Уйти, чтобы вернуться

Под песню: Extreme Music - "Bring Me Back To Life". Утро понедельника выдалось дождливым и мерзопакостным. Зима все никак не наступала, хотя на дворе стоял декабрь. Гошики быстро заскочил в здание школы, стряхнул с зонта крупные капли воды и бросил сушиться в общей раздевалке. Промокшая насквозь обувь осталась в надежно закрытом шкафчике. Шаг. Совершенно случайно внимание парня привлекает томная мелодия, несшаяся из музыкального класса. Шаг. – О, – выдохнул Цутому, украдкой заглядывая в приоткрытую дверь. – Ни хрена себе отжигает, – присвистнул Сатори, просунув свою голову чуть выше макушки брюнета. – Опять Крейслер*-Рахманинов**, опять "Муки любви". Казалось бы, ничего особенного, где-то в десяти метрах от них в полумраке музыкантской играет ученик. Вот только этим учеником был их капитан. Его тонкие длинные пальцы легко скользили по клавишам черного фортепиано, создавая не просто музыку, а произведение искусства. За толстыми стенами школы льет дождь. Иваизуми со скучающим видом сидел за партой и таращился на классную доску, на которой преподаватель расписывал учащимся мудреную теорему. Редкие прохожие, прикрываясь зонтиками, с унылым видом спешат куда-то по своим делам. Волейбольный мяч соприкоснулся с лицом темноволосого связующего и отрекошетил в сторону рыжего паренька. Хината с огромным трудом дотягивается до игровой сферы и наносит точный удар. – Эй, Кагеяма, не спи на ходу, – сердито цыкнул на него Савамура. Угрюмое настроение Тобио так и не трогалось с мертвой точки. – Простите, – тут же проронил Кагеяма, сглаживая неловкий момент. Похоже, о чем-то подобном подумал и Сугавара. – Не беспокойся! Наш Тобио обязательно соберется к товарищеским матчам и к национальным соревнованиям, – Коуши подбадривающе хлопнул Даичи по плечу. – Надеюсь, – потирая пострадавшее место. – И Суга, это было больно. Весьма больно! А где-то на этой Земле прячется Ойкава Тоору… – Что вы на это скажите? – поинтересовался негромко доигровщик. – Ничего. Я ничего не скажу, – Тендо мазнул взглядом по статной фигуре друга в тусклом свете и тихо прикрыл дверь. – Идем-ка, – пофигистично засунув руки в карманы брюк, побрел в сторону лестницы. – Странные они какие-то, – хмыкнув себе под нос, Гошики отправился на английский. …причина грусти И. К. У.

