Лабиринт искажений

62.

      Падающие сверху снежинки в свете факелов казались алыми, словно искры. К ночи похолодало, снег успел занести грязь, орки не успели его затоптать, белизна делала тёмный двор чуть светлее.       Пока конюх бегал в стойла, Райнен затягивал пряжки на плаще эльфа. Финнеланн стоял, прислонившись к поддерживающему навес над выходом столбу, но было ясно, что с трудом. Поднятое вверх лицо снова казалось совсем белым, и только когда снежинка упала ему на щеку, стало заметно, что это не так.       Конюх вывел Уголька (которого Райнен до щенячьего визга был рад видеть) и лоснящегося гнедого жеребца.       Когда Райнен покосился на второго коня, Альтакано сказал, указав кивком на эльфа:       — Эту тварь мой пёсик не повезёт. Так что скачек с ветерком сегодня не будет.       Третьего коня не оказалось, и Райнен сказал:       — Значит, он со мной поедет.       — Конечно, с тобой, — согласился Альтакано миролюбиво, подходя к ним, но миг спустя Райнена качнуло, а Финнеланн оказался на коленях в снегу.       — Руки только ему свяжи, — сказал Альтакано и протянул Райнену моток верёвки.       Райнен к ней не притронулся.       — Зачем? — сказал он.       Эльф, как упал, так и остался стоять на коленях, упираясь ладонями в землю, не пытаясь ни подняться, ни шевельнуться; только пальцы чуть напряглись, когда он услышал приказ Альтакано.       — Затем, что когда я говорю тебе что-то делать — ты делаешь, — напомнил Альтакано.       Райнен хотел возразить, что нет. Пока ещё — нет. Но…       Альтакано смотрел на него, усмехаясь, выжидательно, и он понимал: откажется — нарвётся.       — И чтобы он не сбежал дорогой, — добавил командир орков насмешливо.       Райнен не пошевелился. Альтакано вряд ли опасается всерьёз. Он хочет видеть, как Райнен выполняет то, что ему глубоко противно, — сейчас, когда он ещё ни в чём не клялся, а Альтакано ничего не выполнил. Можно возразить, но ведь от воли командира орков зависит уедут они за пределы крепости и горной цепи, или останутся.       — Не хочешь — вон им прикажи, — предложил Альтакано, указывая на пару старательно охраняющих въездную решётку орков. — Покомандуй, я же обещал, что они тебя будут слушаться…       …командуй… они будут тебя слушаться…       Слова в голове отозвались эхом.       Альтакано хочет, чтобы эльф слышал его, чтобы унёс знание о предательстве мечника Степной Стражи с собой, и по ту сторону хребта о Райнене не осталось никакой доброй памяти. Финнеланн, если сможет выбраться, будет о нём думать… Райнен стиснул зубы.       Всё, что он будет, услышав эти разговоры, думать — всё равно через считанные часы станет правдой. Если эльф выберется. Но лишь бы только Альтакано его отпустил — и да пусть он там думает, что угодно, было бы чем думать.       Однако Райнен не желал ни связывать эльфа, ни — тем более — звать для этого орков, и медлил, и Альтакано тряхнул мотком нетерпеливо. Конец верёвки размотался, коснувшись кончиком снега.       — Ладно, могу и собственноручно оказать твоему приятелю честь, — сказал Альтакано. — День у меня сегодня радостный, и я по такому поводу не гордый.       Райнен моргнуть не успел: верёвка затянулась на сведённых запястьях целителя, врезаясь глубоко в кровоподтёки.       — Стой! — воскликнул Райнен. — Не надо, я сам.       Альтакано сунул ему моток и с усмешкой наблюдал, как Райнен обматывает запястья эльфа, пока он сам держал Финнеланна за руки.       Райнен постарался и замотать веревку посвободнее, и узлы сильно не тянуть. Подними эльф голову и взгляни на него хотя бы вскользь, скажи хоть слово, было бы тяжелее. Но Финнеланн, кажется, хоть в себя и пришёл, не в состоянии был лишний раз не то чтобы шевельнуться, даже веки поднять. Удивительно, как ещё чашку с водой удержал. А может, на это все силы и ушли.       Альтакано на итог райненовских трудов смотрел с искренним изумлением.       — Никогда никого не вязал? — спросил он, распуская и перетягивая узел.       — Нет, — ответил Райнен злорадно. — Ни к чему было. Всё ещё хочешь в слуги меня бесталанного?       Альтакано рассмеялся.       — Научишься, — пообещал он. — Коня придержи.       Конюх отдал Райнену поводья, а Уголёк тут же ткнулся в шею. Пока конь пытался проверить, не припрятано ли где ему угощение, Альтакано усадил Финнеланна ему на спину так легко, словно это был ребёнок, а не взрослый эльф, пусть и исхудавший. Райнен в который раз позавидовал его силе и ловкости, и поспешил взобраться следом, слишком уж ему не нравилось, как Финнеланна клонит вбок.       Альтакано на своего жеребца вскочивший, едва коснувшись стремян, подъехал к ним вплотную, разворачивая длинный узкий кусок тёмного полотна.       — Но уж глаза я ему сам завяжу, — сказал он.       Райнен не удержался и съязвил:       — Боишься, что он приведёт сюда войско Дориата?       Завязывать эльфу глаза казалось ему затеей ещё более дурной, чем связывать ему руки. Пленники дошли до крепости своими ногами, Райнен путь почти не помнил, но лишь потому, что сам был то в лихорадке, то без чувств. А пока и мог идти — смотрел только под ноги, стараясь удержаться в сознании, балансируя между дурнотой и обмороком. Но эльфы-то наверняка запомнили куда больше.       Альтакано расхохотался.       — Вот бы и правда взглянуть, — сказал он, затягивая концы повязки на виске у эльфа, — на то, чего никто не видел, — непобедимое войско короля Элу.       Он свистнул оркам, сторожившим въезд, и направил коня под свод.