Уйти, чтобы вернуться

Под песню: Alphaville - "Big in Japan". Спустя пять минут Иваизуми и Ушиджима уже стояли у кабинета лечащего врача. Постучавшись пару раз и дождавшись приглашения, они зашли внутрь и встали напротив рабочего стола мужчины. – Мы хотели с вами поговорить по поводу Ойкавы Тоору, – начал Вакатоши. – Да, пожалуйста, слушаю внимательно. – Можете не называть нам его диагноз, понимаем – врачебная тайна. Просто намекните на причину поступка, – закончил Хаджиме. Врач удивленно посмотрел на них и ответил.

* * *

Парни покинули кабинет и не говорили ни слова, пока не вышли на улицу. Оба были потрясены до предела. После беседы с врачом они так и не смогли сразу же отправиться по своим делам, хотя, выходя из здания больницы, каждый твердо пообещал себе: «На матч!», «На тренировку!». На противоположной стороне улицы располагалось маленькое кафе, не сговариваясь, Иваизуми и Ушиджима синхронно зашагали туда. Местечко оказалось очень даже симпатичным и уютным. Вкусно пахло свежемолотыми кофейными зернами и выпечкой – самой восхитительной и соблазнительной смесью ароматов. Было начало рабочего дня, из-за чего посетителей в помещении оказалось мало, что весьма устраивало обоих. Сев за столик у окна, сделали заказ. – Ты как с цепи сорвался в последнее время, – оставив формальности в виде «вы», отметил с аппетитом жующий Хаджиме. Он всегда считал Ушиваку мрачным угрюмым типом, который никогда не проявляет эмоции. И нате вам что-то в нем перемкнуло. – Разве? – флегматично спросил Вакатоши. Ему и кусок в горло не лез. – А… кажется, я понял, – Иваизуми хитро улыбается, – это любовь. Любовь к Тоору заставляет тебя чудить. Ушиджима кивает, скрещивает руки на груди и отворачивается к окну. – Что, так заметно? – Да, мне заметно, – Хаджиме тихонько смеется и откидывается на спинку кресла. Вышло это случайно, и сначала он и сам до конца себе не поверил, решив, что ошибается. Но сомнения остались, и последующие их встречи превратились в увлекательную игру "поймай Ушиваку". Все подтвердилось: Вакатоши наблюдает за Жопокавой. – Признался бы, и дело с концом! – Я пытался, – повернув голову, буркнул Ушиджима. – Это тогда, когда ты попинал его Шираторидзавой, – бросил Иваизуми. На лице Вакатоши отразилась какая-то непонятная эмоция. На это замечание нет правильной реакции. – О, я угадал что ли?! – быстро ляпнул Хаджиме и заволновался. Мимоходом взглянул на наручные часы. – Почти, – сухо отозвался Ушиджима. Он, все еще не прикоснувшийся к своей тарелке, отломил кусочек хлеба и стал мять его пальцами. Сердце в груди отчаянно стучало о ребра. – Прости, я не со зла, – глухо роняет Иваизуми. – Если подумать, Ойкава ведь тот еще тормоз. В отношении других людей он прекрасно разбирается: заставил Акиру-куна сражаться за каждое очко; активно сводит Иссея с Такахиро. А вот, когда сам кого-то интересует, будто слепой, – одним ловким движением достал из сумки блокнот с шариковой ручкой и принялся писать. Закончив, оторвал листок и протянул собеседнику: – Держи, это номер моего мобильника и электронная почта. Ты заставляешь свою команду ждать. Уже совсем скоро начнется финальный матч. Обещаю, мы найдем Тоору! – Хаджиме говорит и злится. Злится на самого себя за то, что не удержал друга. Немного поколебавшись, Вакатоши взял бумажку. Встав, вынул из кармана форменной куртки бумажник. Хаджиме не позволил ему достать деньги. – Ты чего, даже не вздумай. Не хватало, чтобы ты платил за еду, к которой не притронулся, – протянув руку, подцепил на палочку креветку, отправил ее в рот и блаженно зажмурился. – Вкуснятина! – Почему?.. – с некой неуверенностью в голосе спрашивает Ушиджима. Иваизуми поднял голову и пристально на него посмотрел. – Ну, мы же теперь друзья. Удачи, Вакатоши. Ушиджима стиснул плечо нового друга. Это помогло ему восстановить хотя бы часть утраченного душевного равновесия, а сердцу немного успокоится. – Спасибо, Хаджиме.

* * *

На стадион Ушиджима явился одним из последних, к нему тут же бросился Тендо, не замечая, что Вакатоши выглядит расстроенным. – Привет, по уши влюбленным! Ушиджима нахмурился и честно признался: – Ойкава сбежал. Между ними давно были самые доверительные отношения. Как и Иваизуми, Сатори тоже оказался чересчур наблюдательным другом. – Как сбежал?! – Тендо задумчиво почесал подбородок. – Получается, дела у него плохи. Блина, а ведь только в сборную пригласили. Эй, ты сейчас сам-то как, в порядке?! – Да. Разговор зашел в тупик. Развернувшись, Вакатоши и Сатори направились в зал, вышедший из укрытия Тобио, поплелся следом.

* * *

Ни на какую тренировку Хаджиме не пошел. В огромном доме – никого. Родители вернутся поздно вечером. Парень сунул нос в холодильник – нервы шалили и заставляли жрать. Там, ничего особенного: пусто и холодно. Вздохнув, он поднялся в свою комнату, лег на кровать и открыл учебник по японской истории. Нужно же готовиться к вступительным экзаменам в университет, осталось меньше года. Так, период Нара*. Иваизуми мгновенно сморил сон.

* * *

На этот раз у Кагеямы ничего не получается. Совсем. Ничего. Он вновь с раздражением и глухой злобой, клокочущей в груди, подает злополучный мяч Хинате, а тот снова промахивается… А еще этот вечно ухмыляющийся Ушиджима, который раз за разом наносит отличные удары точно по линии, буквально насмехаясь над всеми, кто сегодня отдает всего себя за черно-оранжевых. В придачу блок его сродни блоку Таканобу Аоне из Даттеко. И это все бесит до скрежета в зубах. – Тобио, замена! – командует тренер Укай. В голосе так отчетливо звенит недовольство. – Я могу… – Помолчи, – не терпящим возражения тоном просит Кейшин, – и уйди. Мы с тобой позже поговорим. Кагеяма оставляет площадку, бросает на команду короткий взор и нервно кусает губы. А что еще он может сделать? Больше Тобио не выйдет. Через час и пять минут Карасуно проиграют финальную игру. Через час и двадцать минут Ушиджима пройдя мимо Кагеямы, заденет его плечом и скажет: – Ойкава Тоору, я люблю его. Обернутся они одновременно, два гневных взгляда скрестятся как на дуэли, не отпуская друг друга. Оба прекрасно осознают: они больше чем соперники, они… враги. – Я тоже люблю! – четко выговорил Тобио. И все это недолгое время, печальные глаза Шоё со стороны наблюдали эту мрачную картину. * - эпоха в истории Японии с 710 по 794 гг.