Трое в космосе, не считая Пилота

      Алмаз пришел в себя из-за того, что его резко затошнило, а затем вырвало. Уже знакомое черное месиво, вырвавшееся из его рта, безобразной кляксой изуродовало белоснежную простынь, на которой лежал навигатор. В голове Алмаза глухим, монотонным гулом отозвался какой-то смутно знакомый голос. Имя его обладателя практически вертелось на языке, плавало где-то на самом краю сознания, но никак не хотело становиться отчетливей, обретать уловимые контуры, ровно как и те слова, что были им произнесены.       Навигатор попытался отползти от неприятной массы, но, сделав крошечное усилие, понял, что это невозможно. Тело ослабло настолько, что было ватным, будто бы чужим. Попытавшись пошевелится, Алмаз чуть не задохнулся от того количества усилий, которых ему пришлось приложить, чтобы заставить дрогнуть хотя бы кончик собственного пальца. Нулевой результат.        «Неужели меня парализовало?» – пронеслась в голове мысль, от которой стало жутко, и он с новыми силами попытался шевельнуться.       – Не трать силы, – вдруг послышался отчетливый механический голос, который заставил Алмаза вздрогнуть, – твоё тело только начинает свою регенерацию, мы ещё не знаем, сколько времени это может занять.       С этими словами в голове навигатора будто кто-то запустил режим перемотки, все недавние события с бешеной скоростью начали прокручиваться в его голове, от чего его снова затошнило. Он только и успел резким рывком наклониться вперед, когда очередная порция яда вылезла изнутри.       – Почему меня так сильно тошнит? – прохрипел Алмаз, сплёвывая чёрную слюну и откидываясь на подушку. Голова кружилась, и он зажмурил глаза.       – Организм пытается избавиться от дряни, которой тебя накачали, – пояснил Пилот, – это, к сожалению, будет ещё продолжаться.       Алмаз тяжело вздохнул, пытаясь начать соображать.       – Что со мной вообще? Насколько всё плохо? И что произошло? – навигатор понимал, что в целости и сохранности он просто не мог вернуться с корабля Калесы.       Последствия могли быть ужасающими. И лучше уж сразу узнать, в чём дело. Может, оно этого и не стоит вообще?       В голове навигатора пронеслись воспоминания о рассказах старых Пилотов и астронавтов, которые говорили о том, как сходили с ума люди, которых с самого детства готовили к научной службе. Как одна случайность перечёркивала всю их жизнь, превращая в безжалостных животных и настоящих машин для убийств. Они дотягивали даже до тридцати-сорока лет, но за это время успевали нанести ощутимый урон вселенной, унося вместе со своей жизнью сотни и тысячи других жизней, которые могли бы принести мир и пользу всему космосу.       Пилот вкратце обрисовал ситуацию, из которой Алмаз узнал, что взбешенный Лондон устроил на корабле, как он их вытаскивал из лаборатории и объяснил, почему тот теперь не желает идти на контакт.       – Он всё ещё корит себя за то, что допустил ваше похищение, – не слишком уверенно заявил Пилот.       – Ты что-то не договариваешь, я слышу… – тихо проговорил Алмаз, – но у меня слишком мало сил для того, чтобы это выяснять.       Инопланетянин в своей кабинке решил на этот раз промолчать в ответ.       – Почему, кстати, я вообще еще соображаю? – на выдохе произнёс навигатор, вдруг ощутив, что и без того крохотный остаток сил начинает стремительно его покидать.       – Я и сам удивлён, – искренне признался Пилот, – по моим расчетам, ты сейчас должен вообще находиться в коме. Думаю, тебе стоит вколоть ещё одну порцию сыворотки, тело восстанавливается слишком медленно, несмотря на активность мозга.       Последним, что видел Алмаз перед тем, как унестись в космическую бездну бессознания, было собственное изуродованное тело отвратительного фиолетового цвета, которое вдруг открылось его взору вместе с тем, как тонкие лапки левиафана бережно стянули с него простыню и потянулись к многочисленным венам, вооружившись тонкими иглами.       – И как им рассказать об этом? – Лондон закинул руки за голову и вытянул ноги, валяясь на том месте, где когда-то давно спал Пилот, пока не сросся с левиафаном.       