Трое в космосе, не считая Пилота

      – И ты даже не злишься? – подозрительно покосившись на механика, спросил Принц.       Лондон улыбнулся и достал из кармана мягких спортивных штанов, в которые успел переодеться, пачку сигарет. Самых обычных, запах которых вполне можно было переносить, не начиная рыдать от ядовитых испарений. Он прикурил и, пройдя мимо Алмаза и капитана, устроился на низком диванчике, который стоял в рубке. Вытянул длинные ноги и запрокинул голову назад, выдыхая струйку дыма в потолок. Тихо зашумела вытяжка, которую включил Пилот, разбавляя повисшее между членами экипажа молчание.       – Нет, не злюсь, – затянувшись в очередной раз, заговорил Лондон, – мне было хорошо. Да и сейчас, – он посмотрел на свои руки, зажав сигарету губами, – кожа восстановилась, и я думаю, не без помощи вашей энергетики.       Алмаз широко улыбнулся и залез к механику на колени, обнимая его руками за плечи и шею. Принц с облегчением выдохнул: картина перед ним была просто умиротворяющей, и, если бы не проблемы, которые за время их приключений никуда не рассосались, он бы с радостью развел свою команду на еще один раунд секса. Навигатор смотрелся обманчиво хрупко на коленях более крупного по телосложению механика, а тот, в свою очередь, обнимал его уверенно, властно, будто защищая от чего-то извне. Принцу нравилось то, что он видел. Как и то, что он сейчас ощущал. Теперь чувство полного единения внутри экипажа было безоговорочным.       – Пилот, – Принц обошел диванчик, мимолетно проведя ладонью по взъерошенным прядям на голове Лондона, – как далеко мы от планеты?       – Совсем близко, – раздался сразу же голос Пилота, – я не стал уводить левиафан на большое расстояние, так как предполагаю, что необходимо будет вернуться.       – Ты прав, – Принц потянулся, разминая спину, – нам нужно забрать таракана и посмотреть, как там Милиус.       Лондон и Алмаз замерли. За всеми переживаниями оба забыли о том, что в лаборатории остался укуренный вусмерть осьминожка, который еще и мог превратиться во что-то злобное и не в меру плотоядное. Вздохнув, навигатор поднялся с колен механика, успев игриво лизнуть его в щеку. Он подошел к своему креслу и плавно опустился на мягкую обивку, чувствуя, как его тело опутывают проводки и диоды левиафана.       – Пилот, – Алмаз прикрыл глаза и потянулся руками к панели, находившейся перед ним. Тонкие пальцы зависли над кнопками, будто в нерешительности, но на самом деле навигатор просто думал, просчитывал в уме курс, который идеально подойдет для того, чтобы обогнуть самые горячие участки на планете, где сейчас буйствовал огненный день, хоть и клонившийся к вечеру, – защитный слой на нашей девочке стабилен?       – Да, все в порядке. Твой курс подходит, – отозвался Пилот, чувствуя и видя все то, что просчитывал в уме навигатор, – можете не пристегиваться, лететь недалеко, – не в меру ехидно добавил он.       – Научили на свою голову, – хмыкнул Принц и полез в ящик своего стола, доставая пакетик мармеладок, – ты куда? – он обернулся к Лондону, который, докурив, поднялся с диванчика.       – Переодеться нужно, – на секунду капитану показалось, что в глазах механика мелькнула странная, затаенная тоска. Но Лондон моргнул и его губы сразу же растянулись в легкой улыбке, – все в порядке, я не собираюсь закрываться на все замки, – он развернулся и направился к выходу из рубки.       – Когда будешь готов рассказать, что с тобой произошло, мы выслушаем, – сказал Принц уже в спину уходящему Лондону.       Он понимал, что говорит и за себя, и за Алмаза, который сейчас не мог отвлечься, сажая вместе с Пилотом их левиафан посреди раскаленной планеты.       – Я услышал, – тихо ответил механик и все же вышел в коридор, оставляя за собой шлейф слегка ментолового сигаретного дыма.       Принц набрал на экране вызова Милиуса и принялся ждать. Нужно было сразу попасть в его ангар, чтобы не оставлять левиафан посреди пустыни, кишащей червями и прочей гадостью. Мало ли, какие еще формы жизни могли завестись посреди раскаленных песков.       – Слушаю, – простонал осьминог, держась пальцами за виски, – о, привет! – он радостно зашевелил щупальцами, когда узнал Принца на экране, – я уж думал, вы умерли.       – Я тоже рад тебя видеть, – рассмеялся капитан, – как там наш таракан?       – Эм… – осьминог заерзал, начал краснеть, а потом постепенно становиться сиреневым, – тут такое дело…       – Какое? – раздался голос Алмаза, который, слегка пошатываясь от слабости, встал с кресла и теперь доставал и кожи иголочки, которыми за него и цеплялись трубки левиафана, когда необходимо было так быстро прокладывать курс куда-либо, – мне не нравится твое молчание.       Милиус снова начал краснеть, пойдя какими-то синеватыми пятнами.       – Ну, мне было плохо после того, что мы выкурили с вашим милым мальчиком, – его слова прервали смешки навигатора и капитана, которые уже представляли, как достанут механика таким прозвищем, – и я оживил его, немножко.       – Чего? – Алмаз округлил и без того немаленькие глаза, – чего-чего?! Он же весь по кускам был!       – Так я сшил, – Милиус пожал плечиками, – мне было скучно, – закапризничал он, – ты тоже будешь меня ругать? – профессор посмотрел на Принца.       – Не буду, – испугавшись, что осьминог может расстроиться, капитан поспешил успокоить его, – ты мозг ему перепрошил? Мы будем со стороны смотреться как корабль с подобными существами?       – Да, наверное, – Милиус глянул куда-то за пределы экрана, – только он выглядит не очень приглядно.       – Боюсь даже спрашивать, – Алмаз сжал пальцами переносицу, – так, ладно. Ты пустишь нас в свой ангар? – он перевел тему, понимая, что надо уже быстрее разобраться с тараканами, дикими осьминогами, кусками насекомых и прочим бредом.       – Пущу, – Милиус закивал головой, – открываю главные двери.       – Отлично, – навигатор снова опустился в свое кресло и начал вручную заводить левиафан в ангар, слушая подсказки Пилота.       – Ладно, – Принц помахал смущенному осьминогу, – выходи, встречай.       Тот отключился, и капитан, машинально доедая мармеладки, задумался. Что их ждет в лаборатории этого профессора? Нужно было дождаться Лондона, так как, судя по всему, именно к их навигатору осьминог испытывает самые нежные чувства.       – Это что, блять, за пиздец?! – именно эту фразу Милиус услышал первой до того, как бросился на шею Лондону и принялся вылизывать тому лицо, при этом мурча и переливаясь какими-то совершенно дикими цветами.       Принц, зашедший в ангар, в котором располагалось пойманное насекомое, сейчас пытался собрать с пола остатки челюсти, которая просто расхерачилась, со звоном грохнувшись вниз от увиденного. То, чем стал этот «тараканчик», только отдаленно напоминало насекомое. Перед ним с довольно невозмутимой мордой (если ее можно назвать таковой) висело нечто, подобное Франкенштейну. Существо, буквально собранное из кусочков, ловко устроилось на потолке и сейчас с интересом разглядывало вошедший внутрь экипаж.       – Ну и за что же ты его так? – усмехнувшись, поинтересовался Алмаз, отойдя в сторону от пытавшегося смахнуть с себя профессора Лондона.       – Я же говорил, что мне было скуучнооооооо, – протянул Милиус, перебравшись на голову механика и с довольным урчанием впецившись в его волосы.       – И как мы его теперь перетащим на свой корабль? – нахмурившись, спросил Принц и тут же насторожился, когда таракан начал шевелить своими усами и издавать странные звуки, похожие на стрекотание.       – Милиус? – тихо проговорил Алмаз, осторожно пятясь назад, когда насекомое пришло в движение и направилось в сторону команды, – Милиус! – уже громче повторил он, отвлекая осьминожка от перебирания волос их механика.       – Да не парьтесь вы, а – раздраженно пропищал профессор, – усы у него нейтрализованы, яда никакого там нет, да и сам он не опаснее кружки с чаем.       – Кружки с чаем? Ну и сравнения у тебя, – усмехнулся Лондон, пытаясь не дать прилипшему к нему существу лишить его последних волос.       – Ну и как же им управлять, скажи-ка мне? – в тон Милиусу поинтересовался Принц, не отрывая взгляда от насекомого, которому явно было интересно, что за персонажи сейчас стоят перед ним.       – Я подключил его к вашей команде, – небрежно бросил доктор, в то время как вся троица от услышанного дружно ахреневала.       – В смысле к нашей команде? – возмутился Лондон, стаскивая с себя осьминожку и усаживая прямо на стол перед собой. Того это явно задело, и он начал переливаться пурпурной крапинкой негодования.       – В прямом. Говорить эта штуковина всё равно не может, а управляться вам с ним надо, – буркнул Милиус.       – Эй, мы же обладаем конфиденциальной информацией, док, ты об этом не думал? – максимально дружелюбно возразил Принц, стараясь, чтобы настроение профессора не совершило очередной скачок, усиленный действием недавнего «отдыха».       – Да кому нужна эта ваша «информация», – передразнил капитана осьминог, – дальше его не очень-то сообразительной головёшки это все равно никуда не уйдет. Да и вообще, вам же нужно было прикрытие?       – Да уж. Нужно, – смирившись, ответил Принц, понимая, что это наименее плохой вариант возможного развития событий.       Таракан же, тем временем, перебрался на соседнюю стенку и с неподдельным интересом наблюдал за экипажем, изредка шевеля своими усами и что-то невнятно стрекоча.       – Нужно попробовать настроиться на него, – предложил Алмаз, когда троица уложила вдруг уснувшего Милиуса в небольшой комнатке его лаборатории, – если он связан с нами, придётся мысленно передавать ему команды. Иначе, я думаю, никак.       – Ну да, больше никаких вариантов, – согласился Принц, когда они вновь вернулись к ангару с насекомым, – ну что, чучело… пошли домой? – проговорил капитан, обращаюсь к насекомому, которое тут же живо откликнулось на команду и, шевеля усами, начало перебирать своими как попало пришитыми лапками в сторону того, кто его позвал.       – Пилот, помогай, – обратился за помощью Лондон, наблюдая за тем, как насекомое хромой походкой переползает через порог ангара и направляется к недалеко стоящему левиафану.       – Темно как у негра в ж… – начал было механик, когда троица вышла на холодный песок в полнейшей темноте ночной планеты, где солнца успели скрыться за горизонтом, пока они разбирались со своим новым «членом» экипажа, но тут же осёкся, когда идущие впереди Принц и Алмаз повернулись к нему, – не видно нихера говорю, – исправился механик, после чего все трое посмеялись.       – Ну и команда у нас, конечно, – проговорил капитан, когда им всё же удалось завести на корабль таракана, который сейчас как-то боязливо уткнулся тем местом, где у него предположительно была морда, в угол капитанской рубки, где вместе с ним находился весь экипаж.       – Три придурка и таракан-Франкенштейн, – с улыбкой добавил Алмаз, поглядывая то на Принца, то на Лондона.       – Так, нам надо решить, куда девать это усатое недоразумение… – тихо буркнул себе под нос Принц и, усевшись в свое кресло, обратился к Пилоту: – Пилот, есть у нас подходящее местечко для не совсем обычного таракана?       – Могу освободить одно из помещений склада. Температура в нем будет как раз подходящей для этого существа.       – Отлично, выполняй, – согласился капитан и развернулся к своей команде, – ну что…попробуем добраться до Калесы, как думаете?       Лондон с Алмазом тут же переглянулись и неуверенно кивнули.       – Да ладно вам, нам бы все равно пришлось решать эту херню. Времени рассусоливать нет, а Милиус предоставил нам прикрытие, которое сейчас мы как раз и проверим, – Принц пытался говорить как можно более уверенно, но в его голос все равно проскальзывали нотки волнения.       Навигатор с механиком сделали вид, что ничего не заметили.       – Полетели, кэп. Нужно узнать, чем же мы так не угодили этой конторке. ***       – Сколько мы уже летим? – хриплым ото сна голосом поинтересовался Алмаз, войдя в рубку Принца и усаживаясь на небольшое кресло. Навигатору отчего-то совсем не спалось, и несколько часов он просто лежал на своей койке, разглядывая мерцающий потолок и слушая размеренный гул левиафана.       – Часов десять, – проговорил капитан, не отрываясь от большого экрана, на котором он сейчас производил какие-то расчеты, – почему не спишь? – Принц на секунду повернулся к навигатору, после снова возвращаясь к работе.       – Да хер пойми. Спать вроде охота, а уснуть никак не могу, – Алмаз, распластавшись на кресле, закинул ногу на ногу и откинулся назад, полностью расслабляясь, – не нравится мне эта идея с Калесой. Совсем не нравится.       – И мне не нравится, – со вздохом согласился Принц, опуская голову и потирая глаза, которые от напряжения уже начали болеть, да и мозг отказывался соображать после многочасовой работы, – только что мы можем?       Капитан поднял на навигатора усталый взгляд.       – Ты прав, ничего. Если Калесе что-то нужно – она это достанет, – как-то слишком быстро согласился Алмаз, медленно крутясь на кресле из стороны в сторону.       – Я бы не был столь пессимистичен, – с легкой ухмылкой вдруг возразил капитан, – если нужны именно мы, то им, как минимум, придется, очень хорошо побороться за нас.       – Ха, это уж точно. Один Лондон у нас чего стоит, я ради этого даже бы рискнул жизнью, лишь бы посмотреть на шоу, которое он устроит, – Алмаз усмехнулся, и в его глазах стала заметная едва уловимая надежда. Надежда на то, что их исход все-таки может быть хорошим… а не как всегда.       – Ну и что за шоу я там должен устроить? – вдруг раздался голос Лондона, который бесшумно появился в капитанской рубке. Механик на ходу натягивал футболку, от чего Принц с Алмазом пытались не дать своей слюне растечься по их подбородкам.       – Эй, челюсти-то попридержите, – не удержался механик и громко заржал, – так что там насчет шоу-то, м?       – Ты чего вообще не спишь? – перебил Алмаз, усевшись в кресле по-турецки и положив локти на подлокотник, параллельно устраивая свой подбородок на ладонях.       – Тоже ворочаешься из-за предстоящей высадки? – предположил Принц.       – Еще чего, – почти презрительно хмыкнул Лондон, – курево у меня закончилось, а не покурив на ночь, уснуть вообще не получается, – в голосе механика послышались обиженные нотки, от чего двум остальным членам экипажа захотелось смеяться.       – Раз уж мы все трое не спим, интересно, как там наш… – не успел Алмаз договорить, как снаружи раздался громкий грохот, – …таракашка, – тихо закончил навигатор, а за дверью в это время послышался негромкий скрежет вперемешку с каким-то бурчанием.       – Он ведь настроен на нас, забыли? – Принц подошел к панели, которая регулировала двери.       – Стой! – предостерег капитана Лондон, – вдруг он опасен?       Такое неожиданное проявление заботы дико умиляло, но Принц не подал вида и только слегка приподнял бровь, отвечая своему механику:        – Если даже опасен, то что делать? Нам один хер с ним в одном левиафане лететь.       Принц ловким движением открыл дверь, за которой увидел, как бывший когда-то страшным для них монстром Франкенштейна таракан, сейчас сидел, перебирая своими конечностями и моргая черными блестящими глазищами, которые если раньше и вгоняли в ужас, то теперь вызывали довольно странное ощущение и желание «потрепать за ушком».       