* * *

Зайдя в сумрак читального зала хромающей походкой, Ваку-сан начал энергично растирать руки ладонями: было такое чувство, будто одновременно распахнулись двери всех морозильных камер в мире. Наверняка, какой-нибудь умник забыл включить систему отопления. Пахло пылью и старой бумагой. Ойкава сидел за одним из столов, обложившись горой учебников, и готовился к тестам. И еще пара-тройка заучек. – Привет, – глухо проговорил старик. – Здравствуйте, – сказал парень, оторвавшись от своего занятия. Ваку-сан откашлялся. – Поговорим? – Хорошо. Давайте, – отозвался Тоору, снизив голос до шепота, когда поймал на себе негодующий взгляд школьного библиотекаря. – Раз уж вы пришли, расскажите мне, что случилось? Старик на секунду замялся, обдумывая, как бы помягче преподнести парню новость дня. Ведь в старину гонцу за дурную весть отрубали голову. – Волейболисты Старшей школы Цкуру в январе проведут товарищеские матчи с волейболистами Старшей школы Карасуно и Академии Фукуродани в рамках подготовительного цикла тех к национальному чемпионату. При упоминании «Карасуно» Ойкава заметно помрачнел, хотя постарался скрыть это очаровательной улыбкой, что получилось с трудом. – Ты меня услышал? Тоору не шевельнулся. Больше Ваку-сан не произносит ни слова, разворачивается и направляется к выходу. Но уже у самой двери останавливается, оборачиваясь вполоборота. – Ойкава-кун, я бывший волейболист. Хромоногость в результате дорожно-транспортного происшествия. Это случилось почти сорок восемь лет назад. После этого я пережил весьма трудный период. Готовился к Олимпийским играм и нате вам, меня сбил на дороге пьяный водитель. Кому нужны спортсмены-калеки? – Тоору делал вид, что ему не интересно, но слушал завороженно. – Увечный волейболист. Бессмыслица!.. В итоге пару лет просидел дома, дулся на весь мир и доводил до безумия свою семью. Стал курить, пить. Отец, в конце концов, не выдержал и обозвал меня кретином, сказал, что все сыты по горло моей жалостью к самому себе. Не лучше ли мне найти работу и перестать наказывать всех окружающих за то, что со мной произошло?.. А конец истории: вот он я – педагог и тренер. Твоя жизнь не кончена, Ойкава-кун. Она просто стала другой. А это не конец света. Это всего лишь изменение. Поэтому прошу, поддержи ребят, и помоги мне, как мой помощник. – А я не могу… не могу! Парень лихо вскочил со стула – тот с грохотом упал и выбежал из читального зала, хлопнув дверью. Старик даже не двинулся с места. – Глупый мальчик, – пробормотал Ваку-сан. – Тоору-тян, что ты творишь? – А сам-то, – не выдержала седая сухощавая библиотекарша, – нашел место. Йошитоши, деликатные вещи. Вечером. Наедине. За закрытыми дверями. Ваку-сан лишь устало вздохнул. Ойкава бежит изо всех сил по знакомой дороге – по ней парень не раз ходил на занятия в школу. Наконец дом и… причина грусти. Тоору вихрем влетел в комнату. Он рывком открывает, а точнее, выдергивает ящик стола и достает письмо.

* * *

Содержимое конверта лежало на полу, словно белые перья. Ойкава подносит к глазам свои дрожащие руки. Да, ему чертовски больно и стыдно. В легкие как будто прекращает поступать кислород. Чувства душат. Нет, не из-за травмы колена он тогда сбежал. Просто поступил малодушно. Сменил телефон, адрес. Сбежал от самого себя. Пытался не навредить… Вот только стал ли от этого кто-нибудь счастливее? В этот момент из кухни выкатился черный комок шерсти. Котенок подбежал к хозяину и принялся тереться мордочкой о ногу. Тощий хвост найденыша уверенно торчал вверх. – Ушивака-тян, – Тоору схватил котенка и прижал к груди. – Я больше не хочу быть потерянным в этой жизни?

* * *

Команда наматывала уже десятый круг по стадиону, когда Ойкава отделился от основной группы ребят и поплелся к тренеру. – Я… я… – Тоору останавливается и старается отдышаться, упираясь руками в колени, – …я присоединюсь к вам в Токио, как игрок. – Значит, решил махнуть в родные пенаты? – пожимая плечами. – И удумал играть? – Ну да… – выпрямляясь. Глаза решительно сверкали. – Ладно, – качая головой. – И все! – шумно восклицает парень. – Еще желаю удачи, – хмыкнув, старик проводит большим пальцем по горлу. Причем, этот жест говорит о многом. – Понял?.. Ойкава медленно кивает. Перед его мысленным взором мелькает Хаджиме в лиловом платье и сковородка, аки Рапунцель [1]. – Господи! Ива-чан, меня убьет. – Ага! Собирай вещи, – довольно заключает Ваку-сан, – и пиши завещание. Лицо Тоору побледнело.

* * *

Спустя три недели. Ранним утром Ойкава сел на Кюсю-синкансэн [2] до Сендая [3]. Жуя молочный хлеб, Тоору извлек из дорожной сумки новый томик манги "Haikyuu!!" и погрузился в чтение. Никакой пользы это чтиво не приносило – ну, да и вреда причинить не могло. Так, чтобы время шло быстрее. Поезд же плавно набирал ход. * - австрийский скрипач и композитор (для скрипки). ** - русский композитор и дирижер (вариация для фортепиано). [1] - имеется в виду полнометражный анимационный фильм студии Дисней; [2] - линия высокоскоростных железных дорог в Японии; [3] - японский город, административный центр префектуры Мияги.