Лабиринт искажений

                    Когда Альтакано вернулся, Райнен сидел на полу, на краю проёма, завернувшись в покрывало и свесив босую ногу вниз. Даже в покрывале ему было не жарко, но холодный ветерок освежал голову. Ожидая возвращения командира орков, он перекатывал в ладонях яблоко, смотрел на серое небо в белёсых прожилках, на камни стен, на тёмную грязь во дворе. В том, что он сидит вот тут, в орочьей крепости, высоко над снуло шатающимся по двору часовым, смотрит на него сверху, болтает ногами у него над головой, и может запустить ему в помятый шлем яблоком было одновременно и что-то нелепое, и при этом совершенно не помещающееся в его понимание мира.       Альтакано он сначала увидел сверху. Командир орков въехал во двор верхом на Вулге, соскочил с него, потрепав зверя по башке, и скрылся под навесом входа. Райнен вспомнил, как впервые его увидел, свой тоскливый страх, боль, предчувствие беды, изумление и отчаяние. Ничего сейчас не было — в груди, словно в выкипевшем на большом огне котелке, осталась лишь обугленная пустота.       Альтакано поднялся наверх стремительно, только перчатки снять успел, но остался в плаще, и, взглянув на Райнена и на по-прежнему лежащую на постели одежду, сказал:       — На этот раз я за тебя выбирать не буду.       Райнен смотрел на него понимая, что совсем не чувствует страха. Он понимал, что полностью во власти командира орков, что он может его запереть, переломать кости, просто убить или даже вернуть в проклятый Красный Лаз, что всё то же самое, если не худшее, Альтакано может сделать с любым, кто Райнену небезразличен, но ужаса это больше не вызывало. Весь страх словно выдавили из него где-то там, в подземельях Лаза.       — Но ты же мне разрешил обдумать, — сказал он. — Тогда ещё разрешил.       Альтакано усмехнулся во все зубы.       — Да, — сказал он, подходя ближе. — И времени было предостаточно.       — Что мне придётся делать, если я соглашусь, — спросил Райнен, не без труда поднимаясь на ноги.       Отрава всё ещё мешала ему двигаться.       — Ну, кроме… — Он махнул в сторону постели.       — Развлекать меня, — Альтакано остановился почти вплотную к нему.       — Чем? — спросил Райнен.       — Своим присутствием, — пояснил Альтакано.       — Я не смогу ни над кем издеваться, — предупредил Райнен.       — Так уж и ни над кем? — насмешливо сказал Альтакано. — На эльфов — верю — у тебя рука не поднимется. Но орка же наверняка сможешь приложить. Особенно за дело.       — Ты мне что, позволишь руки распускать? — удивился Райнен.       — Запрещать точно не буду, — по-прежнему усмехаясь, ответил Альтакано. — Битый орк лучше небитых двух. Хотя и про людей можно то же самое сказать, а уж эльфы без порки и вовсе не работники. А тебе я ещё и не то позволю. Духу хватит — можешь даже Сиргу помогать пленников обихаживать.       Райнен вспомнил, как Сирг звал его «в помощники», и по спине продрало ознобом.       Альтакано втиснул колено между его ног, опираясь локтем на колонну и смотрел сверху вниз всё с той же выжидающей насмешкой.       — А за Врата твоим слугам можно? — спросил Райнен.       Ему мучительно хотелось отвернуться, не видеть это лицо так близко, не смотреть в поблёскивающие задором глаза, но он смотрел.       — Конечно, — ответил Альтакано, улыбаясь так тепло и искренне, будто на именины звал. — Но я не смею даже надеяться, что ты отправишься туда со мной и моими ребятами в ближайшие лет пятьдесят — пока ещё будет риск встретить там кого-то из знакомых тебе людей. Ведь нет же? Ну вот, я так и знал.       Он прижался к Райнену бёдрами и добавил: — И если ты всерьёз собираешься на ту сторону Врат, то придётся тебе кое-чему подучиться, иначе кто-нибудь из твоих эльфийских приятелей снесёт тебе башку в первой же стычке. Я тебя не выпущу, пока ты не станешь хотя бы сносно уворачиваться от ударов.       Райнен вспомнил, как Альтакано издевательски гонял его мечом на площадке двора. Для его «сносно» придётся попотеть. Но, быть может, Альтакано просто шутит и не собирается его никуда отпускать совсем, ведь через 50 лет он и сам будет стариком.       — Ты отпустишь целителя, — твёрдо сказал Райнен, по-прежнему стараясь смотреть прямо и не обращать внимание на тепло прижимающегося к нему тела.       — Да, — согласился Альтакано с таким внезапным смирением, что Райнен на миг опешил.       — И я увижу, как он уходит, — потребовал он.       Альтакано кивнул.       — Хоть завтра, — сказал он вкрадчиво. — Завтра ночью мы спустимся вниз, к Ард-Гален.       