Таракашка, будто бы уловив реакцию, что-то довольно прострекотал, двигая своими усами из стороны в сторону и ненавязчиво просясь внутрь.       – Нет, ну это точно какой-то пиздец, – только и смог проговорить капитан, прежде чем пропустил насекомое в свою рубку, где сидели его такие же офигевшие друзья.       – Если он сейчас полезет ко мне на руки, я пас, – Лондон совершенно не по-мужски спрятался на спинку кресла, в котором все еще сидел Алмаз, – хватит с меня плотоядных осьминогов.       Таракашка, тем временем, обиженно застрекотал и начал перебирать лапками, упорно заползая по стене на потолок. Принц помассировал себе виски, закатил глаза, а затем прошел к пульту управления, под которым, в небольшом ящичке, всегда хранились мармеладки.       – Ой, а в твоей заначке курева нет? – моментально переключился с ползающего насекомого на Принца механик, – а то у меня почти ломка.       – Хуемка! – Алмаз хмурился, наблюдая за тем, как таракан неловкими движениями карабкается вверх, – бросай курить.       – И что мне за это будет? – Лондон отцепился от Принца, в заначку которого упорно пытался залезть, а посмотрел на навигатора.       – Минет? – Алмаз рассмеялся, увидев вытянувшееся от удивления лицо капитана.       – Зная тягу нашего механика к куреву, – хмыкнул Принц, – остаток жизни ты проведешь с членом во рту.       – Зато мотивация, – веселился Алмаз, – смотри, как глаза заблестели.       – Не только у меня, – Лондон обратил внимание на свесившегося с потолка таракана, который заинтересованно шевелил усиками, – интересно вот, – механик почесал живот, – а он тоже трахаться захочет?       – Лондон! – Принц скривился и отвесил ему подзатыльник, – зачем я это представил? Да блять! – взвыл капитан, всегда отличавшийся живым воображением.       – Так и что там с отсосом? – Лондон наклонился к самому лицу Алмаза, приподнимая его за подбородок, не давая отвести взгляда, – с такой подачи я согласен бросить курить, – прошептал он в самые губы навигатора.       – Еще бы, – Алмаз облизнулся и, притянув механика к себе за затылок, поцеловал его, сразу же делая ласку жесткой и страстной, – мммм, – оторвавшись от мягких губ механика протянул он.       – Я вас ненавижу, – Принц тяжело дышал, а натянувшиеся в районе паха штаны более чем красноречиво говорили о его отношении к тому, что демонстрировал экипаж, – пошли в комнату. К кому угодно, – коротко приказал капитан, и никто не думал о том, чтобы ослушаться.       Но только они направились к выходу, решив, что таракан удобно устроился на потолке – как тот шлепнулся, падая на спину и начиная верещать. Насекомое громко стрекотало, а из глазищ полились натуральные слезы, только почему-то зеленого цвета.       – Да твою-то бабушку! – Принц приложил к лицу ладонь.       – Надо ему помочь! – всполошился Алмаз, первым кидаясь к таракану и явно переборов отвращение, – ну, чего стоите? Он тяжелый.       Лондон поправил член, который натягивал ему штаны и доставлял дискомфорт, вздохнул, зевнул, но направился к навигатору, попутно матеря все тараканье отродье до седьмого колена, не забыв вспомнить и о сумасшедших осьминогах, которые любят сшивать насекомых из подручных материалов.       – Советую ему помочь, – раздался вдруг голос Пилота, будто подстегивая Принца, который все еще не сходил с места, – долгое пребывание в таком положении может повредить покров, что повлечет за собой летальный исход.       – Что еще обрушится на мою голову? – капитан возвел очи горе и присоединился к экипажу.       Трое взрослых и не самых слабых мужчин переворачивали разволновавшегося вконец таракана около часа. Насекомое стрекотало, не переставая, сучило лапками, пару раз заехав Алмазу по лицу и спине, шевелило усами, которые так и норовили попасть Лондону в глаз, и боялось Принца, начиная бестолково трястись и тем самым усложняя операцию «переверни таракана со спины на брюхо».       Пережив все мучения, команда была потной, уставшей и злой, как тысяча пустынных червей. Зато спать захотелось всем троим. Сил хватило только на то, чтобы добрести до комнаты Лондона, которая была ближе всех к рубке и упасть на узкую кровать механика, переплетаясь руками и ногами, чтобы банально не свалиться на пол.       Таракан, взволнованно пошевелив усиками, заполз сверху на троих мужчин, с довольным выдохом устраиваясь поперек их ног. Часть тела насекомого заползла на стену, но таракану было не сложно держаться за такую поверхность лапками, поэтому он, счастливо прикрыв глаза, вскоре тоже уснул.       