Дни цветущей вербы

      Середина Зелёных Листьев всегда была самым тёплым и даже знойным временем во всём сезоне. Обычно в это время все налёживали бока, отдыхали и от души наслаждались тёплым солнцем, чистой прозрачной рекой, обилием еды и прекрасным настроением.       Однако один из дней, погожий и ясный, наступивший как раз после проливного дождя, был особенным. Сегодня, казалось, и солнце сияло ярче, и птицы чирикали громче, и вода была теплее: всё казалось благоприятным для того, чтобы провести для шестерых оруженосцев испытания и уже вечером посвятить их в воители.       Оруженосцы эти без умолку трещали о предстоящих испытаниях все последние дни. Старшие даже сумели смириться с тем, что младшим достанутся почести одновременно с ними, и взяли Пышнолапку с Цветолапкой в свою компанию по обсуждению того, как лучше действовать на проверке всех необходимых навыков.       Пока оруженосцы, ожидая начала испытаний, тарахтели, плескаясь в заводи и от души веселясь, их наставники обсуждали между собой, какую стоит установить проходную норму рыбы и дичи, чтобы испытание было засчитано. — Лично я считаю, что чем требовательнее их оценивать, тем лучше, — высказывался Чёрный Коготь, упорно стоящий на своём мнении о том, что учеников нужно гонять едва ли не пинками, а требовать с них лучше недостижимого, чтобы у мелких был стимул развиваться. — Возражаю! — воскликнул Чистозуб. Он был наставником Соснолапки после того, как Серебрянка не смогла ею заниматься и перебралась в детскую. С Соснолапкой у Чистозуба сложились гораздо более тёплые отношения, чем у той же ученицы с Серебрянкой, и это было удивительно. — Почему это ты возражаешь? — озадачился Чёрный Коготь. Ему казалось, что его идея самая лучшая.       Вербоцветик в это время сидела, положив голову на плечо Колокольчику, который тоже был тут, как наставник Пышнолапки, но не принимал яркого участия в обсуждении, потому что его и его брата ученицам и так сделали большую поблажку, разрешив пройти испытания пораньше. Так что Колокольчик молчал, Вербоцветик тоже — пока не хотелось встревать. Шерсть у коричневого воина была мягкая, и лежать головой у него на плече было очень удобно. Кошка смотрела на небо, высокое и голубое, и ей было очень хорошо на душе.       Она в последнюю луну, прошедшую с того момента, как умер Метеор и как кошка узнала, что ждёт котят, вообще редко испытывала спокойствие. Наоборот, настроение менялось скачками, и раздражение по нескольку раз на дню накатывало волнами, потом отступало, но после себя оставляло злость и желание со всеми огрызаться.       Так что Вербоцветик от души наслаждалась теми моментами, когда ей было спокойно. Эти котята влияли на неё сильнее, чем тогда, в предыдущую беременность, и воительницу постоянно бросало в крайности. А ведь до родов и разрешения всего этого неприятного положения оставалась ещё целая луна!.. Однако Вербоцветик уже как можно больше снизила свою активность: ей было трудно бегать, забираться на скалы и деревья, однако кошка не отказывалась от Вечерок до самого её дня испытаний. И пускай у воительницы уже явно было видно раздувшийся за луну живот, и пусть она могла лишь со стороны наблюдать за подготовкой Вечерок и поправлять её лишь словами — всё равно занималась хоть какими-то делами. — Я возражаю потому, что у меня есть своё мнение о том, что ученикам нужно сделать поблажку, чтобы сдали все, — решительно сказал Чистозуб, выдёргивая своим визгливым голосом замечтавшуюся Вербоцветик в реальность. — Давайте просто обсудим норму, — произнёс Щукозуб. Он никак не мог удобно усесться — болели старые кости. Поэтому кот вертелся и то и дело пересаживался с места на место. — Я просто скажу, что на каждых испытаниях ученики в среднем ловят около трёх рыб. Это в тёплый сезон. Почему бы не взять самую обычную норму? — Потому что они могут лучше, — нахмурившись, ответил Чёрный Коготь. Он очень хотел настоять на своём. — Просто давайте сойдёмся на чём-то среднем, — предложил Камыш, который вообще, видимо, не волновался о том, что там