Уйти, чтобы вернуться

Под песню: supercell - "Sayonara Memories". Кагеяма в полной растерянности водил тонким пальцем по длинному списку учащихся, поступивших в Старшую школу Аобадзесай, и никак не мог найти в нем свою фамилию, раз за разом просматривая иероглифы, составляющие чужие имена. Не то, чтобы это поводом для беспокойства… это, черт подери(!!!), было еще каким поводом для беспокойства! Тут судьба решалась, на кону: возможность находиться с тем, кого любишь! От дикого волнения Тобио и не заметил, как его руке присоединился чей-то указательный палец, точно также водящий сверху вниз по злосчастному списку. 10) … 21) Киндаичи Ютаро; 31) Куними Акира; 40) … Кагеяма оглянулся, чтобы посмотреть на товарища по несчастью. И завис. Ведь на него с любопытством взирали карие глаза сэмпая. – Не поступил?.. – Тоору кивком указал на стенд. – Нет, – негромко констатировал очевидный факт Тобио. – Хм-м, думаю, это к лучшему, – пожал плечами Ойкава и по-дружески хлопнул кохая по плечу. – А! К лучшему?.. Кагеяма вздрогнул и проснулся. За окном пробивался пепельно-серый рассвет. Солнце еще не взошло и небо плотно укутано тучами. Надев штаны, парень шагнул на балкон. Там, облокотившись руками на перила, подставляет лицо ледяному ветру и задерживает дыхание. Один, два… Сон. Тяжелый сон вновь напомнил ему о прошлом и… о том, где проиграл. …сорок девять, пятьдесят. Воздух в легких закончился. Тобио глубоко вдыхает. – Сэмпай, отчего вы ближе к нему?.. Яростно трет мокрые от слез глаза и хочет послать все к дьяволу. Почему… почему влюбиться – это так просто?..

* * *

Тоору вошел в кухню, на ходу завязывая галстук – выглядел просто великолепно в пиджаке спортивного покроя и стильной белой рубашке. По всему помещению витал притягивающий аромат приготовленной еды и свежесваренного кофе. – Мам, доброе утро! – жадно вдыхая терпкий запах соевого соуса. Красивая женщина обнаружилась за обеденным столом – в компании парня из Шираторидзавы. Субъект с аппетитом уплетал за обе щеки тамаго-яки [1]. «Я что все еще сплю?!». – Доброе утро, милый, – поприветствовала мать сына. – А у нас гость. Он моргнул. Нет, все происходило наяву. – Привет, Ойкава-сан! Иваизуми-кун, попросил меня, побыть сегодня твоим водителем. Диктуй маршрут, – осведомил Сатори с набитым ртом. «Гость, круто было бы пинком вышвырнуть тебя из дома вон!» – но он устал убегать от проблем и теперь может смело смотреть в глаза своим страхам. – Понятно, – Тоору присел рядом с красноволосым типом. Перед ним мгновенно поставили тарелку и стакан апельсинового сока. – Он знает? – интересуется и тут же осознает весь идиотизм своего вопроса. – Вакатоши? Нет! Ой, все болит, умираю, – Тендо картинно развалился на стуле. – Так, куда едим? – Мальчики, – вмешалась в беседу женщина, – я вас покину. Мне тоже пора собираться, – произнеся, заспешила прочь из кухни. – Едим, – озадаченно повторил Ойкава. – Ладно. Сначала Педагогический университет Мияги [2], затем Старшая школа Карасуно, а потом… – А потом?! – в глазах Сатори заплясали огоньки. Хо-хо, неужели, решение принято. – М-м, – Тоору откусил огромный кусок и буркнул, – обойдусь без те… – Мммяяяууу, – в кухню опрометью вбежал котенок и, устремившись к хозяину, принялся клянчить свою порцию еды. – Ушивака-тян, не смотри так. Твой корм вон там, в углу, – распорядился Ойкава в приказном порядке. – Уши… ха… вака… хи… тян, – прыснул Тендо. – Правда, что ли?! Тян?! – вытирая слезы, выступившие в уголках глаз. – Не смей, – Тоору бросил на него тяжелый взгляд. Если бы взглядом можно было убивать, то Сатори смело могли уже нести на погост. – И забудь. Слабое кивание. И едва сдерживаемый смех. Все-таки выбор сделан. Ну что ж, 2:1 в пользу Шираторидзавы.

* * *

Черный Subaru Impreza [3] подъехал к зданию школы. Во дворе суетливо переступал с ноги на ногу куратор волейбольного клуба Карасуно. – Здравствуйте, Такеда-сенсей, – почтительно поклонился Ойкава. – Не знаю, как вас благодарить за помощь тогда при падении и сейчас. – Ох, ну что ты, не стоит! – смущенно пробормотал Иттетсу и поправил на переносице дужку очков. – Я был рад твоему звонку. – Наша расстановка на предстоящий товарищеский матч с Цкуру, – озвучил Укай и указал на магнитно-маркерную доску, у которой полукругом расположились игроки. Парни молча кивнули. – Записей их игр в природе не существует. Команда-загадка, – продолжил тренер, – и это отлично. Станут нашей проверкой на прочность. Итак, выезд завтра в шесть утра. Просьба не опаздывать. В Токио проведем пять дней. Тренировка. Официальный матч. Тренировка. Официал… Договорить мужчине не дают, в двери появилось озабоченное лицо Такеды. – Кейшин, кхм… тренер, можно забрать с тренировки Кагеяму? – Конечно, – отозвался Укай и спешно добавляет: – Это… что-то случилось? – Нет-нет, все в порядке, – уклончиво изрекает Иттетсу. – Тобио-кун, идем. Кагеяма поднимается с пола, отряхивает одежду и выходит из спортивного зала. Но уже через секунду раздается его изумленный возглас: – Ойкава-сан! Карасуновцы с огромным любопытством синхронно повернули головы к двери. Все, кроме Хинаты. Обняв согнутые ноги, Шоё прячет лицо в коленях.