Механик посмотрел на инопланетянина и улыбнулся уголком губ, неловко переворачиваясь на бок. Подперев голову рукой, согнутой в локте, он улегся удобнее и снова посмотрел на Пилота, который нажимал какие-то кнопки, перекладывал с места на место проводки и вообще делал множество непонятных для механика вещей.       – Прямо. – Пилот поморщился, из-за чего складки, которые были на том месте, где по идее должен был быть нос, смешно сжались. – Ты же знаешь, что я не люблю врать, и не особенно умею это делать. А приходится.       – Прости, – Лондон поджал губы. – Но я не могу иначе. Они не должны знать правды.       – И как долго ты намерен скрываться? – Пилот посмотрел своими желтыми глазами на механика. – Пока твое тело не перестанет находиться в состоянии, в котором ты еще хоть сколько-то можешь передвигаться?       – Не знаю, – Лондон снова улегся на спину, смотря в прозрачный потолок отсека Пилота, – но мне и сейчас плохо. Видимо, я потратил много ресурсов.       – Ты потратил почти все, что мы с нашей девочкой успели в тебя влить, – Пилот был зол. – Нельзя так разбрасываться силами, особенно если от этого зависит твоя жизнь.       – Прости, – Лондон достал из кармана пачку и щелчков выбил оттуда сигарету. Заткнув ее в уголок губ, он прикурил, затягиваясь и выпуская в потолок зеленый дым. – Черт, как все сложно.       – Согласен, непросто, – Пилот перетянул какой-то датчик, и он запикал, замигал красным. – Но и ты сам все усложняешь. Алмазу плохо, Принц в неадеквате, а ты прячешься по каютам и не хочешь признаться в том, что мертв.       – Даже звучит абсурдно, – Лондон снова затянулся. – Привет, ребята. Я тут хочу сказать, что умер. Окей, да?       – Да хотя бы так, – Пилот с силой ударил одним из щупалец по кнопке, на что левиафан возмущенно загудела, а Лондон ощутил недовольную дрожь их девочки. – Я не буду больше лгать.       – Пилот, послушай, – механик выдохнул струйку дыма, – все не так, как тебе кажется. У людей нет каких-то фраз, которые помогут пережить то, что я умер. Не будет нескольких предложений, после которых проблема решится, будто ее не было. Принц и Алмаз плюнут на себя, побегут искать решения моей…назовем это проблемой, и все закончится тем, что умрет весь экипаж. Понимаешь? А мы не можем позволить тебе и нашей девочке остаться в одиночестве.       – Я ценю твои порывы, Лондон, – Пилот теперь смотрел по-доброму, – но и ты пойми меня. Вранье давит, мы переживаем, а это все сказывается на связи, на эмоциональной стабильности, которая и без того ни к черту, на всем вообще. Ты усугубляешь, а я не могу дать тебе достаточно жизненных сил.       – Хорошо, – Лондон сел и в пару затяжек докурил сигарету, затушив ее прямо об пол, – я последую твоему совету. Но только сначала посплю, ладно? Мне плохо.       Едва договорив фразу, механик лег обратно и прикрыл глаза. Его тело расслабилось, ресницы перестали подрагивать, и он замер, будто внезапно оказался законсервированным в одном положении.       – Тебе не плохо, Лондон, – с грустью в голосе сказал Пилот. – Ты просто мертв.       Он вздохнул и попытался успокоить левиафан. Корабль ощущал потерю связи, разрыв, который наметился внутри экипажа, и ей было физически больно. Пилот все понимал, но ничем не мог помочь, и это угнетало очень сильно, не давало сосредоточиться. Даже таракан, которому, казалось бы, все было нипочем, ведь он просто спал с того момента, как все началось, впал в странное состояние. Он будто завис, шевеля порой усами, но по состоянию находясь будто во сне. Пилот и с этим не мог нормально разобраться, все силы уходили на поддержание жизни в Лондоне и попытках привести в чувства остальной экипаж.       Прошло несколько часов с тех пор, как очнулся Алмаз, и левиафан заполнил жуткий, почти нечеловеческий крик, от которого Лондон вздрогнул, находясь в кабине Пилота. Если бы сердце механика сейчас билось, оно бы судорожно застучало в груди, так как и он, и инопланетян понимали, кому принадлежит этот страшный вопль.       – Регенерация достигает своего пика, – заключил Пилот, что-то быстро набирая на своём экране, – обезболивающего не хватило. Принц оказался связующим звеном.       – Я пойду к нему! – тут же заявил механик, вскакивая с кушетки, но левиафан вдруг резко встряхнуло, и Лондон неудачно приземлился на левый бок, ударяясь о поверхность импровизированной кровати.       – Девочка волнуется… сил совсем мало, – занервничал Пилот и вдруг серьёзным тоном и даже грубоватым тоном обратился к Лондону, – ты. Угомонись.       Механик, кажется, опешил от такого обращения, ведь инопланетян раньше никогда не грубил, да и видеть его в таком расположении духа было как-то совсем странно. От этого Лондон даже растерялся и, ничего не сказав в ответ, просто перебрался обратно на кровать, потирая ушибленные от удара места.       Крик повторился, и Лондон вздрогнул снова, будто бы физически ощущая, какую страшную боль сейчас переживает его капитан.       – Пилот, сделай что-нибудь! – в отчаянии крикнул механик, обращаясь к инопланетянину.       – Я не могу дать ему ещё большую дозу обезболивающего. Потому что как капитан, он должен находиться в сознании, иначе мозговая активность не даст нужного эффекта, и вы все трое…– Пилот вдруг замешкался, на что Лондон сделал вид, что ничего не заметил, – кхм, двое, – поправил сам себя инопланетянин. – Останетесь просто в состоянии овоща. Принц – источник связи. Мы должны восстановить её хотя бы на оставшихся членов экипажа. Чтобы это сделать, капитан должен пройти процесс регенерации. Полностью.       Будто бы подтверждение этих слов, Принц закричал снова, в этот раз гораздо протяжнее, срываясь на хрип.       Лондон не мог больше выдерживать это, ему захотелось заорать самому, вместе с Принцем, просто проклиная всё на свете за то, что вселенная распорядилась с их судьбами именно так. За гребаную катастрофу на Земле, за Калесу, за всех этих ненормальных тварей, которые их окружают, за весь долбанный космос, который не щадит никого и ничего.       Я не-могу-не-могу-не-могу! – срываясь на крик, тараторил механик, затыкая уши от очередного вопля капитана.        Вдруг все резко замолкло и будто бы замерло. Лондон непонимающе посмотрел на Пилота, который сейчас находился будто бы в каком-то тумане, потом оглянулся вокруг и заметил, как все начинает медленно расплываться. «Тебе не плохо, Лондон. Ты просто мертв»       Принц медленно приходил в себя. Ему казалось, что вокруг все будто залито чем-то красным, но спустя несколько мгновений он понял, что это всего лишь его длинные волосы, которые попали на лицо. Поморщившись, капитан поднял оказавшуюся очень тяжелой руку и отвел в сторону спутанные пряди, понимая, что сразу же стало лучше видно. Он перевел взгляд на потолок, стены, пол, осознавая, что находится в собственной каюте, в углу которой поблескивающим клубком свернулся таракан, занимая достаточно мало место. Насекомое собралось в какой-то компактный комок и, судя по всему, крепко спало. Принц повернул голову вправо и заметил около кровати стул, сиденье которого было еще примято после явно недавнего посетителя. Кое-как повернувшись на бок, капитан попытался сесть. Это получилось с третьей попытки, ноги и руки отказывались слушаться, словно был набиты песком.       Откинув с бедер тонкое покрывало, Принц с изумлением осматривал нижнюю часть своего тела. Ноги, живот, даже руки – все было покрыто тонкими шрамами, словно какой-то маньяк с упорством разрезал его кожу, прикладывая линейку. Ровные, успевшие побелеть линии, выделялись причудливым узором, делая тело капитана странным, словно бы нечеловеческим. Кроме того, на запястья обнаружились синюшные полосы, и Принц понял, что долгое время был привязан. Это могло значить лишь два варианта: либо над ним так сильно поиздевались в плену, либо его накрывал мощный откат, из-за чего Пилоту пришлось зафиксировать руки и ноги, чтобы капитан сам себя не покалечил. Осмотрев щиколотки и найдя там такие же, как и на руках, полоски, Принц понял, что скорее всего это был второй вариант.       В воспоминаниях о Пилоте сразу же мелькнул экипаж, но капитан, со все больше нарастающей паникой осознавал, что в его голове стоит просто звенящая тишина. Такая, которую он не чувствовал уже много лет. Более того он не ощущал такой пустоты внутри с тех пор, как вообще научился управлять левиафанами. Сразу же к его сознанию присоединили тестовую программу с экипажем, а уже потом соединили с Пилотом, механиком и навигатором, превращая в единую команду.       