будет на испытаниях у оруженосцев. Видимо, Цветолапку кот мог легко пропустить в ученики и без нормы, «по блату». Оно и не мудрено, с такими-то отношениями, как у этих двоих. — Пять рыб, — решительно заявил Чёрный Коготь. Он не хотел идти на компромисс. — Три, — стоял на своём Щукозуб. — И двух хватит, — не согласился Чистозуб. — А я думаю, что надо оставить так, как было всегда, — вмешалась Вербоцветик. Ей эти препирательства слушать немножечко надоело, а потому кошку вновь охватывало уже привычное раздражение. — Ну три же постоянно ловили, так три и оставим. — Вот! Вот здравая мысль! — обрадовался Щукозуб и даже вскочил, забыв, что у него только что ныли суставы. — А ты не вмешивайся, — посоветовал Вербоцветик Чёрный Коготь, и это было довольно грубо. Несмотря на вроде бы примирение, товарищами они, как надеялась кошка, так и не стали. — Не хватало нам слушать кошку, да ещё и пузатую, — он скорчил забавную рожицу — мол, вот, что о ней думает. — Да к тому же глупую, как ёрш. — Сам ты глупый, — тут же встал на защиту Вербоцветик её верный дружище Колокольчик. — Только и можешь, что кошек оскорблять. Тем более кошек, которые ждут котят! Их вообще беречь надо. — А ты чего вокруг неё так вертишься? — тут же взъелся Чёрный Коготь. Он просто не мог допустить, чтобы не за ним осталось последнее слово. — Уж не твоих ли она котят носит, что ты её так опекаешь? — Ты перегибаешь палку, — произнёс Щукозуб, тронув Чёрного Когтя кончиком хвоста, но тот отпихнул старшего воина в сторону. Он и слушать никого не собирался, тем более отца, которого едва ли уважал. — Уж не моих! Мы с Вербоцветик лучшие друзья, и клеветать на неё я тебе не дам! — вздыбил, между тем, шерсть Колокольчик.       Сама Вербоцветик только вздохнула. Ну вот, опять она спор накликала. Лучше б молчала, тем более, в компании Чёрного Когтя. Она, на удивление, не обиделась даже. Ну подумаешь! У Чёрного Когтя, видимо, просто настроение было очень нехорошее. Что же тут поделаешь! Он всегда такой, словно ёж уколол. — Давайте успокоимся и вернёмся к беседе о том, какую нам всё же норму установить, — мирно предложила Вербоцветик, чтобы хоть как-то сгладить назревающий конфликт. Она потихонечку оттащила Колокольчика на его первоначальное место, правда, не без помощи Камыша — Колокольчик оттаскиваться не хотел.       Чёрный Коготь зыркнул очень злобно. Ему легко было выйти из себя и устроить свару, однако очень тяжело — вернуться потом в привычное более-менее мирное состояние. — Ты просто жалкая беспутница, — наклонившись к Вербоцветик, тихо сообщил ей Чёрный Коготь. — Мало того, что глашатаева подстилка, так ещё и с этим, — он бросил выразительный презрительный взгляд на Колокольчика, — с этим идиотом и куролесом крутишь шашни. Позорище, а не дочь величайшего предводителя. — Катись отсюда, — сквозь зубы процедила Вербоцветик. Её потихоньку начинала бить мелкая дрожь. Было обидно за такое отвратительное обвинение в свой адрес, а ещё за то, что порочат тут не только её честь, но и честь Колокольчика, примерного семьянина, который бы свою Светозарную ни за что не бросил.       А всё, видимо, потому, что у Чёрного Когтя плохое настроение. Его не стали слушать, идею отвергли, да и вообще, судя по всему, кот испытывал какой-то кризис среднего возраста. Хотя, впрочем, он всегда таким был. Очень грубым и невежливым. Ясное дело, в кого Щуколапка пошла! — Всё выяснили? — вздохнул Чистозуб. — Так что, на трёх остановимся? — На трёх, — согласился с ним Щукозуб.       Вербоцветик только кивнула в знак согласия. Она быстро вернулась мыслями к тому, что было нужно сейчас — обсуждению грядущих испытаний оруженосцев. Конечно, было всё ещё обидно — воительница не привыкла слышать такие слова в свой адрес — но нужно было сейчас сосредоточиться на другом. — А охота? — спросил Камыш, оставляя Колокольчика, убедившись в том, что брат уже спокоен и не полезет ни в какую свару. Хорошо ещё, что он не слышал, что там Чёрный Коготь наговорил — иначе всё началось бы вновь. — Да хоть одного бы кого поймали, — хмыкнула Вербоцветик. Лучшее средство забыть обо всех обидах — просто вступить в беседу. — Серьёзно, они же речные ученики. Поймать какую-нибудь белку — уже огромное достижение.       