Трое в космосе, не считая Пилота

      – Тебе хоть легче-то стало? – горько усмехнувшись, поинтересовался Лондон, глядя на сидящего напротив капитана, с которым он уже битый час разговаривал и неторопливо потягивал дорогой виски.       Жаль только, что алкоголь, имеющийся на борту левиафана, совершенно не опьянял, но зато радовал полюбившимся вкусом и приятной прохладой. Немного горчинкой и таким знакомым привкусом мятных листьев, которые добавляют в виски на некоторых отдаленных планетах для того, чтобы быстрее «дало в голову». Мертвым, конечно, это не грозит, но любимого Лондоном вкуса это не умаляло.       – Неа, – в тон ему ответил Принц и с шумом выдохнул, – вроде душу отвел, рожи вам поразбивал, а все равно из-за вас, придурков, места себе не нахожу. Не помню уже, когда последний раз чувствовал себя настолько беспомощным. Аж тошно, – сделав новый глоток виски, он плавно откинулся на спинку своего кресла.       – Знакомое ощущение, – начал было механик, но капитан прервал его, поднимая ладонь и жестом призывая помолчать.       – Вот лучше не стоит, серьезно. Знать ничего не хочу. Меня, как только начинаю переваривать то, что вообще происходит, трясти начинает, а желание снова набить тебе морду только растет.       Лондон неожиданно рассмеялся, чем вызывал удивленную улыбку на лице Принца. Механик вдруг понял, насколько давно не видел положительных эмоций на лице своего капитана. На пару секунд он завороженно залип на ямочках, которые появились на скуластом лице. Глаза Принца заблестели, да и весь он как-то преобразился, стоило лишь немного отпустить от себя негативные эмоции.       – Не спи, а то замерзнешь, – щелкнув пальцами перед лицом Лондона, заметил Принц и крутанулся на своем капитанском кресле.       Сейчас, когда вокруг него и его команды происходил какой-то нескончаемый поток пиздеца, было даже странно, что он вот так вот просто сидел со своим полумертвым, или даже совсем мертвым другом и попивал вискарь, в то время как третий участник их шведской семейки сейчас находился в коме, а сам корабль летел в логово одного из тех редких существ, которых по-настоящему боялся Принц.       Даже не так.       Он не просто его боялся.       От одного его имени, воспоминания о нем, о его страшном, покореженном лице и мразотном запахе, его окружавшем, у капитана просто сводило все тело одним болезненным спазмом, заставляющим сердце бешено колотиться, а воображение перекручивать в сотый раз все те ужасы, которые он так тщательно пытался забыть. Это был не просто животный страх. Это было что-то большее, смешанное с первобытным ужасом, ненавистью и совершенной дикой агонией... только вот сейчас Принцу было практически наплевать.       Он не мог понять, были ли эти чувства с ним с самого начала, или это пришло к нему именно сейчас, в момент спокойствия, если это можно было так назвать в данной ситуации. Тогда, когда он просто отпустил от себя все, согласившись с тем, что он принял все нужные решения, которые только мог принять, и сделал абсолютно все, что от него зависело. И теперь ему оставалось только лишь ждать.        Ждать, пока Алмаз выкарабкается из своего кокона, потому что ни один препарат корабля не менял его коматозного состояния.       Ждать, пока их корабль доберется до безопасной точки Альдебарана, на которой они смогут незаметно высадиться и связаться с руководством. Ждать, пока за ними вышлют спасательный патруль. И самое главное... ждать и надеяться на то, что сил Лондона хватит на их полет.       – А что такое произошло там, на Альдебаране? Ты так волнуешься, – поинтересовался Лондон, потягиваясь на небольшом диванчике и стараясь подавить в себе тошноту. Его состояние ухудшалось, но он совсем не желал «радовать» Принца этими новостями. Механик и так ощущал за собой огромнейшее чувство вины. И даже не за то, что он не сказал всей правды. Скорее за то, что он вообще допустил такой исход ситуации.       Капитан же, только услышав название планеты, мгновенно побледнел, а лицо словно превратилось в мраморную статую. Как ни пытался, он не мог подавить в себе шквал эмоций, которые накрывали его, стоило только одной крохотной мысли о прошлом ворваться в его голову.       – Пустяки, – неубедительно проговорил он в ответ, и механик сразу же понял, что разговор на эту тему вряд ли состоится, – ничего особенного, просто там довольно опасно.       – Как знаешь, – пожав плечами, ответил Лондон, решив по возможности все же проследить за поведением своего капитана, – пойдем к Алмазу?       – Да, это отличная мысль, – согласился Принц, и через пару секунд оба уже скрылись в темном коридоре, который вел к отсеку их навигатора.       – Что тут у нас? – пальцы больно схватили за подбородок, заставляя приподнять голову вверх, – любимая игрушка Хозяина! Неужели?       Принц поморщился и выдавил из себя наглую улыбку, которую, как он помнил, ненавидели все обитатели гарема Хозяина. Капитан ощутил, как щупальца охранника обвиваются вокруг его ног, лезут за пояс штанов, оставляя за собой дорожку из зеленоватой слизи, и считал про себя от одного до ста, лишь бы не сорваться и не оттолкнуть прочь эту мерзость.       – Зачем пришел? – спросил тот, что стоял поодаль, – Хозяин тебя убьет, ты ведь убежал от него.       В голове Принца мелькнула мысль о том, что смерть будет наилучшим выходом из ситуации, если Хозяин вдруг решит поиграть с ним в полную силу. Смерть будет просто королевским подарком.       – Хочу заключить с ним сделку.       Вокруг принца раздался хохот нескольких существ, которые, помахивая щупальцами и отпуская шуточки, поволокли Принца к огромному замку, черной скалой возвышавшемуся в самом центре планеты. Это строение было сердцем Альдебарана, его этажи уходили глубоко вниз под землю, откуда и расширялся основной город. На поверхности оставались лишь колонны и огромные, острые шпили, скрывающиеся в лениво плывущих по небу лиловых облаках.       Принц бросил последний взгляд вверх. Где-то там завис левиафан, от которого он спустился на шлюпке на поверхность планеты. Пришлось задавить Пилота ментально, воспользовавшись своим преимуществом лидера экипажа. Спасло и то, что Лондон отлеживался после виски в каюте инопланетянина, а Алмаз так и не очнулся. Принц лишь надеялся, что сумеет передать вакцину для своей команды, даже если ему самому придется навсегда остаться здесь.       Его грубо толкнули в спину, заставляя войти в лифт, который на огромной скорости понесся внутрь планеты. Становилось все темнее, и Принц поморщился. Давление возрастало, он отвык от этого за несколько лет и теперь голова давала о себе знать тупой болью в висках.       – Какие люди, – голос, от которого мурашки побежали по позвоночнику, раздался сразу же, как только двери лифта с тихим шорохом разъехались в разные стороны.       Принца вытолкнули из кабины, а охрана поспешила удалиться, оставляя капитана наедине с самым страшным его кошмаром. На мгновение ему показалось, что он снова стал юнцом, который по глупости попал в плен и расплачивался за это каждую секунду, каждое мгновение, моля о том, чтобы кто-то там, наверху, сжалился над ним и подарил смерть. Зажмурившись, Принц сделал над собой титаническое усилие и заставил себя сделать шаг вперед, затем медленно открывая глаза.       Хозяин стоял перед ним. Совсем не изменился, будто они расстались только вчера. Десятки толстых, склизких щупалец расходились в разные стороны, теряясь в полумраке комнаты. Присоски мерцали кровавым светом, из-за чего создавалось ощущение, будто это жуткое существо постоянно истекает кровью.       Наросты на лице, похожие на костяные шипы, торчали во все стороны, а восемь пар темных провалов глаз неотрывно смотрели на Принца. Любимую игрушку, которая сама пришла в руки.       Капитан понял, что его ноги и запястья оплетены щупальцами, которые не дают даже на миллиметр сдвинуться с места. Копна красных волос также оказалась в жестком захвате, из-за чего пришлось сильнее запрокинуть голову в попытке уменьшить натяжение. Принц зашипел сквозь зубы, когда ему в рот попыталось протиснуться щупальце потоньше. На губах осталась слизь, которая жутко жгла кожу. Скоро появятся волдыри, которые полопаются, а потом в ранках будет собираться гной. Принц весь был покрыт такими в те времена, когда Хозяин издевался над ним ежедневно. Лечить такие раны было просто, но дико больно, что, в свою очередь, не могло не радовать мучителя.       – Что бы ты не хотел мне предложить, сначала придется поработать, как раньше, – прошелестел хриплый голос, который, казалось, окружал Принца повсюду. – Потом я решу, буду ли тебя слушать. Все зависит от твоего поведения.       Капитан сглотнул. Ужас подступал все ближе, грозясь захватить сознание полностью. Хотелось заорать, вырваться, укусить мерзкое щупальце, но Принц знал, что после этого он не жилец. Вспомнив свой экипаж, нежного Алмаза и язвительного Лондона, Пилота и связанную с ним девочку-левиафана, капитан заставил себя расслабиться, обмякая в жесткой хватке смертоносных щупалец Хозяина.       – Так не интересно, – прошелестел Хозяин, видя, что его игрушка не собирается сопротивляться. – Так не интересно, – зачем-то повторил он.       Принц пытался дышать, чтобы не подавиться одним из щупалец, а еще заставлял себя не шевелиться, потому что любое лишнее движение принесет очередные волдыри, которые потом придется долго и мучительно выводить.       – Конфетка, ты меня расстраиваешь.       От непривычного, даже ласкового прозвища, Принц в недоумении округлил глаза. Щупальце выскользнуло изо рта, и капитан закашлялся, пытаясь восстановить дыхание и отплевываясь от отвратительной слизи. Он старался абстрагироваться от других ощущений своего тела: остальные щупальца скользили по коже, парочка раздевала капитана, больно дергая одежду, разрывая ее.       – Что мне сделать? – тихо спросил Принц.       Сейчас в нем было сложно узнать твердого и решительного капитана, который вместе со своим экипажем исколесил не одну планету в поисках нужных образцов. Призраки прошлого поднимались из самых потаенных уголков сознания, накатывали огромной волной и было больно только от одних лишь воспоминаний.       Которые сейчас имели весьма определенный вид, воплотившись перед капитаном во всей жуткой красе, от которой он так упорно бежал все это время. На парочку мгновений Принц испугался собственной идеи, такой внезапно нахлынувшей на него решимости, и едва не заскулил трусливо – слишком уж велик был страх, но воспоминания об Алмазе, его веселом смехе, задорным глазам и вечно язвительном укурке Лондоне развеяли начавшую зарождаться панику и заставили смело встретить взгляд Хозяина.       – А ты изменился, – проигнорировав вопрос Принца, тот обполз вокруг, тихо скользя по полу, – мне не нравится. Ты боишься, но уже не меня, а прошлого. Это скучно, уходи.       Щупальца отпустили и Принц, не ожидая ничего подобного, рухнул на пол. Дрожащие ноги не держали, а дыхание вновь сбилось, будто он пробежал несколько километров. Одежда рваными тряпками валялась на полу, испачканная слизью, и капитан даже не представлял, как в это можно одеться.       – Мне нужна помощь. В обмен на мое тело, если хочешь, – Принц очень старался, чтобы его голос звучал спокойно.       – Встань.       Жуткие глаза будто гипнотизировали. Принц снова оказался молодым пацаном, которого похитили и привезли в гарем. Он вновь очутился в том времени, когда прятался под кроватью в маленькой комнатушке, лишь бы Хозяин его не нашел. Тогда он не понимал, насколько смешными для монстра были такие попытки. Они лишь сильнее заводили, пробуждали аппетит. Принц, сам того не понимая, становился идеальной жертвой для своего палача.       Много позже, когда Принц подрос, проявил характер и перестал каждый раз кричать – все равно был интересен Хозяину. Упрямо поджатые губы, слезы и наполненный злостью взгляд действовали не хуже красной тряпки на быка, и Принц вновь и вновь утверждался в положении любимой игрушки Хозяина.       Сейчас же перед ним стоял мужчина. Испещренная мелкими шрамами грудь, яркая копна алых волос, внимательный взгляд и мышцы, налитые силой, очерченные рельефом, больше не пробуждали того темного в душе, как было раньше. Хотело сломать, но не подчинить, как тогда. Убить, возможно, но никак не поиздеваться.       