* * *

Тобио и Тоору сидели на скамейке в безлюдном парке. Парк был совсем крошечный – так, узкая полоска природы посреди города. Небо застили свинцовые тучи. Снежинки, одна за другой, падали на землю. С чего начинают важный разговор? Нет, решающий разговор, который очень многое расставит по своим местам. – Мне кажется, что мы должны прояснить с тобой кое-какие моменты, – первым нарушил молчание Ойкава и запнулся. Это сложно. Невыносимо сложно. Тоору старательно подыскивал правильные слова – ему еще не доводилось объясняться с парнями (единственная девушка не выдержав нескончаемой занятости в спорте и в учебе, бросила сама) в таком ключе; к тому же он боялся обидеть кохая. «Обидеть!.. – Ойкаве вдруг стало очень легко, словно вытянул шпалу из задницы. Раньше он, как последняя истеричка, готов был сорваться и отвесить Кагеяме отменного леща. А теперь Тоору прекрасно понимает и принимает: Тобио – тот, кто способен сделать невозможное. – Матьтвоючертовгений!!! Неужели, это то, что называют взросление?..». Кагеяму же обуревали разнонаправленные чувства: радостное предвкушение, сильная тревога и в то же время слабость. Половина его существа не хотела, чтобы Ойкава-сан продолжал, а вот вторая половина ожидала этого почти что с нетерпением. – Я знаю, – тихо проронил Тобио, – что вы меня не любите. И что я, конечно, не Ушиджима Вакатоши-сан. Помните: «…это все поцелуй! Из-за чего случаются поцелуи, эм?..». Жестоко… жестоко, что меня вывели из игры, когда я даже не успел сделать ни одной подачи. Скажите, сэмпай, вы мне можете дать шанс? Тоору посмотрел на Кагеяму и еле слышно поинтересовался: – Ты полагаешь, попробовав поцеловаться, мы сможем понять, есть ли у нас общее будущее? Несколько глупо. Ну-у, хорошо. Наклонившись к Тобио, Ойкава губами касается его губ. Чуть-чуть. Очень легко. Очень недолго. И, отпрянув, снова в упор смотрит на него. А спустя миг целует еще раз. Намного дольше. Намного страстнее. Тоору прикрыл глаза, отдавая должное минуте, но чувства, если какие и были, их все заслонило лицо Ушиваки (б*я!) – в груди болезненно дрогнуло. Он порывисто отстранился от Кагеямы. Нет у сердца выбора. Не прикажешь. – Извини, я не смогу… Просто в тот день… Хоть я был расстроен проигрышем. Хоть я чувствовал себя подавленным. Хоть моя рука и нога адски болели. Хоть мои глаза готовы были горько расплакаться. Даже если это плохо! Как так получилось, что на моих губах застыла улыбка?.. И на волейбольной площадке, и в душной больничной палате!.. Тобио-чан, ты замечательный, самый лучший. И я уверен, ты еще найдешь свое счастье. Прости меня, прости меня за все. Кагаяма понимающе мотнул головой. А хотелось кричать. Кричать! Потому что… потому что это больно, отчаянно больно, когда на твои чувства не ответили взаимностью. Но вместо этого брюнет со всей откровенностью сказал: – Сэмпай, я всегда буду вас любить! Всегда! И улыбнулся. Улыбкой… наверное, самой искренней из тех, что Ойкава видел в своей жизни. Уголки губ Тоору дрогнули. Кохай (вновь, как и в письме) вложил в свои слова любовь и обещание, но вместо того, чтобы тронуть его душу, они помогли укрепиться в принятом решении. – Спасибо, Тобио… Вот и все. Он сделал свой выбор – Кагеяма с ним согласился.

* * *

Тендо со скучающей физиономией сидел в машине и листал спортивный журнал. Когда Ойкава, плюхнувшись на заднее сиденье, велел ему ехать к Ушиджиме, Сатори открыто обрадовался.

* * *

Закончив с индивидуальной тренировкой, Хината вышел из раздевалки и увидел знакомую фигуру недалеко от входа в зал. – Привет, – удивленно. – Привет, – печально выпалил брюнет, сожалея о том, что у него с сэмпаем ничего не сложилось. А потом Шоё, даже не сообразив, как это произошло, через мгновение Тобио уже рыдал в его объятиях, на его плече. И ничто и никогда не приносило Кагеяме такого утешения, как это плечо под черной шерстяной тканью олимпийки. Почему… почему любовь зарождается неосознанно и оставляет на сердце глубокие шрамы?.. [1] - японский омлет; [2] - высшее учебное заведение в Японии; [3] - японская автомобильная марка.