Вербоцветик знала, что её Вечерок не так хороша в охоте, как в рыбалке или даже в своих боевых навыках. Да, ученица могла бы что-нибудь поймать, но ей нужно было сконцентрироваться и сосредоточиться, а в условиях испытания это было просто-напросто невозможно. — Да уж и впрямь, — кивнул Щукозуб. — Но всё же им мы скажем, чтобы ловили как можно больше. — Ну, это разумеется, — закивал Колокольчик.       На том и порешили. За время разговора наступило утро — а проснулись ведь ещё до рассвета! — и нужно было уже приступать к испытаниям. Оруженосцы, впрочем, терпеливо ждали, когда наставники наговорятся и скажут им, что делать. — Вы решили уже, да? — это Пятнистая Звезда подошла к воителям. За ней, зевая, телепался маленький Камышик, ученик предводительницы. Заметив Чёрного Когтя, дымчатый котик просиял и кинулся к отцу. Тот скривил кислую мину, однако Камышика не оттолкнул и даже пригладил его короткую стоящую торчком шёрстку.       Камышик, это было видно, очень сильно любил своего отца, несмотря на то, что Чёрный Коготь не очень-то на него внимание обращал. Воспитал — и ладно. Воин полагал, что котёнок, став учеником, уже не должен полагаться на родительскую опеку. — Да, мы всё решили, — ответил Пятнистой Звезде Щукозуб. — И норму мы установили. Не будем тянуть, верно? — Ты прав, — кивнула предводительница. — Я позову воинов, которых попросила помочь в оценивании.       Уже совсем скоро они позвали учеников и направились на самый высокий холм, где оруженосцев предстояло распределить по местам их первого испытания — рыбалки.       Ученики радовались, шумели и бежали впереди всех. Они были счастливы и нисколько не сомневались в том, что все пройдут испытания. Каждый долго занимался и был прекрасно готов к финальной проверке.       Сразу за ними шли и довольно мирно беседовали между собой Пятнистая Звезда, Щукозуб и Волнорез — последнего прихватили с собой для того, чтобы помог своему брату оценить навыки Метельки.       Вербоцветик плелась в самом конце, кое-как поспевая за быстро идущими соплеменниками. Ей было тяжеловато угнаться за ними, однако воительница считала ниже своего достоинства просить замедлиться. — Тебе тяжело? — участливо поинтересовался у подруги Камень. Он тоже был тут — как-никак, должность обязывала. До этого кот о чём-то говорил с Колокольчиком. — Да беседуй дальше, я доползу, — поспешно успокоила его Вербоцветик. Она не хотела лишний раз никого тревожить и привлекать к себе лишнее внимание. — Можешь держаться за мой хвост, — предложил воительнице Камень, остановившись, чтобы подождать её. — Кстати, Колокольчик сказал, что Чёрный Коготь опять тебя задел. Ты же не восприняла его близко к сердцу, как обычно, верно? — Ну конечно же нет! — воскликнула Вербоцветик. Вообще, это была чистая правда. Она и думать не хотела о том, чтоб долго вспоминать о неприятном утреннем инциденте.       Это же Чёрный Коготь! Что ещё от него можно было ожидать? И даже обижаться на него очень глупо. — Это хорошо, — Камень, видимо, решил окончательно остаться с ней на весь оставшийся путь, потому что подстроил свой шаг под кошкин. — Что именно он тебе сказал? Колокольчик отказался пояснить. — И верно сделал, — заметила Вербоцветик, мысленно поблагодарив Колокольчика. Скажи он Камню, из-за чего весь сыр-бор — тот бы, небось, пошёл выяснять все непонятки лично с Чёрным Когтем! — Всё хорошо, Камешек, честно! — Ты у меня большая умница, — кот, кажется, был доволен тем, что на настроение подруги её ссора с давним недругом никак не повлияла. Он потёрся щекой о её уже вполне себе выпуклый бок и предложил: — Хочешь, я сегодня с тобой буду? Вместе посмотрим на твою Вечерок. — Я бы очень хотела, — тут же обрадованно согласилась воительница. Ей, действительно, было бы легче вместе с другом провести этот день… ну и, конечно, за Вечерок немного понаблюдать. Хотя что там — просто дождаться, когда ученица рыбу наловит. — Тогда я сейчас скажу Пятнистой Звезде, что ты уже себе выбрала помощника, — кивнул Камень, который, кажется, на такой ответ и надеялся. — Давай, давай, — улыбнувшись, подтолкнула его лапой вперёд Вербоцветик. Потом, правда, обеспокоилась: — А она разрешит? — Ну куда же она денется? — рассмеялся Камень, потрепал её хвостом и побежал к предводительнице — сообщать о том, что они тут нарешали с Вербоцветик.       