Трое в космосе, не считая Пилота

      Лондон вошёл в рубку резко, как-то неуклюже, и почти неожиданно для самого капитана, хоть тот и ждал механика, а в первую очередь его объяснений. Лондон заметно нервничал, что не могло укрыться от зоркого глаза Принца, который сейчас едва сдерживался, чтобы не сгрести это исхудавшее тело в охапку, а после влепить звонкую затрещину. Такую, чтобы у того вместе с искрами из глаз вылетела вся придурь, которая, по всей видимости, родилась прежде самого Лондона.       Механик же старался избежать прямого взгляда Принца, которого последние несколько недель он мог наблюдать только на больничной койке. Теперь от мертвенной бледности лица капитана не осталось и следа. Конечно, он все ещё выглядел слабым, об его и без того острые скулы, казалось, можно было порезаться, а подбородок стал еще более заметно выделятся на бледном лице. Но как только Принц вышел из своей палаты, к нему моментально вернулась волевая решительность и беспрекословное лидерство, пусть и немного ослабленное состоянием организма. В любом случае, капитан ни на секунду не подал виду, что его руки, ноги и грудную клетку все еще разрывает ноющая боль, а голова просто нестерпимо раскалывается от дикого количества принятых лекарств и напряжения из-за сложившейся ситуации. Все эти ощущения Принц задвинул куда-то далеко внутрь собственной головы, туда же, где сейчас хранились мысли о том, какой пиздец ждет их команду по прибытии на свою планету.       Лондон почти буднично скинул с плеч кожаную куртку и уселся на свободное кресло напротив панели управления. Хоть он и старался выглядеть как можно естественней, каждое движение было наполнено напряжением, и от этого выглядело абсолютно наигранно. Принц пытался игнорировать и без того накаленную атмосферу в каюте. Чтобы отвлечься, закинул в рот порцию мятных леденцов, которые дарили приятную прохладу и хоть как-то отвлекали от неугасающего желания разгромить все вокруг.       Последним в рубку зашел Алмаз, который, даже не взглянув на членов своей команды, протопал прямиком к капитанскому креслу, где вполне удобно устроился, начиная набирать что-то на сенсорном дисплее своего планшета. Капитан, наблюдая эту картину, только с шумом выдохнул.       — Разговор будет коротким, — спустя мгновение, ледяным тоном начал Принц.       — Ты что, совсем ахуел?! — орал Лондон, сплевывая кровь от разбитых губ и, возможно, парочку поломанных зубов.       Голова нестерпимо гудела, а все тело ломило от многочисленных ударов крепких кулаков. Капитана будто сорвало, он оказался рядом настолько молниеносно, что казалось, будто Принц и вовсе не человек. Механик не успел как-то прикрыть лицо, сгруппироваться, и буквально с первого удара свалился кулем на пол, тряся головой и пытаясь сфокусироваться хотя бы на чем-то. Пол каюты вертелся перед глазами, будто Лондон напился до «вертолетов», а во рту был мерзкий жирный привкус. Принца же, казалось, это мало волновало.       Куда только делась недавняя любовь к своему экипажу?       — Ибо нехуй. На этом все.       Принц стоял напротив него, часто дыша и снимая с кулаков ставшими влажными от крови повязки. В углу каюты в полнейшем нокауте лежал Алмаз, который, конечно, долго сопротивлялся, но четким ударом в челюсть был отправлен капитаном «на отдых».       — Тебе, по ходу, окончательно мозги промыли…— буркнул Лондон, стараясь встать на ноги.       — Смотри-ка, вроде призрак призраком, а кровь хлещет, как у живого, — язвительно заметил Принц, в ту же секунду жалея об этих словах. Механик только поморщился, ничего не сказав в ответ. В глубине души он прекрасно понимал реакцию и поведение своего капитана, но ядовитая натура лезла наружу, приумножаясь жгучим чувством обиды на самого себя и свою судьбу.       — Пилот.       — Да, капитан?       — Алмаза в медотсек и понаблюдай, пожалуйста, за его мозговой активностью. При необходимости свяжись с научным центром, нам нужны специалисты для работы в области… — капитана секунду помедлил, —…в области генного инжиниринга.       Лондон только бросил вопросительный взгляд на Принца.       — Связь с научным центром подразумевает доклад о сложившейся ситуации руководству, капитан.       — Я в курсе. Докладывай.       — Вы понимаете, что тем самым вы подвергаете сокращению всю команду?       — Я понимаю, что, не сделав этот шаг, я подвергну сокращению число своих друзей. Выполнять, Пилот.       — Как ты мог? — Принц бил Лондона так, что тот успевал лишь блокировать молниеносные удары, прикрываясь руками. — Как! Ты! Мог!       После того, как Алмаза, едва очнувшегося и начавшего орать на них матом, упихали в медотсек, Принца сорвало вновь. Всегда спокойный, уравновешенный и холодный капитан стал совершенно неуправляемым. Он потащил механика в оборудованный тренажерный зал на их корабле и вновь начал тренировку. Лондон сразу же понял, что назвать то, что происходило, «тренировкой» можно было с большой натяжкой, ведь Принц будто задался целью добить то, что осталось от его некогда вполне живого механика.       — Какого черта ты сделал это с собой? Почему сразу не лег в капсулу для восстановления? Как только понял, что мертв? — Принц ударил ногой, так сильно, что Лондона, пропустившего этот удар в живот, снесло на пару метров назад.       — Придурок, херов идиот!       Кашляя, механик сплюнул на пол красноватую слюну. Странно, что в его организме еще что-то вырабатывалось, потому что в таком «подвешенном» между остатками жизни и почти полной смертью состоянии он пребывал уже достаточно долго.       Дольше, чем могли предположить, и он сам, и Пилот, и даже, пожалуй, сама девочка-левиафан, которая все еще помогала поддерживать жизнь в теле механика. Но Принцу, казалось, было наплевать на все это. Капитан просто не мог понять, как из-за одного похищения, пусть и достаточно хорошо спланированного, их крепкая команда превратилась в невесть что. Принц не представлял, как склеить все, что они успели разломать. Как вернуть обратно то, что строилось столько лет с большим трудом.       Лондон кое-как поднялся на ноги и выдохнул. Он не тренировался с момента, пожалуй, собственной смерти и сейчас мышцы ныли, что причиняло неудобства. Не боль, а именно слегка неприятные ощущения. Впрочем, Лондон вообще сейчас плохо различал то, что мог испытывать, пока тело было живым. Все чувства сглаживались, как-то смешивались, и отличить одно от другого, казалось, невозможно.       Если бы он чувствовал боль, точно бы сдох во второй раз. Удар у Принца был очень сильным.       — Что мне оставалось делать? — не уступая в громкости капитану, проорал механик. — Ждать, пока вас добьют до конца? — шатаясь, он все же удержался на ногах.       — Ждать, пока мы спасемся сами! Мы бы придумали что-нибудь!       — О да, конечно! Я видел, как много ты мог придумать, лежа на больничной койке с кучей трубок в теле! Вы бы оба сдохли, а я все равно умер следом! — Лондон, забывшись, пихнул Принца в грудь ладонями. — Так какая разница?       — Разница в том, что ты, сука, труп! — Принц схватил механика за запястья, но, поморщившись, выпустил их из захвата.       Лондон был холодным.       Как, собственно, и положено мертвому человеку.       — Зато ты жив, и Алмаз!       — Вот по поводу навигатора я бы поспорил! — Принц снова ударил механика и тот, кое-как прикрыв голову, сумел немного увернуться. — С ним не пойми что происходит.       — Зато вы живы! — упрямо выкрикнул Лондон.       — Ты! Ты — нет! — Принц заорал так, что по залу разнеслось эхо. Затем наступила тишина, прерываемая дыханием обоих членов команды.       — Прощу прощения, — раздался голос Пилота, — но Лондону нужно прийти ко мне в отсек. Его силы на исходе.       — Иди, — тихо сказал Принц, опустив голову и давая каскаду волос упасть на лицо.       Лондон хотел подойти и заглянуть в глаза своего капитана, но тот сделал шаг назад, не давая приблизиться. Чертыхнувшись, механик вышел из тренажерного зала, оставляя после себя почти звенящую тишину.       Принц медленно осел на пол, вплетая пальцы в волосы. Он с силой сжал пальцы, намерено причиняя себе боль, пытаясь хотя бы так сдержать крик отчаяния и ужаса, который креп внутри, грозясь вырваться из грудной клетки. Внутри, вокруг позвоночника, все будто оборачивало колючей проволокой. Разрывало внутренности, распарывало больное, стучащее заполошно сердце. С каждой минутой команда разваливалась, а капитан, пропуская все через себя раз за разом, испытывал жуткую боль, которую никак не мог убрать из самого себя. Он срастался с болью, становился с ней единым целым. Раскачиваясь на одном месте посреди пустого тренажерного зала, Принц напоминал сумасшедшего, который случайно оказался на левиафане посреди космоса. Он не мог собраться, не мог адаптироваться к ситуации, а тело, еще недавно находившееся под кучей препаратов, никак не могло прийти в норму.       Костяшки ныли, лопнувшая кожа саднила, а кровь, выступающая на ранках, впитывалась в бинты, намотанные на руки. Ткань прилипала, противно присыхая к кистям, и Принц, открыв, наконец, крепко зажмуренные до этого глаза, кое-как поднялся, медленно, будто столетний старик.       — Пилот, Алмаз пришел в себя?       — Нет. Он в странном состоянии. Будто в коме.       — Что это значит? — Принц медленно направился к выходу из зала.       — У него внутри что-то, — Пилот запнулся, будто подбирая слова, — что-то темное. Словно черная дыра в космосе.       — Это последствия эксперимента?       — Думаю, да, — неуверенно предположил Пилот.       — А Лондон? — принц завернул на капитанский мостик.       — В отключке. Когда он закрывает глаза — умирает. Просто лежит, а мы с левиафаном напитываем его силой. Чтобы хватило на какое-то время.       — Ясно, — Принц внезапно ощутил какой-то противный ком в горле.       Будто он сейчас заплачет.       Какой бред.       