Уйти, чтобы вернуться

Под песню: The Adolescents - "Amoeba". Спустя шесть месяцев. Выкуривая сигарету, Ойкава Тоору стоял и таращился на здание из дерева и стекла: дряхлое, жалкое и никчемное. – Оно, словно сошло со страниц Weekly Shonen Jump [1], – едва слышно шепчут его губы. И все-таки здание жило, с огромным интересом вглядывалось в учеников глазами-окнами, бодро хлопало дверью парадного входа, терпеливо сносило порывы ветра, ливни и залетного снегопада, прислушивалось к шелесту камелий и к неумолчному шуму небольшого поселка, частью которого оно стало давно, и как ему казалось, навсегда. «Что меня дернуло сорваться и переехать в Нагасиму [2]?». Ах да, как же он мог забыть: страх. Ойкава боится. Боится опять увидеть Вакатоши. Боится вновь почувствовать ту странную волну тепла, которую испытал рядом с ним. Боится почувствовать зависть к Ива-чану, к Иссею, к Такахиро. Ведь вся его жизнь перечеркнута одним диагнозом. Все надежды и планы рухнули. Привычный мир рухнул. (С шести лет с мячом в руках). Осознав, что больше не будет тренировок до изнеможения, игр и пьянящего азарта, просыпающегося, когда вступаешь на волейбольную площадку. Уйти, в тот момент показалось единственным логичным и правильным решением: он твердо и решительно вычеркнул все и всех. «Ладно, чего теперь жалеть о совершенном…». Докурив сигарету, Тоору отбросил окурок на землю (да, и у воспитанных людей бывают дурные привычки) и сделал уверенный шаг вперед. Негоже опаздывать в Старшую школу Цкуру в свой первый учебный день. «Ну что, жизнь, я иду!». В школе сначала никак. От слова совсем. Ойкава курсирует между кабинетом и съемным жильем. Ему не хочется знакомиться с одноклассниками, не хочется тусить с ними. Впрочем, в классе редко интересуются чьими-то желаниями, поэтому к концу недели он знает по именам весь 3-4, или другими словами – влился в коллектив. В общем, дни потянулись своим чередом…

* * *

Дверь в кабинет с грохотом открывается. В помещение, подобно недавнему Дуджуану [3], врывается девушка. – Тоору-кун, черт возьми, почему ты до сих пор не записался ни в один клуб?! – к нему подошла Амари Хина*, первая красавица школы, староста класса и по совместительству Председатель ученического совета. – А что должен был, – то ли спросил, то ли просто отметил вслух Ойкава. – Конечно, да! Клубная деятельность обязательна до апреля, то бишь до выпускной церемонии, – беззлобно буркнула она. «Почему меня нельзя просто оставить в покое?» – мысленно простонал Тоору, бросив на Амари испепеляющий взгляд. – Бесполезной трате времени, – он утомленно снял очки в изящной оправе, потер переносицу и снова надел, – я бы предпочел готовиться к промежуточным экзаменам. – Хватит быть таким букой! – Хина дружелюбно впечатала бланк заявления и различные буклеты Ойкаве в лоб. – Думается мне, ты найдешь что-нибудь на свой вкус. Тебе все равно ничего другого не остается. – Ладно, – согласился Тоору и, отлепив "макулатуру", засунул между двумя учебниками, что лежали на столе. Девушка, глядя ему в глаза, довольно улыбнулась.