Кошка, вытянув голову, наблюдала, как друг говорит что-то Пятнистой Звезде. Слышно не было, но, судя по его довольной морде и по тому, как тепло рассмеялась Камню вслед предводительница, она препятствовать не стала и, наоборот, даже одобрила. Пятнистая Звезда вообще очень заботилась о самочувствии Вербоцветик, а потому, конечно, готова была сделать почти всё, что было в её силах, чтобы подружка чувствовала спокойствие и душевное равновесие. — Ну, что я говорил? — Камень почти что проехался по траве на склоне холма, на который и поднималась их процессия. — Я и не сомневалась, — весело фыркнула Вербоцветик. — Да ты что? — от души удивился воин. — Кое-кто, кажется, только что спрашивал, уж не откажут ли нам.       Вербоцветик пихнула его лапой и торопливо забралась на вершину холма. Она с трудом перевела дух: лапы устали, да и вообще, ощущалась непривычная за столько лун тяжесть, мешающая нормально жить и быстро передвигаться.       Пока воительница восстанавливала сбившееся дыхание, а другие воины разбивались на пары, выбирая, с кем они будут оценивать своих учеников, Пятнистая Звезда рассказала самим испытуемым, как будет проходить их проверка. Те слушали, раскрыв рты. Вникали и запоминали места, где им предстояло проходить испытания. — Вот и стоило тащить с собой беременную!.. — буркнула Мальва, которую порядком подбешивало, видать, то, что Вербоцветик всё ещё пыталась как-то выровнять дыхание. — Могли бы и без неё, уж специалистов хватает. — Да ты просто завидуешь, — хихикнула Светозарная, бросив быстрый взгляд на сестру. — Ох, а может, ты сама в положении? Такая ты раздражительная!..       Мальва рассердилась и зашипела, а Светозарная, всё ещё хихикая, подкатилась под бок к Колокольчику. Они вместе оценивали мастерство Пышнолапки, а Мальва, в свою очередь, помогала Камышу с Цветолапкой.       Хуже всех было Соснолапке: её, кроме Чистозуба, и наставником-то кошке недавно ставшего, проверяла сама Пятнистая Звезда. Кроме того, с предводительницей был ещё и её оруженосец Камышик, а уж перед младшеньким Соснолапке точно было стыдно оплошать. — Ну, идём, да? — Вечерок остановилась перед Вербоцветик. — Беги скорее, начинай сама! — та подтолкнула ученицу носом. — Лови рыбку, да как можно больше!       Вечерок кивнула и бегом, едва не поскальзываясь, кинулась вниз с холма в сторону поля. Вербоцветик потихоньку, неспешно пошла следом за ученицей. Она не торопилась: Вечерок самостоятельная, а времени у неё мало. Пусть пораньше побежит, больше поймать успеет. — А куда мы идём? — обратилась Вербоцветик к догнавшему её Камню. Друг тут же принялся осторожно поддерживать её на спуске — было достаточно скользко. — На гряду за водопадом, — ответил он, когда они оба оказались у подножия холма. — Ты что, не слушала? Пятнистая Звезда дала и мне сказать пару слов. — Мне было немного нехорошо, — ответила Вербоцветик. Ей и сейчас было так себе: от крутого спуска пошла кругом голова.       Очень, очень большие неудобства порой доставляло кошке её положение. Впрочем, оставалось пройти немного: водопад здесь был совсем рядом, и Вечерок уже, должно быть, давно была на месте. — Ох, да. Точно, — Камень выглядел очень виноватым. — Ты в порядке? — Всё нормально, это уже привычно. Я знала, что так будет. Всё-таки, не в первый раз, — отмахнулась Вербоцветик.       