Лабиринт искажений

             

***

Громкий стук по железу железом заставил его открыть глаза. Облокотившись на клетку, возле дверцы стоял Альтакано. Тварь повернулась к нему — и вот теперь видны были и длинная шея в морщинках, и странный нос — словно обрубленный, с торчащими из дыр хрящами, и круглые глаза с полупрозрачными тонкими веками, и уши — дырочки, окружённые вместо раковины небольшим чуть выступающим ободком. С головы, казавшейся слишком маленькой для длинного тела, свисали редкие грубые волосы, увешанные бусинками, мелкими костями и деревянными подвесками. Альтакано обратился к твари на странном наречии с множеством прищёлкиваний. Тварь ответила, пригибаясь. Они перекинулись ещё несколькими фразами, в итоге Альтакано рявкнул, тварь прижала к груди пальцы и кивнула. Она развернулась к Райнену и нагнулась над ним, а Альтакано наклонился и принялся распутывать верёвку на лодыжке Райнена. Не веря, что ему не мерещится, Райнен чувствовал, как тварь втягивает свои отростки. Тонкий выскользнул быстро, второй вызмеивался наружу чуть ли не медленнее, чем пробирался внутрь, почти так же нещадно перемешивая всё внутри. Хоть он и пытался не кривиться от боли — не особо-то выходило. Альтакано, перейдя на торцовую сторону клетки, отвязывал его руку, а между делом обтёр ему лицо от слёз и сказал: — Терпи, он тебе навредит, если будет спешить. И тут же добавил: — А если он тебе навредит, я сверну ему башку и будут у меня потом долгие и неприятные разговоры с нашим Господином. Райнен не ответил, ему казалось — стоит зубы разжать, и первым, что от него услышит Альтакано, будет стон, а не какие-то слова. Да и есть ли здесь на самом деле Альтакано? Он точно ему не мерещится. Он помнил застывшее лицо эльфа, с полуоткрытыми пустыми глазами, когда тварь с ним заканчивала. Может, он тоже уже лежит вот так же неподвижно, глядя в никуда, и грезит о том, что эльфийские владыки собрали войско и берут приступом северные крепости Врага? Даже слабеющие верёвки его не очень убеждали. Ну, с чего бы вдруг Альтакано сюда приходить, раз уж он сам отправил свою игрушку на эту погибель? Передумал? Альтакано справлялся с узлами куда проворнее орков, но, даже освобождённый от пут, Райнен всё равно не мог двигаться, конечности его по-прежнему не слушались. Да и тварь была не так расторопна: может оттого, что Альтакано и ей сообщил о намерении свернуть шею за неосторожность. И пока это продолжалось, командир орков терпеливо ждал, внимательно за существом следя. Когда оно попятилось наконец из клетки, Альтакано что-то спросил. Тварь повела головой из стороны в сторону, и воздела руки. Эта его штуковина наконец выскользнула из тела Райнена, и тварь подхватила и приподняла её. Это походило на огромного червя, сизо-розоватого, с почти чёрными разводами под шкурой. Совсем небольшой, стреловидный кончик покрывал плотный кожистый колпачок, от кончика «червь» постепенно расширялся. Оно было мягким и в то же время упругим, и, слабо извиваясь в когтистых пальцах владельца, истончалось и утощалось в точности как дождевой червяк, только в паре ладоней от кончика в нём было округлое уплотнение, не менявшееся даже когда он растягивался. Альтакано кивнул, и тварь принялась запихивать своё хозяйство под балахон, одновременно сдавая прочь из клетки. Вот теперь она, похоже, заторопилась. Райнен тоже с удовольствием бы выбрался, но пошевелиться по-прежнему не мог. И когда Альтакано спросил: «Ты меня слышишь?», — кивнуть тоже смог не без усилия. Альтакано нагнулся, ухватил его за лодыжки и потянул из клетки. Райнен ахнуть не успел, как оказался на ногах, начальник орков закинул его руку себе на плечи и придерживал, приобняв, но, несмотря на это, Райнен неудержимо сползал на пол. Ноги подкашивались, стопы ещё как-то держали, но колени подгибались. Альтакано