Пробуждение было не из приятных. Лондон с трудом разлепил глаза, пытаясь сфокусироваться на том, что же такого тяжелого лежит на нем сверху. Механик посмотрел перед собой и заорал от неожиданности, потому что сшитая из кусков тканей морда таракана не то, что нужно, для хорошего утра. Из-за его крика моментально подскочили Алмаз и Принц, путаясь в переплетенных за ночь руках и ногах, пытаясь встать и сразу же понестись либо драться, либо защищаться. Все привыкли, что побудка таким образом не может означать ничего хорошего. Все закончилось тем, что таракана разбудили своим копошением и обиженное насекомое уползло на потолок, чтобы зависнуть над кроватью и шевелить усиками. Лондон упал на пол, ударив задницу, и теперь матерился, потирая ладонью ушибленную пятую точку. Принц, поняв, что к чему, застонал и отвернулся к стене, укрываясь с головой одеялом, а Алмаз ощупывал нос, в который больно прилетело локтем в процессе дикой побудки. Все это время три члена экипажа слушали смех Пилота в своих головах и комментарии по поводу троих неуклюжих людей и одного обиженного насекомого.       – Пилот! – взмолился Лондон, встав, наконец, на ноги, – прекрати!       – Ладно-ладно, – сжалился тот, – выстраиваю курс, и мне нужен будет Алмаз через минут сорок.       – Хорошо, – сразу же отозвался навигатор, – что-то еще? – он мстительно пихнул Принца, который превратился в одеяльный кулек, и удовлетворенно улыбнулся, услышав приглушенные маты.       – Еще мне нужен механик, на хвосте нашей девочки несколько паразитов. Сейчас мы их попробуем стряхнуть, а тебе бы посмотреть потом, не осталось ли чего, – закончил Пилот.       – Конечно, не проблема, – Лондон потянулся и глянул на лежащего на кровати Алмаза, который, будучи не прикрытым одеялом, сильно соблазнял механика своим внешним видом, – давно не выбирался в космос на осмотр нашей детки.       – Хорошо, я вас позову, – добавил Пилот и прервал связь, начиная общаться с левиафаном.       Воцарилась тишина, прерываемая только тихим стрекотанием почти уснувшего на потолке таракана.       – Надеюсь, он не свалится мне на голову, – Алмаз глянул вверх, а затем поморщился, аккуратно коснувшись носа, – вот же вы разрушители оба.       – До свадьбы заживет, – механик сел на край кровати, наклоняясь к лицу навигатора.       – До нашей? – усмехнулся тот, обвивая шею Лондона тонкими, но сильными руками.       – Может быть, – прошептал механик, накрывая губы Алмаза своими.       Медленный и поначалу ленивый поцелуй становился все более страстным, развязным. Лондон прикусывал пухлые губы Алмаза, засасывал поочередно то верхнюю, то нижнюю, улыбался сквозь поцелуй и чувствовал, как навигатор отзывается на каждое его движение. Сам не заметив как, он оказался лежащим сверху на Алмазе, а тот лишь обвил длинными ногами бедра механика, скрещивая их за его спиной. Навигатор выгибался под сильным телом, гладил руками напряженные плечи, покрытые татуировками из витых линий, порой едва касаясь лишь кончиками пальцев, а иногда впиваясь короткими ногтями, оставляя краснеющие следы. Лондон сильнее сжимал Алмаза в своих объятиях, когда тот делал ему немного больно, но это нравилось им обоим, поэтому страсть только набирала обороты.       Неожиданно сбоку раздался шорох, а спустя несколько секунд в волосы Алмаза, разметавшиеся по подушке, вплелись сильные пальцы Принца. Конечно же, капитан, даже если очень сильно хотел спать, не мог остаться равнодушным к тому, что происходило рядом. Навигатор податливо повернул голову к своему капитану и разомкнул губы, засасывая язык Принца. Лондон тихо застонал от того, что видел перед собой, и начал целовать грудь Алмаза, прикусывая светлую кожу. Опустился ниже, оставляя чуть влажные следы, лизнул около пупка, усмехнувшись, когда живот навигатора дернулся от приятных ощущений. Снял штаны с длинных ног Алмаза, кинул их куда-то на пол, а затем провел ладонями по бедрам навигатора, заставляя того сильнее раздвинуть ноги.       Принц отодвинулся от вкусных губ и быстро разделся, попутно доставая из кармана штанов пару пакетиков со смазкой. После того, как в их команде воцарилось «взаимопонимание», капитан позаботился о таких вещах и, как оказалось, не зря. Один пакетик он сунул понятливо хмыкнувшему Лондону в руку, а сам вновь вернулся к развратно облизывающемуся в ожидании Алмазу.       Механик смотрел на капитана и навигатора, которые полностью отдавались наслаждению, кусал губы от того, что безумно хотелось подрочить только на эту картину, но взял себя в руки и начал готовить Алмаза. Трахнуть язвительного навигатора, который в прошлый раз отымел его в рот, хотелось до темных точек перед глазами. Когда тело навигатора принимало уже три пальца Лондона, он отодвинулся лишь на несколько мгновений. Заставил Алмаза оторваться от Принца подложил под его бедра подушку, чтобы самому было удобнее. Подхватил одну длинную ногу под коленкой и отвел ее в сторону, раскрывая навигатора еще сильнее и вошел в него, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Было узко, горячо, так сладко, что Лондон еле держался, дабы не начать двигаться размашисто и быстро, чтобы не причинить Алмазу боль.       