Ей, и впрямь, было не привыкать. Совсем скоро они дошли до водопада и поднялись чуть выше вдоль реки, к гряде, на которой уже рыбачила воодушевлённая Вечерок. Ученица не обращала внимания на воинов, а те благополучно устроились на берегу среди низкой зелёной травы. За спинами колыхалось бесконечное море цветов, а напротив, за чистой шумящей рекой, несущейся к водопаду, раскинулись пустоши племени Ветра, все сиренево-фиолетовые из-за покрывшего их вереска. — Ты главное говори, если что не так, — попросил Камень, когда они удобно расположились на берегу, не особо даже наблюдая за Вечерок. Да и толку? Та и сама рыбы наловит. А им тут поговорить стоит. — Я за тебя очень беспокоюсь. — Камень, — Вербоцветик вздохнула. Глашатай вскинул голову — мол, отчего такой серьёзный тон? Кошка же подбирала слова, но потом, плюнув на это, спросила прямо: — Только честно. Ты на меня не сердишься?       Камень посмотрел на неё очень внимательно. Он не мог взять в толк, отчего вдруг такой странный вопрос, и потому решил на всякий случай уточнить — вдруг что очень важное, беременные кошки же такие нежненькие, могут вбить себе в голову что попало: — За что бы я на тебя сердился, милая? Я бы никогда не подумал о том, чтобы быть на тебя рассерженным. — Мы не планировали котят, — пояснила Вербоцветик и отвела взгляд в сторону. Ей было немножко не по себе, потому что Камень относился к ней сейчас с такой заботой, чувствуя, какое у воительницы нестабильное состояние, а она… ну, она просто трепала воину нервы. — И мы не собирались вновь пытаться стать родителями. Это не причина?       Камень глянул на кошку так, словно она была ну самым рыбоголовым созданием на свете, и, как маленькой, пояснил очень снисходительным тоном: — Котята не могут стать причиной для расстройства. И я не могу сердиться за то, что ты в положении, потому что в этом и моя доля вины, не находишь? — воитель иронично хмыкнул. — В конце-концов, кошка без кота котят не получит.       Вербоцветик вдохнула, пытаясь немножко успокоить нарастающее внутри волнение. Она сама и не заметила, как начала чего-то снова тревожиться. Ощущение было не из приятных, и это отразилось в сбивчивом и мало обдуманном ответе: — Ты прав. И вообще, это всегда была твоя идея… Первый раз прокатило, второй, десятый… а тут на тебе — и котята. Так что да, просто… после того, что вышло с прошлыми… — Вербоцветик издала истеричный смешок. Всё это напускное спокойствие испарилось вмиг, словно его не было. Было очень тревожно, и она чувствовала то неприятное, странное ощущение, похожее на резко возникающую слабость и мелкую-мелкую дрожь, дёргающую всё тело. — Я очень боюсь. Я больше всего на свете хочу этих котят. Их ещё нет, но я люблю их сильно, люблю безмерно. Мне очень, очень страшно, Камешек. — Эй, я всегда буду с тобой, — друг осторожно потрогал её лапой. Он точно не ожидал того, что кошка так неожиданно ударится из спокойного разговора в немного истеричный тон. Начиналось то самое непредсказуемое, типичное для них, кошек, состояние. — Тебе нечего бояться и не о чем беспокоиться, правда. Даже если наши котята умрут… — Когда они умрут, — упрямо поправила воительница и пояснила: — Я хочу надеяться, но не могу. — Вербоцветик, обещаю, у нас всегда всё будет хорошо, — попытался заверить её Камень, осторожно продолжая гладить лапой по плечу, потом — по полукруглому боку. — И даже если с котятами ничего не выйдет, обещаю, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.       Вербоцветик вздохнула. Но будет ли она счастлива, когда котята, нежданные, но такие желанные, умрут? У неё ведь на самом деле почти никого из близких родственников и не осталось. Она отдалилась ото всех… и это немного пугало, потому что именно такое будущее пророчил ей когда-то в Голые Деревья Стеблеусый. — И ты никогда-никогда не откажешься от меня? — этот вопрос Вербоцветик задавала уже десятки и сотни раз, но всё равно боялась получить иной ответ. — Никогда. Я всегда буду рядом, что бы ни случилось, и всегда буду тебя любить, — а Камень, видимо, несмотря на то, что отвечал каждый раз одно и то же, не уставал это делать и понимал, как сильно сейчас Вербоцветик нуждается в поддержке хотя бы от него, если никто больше не мог её кошке оказать. — Ну, ты же мне веришь? — Конечно, я тебе верю, — Вербоцветик слабо улыбнулась. Она сама не заметила, как за время беседы слёзы навернулись на глаза, и быстро сморгнула их, чтобы друг ничего не заметил. — Но… я очень хочу этих котят. Я так неожиданно о них узнала, но уже уверена, что не смогу без них.       