Уйти, чтобы вернуться

Под песню: Ron Sexsmith - "Secret Heart". – Сэмпай, вы точно справитесь один?! – спросила хором ребятня. – Ага, – произнес Тоору и улыбнулся им ослепительной улыбкой. – Еще как. Все валите уже! Наконец-то спровадив мальчишек, Ойкава принялся за уборку спортивного зала: собрал инвентарь, открыл настежь окна, чтобы хорошенько проветрить помещение, неторопливо вымыл пол. Закончив, проверил свою работу и удовлетворенно кивнул. Приподняв левую руку, бросил взгляд на простенькие CASIO [1]. На циферблате зеленым ярко светилось – 21:25. «Прям-таки волейбольный результат! Кто же победитель?..». Податься было некуда. Дома делать нечего. Он усаживается наземь и, вытянув ноги, заваливается на спину. Над ним серый потолок. – Ха! Эстетическое сходство с моей теперешней жизнью! Тоору устало прикрыл глаза. «Ну что раскис? Ладно тебе. Такая она штука, жизнь! Что поделать, если так сложилось? Держись, давай…» – с этими мыслями незаметно для себя Ойкава крепко уснул.

* * *

Сатори сидел за столиком в кафе и болтал соломинкой в стакане с колой, гоняя по дну остатки льда. Напротив него расположился Вакатоши. Тендо заметил, что лицо у друга хмурое – тревожный знак. – Эй, чего с тобой случилось? Ну подумаешь, Карасуно проиграли. Счет-то ничейный, 1:1! – Не в этом дело, – буркнул Ушиджима. Хотя, в этот раз черно-оранжевые игроки выйдя на площадку, доказали, кто в их команде чертова звезда. Наверняка, и национальные тоже выиграют они. Или Некома. Ведь Куроо и Кенма – нечто. Но про Карасуно, и правда, ни в каких смыслах он больше не думает. – Да-а. Слушай, а Хаджиме с тобой о чем говорил? – принимаясь за шоколадное мороженое. Вакатоши пожимает плечами и, устремив взор куда-то в стену, вздыхает: – Ирихата Нобутэру-сама, тренер-консультант Сейджо в курсе, где Тоору. Повисло молчание. На какое-то время Сатори задумался, уставясь в стакан с газировкой. Потом сделал большой глоток и проговорил очень серьезно: – Мы напишем письмо – вам есть, что сказать и весьма любезно попросим тренера Ирихату его отправить. А дальше… дальше Ойкаве-куну решать. Короче, поехали к Иваизуми. Затем к номеру 9. Ушиджима энергично затряс головой, отвергая подобное развитие событий. Если честно, то у него не было никакого желания встречаться с Кагеямой. Но Тендо уже ухватился за эту идею, как утопающий за соломинку. – Не бойся. Ибо так будет честно. И ты сам это прекрасно понимаешь. Вакатоши кипел от негодования и невозможности что-либо предпринять. – Ты просто-напросто рад, что получил водительское удостоверение и теперь имеешь возможность им воспользоваться, а еще покрасоваться. Вот и все. Уголки губ Сатори слегка поползли вверх. – Maybe*.

* * *

– Эй, Тоору, – его упорно трясли за плечо. – Тоору-кун, проснись. Проснись! – Мм-м, – Ойкава отвернулся и закрыл ухо рукой. – Мамуль, дай поспать, а. Цветы полил, посуду помыл, Такеру из школы привел. – Тоору, проснись. Ты заснул в зале. Опять! – продолжали упорно будить. – Ой, Ваку-сама, – парень открыл глаза и сел на полу. Осмотрелся: лампы выключены и светло. – Сколько времени? – Полдень, – старик опустился рядом и ровным тоном добавил: – Ноябрьское тепло на Кюсю обманчиво. Замерзнешь, простынешь, заболеешь. – Простите, – сон как рукой сняло, – случайно вышло. – Бывает, – снисходительно посмеиваются в ответ. Ваку-сан чуть склоняет голову набок и думает, что один раз может быть и случайность; трижды – это уже система. – Тоору-кун, тут кое-что случилось, – говоря, старик достает из внутреннего кармана пиджака конверт и протягивает его волейболисту. – Я получил его сегодня утром. Префектура Мияги. Старшая школа Аобадзесай. Ойкава вздрагивает, словно тот не сказал, а в спину болезненно ударил, кивает и берет письмо. Внимательно изучает надпись, в графе: от кого – Ирихата Нобутэру (И. К. У.). На какое-то мгновение на лице Тоору появляется растерянность, но он быстро натягивает маску полного безразличия. Ваку-сан рассчитывал на больший эффект. А за окном вдруг резко потемнело: небо сплошь затянули пепельно-серые тучи. На улице начался дождь. Сначала мелкими каплями. Но в один миг, серебристые струйки успели набухнуть и превратились в ливень. Навалилась прохлада, мир вокруг наполнился запахом влаги. – Дела-а… – без единой эмоции роняет Ойкава и укладывается обратно наземь. Тонкие пальцы безжалостно смяли бумагу. Старик с интересом вскинул брови. Скорее всего, услышать большего ему не представится. Хотя тут и дураку понятно: печальное происшествие в жизни вынудило парнишку уехать на другой конец страны… спрятаться в свою раковину. – Прекрасная погода, – негромко изрек Ваку-сан, устраиваясь удобно возле волейболиста. Молчание. Так прошло несколько часов.

* * *

– Отвратительная погода, – сквозь сжатые зубы прохрипел Тоору. Одежда на нем полностью промокла, ледяной ветер продувал тело насквозь. Зонта традиционно не было. Он шагал по пустой тускло освещенной фонарями дороге по направлению к своему дому. Однако, само слово «дом» не носило никакой положительной смысловой нагрузки. Конкретно для Ойкавы. В прихожей темно. Не зажигая света, Тоору полагался на память и осязание. Вот выключатель, вот кровать, вот спинка стула… Школьный блейзер упал на пол, за ним последовали галстук, брюки… Подойдя вплотную к столу, открыл ящик и оправил туда (в самую вглубь) истерзано-мятый конверт. Почему-то, но читать письмо у парня и мысли не было. А зачем?.. Он изменился и его абсолютно устраивает "новая" жизнь, и прошлому в нем не место. Точка. Из горла вырвался сдавленный всхлип… Невольно. Впервые, с несчастного случая, Ойкава заплакал. Крупные слезы катились по щекам, обжигая кожу и не желая останавливаться. Тоору, в который раз перевернулся с одного бока на другой. Ему не спалось. Снова. «Почему в зале на холоде дрыхну без задних ног? Здесь же в тепле сна ни в одном глазу!». В третьем часу ночи парень выглянул в окно и увидел на перилах балкона котенка – маленького, тощего и жалкого. Тот заглядывал в комнату. Чтобы развеять тоску, он распахнул окно и окликнул кроху: – Эй, привет! Ты – беспризорник? – Мяу, – раздался жалобный писк, как будто отчаянно звал на помощь. – Ладно. Пойдем, – покачал головой Ойкава и подхватил в руки черненький комочек шерсти. – Ушивака-тян, теперь это твой дом. * - в переводе с английского языка – Может быть. [1] - самый популярный в мире часовой бренд.