* * *

В обеденный перерыв Ойкава обыденно дремал на скамейке в саду у школы. Погода радовала: ноябрь выдался на удивление теплым и сухим. – А-а-а! – раздался громкий протяжный вопль. Тоору встряхнулся и стал оглядываться в поисках источника шума. Посмотрел вправо, в сторону спортивной площадки, и увидел первогодку с Mikasa [4] в руках. Ойкава всмотрелся и вдруг понял, что слишком сосредоточенно наблюдает за тщетными попытками мальчишки (и черты лица и сложение тела у него были что надо, почти идеальны) подать мяч – промахи, касание "антенны", удержание больше восьми секунд… – Ты постоянно заступаешь ногой на пространство площадки, – Тоору не мог не подойти. Парнишка видимо был так увлечен, что не услышал шагов. Он прытко повернулся и озвучил: – Правда?! – Да, – усмехнулся Ойкава. – Плохо, – расстроенно заключил первогодка и, осмотрев Тоору с ног до головы, добавил: – А ты кто такой? Что-то я тебя раньше здесь не встречал. Ойкава слегка опешил: мальчишка так свободно перешел с официального обращения «вы» на панибратское «ты». – Недавно переехал. Кстати, меня Тоору зовут. – Наото, – парнишка с готовностью протянул ладонь, и наконец, сообразив, что его новый знакомый третигодка, в смущении одернул. – Курато Наото. Класс 1-2. Кивнув, Ойкава нервно сглотнул и произнес: – Скажи-ка мне, Наото-кун, а разве в школе есть волейбольная команда? «Ну, сволочь… подставил…» – в своем богатом воображении Тоору вовсю четвертовал психолога. – Ага! – радостно выпалил Курато и принялся объяснять: – В этом году появилась. Только она не большая, а крохотная совсем, всего пять человек. – Ясно. На этом можно было распрощаться, горе-спортсмен справился бы со своей проблемой и самостоятельно, но уж больно Ойкаву снедало жгучее желание покрасоваться. – Внимательно смотри и хорошо запоминай, – Тоору взял у Наото из рук сферу и пошел подавать. Мяч ложится в ладонь именно так, как запомнил. Ойкава привычным движением крутанул его и приготовился. Подброс в воздух. Осторожный разбег и удар. После следует плавный пролет над сеткой и ювелирное приземление на принимающей стороне. Но вместо восторженного возгласа «ух ты, круто» звучит весьма строгое «повтори». Оказалось, голос принадлежит немолодому мужчине с суровым морщинистым лицом и опирающемуся на трость. Передвигался старик медленно и тяжело, но осанку имел прямую и голову держал высоко. – Почему я должен исполнять вашу просьбу? – деловито поинтересовался Тоору. – Это не просьба, ученик, – заметили довольно-таки грубо. Ойкава – дураком отнюдь не был, усек, что его сейчас просто поставили перед фактом. Пожал плечами и повторил точь-в-точь. – Все. Довольны? – Тоору пренебрежительно фыркнул, складывая руки на груди. Он оставался совершенно спокойным. Злость проглядывала лишь в прищуренных глазах и поджатых губах. – Пока нет, – хмыкнули в ответ и уточнили: – Штаны снимай. – Вы того, ку-ку что ли?.. – Ойкава почувствовал, что начинает свирепеть. Обстановка с каждой секундой явно накалялась и Курато благоразумно занял роль зрителя. – Я жду, – проговорили более требовательно. Все, Тоору дошел до точки. – Старый извращенец! – изрек Ойкава и, эффектно выдернув ремень, сдернул брюки вниз. Раздражение куда-то пропало, уступив место удрученности. Пристальный взгляд мужчины заскользил по стройным ногам парня, видя, как левое и правое бедро покрывал тейп [5], колени – суппорт [6] (под ними, скорее всего, послеоперационные шрамы). Наото, если ему и приходилось присутствовать при этом, старался смотреть куда-нибудь в другую сторону – знать, что произошло с новым знакомым, не хотелось. По-детски закрыть бы глаза и заткнуть бы уши. – Так я и полагал, – последовал тяжелый вздох. – Пойдем, Курато. – Хорошо, тренер, – глухо отозвался тот. Развернувшись, они уходят, оставляя Тоору в глубоких раздумьях и со спущенными штанами. «Охренеть, тренер, значит!». * - Амари Хина (ОЖП) – персонаж для связки и в фанфике фигурировать особо не будет. [1] - еженедельный японский журнал манги (Ойкава имеет в виду мангу "Assassination Classroom"/"Класс убийц"); [2] - поселок в Японии, находящийся в уезде Идзуми префектуры Кагосима; [3] - мощный тайфун, обрушившийся на юг Японии; [4] - волейбольный мяч; [5] - клейкая лента из ткани (фиксация и поддержка суставов); [6] - защита от повреждений (полезно для послеоперационных проблемах колена).