Вербоцветик отвернулась. Солнце ярко светило прямо ей в лицо, и кошка, глядя на яркие лучи, очень хотела найти хоть что-то тёпленькое и светленькое в природе, за что могла бы зацепиться, чтобы успокоить себя, но просто не могла.       Камень ткнулся носом в её плечо, пытаясь хоть как-нибудь поддержать тем, что он рядом и не собирается оставлять кошку в трудную минуту. Вербоцветик, конечно, понимала: утешение такое себе, но хоть что-то, и это лучше, чем если бы она сейчас сидела и накручивала себя в одиночестве. — Не всем дано иметь котят, и… да, это просто надо принять. Ты ничего не можешь изменить, — наконец, после затянувшегося молчания произнёс серый воин. — Я понимаю. Прекрасно всё понимаю.       Трудно было сдержать дрожь и не разреветься, но Вербоцветик смогла, втайне гордясь тем, что она сумела преодолеть своё паршивое настроение. Нечего тут было рыдать, и она бы не стала, но тут уж не кошка виновата — её положение и состояние сами всё решали.       Время шло. Вербоцветик смотрела то на цветы, то на реку, то на задремавшего у неё на боку Камня, то на чистое голубое небо, и постепенно успокаивалась после тяжёлого разговора. Иногда она поглядывала на Вечерок. Та умело ловила рыбу и отбирала самую большую, а мелкую отпускала. Умница, всё же, ученица. Сознательная и умелая.       Радость за то, что смогла хорошо воспитать Вечерок, всё же вытеснила все былые нехорошие эмоции, и Вербоцветик смогла, наконец, хоть ненамного забыть обо всех своих мрачных мыслях и просто понаслаждаться тем, как жужжат пчёлки на цветами. Она даже почувствовала то уже забытое чувство приятного нетерпения, осознания собственной важности и того, что у неё, пусть это всё так иллюзорно и лишь в далёких мечтах, будет своя семья.       Солнце, между тем, ползло всё выше и выше, и совсем скоро воительницу, замечтавшуюся и заглядевшуюся по сторонам, окликнул звонкий голосок: — Вербоцветик, Вербоцветик! Смотри, полдень!       К наставнице неслась Вечерок, топая лапами. Она принесла и кинула кошке под лапы форель, потом снова умчалась и вернулась с карасём. Через ещё три таких забега кучку пополнили два карпа, плотва и маленький ёрш, пойманный Вечерок, видимо, исключительно ради количества. — Ты молодец, — искренне похвалила кошку Вербоцветик, и та так и засияла. — Пойдём, пора тебе на боевую проверку, потом ещё охота. — Идём, идём скорее! — запрыгала счастливая Вечерок и, подобрав рыбу за хвосты (та вываливалась у ученицы изо рта, но она упрямо хотела всё дотащить), пошла обратно в сторону холма.       Вербоцветик растолкала Камня, радостно сообщила ему, что Вечерок прошла своё первое испытание, и побежала догонять ученицу. Друг отряхнулся и последовал за ней, попутно отобрав у Вечерок часть её рыбы, чтобы облегчить юной кошке ношу. Та так и светилась счастьем и уверенностью в себе.       Вербоцветик же телепалась далеко позади, даже не слыша того, что обсуждают так активно Вечерок с Камнем, умудряясь ещё и рыбу волочить. Воительнице было не интересно: она смотрела на Вечерок и представляла, как та уже совсем скоро будет стоять на своём посвящении.       Оно так и случилось. Вечер наступил быстро. Ученики все, без исключений, успешно показали свои боевые навыки, а потом поохотились. С трудом, но каждый из них достал хотя бы по маленькому мышонку, а Пышнолапка даже умудрилась приволочь ежа, каким-то образом держа его за брюшко.       Конечно, её за это очень похвалили, ежа отпустили, а Пышнолапке вместе с Цветолапкой (последней — чтобы её не обижать сильно, ученица, конечно, показала далеко не идеальный результат) сказали, что они прошли и воительницами тоже станут.       Поэтому в лагере, едва вернулись ученики и сопровождавшие их воины, уже был переполох. Все ждали, все выглядели гордо и торжественно, и так и хотели всем племенем поскорее уже начать церемонию посвящения, важнейшую в жизни шестерых оруженосцев.       