Изумлённый такой сговорчивостью, Райнен уточнил:       — Я хочу быть уверен, что ты его не покалечишь, не натравишь на него орков, не пустишь по следу варгов…       Альтакано кивал на каждое его слово.       — …и сам его пальцем не трону, — закончил он.       — И эльфов с кухни тоже пусть отпустят, — обнаглев, сказал Райнен. — И Энгве…       Но тут пальцы Альтакано скользнули ему под волосы и сжали пряди на затылке.       — Послушай теперь, чего хочу я, — голос Альтакано стал холодным, как оружейная сталь. — Ты будешь выполнять мои приказы, следовать за мной, куда скажу. Будешь готов меня ублажать, как я пожелаю и когда захочу, и выучишься паре постельных трюков. Я хочу, чтобы ты освоил дюжину-другую ударов позатейливее тех, что знаешь, — с твоими только кур по огородам гонять. Ещё ты научишься письму, мне нужен грамотный слуга. И никогда больше ты не посмеешь мне врать. Будешь покладистым — не стану принуждать пороть эльфов, пытать пленных и идти с оружием против Дозорных и Степной Стражи. Не будешь…       Альтакано улыбнулся нехорошей улыбкой и не стал распространяться, но Райнен и не нуждался в подробностях.       …заставит сделать всё, что в голову взбредёт, — сказал Ринбор.       Как Альтакано своего добивается, Райнен уже успел насмотреться.       — А взамен, — продолжал Альтакано, — ты будешь сыт, тепло одет. У тебя будет комната и постель, будут конь и оружие, о каких ты и мечтать не мог там, в своём Беличьем Броде.       Он чуть отодвинулся, рука его скользнула под покрывало, и он продолжал, скользя пальцами вдоль бёдер, задевая то, что между:       — Я прикажу вернуть тебе твоего раба, и он останется твоим, пока ты этого хочешь. За Врата ему обратного пути нет, но здесь распоряжаться его благоденствием будешь ты. Кухонные ублюдки тоже свободы не получат, но я, так и быть, дозволю тебе прекратить их наказание, как только ты поклянёшься мне в верности. Хватит с них и этого, а с тебя того, что я отпущу этого твоего дориатского воробушка. Завтра мы отправимся на Ард-Гален втроём, и ты самолично его проводишь. Я даже оставлю ему нож, чтоб смог отбиться от волков…       — Ну, раз ты готов освободить только его, — упрямо сказал Райнен, — пусть это будет сегодня.       Назойливые ласки очень мешали сосредоточиться. Руку хотелось стряхнуть, ноги — свести, но он старался не шевелиться.       Пусть Альтакано похабствует, у него такая похоть в глазах, что, может, и ещё на какие поблажки согласится.       — Пусть до завтра он останется со мной, а не в подвале, — сказал Райнен. — Я могу даже поклясться, что не буду с ним говорить.       Альтакано фыркнул.       — Говори на здоровье, сколько влезет, — ответил он. — Если он тебя переубедит, вам же хуже. Ну, ты, наконец, согласен?       Райнен кивнул.       Это оказалось так просто. Он изумился, какого крохотного движения достаточно, чтобы долгие часы переживаний и размышлений, тревоги и сомнений закончились. Каким ерундовым жестом он переворачивает свою жизнь.       Альтакано выпустил его, убрал руку и указал на постель.       — Тогда одевайся, — сказал он. — Я, пожалуй, даже, подожду, пока этот волчий корм уберётся. Хочу, чтобы ты думал обо мне, когда я тебя ласкаю, а не о каком-то драном квендо.       Он подобрал с постели цепь с чёрной подвеской и протянул Райнену.       Тот покачал головой.       — Надену только когда увижу его свободным, — сказал он упрямо. — И все клятвы тоже — только тогда.       Альтакано, вопреки его опасениям не разозлился, а, напротив, выглядел очень довольным.       — Обещаешь? — спросил он, собирая цепочку и подвеску в руку.       — Обещаю, — заверил его Райнен.       Веселье Альтакано заставляло его ждать подвоха, но отступать было поздно.       — Ринбор найдёт тебя, когда стемнеет, — сказал Альтакано. — И проводит.       — Почему не сейчас?       — Потому что тебя всё ещё шатает, — ответил Альтакано. — А я по-прежнему не хочу, чтобы ты где-нибудь оступился и свернул себе шею. А раба твоего я тебе тоже не верну, пока ты не наденешь свою побрякушку. Так что тащить тебя под ручки сейчас некому.       «Он просто хочет, чтобы я согласился прямо сейчас, — думал Райнен, глядя как Альтакано, словно дразня его, играет подвеской. — Чтобы мне некуда было деваться, если что-то опять окажется ложью…»       И отказаться было впрямь непросто, но он удержался.       — Хорошо, — сказал он, стараясь казаться равнодушным. — Значит, пока я вымоюсь.       И побрёл через комнату к спуску вниз, в пещеру с тёплым источником, не оборачиваясь.