Лабиринт искажений

63.

      Снаружи за воротами снег шёл сильнее, и Райнен накинул на голову эльфу капюшон плаща. Сквозь тьму и снег пробивался лишь свет огней вдоль тропы — так же, как в ту ночь, когда он сидел на спине альтакановского варга. Только тогда был ветер и чуть теплее, и снег собирался в хлопья, лип к одежде и гроздьями набивался в шерсть на загривке варга. Сейчас в холодном воздухе снежинки плыли медленно, то взвиваясь столбами, то расстилаясь вдоль склона с редкими порывами ветра.       Альтакано тоже не торопился, позволяя своему коню бежать неспешно. Оно и понятно: коням на неровной каменистой дороге, присыпанной свежим снегом, куда труднее, чем огромному волку с мягкими лапами. Райнена отсутствие спешки только радовало — его спутнику и на резвой рыси было бы несладко. Уже изрядно в стороне от ворот, на плавном изгибе дороги он почувствовал, как эльф обмякает и клонится вперёд и вбок. Он успел его подхватить, но после этого правил одной рукой, другой прижимая эльфа к себе. Уголёк, к счастью, и сам пристроился след-в-след за конём Альтакано, ему даже и не требовалось намекать, куда идти, он и без того ступал осторожно, за дорогой можно было особо и не следить. Они преодолели часть спуска, когда из темноты, откуда-то издалека донёсся неровный шум ударов, какого-то скрежета и приглушённого грохота, и вскоре впереди видны стали красноватые отблески огня, скрытого среди камней.       Дорога, миновав груду валунов и пройдя между двух свежих, ещё не слишком даже присыпанных снегом отвалов каменистого грунта, спустилась в траншею изрядной глубины и ширины. Даже верхом и приподнявшись на стременах, Райнен не смог бы выглянуть за край её, стены полого поднимались вверх, расходясь широко, — дом бы встал, — в стороны.       Этого места Райнен не помнил по прошлой поездке, но подумал, что варг мог его миновать, когда он, борясь с дурнотой, закрывал глаза.       В траншее в свете пары угольных костров оборванные пленники разбивали смёрзшееся каменное крошево заступами, наваливали в мешки и железные корыта и волокли по желобам вверх. Эльфов (ни одного человека Райнен среди них не заметил) было десятка три, стерегло их с полдюжины орков. Орки, увидев Альтакано, принялись кланяться, плети взвились в воздух. Те пленники, что были к охранникам ближе, попадали лицами в снег, те, что подальше, присели, прикрывая головы, прижимаясь к стенам. Но и тем и другим, похоже, всё это было привычно. Альтакано махнул рукой, минуя их, и стоило ему проехать чуть дальше, все вернулись к прежним занятиям: рабы ломать и таскать камень, надсмотрщики прохаживаться между ними, помахивая плётками. Пара наездников скучала наверху отвалов, опершись на загривки своих варгов.       Они спускались всё ниже, но снег продолжал сыпать. Уголёк чуть поотстал, но Райнен не подгонял его: плащ Альтакано и сквозь снег отлично было видно, так что потеряться он не опасался. А если бы он и пропал — след его коня был на тропе единственным. Так что Райнен не стал своего коня торопить, вместо этого поплотнее запахнул плащ на эльфе и постарался поудобнее пристроить голову его у себя на плече.       Раскоп шёл вниз, чуть вихляя по склону горы. Такой след оставляет скатившийся с горы снежный шар. Такие они катали с холмов, если подходящая погода позволяла возвести снежную крепость и устроить шуточный штурм. Потяжелевшие снежные валики оставляли такие же борозды с неровными краями в сугробах. Но здесь в конце борозды их встретили скалы. Ров упирался в каменные стены, разделённые глубокой трещиной. Под нависающими над узким проходом камнями прятались основательно вооружённые орки.       Дальше путь шёл по дну расселины, виляя вместе с ней из стороны в сторону, пока стены в какой-то момент не слились над проходом, образуя длинный грот. Вход окружали здоровенные грубо отёсанные каменные шары и перекрывали корявые решётки. Пока орки по знаку Альтакано, поднимали их, забравшись в огромные колёса, мотающие цепи лебёдок, сверху вдруг донеслось:       — Кто это у тебя, Драу?       Альтакано оглянулся, Райнен тоже посмотрел вверх, на обнесённый кривоватыми перилами выступ, с которого смотрело на них … «существо», — подумал Райнен. Больше всего оно походило на эльфа, вот только — на эльфа мёртвого. Бледная в серость кожа шелушилась и отставала крупными чешуйками, как шкура на линяющей гадюке; сквозь неё проступали тёмные пятна и мертвенно-синие линии вен; в тени выступающих скул ещё более запавшими казались щёки; в тускло-чёрных волосах мелькали ниточки седины, а глаза сплошь заливала чернильная жижа.       — Никак, эльфийская дева? — спросил «эльф», облокачиваясь на перила.       — Не дева, — ответил Альтакано.       Существо расхохоталось: громко, звонко и куда мелодичнее, чем можно было ждать при его покойницкой внешности и тихом голосе.       — Опять кто-то въехал в Чертоги на твоём яшмовом топорище с полным нутром влажных писем к Намо? — спросило оно.       — Да. Всё надеюсь на ответ, но пока гонцов обратно не было! — оскалился Альтакано. — Может, ты сбегаешь? Я пособлю с подорожной.       — Меня насмерть залюбить непросто, — сказало существо, — пожалуй, даже ты любило сполируешь до самых ядер.       — Ну что делать, — смиренно сказал Альтакано. — Как пойму, что сточил наполовину, позову своих ребяток вместе с варгами, — одолеем как-нибудь нору твою супостатскую…       И снова смех раскатился по ущелью, словно звон весеннего ручья.       Существо прислонилось плечом к кривоватой опоре навеса.       — Затейник! — сказало оно, усмехаясь, — Нет, благодарю, далековато от Ангбанда до Мандоса, да и на порог меня там не пустят. А тащишь-то ты его куда? Зажарить и сожрать укромно, чтоб в рот никто не смотрел?       — Доебсти под звёздами! — ответил Альтакано шутливо. — Может, взбодрится и сгодится ещё на пару раз. Или хоть на один, пока не остыл. А не успею — видишь, у меня запасной есть…       Под решёткой щелкнули упоры, и Альтакано, махнув рукой, направил коня под своды грота. Даже когда скрылась из виду за поворотом решётка, Райнен слышал звонкий смех… Он не решался спросить, что это за странная тварь им встретилась, но даже затихающие отзвуки этого смеха заставляли его покрываться гусиной кожей и крепче прижимать к себе эльфа.       Подземные тоннели казались бесконечными и не походили на те, которыми они ехали в прошлый раз. Не то чтобы в них не было совсем ни души — на каждом повороте торчала какая-нибудь образина, то с копьём, то с секирой, но в сравнении с жаркими шумными копями, которые он помнил — в них было пустынно.       И когда они сквозь ещё одну расщелину выскочили вдруг на открытое пространство, Райнен изумился безмерно.       Тангородрим остался в стороне, они миновали цепь Железных гор как-то иначе, в обход Врат Ангбанда. Под копыта коней стелились мёртвые земли Дор Даэдэлот. В изумлении Райнен оглянулся в одну сторону, в другую…       …И услышал в этот момент тихий голос:       — Куда вы меня везёте?       Голова эльфа по-прежнему лежала у него на плече, лишь чуть заметно изменилось напряжение в теле. Райнен глянул вперёд, придержал Уголька и, надеясь, что Альтакано не услышит, ответил шёпотом.       — К Ард-Гален…       — Зачем?       — Альтакано обещал тебя отпустить.       Наступила тишина, такая долгая, что Райнен уже было подумал — эльф снова заснул или потерял сознание. Или сил ему хватило лишь на полдесятка слов. Но после долгого молчания эльф спросил:       — Почему?       — Я его уговорил, — ответил Райнен, стараясь не выдать голосом ни вину, ни страх.       — Райнен…       Ему показалось, что он слышит укор.       Чему удивляться? Он напомнил себе, что всех тех разговоров, которые были так утешительны — не было. Это лишь сны. А на деле эльф видел, как он выкладывает всю свою подноготную Альтакано, как молчит, явившись в чёрных одеждах в подвал с бутылью воды, как Альтакано его упоённо пялит при них с Даэрниром…       — Он клялся, что отпустил Сигилмира, — поспешно зашептал Райнен. — Во имя всех богов, пусть так и будет. Надеюсь, вы с ним снова встретитесь, а… а может… может быть, ты встретишь и Магора. Только не расспрашивай у Магора про меня, ладно? Прошу…       Потому что Магор — наивное бревно. Райнен от всей души надеялся, что друг не подох в степи, но боялся, что в этом случае язык за зубами держать он не сможет. Одна надежда, что на трезвую голову, если что, вспомнит обещания, а на нетрезвую — спишут на пьяный бред. Но Финнеланн разговорит его почти наверняка. А даже сейчас, даже при том, что Альтакано и так отымел его в присутствии Финнеланна, Райнен не хотел, чтобы ещё и история с орками стала эльфу известна.       — И не вздумай никому сказать, что я ещё жив, — попросил Райнен. — Матери — особенно…       Но Финнеланну было сложно заморочить голову.       — Как? — спросил он, приподнимая голову. — Как ты его уговорил?       — Не спрашивай, — стиснув зубы ответил Райнен.       — Что ты сделал?       — Прошу тебя — не надо…       — Райнен?       — Неважно.       Райнен увидел как Альтакано, придержав коня, оборачивается и машет рукой.       — Уже неважно, — сказал он, трогая Уголька с места. — Он согласился. Остальное не имеет значения. Ради всего святого для тебя, не перечь ему, не спорь с ним сейчас, с этой Морготовой сранью… Я хочу, чтобы ты был свободен…