Первые секунды после долгой «разлуки» смазали впечатление. Хозяин кинулся на Принца скорее по привычке, даже из-за какой-то потаенной радости и предвкушения, но, наткнувшись лишь на отчаянное желание о чем-то попросить и спокойствие, граничащее со смирением – расстроился. С такой жертвой скучно.       Ведь то, что уже сломано другими, доламывать совершенно не интересно. А Принца кто-то умудрился довести до состояния тихой и жуткой истерики, которая толкает на все, что только способна выдать обезумевшая от бреда голова.       – Ты не возбужден, – непонятно зачем сказал Хозяин.       Снова.       Теперь, когда рядом была уже совсем друга игрушка, он вновь и вновь говорил то, что совсем не хотелось. Будто слова вылетали изо рта раньше, чем он успевал даже подумать.       – Раньше тебя это не останавливало, – Принц даже хмыкнул, насмешливо приподняв бровь.       Раньше ты не был таким взрослым.       Раньше ты не смотрел на меня прямо, хоть и с затаенными отблесками страха где-то в глубине будто даже других глаз.       Раньше ты вообще боялся лишний раз со мной поговорить.       Раньше ты не был таким высоким, сильным, жилистым.       В шрамах и татуировках.       В отметинах после боев и многочисленных заданий.       С закаленным жизнью телом и душой.       – У меня будет для тебя задание. Выполнишь – я подумаю, чем тебе помочь. Возможно.       – Возможно? – Принц едва не поперхнулся от делового тона, которым с ним заговорил Хозяин.       Будто они старые партнеры по бизнесу, которые наконец-то встретились, чтобы обсудить дела. Будто Хозяин не сдирал с его спины кожу, не переставая при этом трахать, просто потому, что ему так захотелось на тот момент.       Принц поежился, когда по его спине скользнули щупальца, подтягиваясь за Хозяином, отошедшим в противоположный угол комнаты. Он смотрел на покрытую шипами голову монстра, который раньше пугал его до колик в животе и думал, что они, возможно, смогут сработаться.       Если, конечно, этот говнюк не надумает пихать ему щупальца в задницу.       Как же сильно людей меняет жизнь. Да и нелюдей тоже.       – Какое задание? – Принц, видя, что Хозяин не спешит отвечать на лишние вопросы, задал самый главный.       – Привезите мне глаза василиска.       – Кого? – Принц, конечно, читал сказки в далеком детстве. Они почти стерлись из памяти, но вот именно это название существа всплыло в голове, покрытое налетом из остатков фольклора. – Они существуют?       – Тебе решать. Срок – неделя. Можешь взять кого-то из моих стражников или свой экипаж, который болтается на левиафане над моей планетой.       Вспомнив то, что осталось от его экипажа, Принц усмехнулся. Но притащить на их девочку покрытого слизью монстра, щупальца которого порой могут достигать десятков метров в длину – верх идиотизма даже для их компании.       – Хорошо, – смысла задерживаться дольше не было, ведь Хозяин явно не был намерен давать какие-то подсказки или облегчать своей бывшей игрушке жизнь. – Одежды не найдется?       В его руки скользнуло одно из щупалец, передавая прозрачные шаровары, с широким золотым поясом, покрытым красными кристаллами.       – Отлично, – Принц, морщась, натянул это на себя и вздохнул: такие шаровары скорее привлекали внимание своей прозрачностью и аляповатым поясом, чем могли бы сойти за подобие одежды. Но выбора не было, и потом капитан пошел к выходу, надеясь, что Хозяин не передумает. – До встречи.       – До встречи, – эхом повторил за ушедшим капитаном монстр, следя за ним своими темными глазами.       Щупальца на какое-то мгновение замерли, а потом вновь пришли в движение, будто стряхивая с себя все мысли своего владельца.       Только вернувшись в каюту левиафана, капитан заметил, как сильно его трясло. Когда пальцы не смогли попасть по нужным кнопкам для того, чтобы открыть на большом экране карту галактики, в которой он сейчас находился со своим экипажем, он понял, что нужно просто выдохнуть. Хотя бы придать себе видимость нормального состояния.       Хотя бы попытаться обмануть самого себя и убедить в том, что несколько минут назад ему не хотелось исчезнуть из этого мира ко всем чертям.       