Принц горящими глазами смотрел на свою команду, положив руку на свой член и медленно водя по всей длине. По капитану было видно, что он просто не может решить, в кого из своего экипажа вставить член. Провести по губам готового к подобному Алмаза или же растянуть механика, который тоже не будет против. Но когда Лондон, выгнув спину, первый раз толкнулся в застонавшего от удовольствия навигатора, Принц принял решение. Разорвав зубами пакетик со смазкой, капитан подхватил немного, размазывая по пальцам и пересел на кровати так, чтобы оказаться за спиной механика. Лондон, сразу же поняв, что от него требуется, замер. Было очень тяжело терпеть, потому что чертов Алмаз сжал мышцы, довольно улыбаясь и посылая по телу механику судорогу удовольствия. Лондон двинул бедрами тогда, когда два пальца капитана оказались в нем, и от двойной стимуляции у него на несколько секунд потемнело в глазах. Принцу же пришлось сжать свой член свободной рукой, только чтобы не кончить от того, что он видел перед собой.       Когда капитан начал входить в Лондона, тот стиснул зубы и замер, стараясь максимально расслабиться. Алмаз, лежащий под ним, приподнял голову и лизнул поджатые губы, помогая и отвлекая. Он повел бедрами, не давая члену Лондона опасть от неизбежной боли, которую в любом случае доставлял сейчас Принц. Когда тот вошел до конца, все трое замерли, отдаваясь ощущениям.       – Почему я всегда в центре бутерброда? – вдруг хохотнул Лондон и, не дождавшись ответа, подался сначала назад, насаживаясь на член Принца, а потом вперед, уже сам трахая навигатора под собой.       Раздался синхронный стон, каюта наполнилась почти ощутимой на ощупь страстью, нежностью, похотью и эмоциями всех троих. Раздавался тихий, неразборчивый шепот, слышны были звуки коротких поцелуев, стоны и шлепки кожи о кожу. Три человека двигались в едином ритме, доставляя друг другу ни с чем несравнимое удовольствие, подводя каждого к грани, за которой остается только тяжелое дыхание, сорванные голоса и нежные, благодарные поцелуи куда-то в висок. Они делили каждое мгновение, каждую секунду, проведенную так близко друг к другу. Все эмоции становились общими, на троих. Связь крепла с каждым движением, превращаясь в такую, разорвать которую никому не по силам.       – Ну и кто теперь на ком должен жениться? – с усмешкой поинтересовался Алмаз, пытаясь восстановить дыхание.       После того, как эти трое практически синхронно завершили свой «забег», в каюте будто бы стало темнее, от чего очертания мужских тел терялись в полумраке, а воздух вокруг стал совсем густым.       – По-моему, можно устроить шведскую семью, – уверенно заявил Лондон, разворачиваясь к Принцу и проводя пальцами по его груди. Навигатор же, который теперь был сзади, неторопливо покрывал поцелуями шею и плечи своего механика. Капитан бережно дотронулся до черных волос Лондона и провел большим пальцем по его щеке.       – Я только за, – поддержал «идею» Принц и притянул механика к себе.       Алмаз не смог сдержать улыбки от такого приятного зрелища и просто крепко прижался к Лондону, который обнимал Принца. Сейчас они походили на единый организм, состояние которого передавалась по трем каналам совершенно синхронно.       Экипаж корабля еще немного поленился в кровати, прежде чем голос Пилота не позвал Лондона наружу. Явно не желающий покидать такое уютное общество механик нехотя натягивал свою футболку.       – Ну вот. Опять обратно, во взрослую жизнь, – грустно заметил Алмаз, так же усаживаясь на кровати.       – Можно подумать, она у тебя десять минут назад больно детской была, – саркастично подметил капитан, вызывая улыбку у остальной компании.       В таком приподнятом настроении все трое постепенно разбрелись по своим делам: Лондон отправился скидывать остатки насекомых, Алмаз пошел к Пилоту для уточнения маршрута, а Принц продолжил собирать данные о Калесе и ее системе безопасности.       Работа шла своим чередом, парни перебрасывались шуточками по наушнику, а Пилот то и дело подтрунивал то над одним, то над другим членом экипажа. Даже таракашка, казалось, окончательно освоился в незнакомой обстановке и все чаще довольно стрекотал, иногда щекоча длинными усами чей-нибудь лоб.       Алмаз же, еще с ночи чувствовавший противную, совершенно ему не свойственную тревогу, буквально кожей ощущал какие-то странные вибрации, начинавшиеся в его голове и медленно расплывавшиеся по всему его телу. Конечно, это могло быть связано с взаимодействиями Пилота, но разве…       Не успел навигатор продолжить свою мысль, как его будто бы подбросило на месте. Все тело пронзила острая боль, которая, пройдясь по каждой, казалось бы, клеточке организма, в конце концов сконцентрировалась в его голове и не позволяла ни одной мысли проскочить мимо. Алмаз, которому хоть и немного раз, но удалось побывать в различных передрягах, когда в его голову настойчиво пытались влезть, дабы узнать прокладываемый маршрут, отчаянно пытался ухватиться хоть за что-нибудь в собственных мозгах, но у него едва получалось только сдержать вой от боли, крепко прикусив губу, впиваясь пальцами в кресло.       