Пятнистая Звезда решила, что откладывать не стоит, и тут же вскочила на свой валун. В лучах заходящего солнца её яркая золотистая шерсть светилась, как оранжевое пламя, и это было очень красиво. «Ты такая гордая, подруга, и тебе так идёт твоя должность. Ты с нею расцвела», — подумала Вербоцветик, усаживаясь в ряд между Колокольчиком и Щукозубом. Как и положено, наставники расположились сразу за своими учениками, все — немного сбоку поляны. Оруженосцы имели вид гордый и терпеливо ждали начала, даже не переговариваясь. — Начнём нашу церемонию, — произнесла Пятнистая Звезда. Все ждали, в лагере стояла тишина. Слышно было шуршание камышей и жужжание стрекоз над водой. И, чтобы разрядить атмосферу, сказала: — Это первое посвящение, которое я провожу, поэтому нашим шестерым ученикам выпала, скажем, честь. Впрочем, если говорить о них самих, то и для всего Речного племени иметь таких смелых, сильных и преданных воинов — огромная честь. Сегодня старшие и младшие ученики объединились и вместе прошли свои испытания, доказав, что они достойны нового звания. Конечно же, я восхищена тем, какими умелыми оказались Цветолапка и Пышнолапка. Они закончили обучение раньше положенного срока, и это повод для гордости. Что на этот счёт скажут их наставники?       Это была традиционная часть, однако Камыш и Колокольчик, так расслабившиеся в атмосфере радости и праздника, кажется, забыли, что нужно сказать, поэтому ответы у них вышли немножечко запоздалые. По собравшимся прокатился беззлобный смех, но быстро стих, когда слово взял Колокольчик: — Я очень горжусь Пышнолапкой и рад тому, что она так умело справилась сегодня со своими испытаниями. — И моя Цветолапка ничем не хуже сестры, так что они обе готовы стать воительницами, — поддакнул Камыш. Он смотрел на свою Цветолапку с большой-большой любовью. Это очень не нравилось Метельке, так и фыркающей от негодования, потому что новая пассия отца белой кошки была младше неё самой.       Старшие ученики вообще немного сникли, видя, что первыми посвящают не их. Выскочки, как они полагали, Пышнолапка и Цветолапка опять их опередили.       Видя, что и Вечерок приуныла, Вербоцветик осторожно приобняла ученицу хвостом. Ну и пусть, что не по регламенту. Ей, может, тоже тут по всем правилам, пузатой такой, находиться не так и хорошо. Да только кого это волнует? Вот и Вербоцветик не волновало ни тогда, когда ей говорили отказаться от Вечерок в конце пути той как ученицы, ни сейчас, когда воительнице пора было прощаться с первым своим оруженосцем, стоящим на пороге взрослой жизни. Не могла она в такую минуту не поддержать Вечерок. — Той властью, что дарована мне Звёздным племенем, я нарекаю Пышнолапку и Цветолапку новыми воительницами Речного племени! — разлетелся над поляной звонкий, такой молодой ещё и чистый голос Пятнистой Звезды. Её церемония не была похожа на церемонии Метеора, и было в этом что-то необычайно милое и тёплое. — Отныне вы все будете их знать как Пышнохвостую и Первоцветик!       Когда обе кошки произнесли традиционную клятву верности племени и Воинскому Закону, их имена тут же принялись выкрикивать, закинув головы далеко назад — чтобы возгласы долетали до самого неба. — Пышнохвостая и Первоцветик! — громче всех, пожалуй, надрывался Чистозуб, такой счастливый за своих дочерей. Он сидел недалеко, за Щукозубом сразу, и Вербоцветик было прекрасно слышно крик кота. Скосив взгляд в сторону, она увидела довольную Цветенницу, с гордостью глядящую на дочерей.       