Последний раз Принц плакал… наверное, когда родился и орал, как и все младенцы, жалуясь миру на то, что его произвели на свет. После этого капитан не помнил собственных слез. Забыл уже, какого это. Обычно вся обида выливалась в агрессию и ярость, тренировку или секс, вылазку на планету или просто в бар, но никак не в дрожащие губы и что-то, что мерзко сжималось внутри. Будто кто-то сдавливал горячими пальцами сердце.       — Мы летим на Альдебаран.       — Капитан, при всем моем уважении, мы не можем… — начал Пилот, но Принц его перебил, не давая сказать ни слова больше.       — Можем.       — Когда вы были там на курсах, вас продали в гарем, — напомнил капитану Пилот. Принц потряс головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы тот ужас, который так долго удавалось загнать в самые дальние уголки подсознания. Тогда, на Альдебаране, он с трудом унес ноги из гарема жуткого экспериментатора, который, скупая рабов, не просто трахал их, удовлетворяя собственные потребности. Это мужчина, похожий больше на огромную гору мышц, был ученым, генетиком и исследователем, собирающим самые интересные виды живых существ по всей Галактике. А потом он их скрещивал, выращивал, клонировал, причинял боль — в общем, делал все, чтобы вывести совершенный вид.       Принц приглянулся копной красных волос, полосами татуировок на теле, дерзким характером и прекрасной фигурой. Он был украшением лаборатории, не сдавался от боли, не ревел и не просил пощады. Генетик проникся к своей игрушке, но расслабился.       За что и поплатился.       Принц сбежал, вернулся в легион, возглавил команду, прошел с десяток психотерапевтов и облетал Альдебаран по десятой дуге.       До сегодняшнего дня.       Он готов на все, чтобы спасти команду.       По иронии судьбы тот, кто был ночным кошмаром Принца на протяжении нескольких лет, наверняка сможет помочь и Лондону, и Алмазу. Или хотя бы кому-то одному.       О том, какая его самого ждет расплата за такую щедрость, если она все же будет оказана, Принц старался не думать. В конце концов, хуже, чем сейчас, он себя вряд ли будет чувствовать.       Лондон восстанавливался после стычки с Принцем практически два дня. За это время капитан не выходил из рубки и следил за состоянием обоих членов команды по мониторам, понимая, что если он увидит их на расстоянии вытянутой руки, то вся его выдержка, которую мало-мальски все же удалось собрать, будет послана собственным мозгом к херам. Капитан не находил себе места, бродя по каюте, мечась, будто дикий зверь, запертый в клетке. Он заваливал себя все новыми задачами, прокладывая самый четкий и точный маршрут к ненавистной планете, при этом выполняя всю работу механика и навигатора от «а» до «я».       — Капитан, Лондон пришел в себя.       Принц, так долго ждавший этих слов, замер на месте. Даже не допечатав до конца команду на приборной панели, он резким движением закрыл ее. Казалось, что его сердце замерло вместе с ним. Капитану даже показалось, что он перестал дышать, но в следующую секунду он одернул самого себя, тряхнул головой, позволяя красным прядкам упасть на лицо, и обратился к Пилоту:       — Как он?       Инопланетянин на том конце ответил не сразу, будто наблюдал за навигатором, присматривался к нестабильному состоянию.       — Энергия с каждым разом усваивается его организмом все тяжелее, — голос Пилота был совсем убитым. — Боюсь, прогноз у него не самый утешительный. Не могу даже предположить, насколько его может хватить. Капитан почувствовал, что его начало тошнить.       — Постарайся продержать его еще пару дней, Пилот. Это очень важно. Мне нужно, чтобы он смог долететь до Альдебарана.       — Что вы задумали, капитан? — устало произнес Пилот, — у нас девочкой силы тоже не бесконечны, к сожалению…       — Всего лишь хочу спасти хотя бы кого-нибудь из нас, — с еле заметной улыбкой ответил Принц.       — Хочется верить, что у вас все получится, капитан.       — Можешь не притворяться, Пилот. Я ведь знаю, что ты уже давно просчитал наши шансы.       Инопланетянин ничего не сказал в ответ, и поэтому капитан продолжил сам:       — Направь Лондона в свою каюту, ладно? Я сейчас подойду, нам нужно поговорить. И пришли мне сводку о состоянии Алмаза. Никаких изменений не было?       — Нет, капитан. Если ситуация поменяется, вы будете оповещены об этом. — Спасибо, Пилот, — поблагодарил Принц и, еще раз проверив ход полета, вышел из своей рубки.       Пора налаживать отношения со своими мертвяками. И начать нужно с наименее живого из них. С учетом того, что пребывание капитана на левиафане может подойти к концу, Принц очень рассчитывал на то, что сумеет хоть как-то помириться с командой. Запрос, отправленный на родную планету, должен быть рассмотрен в ближайшее время. И потому Принц был уверен, что его команду заберут с Альдебарана в случае плена. Его же к тому времени, возможно, уже ничто не спасет.       Хмыкнув, капитан уверенно направился в медотсек. В чем они все были похожи — так это в стремлении спасти друг друга, пусть и ценой собственной жизни.