Принц, углубившийся в работу, сначала ничего не заметил и дернулся только в тот момент, когда Пилот забил тревогу, а в следующую секунду левиафан неплохо тряхануло. Капитан подорвался к навигатору, освобождая того от механических проводков и пытаясь стащить с кресла, но каждая мышца на теле Алмаза была словно каменной из-за сильнейших судорог, одна за одной пронзающих его снова и снова.       – Пилот, что с Лондоном?! – не в меру громко крикнул Принц, когда понял, что голос механика на том конце затих.       – Видимость практически нулевая, – хрипло ответил Пилот, пытаясь бороться со внезапными помехами, – мы влетели в какую-то песчаную бурю.       – Бурю? – не веря своим ушам, переспросил Принц, – в космосе?!       – Похож…спец…но…отправ… й… териал.       – Пилот!       Алмаза, тем временем, отпустили судороги, но внезапная боль заставила выгнуться в позвоночнике так, что казалось, захрустели все суставы сразу.       – Да блять! – выругался Принц, еле удерживая на руках навигатора и едва устояв на ногах самому.       Корабль в очередной раз тряхануло, и откуда-то снизу послышался громкий вой, означавший, что один из отсеков разгерметизировался или, что еще хуже, разорвался совсем.       Таракашка, который с первым грохотом испуганно забился в угол, сейчас истерично зашевелил всеми лапками сразу и противно повизгивал, резко дернувшись к Принцу и пытаясь на того залезть.       – Да ты-то куда еще! – беспомощно сопротивляясь, кричал капитан, который сейчас не видел ничего, кроме прядей светлых волос и кучи мохнатых лап, которые пытались обхватить его полностью и целиком.       – Принц! – вдруг послышался в наушниках крик Лондона, после чего в них же раздался ужасный скрежет, а сам левиафан дернуло так, что каждого, кто находился в капитанской рубке раскидало по разным сторонам.       Последнее, что увидел Принц, это тонкая белая шея Алмаза, по которой медленно стекали бурые капли, а сам парень, хватаясь за голову, медленно оглядывался, не понимая, что происходит. После того, как в корабль влетело очередное нечто, которое Пилот назвал песчаной бурей, капитан очень «удачно» впечатался затылком в стену и тут же потерял сознание.       Всё происходило словно в замедленной съёмке. Когда Алмаз ухватился за образ капитана, который потерял сознание, в рубку ворвались. Стремительно, резко, не оставляя никаких шансов как-то успеть собраться или хотя бы банально взять себя в руки. Несколько крепких мужчин, в противной, болотного цвета, форме, которую могли носить только сотрудники Калесы, работали слаженно и четко. Двое подбежали к Алмазу и моментально обездвижили и без того плохо понимающего, что происходит, навигатора, после чего рванули к капитану и для уверенности ударили того пару раз по затылку.       Блондин слышал сдавленный выдох Принца и инстинктивно дёрнулся вперед, но цепкие руки амбалов не отпускали его, а только крепче прижали к его затылку, к ямочке под линией роста волос, электрошок. Алмаз знал, что ещё парочка таких ударов, и он точно останется овощем на ближайшие несколько лет. От злости, ощущения собственной беспомощности, откуда-то взявшейся жуткой обиды, из глаз едва не брызнули слёзы. Как так? Что они пропустили? Почему всё произошло так быстро?       Экипаж левиафана всегда был одной из самых лучших троек ученых, посылаемых на разведку планет. Сотни тренировок и тестов научили работать вместе, становясь практически единым непобедимым организмом. А что сейчас?       Алмаз почти взвыл от боли, когда его потащили к выходу из корабля. После мощнейшей атаки на его головной мозг практически любое движение отзывалось тысячекратным увеличением болевого ощущения, отчего собраться с мыслями становилось всё сложнее и сложнее.       Краем глаза навигатор заметил, как точно так же тащат и капитана. Его лицо было разбито и покрыто подтеками крови, потому что один из «храбрецов» решил четким ударом «заткнуть» мужчину, вся сущность которого, даже будучи в бессознательном состоянии, все еще пыталась сопротивляться. И немудрено, ведь внутренняя связь на троих сейчас была разорвана, а значит, организм действовал на абсолютно инстинктивном уровне, понимая, что попал в критическое состояние.       Навигатора тащили по каким-то неизвестным коридорам, то светлым, то темным, они менялись часто, поэтому приходилось постоянно жмуриться от того, как больно яркий свет бил по глазам после темноты. Сердце бешено колотилось, и этот стук погрузил Алмаза в какое-то состояние транса, в котором он замер и просто наблюдал за тем, как тонкая струйка крови из его рта прочерчивает тёмную дорожку вслед за его телом, которое, словно мешок с дерьмом, тащат двое инопланетян, похожих скорее на роботов, чем на человекоподобных существ.       Где-то на краю своего сознания навигатор всё ещё отчаянно пытался выйти на связь хотя бы с одним членом экипажа, не говоря уже про Пилота. Но всё было бесполезно. Внутренняя связь молчала, и в его голове было так тихо и пусто, будто бы ничего, кроме этой ужасающей дыры, там никогда не существовало.       