Скоро сёстры вернулись в общий круг, обратно на свои места. Они выглядели очень-очень гордыми. Первоцветик предприняла было попытку чем-то поделиться с Камышом, однако тот осадил подружку: начиналась церемония посвящения его детей. — У нас есть ещё четверо учеников, которые достойно окончили своё обучение и готовы получить воинское звание, — когда поздравления стихли, продолжила Пятнистая Звезда. — Мы, всё Речное племя, гордимся каждым из вас и на каждого, на вас, новое поколение воителей, возлагаем огромные надежды и верим, что именно вы в будущем станете теми, на ком держаться будет всё племя. Я прошу наставников Тяжёлого, Метельки, Вечерок и Соснолапки высказать своё мнение о том, готовы ли к новой должности и новой ответственности их ученики. — Тяжёлый показал себя с лучшей стороны, — первым взял слово Чёрный Коготь. Смотрел он на ученика своего и правда с уважением. — Он смог добиться многого, хотя и имел некоторые проблемы в начале своего пути, поэтому я очень горд был иметь такого ученика и племянника. — Метелька тоже зарекомендовала себя как отличную кошку, — следующим был Щукозуб, улыбающийся, обнажая кривые длинные зубы, повернувшейся к нему, чтобы посмотреть, что о ней скажут, белоснежной, вычищенной и ухоженной кошке. — Может, в детстве она и грызла хвосты, а сейчас будет смело грызть всех наших врагов. Конечно, Метелька достойна звания воина.       Метелька, как оказалось на испытаниях, была лучшим бойцом среди всех оруженосцев. Битва была её настоящим призванием, и то, как кошка двигалась, как исполняла все приёмы, было восхитительно.       А тем временем подошёл момент для речи Вербоцветик о своей ученице. Кошка и не сомневалась в том, что скажет, и, поймав на себе взгляд нетерпеливой Вечерок, произнесла: — Моя ученица показала себя как первоклассную охотницу и рыбачку. С первой луны работы с ней я знала, что из этой кошки вырастет прекрасная воительница, наделённая мужеством, уверенностью и силой духа. Вечерок полностью заслужила воинское звание.       Вечерок весело улыбнулась наставнице, и та ответила ей тем же. Вербоцветик давно не испытывала такой всеобъемлющей и чистой радости за кого-то, как сейчас, глядя на Вечерок. — Мы с Соснолапкой работали вместе не с первого дня, — произнёс Чистозуб, когда и до него дошла очередь. — Однако за те луны, что я знаю её, я понял, что моя ученица усердна, исполнительна и всегда готова трудиться на благо племени. Именно поэтому я считаю, что она тоже готова стать воительницей. — Если так и всё, что вы хотели, высказано, — важно кивнула Пятнистая Звезда, — то перед ликом звёздных предков я провозглашаю Тяжёлого, Вечерок, Соснолапку и Метельку новыми воителями Речного племени! Отныне вы, соплеменники, будете знать их как Увальня, Вечерницу, Сосновку и Метелицу!       Голос Пятнистой Звезды ещё эхом разносился по лагерю, а имена новых воителей уже подхватило всё племя.       Вербоцветик тоже, усердствуя, выкрикивала имя одной кошки — Вечерницы, своей такой любимой, такой милой, но теперь уже бывшей ученицы. — Я так счастлива! — засмеялась довольная Вечерница, которой нравилось всё: и этот день, и её новое имя, и торжественная красивая церемония. — И я так тебя люблю, Вербоцветик, как лучшую названную сестру в мире! Никогда бы я не стала такой, какая я сейчас, не будь тебя. — Ты меня тоже изменила, и во многом к лучшему, — Вербоцветик видела, что Вечерница говорит искренне, как она делала это всегда с нею рядом, и потому не боялась сама открыть ей то, что чувствует. — Для каждого из наставников оруженосец становится сродни самому близкому родственнику. — Как и ты для меня — сродни семье, дороже матери и лучше старшей сестры, — Вечерница продолжала улыбаться, и эта её улыбка вместе с таким искренним восторгом и такими тёплыми словами окончательно уверила Вербоцветик в том, что счастье-то существует всегда, даже в период, казалось бы, ужасной тоски.       Весёлая и неунывающая Вечерница, казалось бы, совсем ещё юная, и впрямь научила Вербоцветик многому — например, видеть в мире больше хорошего и уметь испытывать радость даже тогда, когда вся жизнь, казалось бы, постепенно ломается. Потому что невозможно было, глядя на вечно активную и деятельную Вечерницу, не зажечься тем же ярким огоньком, которым словно пылала изнутри она.       В племени был праздник. Все смеялись, поздравляли шестерых новых воинов, и каждый в этот вечер, такой для всех насыщенный и ясный, был счастлив так, как редко порой бываешь в течение всей своей жизни.