отступил на пару шагов в сторону от клетки, и он попытался перебирать ногами, но ступни волочились, задевая за камень. Альтакано остановился и велел: — Помочись. — Что? — пробормотал Райнен. — Надо убрать его отраву, — ответил Альтакано. Он прислонил Райнена к стене, обхватил сзади обеими руками и надавил сложенными пальцами на живот внизу, над самой костью. Райнену на ступню полилось тёплое, Альтакано давил, пока струйка не иссякла. — Отродья райиши вливают в тебя что-то вроде яда, — пояснил он. — Он не убивает, но лишает движенья. Это чтоб ты лежал спокойно и не пытался ни себе, ни их детёнышам вредить. Он опустил Райнена на пол, прислонив спиной к стене, снял с пояса флягу и сунул горлышко ему в рот. Райнен пил, стараясь не спешить: это была вода с равнин. Должно быть, Альтакано только что вернулся откуда-то из-за Врат, — на плечах плащ и кожаная куртка поверх рубашки, на поясе висел короткий меч, и перчатки заткнуты были за ремень. От него чуть ощутимо веяло запахом дыма, не здешнего, угольного, а степного, от горящих трав. Райнен пил, пока вода не закончилась. Альтакано, вернув опустевшую флягу на пояс, снова вытер ему глаза. — Всё ещё больно? — спросил он обеспокоенно, будто его участь пленника действительно неподдельно беспокоила, а Райненовские слёзы вызывали искреннее сострадание. Райнен помотал головой. Не то чтобы у него моментально прошло всё, что болело: царапины саднило, ушибы ныли, живот сводило, жгуче свербило в низу живота, — но это всё было ерундой в сравнении с недавними ощущениями, когда его будто изнутри ежи ковыряли. А слезы наворачивались уже даже не столько от боли, сколько от облегчения, от чувства, что умрёт он всё же не здесь, не кормом для выводка этой твари, которую даже Альтакано обозвал «отродьем». Вот уж не думал, что будет когда-нибудь радоваться при виде командира орков, но, кажется, сейчас бросился бы ему на шею, если бы мог двигаться. Альтакано обернулся к твари всё ещё стоявшей возле клетки, махнул рукой и что-то отрывисто сказал. Существо склонилось в поклоне, и попятилось к дальнему углу пещеры, откуда явилось, а Альтакано снова поднял Райнена, и подхватил его под руку, но, поняв, что держаться на ногах тот не способен, подхватил и перекинул через плечо. Фонарь остался у твари, и через пару изгибов пещерного хода стало совершенно темно, но Альтакано в этой полной тьме шёл спокойно и уверенно, не сбавляя шага, и они успели, наверное, миновать несколько пещер, прежде чем что-то звякнуло и стало светлее. Крохотный в пол-ладони фонарик свисал с руки Альтакано на тонкой цепочке. Матовый, чуть розоватый шарик, забранный в затейливую оправу, светился словно сам по себе, внутренним светом, в нём не угадывалось неровного трепетания огня, — наверное, тоже какая-то украденная у эльфов поделка. При свете он узнал пещеру — орки протащили его через это место по пути к клетке, где он был заперт. Где-то уже совсем недалеко выход из этого Красного Лаза. Ему всё равно не верилось, что он не спит, и ему внезапное спасение не мерещится. Пусть даже для сна он слишком много сразу мог ощущать. Во сне обычно не так, там всё, что за пределами внимания словно размывается, остаётся какое-то одно чувство, особенно яркое. А он ощущал и кожу плаща, и порыв сквозняка на обнажённом теле, и вкус воды из родников Ард-Гален всё ещё не пропал с языка, и ладонь Альтакано, по-хозяйски накрывающую его зад, а его собственные руки, безвольно висящие, раскачиваясь, то и дело задевали Альтакановский. Но он всё равно сомневался, даже когда услышал вместо мёртвой тишины Красного Лаза — знакомые звуки крепости, когда влажное тепло, сменилось на промозглую сырость, а Альтакано спрятал светильник, выйдя в освещённый факелами коридор, и охранявший проход в пещеры орк подобрался при виде его, изображая бдительность на посту…