Сейчас же в голове было тихо. И от этого становилось страшно.       – Пилот! – Принц понял, что его голос хрипит так, словно он орал несколько часов подряд.       – Да, капитан?       Услышав родной голос, Принц не сдержал судорожного выдоха от облегчения. Хоть он и старался не думать о плохом, мысли о смерти все команды все же успели мелькнуть в голове.       – Доложи обстановку, – коротко приказал капитан, пытаясь встать на ноги.       – Лондон за боротом, пытается залатать дыру в боку нашей девочки, Алмаз в душе, таракан, как ты видишь, спит, – ровным голосом сказал Пилот.       Принц мог бы порадоваться тому, что все хорошо, если бы не миллион «но», крутившихся в голове. Капитан помнил, чем закончился последний проблеск сознания, помнил плен и адскую боль, которую ему доставляла мучительница, зараженная какой-то своей, дикой идеей. И просто сейчас, после всего этого, на левиафане по определению не могло быть такой спокойной обстановки.       – Сколько времени прошло с тех пор, как меня и Алмаза забрали с борта корабля? – ровным голосом спросил Принц.       – Месяц.       От этого срока у капитана перед глазами все помутнело. Он валялся в отключке так долго? Что же с ним сделали, раз его настолько сильно накрыло? Да и как вообще команда пережила настолько длительный разрыв связи? Осознание масштабов катастрофы накрывало удушливой волной, откуда-то снизу, изнутри, поднималась паника, не дающая нормально соображать и мыслить. Принц был вынужден сесть обратно на кровать, потому что его банально не держали ноги, которые вмиг стали какими-то ватными. Он испугался за все сразу, и за экспедицию, и за проваленное почти полностью задание, и за ставших любимыми людей, и за живой левиафан, связанный с инопланетянином Пилотом. В голове роилось столько вопросов, что Принц просто не знал, с какого стоит начинать.       – Расскажи мне все, пожалуйста, – попросил он Пилота, зная, что он не сможет врать капитану корабля. – Все, от начала и до конца.       – Хорошо, – голос прозвучал обреченно, словно Пилот заранее знал, что вся правда, как попросил капитан, выйдет для него же боком. – Лондон отправился вас спасать, как только тебя и Алмаза забрали в плен. По пути с ним произошло кое-что и…       – Что и? – Принц снова подскочил с кровати, запутался в легком покрывале и, чертыхнувшись, подошел к шкафу, начиная искать там чистые вещи. Или хотя бы просто штаны. – Говори, Пилот, что с механиком?       – Его показатели жизни равны нулю, но я обещал ему не говорить.       Форма капитана корабля выпала из рук Принца. Он какое-то время смотрел перед собой, тупо вперившись взглядом в белую рубашку, висевшую в прозрачной пленке на вешалке, пытаясь осознать сказанные ему слова.       – Он умер? – выдавил из себя Принц, не веря в то, что говорит.       – Мы с левиафаном поддерживаем ему жизнь, но при этом Лондону приходится находиться в моем отсеке.       Казалось, каждым своим словом Пилот забивает в крышку гроба Принца новый гвоздь. Вроде бы казалось, что хуже уже некуда, но с каждой минутой капитан понимал, что нет предела пиздецу в его жизни. Он помотал головой, быстро стянул волосы в высокий хвост, нервным жестом откидывая с лица пряди, и оделся, пытаясь привести в норму состояние внутри. Его трясло от страха, от злости на самого себя за то, что не сумел сохранить команду, но в это же время Принц понимал, что он обязан собраться и сделать так, чтобы все вернулось на круги своя. Даже если ему самому придется несколько раз ради этого умереть.       – Как долго?       – Мы сможем его поддерживать? – догадался Пилот, поняв слова Принца. – Не знаю, еще пару месяцев максимум, его тело не приспособлено к такому длительному существованию после того, как остановились процессы организма.       – Что можно сделать? – Принц был способен лишь на короткие фразы, потому что на большее банально не было сил. Губы дрожали и приходилось с силой закусывать их, причиняя самому себе боль, лишь бы не сорваться в тупую банальную истерику. – Пилот, что я могу сделать?       – Нужно поднимать архивы, – отозвался тот, – за это время я не смог ничего найти.       – Ладно, – Принц сжал пальцами виски, пытаясь унять головную боль, которая появилась из-за всего обрушившегося на него кошмара. – Я поищу. Что с Алмазом?       – Сам увидишь, – Пилот как-то странно умолк.       – Он хоты бы жив? – крикнул Принц, выходя из своей каюты и направляясь в сторону комнаты навигатора, – Пилот!       – Вроде бы да, – отозвался тот. – Он странный, а я не могу попасть в его сознание.       – Сколько уже?       – С того момента, как ты впал в кому, пережидая разрыв связи.       Капитан остановился перед дверью, ведущей в каюту навигатора, и сделал глубокий вдох. Он нажал пальцем на кнопку на панели справа от двери, и она с тихим шорохом поднялась вверх, пропуская его в светлую просторную комнату Алмаза. Из душевой доносился шум воды, и Принц осторожно направился туда, вообще не представляя, что его ждет.       У капитана было ощущение, словно он выпал из жизни на много лет. Но он не был бы одним из лучших, если бы сдавался при появлении на пути проблем. Он справится, чего бы ему это ни стоило.       Шум воды прекратился, как только Принц переступил порог ванной комнаты. Каждое движение все еще было непривычно и как-то неловко для мужчины, но он старался не обращать внимания на попытки организма приспособиться к прежней жизни и задвинул все неприятные ощущения куда-то внутрь своей головы.       Дверь душевой резко распахнулась, и на капитана уставилась пара ярких глаз, которые смотрели на него слишком внимательно и напряженно, с долей неожиданной агрессии и подозрения. Будто бы это вовсе и не были глаза Алмаза, а на месте его капитана стоял какой-то незнакомец, желавший перерезать ему горло. Странно, что в руках парня не оказалось какого-нибудь бластера, это бы точно полностью дополнило и без того странную картину.       - А, это ты, - совсем буднично произнес блондин, смахивая с глаз мокрую челку и прошагивая в комнату, - давненько не виделись, привет.       Алмаз, на котором не было надето ничего, кроме нагловатой ухмылки, даже не воспользовавшись полотенцем, начал натягивать на себя чистое белье и футболку, оставляя на ней мокрые капли и заставляя Принца неотрывно наблюдать за каждым своим движением.       Капитан же был сбит с толку. Почему его навигатор ведет себя так…спокойно? Будто бы ничего не произошло, и не было никакого похищения, плена, мучений, комы?       - Ты как вообще? – спросил мужчина, усаживаясь на небольшой стул рядом с кроватью, на которой устроился блондин, пытаясь укротить беспорядок на своей голове, - как себя чувствуешь? Давно пришел в себя? – ожидая ответ, капитан пытался разглядеть в глазах своего собеседника хоть что-то, что позволило бы ему узнать прежнего Алмаза со своим иногда взбалмошным характером, но очень спокойным и чутким нравом.       - Уж точно раньше тебя, - почти злобно усмехнулся Алмаз, в секунду разрушив все попытки Принца найти в нём что-то ему знакомое, - я в полном порядке, прекрасно себя чувствую…домой уже охота, правда. Надоело находиться в этой болтающей металлической коробке, - навигатор пожал плечами и выжидающе посмотрел на того, кто сидел напротив.       Принц же сейчас просто находился в состоянии какого-то сплошного ахуя. Мало того, что он пришел в себя, и на него вмиг навалились воспоминания о том, что произошло, так еще и его экипаж будто бы слетел с катушек: один просто ходячий труп, подпитываемый кораблем, а второго будто бы подменили, оставив только внешнюю оболочку, но уничтожив всё его нутро.       Капитану хотелось засыпать навигатора вопросами о том, какого хера он себя так ведёт, почему он так разговаривает, что с ним случилось, и как он вообще может говорить о том, что хочет домой, и уж тем более называть их девочку металлической коробкой. Хотелось сделать всё, что угодно, лишь бы согнать с лица эту чужую ухмылку, этот чересчур наглый прищур и вернуть прежнего Алмаза, такого же пошлого и наглого, но в то же время доброго и сильного, совсем не такого, каким он был сейчас.       