Прикрыв глаза, Принц глубоко вдохнул, задержал дыхание на пару секунд, затем с шумом выдохнул. Напряжение немного ушло, но все внутри него все еще отходило от разговора с Хозяином. Да и было ли это вообще разговором? Что-то странное, непонятное и совершенно неожиданное. Только одному богу известно, каких сил стоило «игрушке» взять себя в руки и выйти к тому, кто когда-то превратил всю его жизнь в сущий ад. К тому, кто был главным героем ночных кошмаров и источником глубинного ужаса, который из подкорки головного мозга пришлось выводить очень и очень долго.       И, как оказалось, не зря.       Тряхнув головой, капитан постарался отогнать от себя воспоминания, от которых все внутри него выворачивалось наизнанку, и сосредоточиться на том, что ему сейчас необходимо сделать.       – Василиск, значит… – буркнув себе под нос, он умело набрал несколько команд на панели управления, и перед ним раскинулось изображение огромного ящера. – Пилот, что известно об этих существах?       Принц задумчиво рассматривал василиска, который в его голове до сих пор четко ассоциировался с детской сказкой. Что там известно про то, как попасть в старые книжки? Тряхнув головой и избавляясь от идиотских мыслей, капитан сосредоточился на том, что сейчас было важнее.       На информации.       Инопланетянин ничего не ответил и, судя по шуму от быстро нажимаемых клавиш, проверял какую-то информацию, после чего в наушнике послышался шебуршание, треск и, спустя мгновение, немного хриплый голос Лондона:       – Ты что, веришь в эти сказки? Для чего тебе вдруг понадобился василиск? – голос в наушнике стал чётче, как если бы механик полностью занял место Пилота, а тот даже не возражал.       – Подслушивать нехорошо, – с едва заметной улыбкой в голосе ответил капитан, ведь даже сейчас, в своём подвешенном состоянии, механик не оставался в стороне от всего происходящего. Это радовало. – Вопрос касается наших с вами жизней, – честно признался Принц, – поэтому нам необходимо его найти… даже если этой твари на самом деле не существует.       – Сейчас буду, – коротко ответил Лондон, не дав возразить.       Спустя несколько минут дверь в капитанскую рубку открылась.       – Ну прив… блять, – еле слышно вырвалось у Принца, когда перед собой вместо механика он увидел что-то среднее между живым трупом и его другом.       – Ничего не говори, – прохрипел Лондон, усаживаясь в кресло. – Я же молчу по поводу твоих секси-штанишек и потрепанного вида. Подался по стопам Шахерезады? Или как там звали эту восточную шлюшку? – резко втянув в себя воздух, механик замолчал.       По его движениям было заметно, что любая физическая активность, даже столь незначительная, даётся большим трудом.        Когда Лондон смахнул с лица прядь волос, капитан увидел, насколько тонкими стали его запястья, и какими острыми вдруг стали черты его лица. Да и вообще, весь он. Буквально за несколько часов механик будто бы иссох, став каким-то маленьким, угловатым, со впалыми щеками и мертвенно-бледным лицом, которое давало четкий контраст с его черными волосами.       – Сейчас бы курнуть… – механик громко и хрипло рассмеялся, а Принцу стало только еще более жутко.       Сердце отозвалось тугой болью, а разум начал подкидывать вполне обоснованные мысли о том, что шансов у них практически нет. А те, что есть – дают достаточно издевательскую надежду на то, что у всех их троицы есть какое-то будущее.       По спине капитана пробежал противный холодок, а его голову пронзила горькая, отвратительная и до жути очевидная истина – они обречены. Шанс на спасение или хотя бы на жалкую попытку это сделать настолько ничтожно мал, что любое действие и решение вызывает лишь нервный смешок, который и вырвался у капитана прежде, чем он успел что-либо сказать.       Принц вдруг подскочил на месте, быстрым шагом устремившись к огромному иллюминатору, в котором проносились тысячи звезд, сотни планет и бесконечный космос, который, будто черная дыра, засасывал в себя абсолютно все, что было в поле досягаемости.       – Да ладно тебе, я ведь пошутил, – сделал неловкую попытку оправдаться Лондон, на что Принц лишь коротко усмехнулся, продолжая смотреть в бездну перед собой.       – Да. Смешно.       