Лондон очнулся от того, что вокруг его талии что-то больно затянулось, пережимая желудок и заставляя дыхание сбиваться. Открыв глаза, механик с ужасом понял, что находится в открытом космосе. Спасал от неминуемой гибели лишь трос, который и перетягивал поперек, и Лондон был благодарен себе же за то, что перестраховался, ведь только это сейчас было в буквальном смысле ниточкой к спасению. Выдохнув, механик собрался с силами и начал перебирать онемевшими ногами, чтобы добраться до бока левиафана.       – Пилот! – позвал он, чуть не оглохнув от радостного приветствия в ответ. Но вот следующая фраза заставила Лондона похолодеть, – как это пропали? – ухватившись за чешуйчатый бок их девочки, механик машинально погладил ее рукой, затянутой в плотную перчатку от скафандра, – кто это был? Они живы?       – Никаких данных нет, – сконфуженно отозвался Пилот, – возникли, словно из ниоткуда. Не понимаю, как я проворонил.       – Так, ладно, откройте мне люк, – Лондон начал перебирать руками, продвигаясь к одному из технических отсеков.       – Не могу, его разорвало в клочья. У нас полная разгерметизация нижних уровней, – Пилот явно злился, потому что его голос едва заметно дрожал от сдерживаемых эмоций, – ей больно, – вдруг добавил он.       – Так бери моих сил! – выпалил Лондон, не задумываясь ни на секунду, – детка, – он снова погладил левиафан по корпусу, – сейчас будет легче, – только и успел сказать он, как сразу же ощутил, что из него вытягивают энергию.       Пилот, хоть и старался делать это бережно, все равно торопился, ведь те, кто их атаковал, могли сообразить, что доставили не весь экипаж, и среди пленников не хватает еще одного человека. Лондон ощутил, как щупальца левиафана обхватывают его, помогая справиться с болью и доносят до одного из запасных отсеков. Похожий на узкую душевую кабину, куда едва мог поместиться один механик, такой отсек считался запасным и служил чаще как каморка для хранения какой-нибудь очень «важной» херни, которую просто жалко выбрасывать. Сейчас же она спасала шкуру Лондона, так же, как Пилот и левиафан, старающиеся облегчить неминуемую боль.       – Помогло? – снимая скафандр и глубоко вдыхая, спросил механик.       – Да, спасибо, – раздался голос Пилота, – иди на место похищения, осмотри все. Нужно решить, как будем вызволять экипаж.       Лондон стиснул зубы и постарался твердым шагом пройти по коридорам левиафана, пряча подальше нарастающую панику и волнение. Не успел он войти в отсек, как на него свалился верещащий таракан, который пытался толи залезть на ручки, то ли просто прицепиться к ошалевшему механику намертво.       – Он спрятался в полотке, я немного помог, – раздался голос Пилота, – иначе его просто убили бы.       Лондон кивнул, видя, как здоровенное насекомое сворачивается вокруг его ног калачиком, цепляя усами штанины. Вокруг царил полный бедлам, везде валялись обломки мебели и какой-то арматуры, вырванной прямо из стен. Ясное дело, девочке больно – внутренние повреждения она ощущала ничуть не хуже внешних. Лондона испугала кровь, которая была на стенах, потолке, полу. Казалось, по рубке прошелся сумасшедший мясник, кромсающих на ходу еще живых жертв. Механика передернуло, и он присел на корточки, рассеянно поглаживая трясущегося таракана по спинке.       – Мы справимся, чудовище, – выдохнул Лондон, пытаясь уловить связь с Принцем или Алмазом. Все было тщетно, и голос механика дрогнул от страха. Пустота в голове пугала сильнее крови на полу и стенах, – справимся, – повторил он, убеждая уже больше самого себя.       Принца в сознание вернула боль. Точнее, её четкое ощущение. Резко дёрнув головой, капитан не сдержал тихого стона от неприятных ощущений и попытался открыть глаза. Темнота. Не видно абсолютно ничего. Слышался какой-то непонятный гул. Голоса? Капитан на секунду замер, прислушиваясь. Да, это явно были чьи-то голоса.       Принц попытался пошевелить конечностями, чтобы проверить собственное положение, но у него ничего не вышло. Капитан вдруг понял, что связан.       – Блять, – выругавшись, Принц вновь дернул руками в попытке хоть как-то ослабить крепкие верёвки, которыми были перевязаны его запястья. Тщетно. Идиотские верёвки будто сжимались только сильнее. Он пробовал вырваться снова и снова, пока не понял, что такими темпами его запястья превратятся в кровавое месиво. Ну, или просто он останется без кистей рук.       Шумно выдохнув, Принц откинулся на спинку стула, на котором он сидел, и попытался собрать свои беспорядочные мысли. Вдруг по глазам пленника больно ударил свет, ворвавшийся в подвал из распахнутой двери, в проёме которой стоял какой-то человек. Пока глаза капитана привыкали к свету, он сумел расслышать только неторопливо приближающийся стук каблуков, что говорило о ком-то явно женского пола. Несмотря на их насквозь прогнивший мир и кучу уродливых планет, висящих в космосе, мужчины каблуки носить на стали. По коже пробежал холодок, потому что хуже, чем космические плотоядные твари, может быть только женщина, наделенная почти безграничной властью.       Когда обладательница длинных каблуков подошла вплотную к Принцу, он уловил в воздухе тонкий аромат её парфюма, прежде чем её холодный голос самодовольно произнёс:       – Ну, здравствуй, К1-Л.