Одним из самых первых условий работы в их научной отрасли и уж тем более в экспедиционном направлении, являлось полнейшее отсутствие какой-либо связи с планетой, это знают все. Единственным желанием и единственной целью экипажа должно быть выполнение задание и подготовка отчетов по нему, а что же выходит сейчас?       Вопрос за вопросом разрывал голову капитана, кирпичик за кирпичиком руша стену его спокойствия и стойкости. С каждым словом блондина Принц отчаянно боролся с желанием вцепиться в его плечи и трясти его до тех пор, пока в бывшими когда-то родными глазах не появиться прежний тёплый огонёк, вернувший ему его друга, брата, любимого человека. Но вместо этого он лишь продолжил:       - Что ты делал всё это время, пока я находился в коме?       - Ты был в коме? – с неподдельным удивлением в голосе, ответил парень, - в смысле, я думал, что тебе просто херово…       Лицо капитана в этот момент было похоже, скорее, на каменную статую, чем на лицо живого человека. Но он помнил слова Пилота. Не было никакого смысла устраивать ругань и разборки, Алмаз просто не знает и не понимает, что с ним что-то не так. Он ведет себя так, как ему кажется он вел себя всегда.       - Что с Лондоном?       - А что с ним не так?       - Ну, ты с ним общался вообще?       - Знаешь, не особо. Он странный какой-то, всё время куда-то пропадает. Я пытался пару раз с ним поговорить, но бестолку.       - Когда ты разговаривал с ним последний раз?       - Мм…недели три назад, наверное.       - Три недели назад?!       Кажется, это стало последней каплей для Принца. Алмаз только пожал плечами, когда капитан резким движением буквально вскочил со своего места и рванул к выходу, тут же обращаясь к Пилоту:       - Весь экипаж в рубку.       - Но, капитан… - начал было инопланетянин.       - Весь экипаж, Пилот. Это приказ.       - Ты все ему рассказал?! Пилот, мы же договаривались!       Лондон был в бешенстве.       - Я физически не могу лгать, ты же знаешь, - послышался усталый ответ.       Механик начал торопливо ходить взад-вперед по небольшому отсеку инопланетянина, который за последние месяцы стал ему почти домом. Пилот практически сразу же признался в том, что сделал, едва Лондон вернулся после починки их девочки. Это было неожиданно. Неожиданно и больно. И больно даже не от того, что секрет не был сохранен, в глубине души Лондон понимал, что рано или поздно вся правда откроется.       Ему было даже на руку то, что Алмаз отчего-то не желал с ним пересекаться, ему стало гораздо проще, когда они просто перестали общаться, и механик молча выполнял свою работу, нагружая себя все новыми и новыми заданиями, моля всех богов о том, чтобы ему удалось прожить еще один день без мыслей о том, что уже совсем скоро ему придется рассказать всю правду. А теперь…теперь он стоит у финишной прямой.       И больно ему было от того, что жуткая правда была лишний раз озвучена и сообщена еще кому-то, кроме него самого. Сам механик почти смирился со своим существованием, но новость о том, что об этом теперь знает и Принц…Это стало чем-то вроде извращенного напоминания о том, кто он теперь. Не человек и не призрак, не жив и не мёртв. Механик Шрёдингера, блять. Все усилия сведены к нулю. И медленно, но верное его вновь начинает накрывать осознание того, что с ним случилось. А точнее, того, что с ним случится, когда он увидит, насколько больно он сделал этой новостью тем, кто уже давно стал для него дороже, важнее и нужнее всего на свете. Пусть он и сам не очень хотел признаваться себе в этом.       Лондона начало трясти.       - Почему он не сообщил мне сам?       - Не знаю. Приказал мне собрать весь экипаж.       - Как скоро?       - Прямо сейчас.       - Блять!       Брюнет со злостью отбросил от себя скафандр и защитный шлем, спасающий его снаружи, и торопливо накинул на себя привычную кожаную куртку, после чего с шумом выдохнул.       - Отступать уже некуда, да ведь? – скорее для себя, чем для Пилота механик задал этот вопрос.       - Некуда, Лондон.       - Ну, - все еще колеблясь, продолжил механик, - я пошел.       - Удачи. Буду на связи, - поддержал Пилот.       - Удачи… - беззвучно повторил Лондон и вышел в темный коридор, соединяющий отсек Пилота с остальной частью левиофана.