Механик почувствовал себя жутко неуютно и оттого съежился на своем кресле, а в голове пронеслась мысль о том, как было бы хорошо вновь вернуться в каюту Пилота.       – Не уходи, – будто бы прочитав мысли, проговорил капитан, и развернулся к своему собеседнику.       Принцу было больно смотреть на то, что осталось когда-то сильного и крепкого Лондона, язвительного, ехидного и не в меру раздражительного. Из него словно вытянули все краски, поместив в какое-то двухмерное пространство.       Черные волосы, белые губы.       Светлые, словно выгоревшие глаза, и темные вены на тонких запястьях и руках.       Темная одежда и белая, будто специально контрастирующая с ней кожа.       Самым ужасным было то, что механик старался не подавать вида. Словно все было как обычно. И только от осознания этого хотелось разбить себе голову об иллюминатор, чтобы перестать думать и чувствовать.       Лондон кожей ощущал на себе взгляд капитана. Будто бы с него разом стянули всю кожу, оставив абсолютно беззащитным, с налитыми кровью остатками мышц, которые реагировали на каждое движение, взгляд и даже мысль. Будто бы он был оголенным проводом, готовым вот-вот перегореть от неосторожного касания.       – Не смотри на меня так, – не выдержал механик.       – Как? – капитан сложил руки на груди и немного прищурил глаза.       – Будто бы я умираю. Или уже умер. Хотя… вот ведь! – Лондон в очередной раз засмеялся от своих слов.       Правда смех незаметно перешел в хрип, а затем в кашель, который выдал кровавые брызги на светлый пол в капитанской рубке. Вытерев тыльной стороной ладони рот, механик размазал ногой красные капельки. Принц молча наблюдал за его действиями.       – Не понимаю твоего отношения к этой теме, Лондон. Ты с катушек слетел и тебе реально это кажется смешным?       В ответ тот бросил на капитана укоризненный взгляд. Потом с шумом выдохнул.       – Мне больше ничего не остается, Принц. Нихуяшеньки. Только и делать, что в очередной раз ржать над тем, какой я уебан. Точнее, какая уебанская у меня судьба.       – Звучит так, будто тебе пятнадцать, – прозвучало с усмешкой в ответ.       – Да похуй уже. Иногда кажется, что мне реально пятнадцать. В такую задницу могу попасть из-за какой-то херни. И ведь фиг выберешься.       Лондон снова закашлял.       – Мне кажется, у нас троих один диагноз, – со вздохом произнес Принц, – хронический долбоебизм называется.       – Если я буду продолжать ржать, я выплюну свои лёгкие, – впервые за долгое время так широко улыбаясь, ответил Лондон, – так что там с василиском?       Капитан вкратце рассказал о том, кто такой Хозяин, почему он пошел к нему, и что тот попросил за «возможно помогу».       – И ты веришь в то, что он сможет помочь?       – Конечно же, нет. Но разве есть еще какие-то варианты? Лучше уж попытаться хотя бы что-то сделать, чем просто наблюдать за тем, как мы друг за другом подыхаем.       – Тут ты прав. Наверное. Просто я думал, что подобной херни уже не существует.       – А я думал, что Хозяин меня трахнет во все щели.       – А он что, не…? Я думал ты штанишки заработал честным трудом. Подмахивал на совесть.       – Пошел ты! – добродушно буркнул Принц, стараясь не замечать, как от улыбки Лондона кожа на его скулах натягивается так, будто вот-вот порвется.       Механик попытался встать.       – Давай я… – не успев договорить, Лондон рухнул на пол, начав биться в судорогах.       Капитан в ту же секунду, матерясь, подлетел ближе, хватая механика за плечи и подложив под голову ладонь. Голова Лондона резко запрокидывалась то вверх, то вниз, а глаза закатились, обнажая белки.       – Пилот! Быстро тащи его в свой отсек! – заорал Принц, чувствуя, как и его самого начало колотить.       Пилот, коротко прошелестев в ответ что-то невнятное, отдал команду их девочке, которая своими механическими щупальцами бережно вытащила Лондона из рук Принца и утащила в длинный коридор, ведущий в каюту Пилота.       Принц же так и остался сидеть на холодном полу в своей рубке, пытаясь унять дрожь в руках и бешеное сердцебиение в груди.       Спустя пару минут по левиафану гулким эхом разошелся звук удара. Капитан покидал свою рубку, крепко придерживая бинтом окровавленный кулак.