком много было громких и резких звуков.       Однако внезапно устланное тучами небо прочертила извилистая молния. Она вспыхнула ярко и резко, а следом разлился по окрестностям раскат грома, гулкий и внезапный, заставивший вздрогнуть от страха. Все радостные выкрики тут же стихли.       Небеса вновь разразились громом. Молнии вспыхивали непрестанно. Кто-то в толпе закричал от испуга, Серебрянка припала к земле, словно так было не страшно, многие воины кинулись врассыпную, прятаться в палатки. Вербоцветик последовала примеру товарищей, волоча за собой перепуганную Серебрянку. Гроза была ужасной силы.       В воинской палатке все забились подальше от выхода. Вербоцветик протолкнулась к своему гнёздышку. Серебрянка шла за ней, прижав уши к голове, и что-то бубнила себе под нос. Прислушавшись, Вербоцветик различила что-то вроде «Звёздное племя хочет меня покарать» и решила, что сестра из-за такого сильного грома просто спятила.       К воинам присоединился и Метеор: он не пожелал оставлять их одних, однако ещё больше, чем за племя, кот волновался за Серебрянку. Едва завидев предводителя, она кинулась к нему и принялась каяться во всех своих грехах и винить себя в том, что связалась с грозовым воином. Метеору удалось успокоить кошку буквально парой слов, и Серебрянка затихла, лишь испуганно вздрагивая при каждом ударе грома.       Совсем скоро по крыше принялись стучать тяжёлые градины. Некоторые из них оказывались столь большими, что попадали в палатку, ломая камышовые стены и потолок. Ливень только усилился, а через вход было видно, как одна за другой вспыхивают молнии. Ветер ревел, как дикий. — Очень страшно, — поделилась Вербоцветик с соплеменниками, забиваясь в самый дальний угол. — Это точно, — произнесла Цветенница и прижала к себе взволнованную Пышнолапку, которой не позволила пересидеть грозу в ученической палатке.       А ливень не прекращался, хоть град и быстро стих. Ветер был такой силы, что вырвал несколько камышин из живой лагерной стены, унёс их куда-то за заводь.       Поднималась самая настоящая буря, и одни звёзды знали, чем она могла обернуться для речных котов.