Цена ошибок

Мадара и Микото собирались увидеться в месте, которое было хорошо знакомо им обоим. Это был современный уютный ресторан в центре города, но находился он в относительно тихом переулке, где проезжало мало машин, так что здесь можно было скрыться от суеты Токио, не выезжая за его пределы. Но главным было то, что это заведение находилось недалеко от того университета, где в прошлом учились Мадара и Микото. Вся их история была донельзя тривиальна, и порой Мадара сам удивлялся тому, что наступил на те же грабли, на которые наступали до него бесчисленное множество раз. Микото была его однокурсницей, слишком скромной и тихой, чтобы разглядеть ее среди других девушек. Но судьба распорядилась так, что они познакомились и даже стали друзьями. Мадара и сам не заметил, как во многом стал искать у нее совета: будь то учеба или личная жизнь, но он, будучи тем, кем являлся, был весьма удивлен, что она не поддалась его обаянию, не превратилась в его любовницу и не стала падать к нему в объятия, даже когда он сам предоставил ей такой шанс. Микото вела себя отстраненно и не отвечала на его заигрывания, не желая размениваться на несерьезные игры. Другие девушки, которым тоже выпадал такой шанс, а их было немало, всегда были на седьмом небе от счастья. Они мечтали и грезили о нем, но не всем удавалось зацепить Учиху Мадару. Мадара мало чему придавал значение: в жизни у него было две цели – деньги и компания отца. Ну, девушки прилагались самостоятельно. Но все же дружеские отношения с Микото никак не испортились, и она стала для него кем-то вроде сестры и верного товарища. А потом он познакомил ее с Фугаку. И его угрюмый, строгий и занудный старший брат вдруг преобразился. Даже взгляд его поменялся. Фугаку встречал Микото с цветами после учебы, подвозил ее домой и помогал ей во всем, о чем она только могла попросить. Он даже как-то раз сказал Мадаре, что, если бы она позвонила посреди ночи и попросила о помощи, находять за сотню миль, он бы не задумываясь приехал к ней. И в один день, увидев Фугаку и Микото вместе, Мадара вдруг испытал то, что до этого было ему чуждо. Странное теплящееся в груди чувство к Микото и что-то нестерпимо отвратительное к Фугаку. Мадара старался убедить себя в том, что все это временно, все пройдет и исчезнет, как это с ним обычно происходило. Его интереса, скорее плотского нежели духовного, всегда хватало ненадолго – полгода максимум, что с ним случалось, и до сих пор никому не удавалось удержать Учиху Мадару. Была ли тому причина? Он всегда пытался в этом разобраться. Таким уж он был человеком - на все искал ответ. Его чувства не прошли. Более того они становились только сильнее, и Мадара понял, что так просто с ними не справиться. Он стал осознавать, какую ошибку допустил. Он готов был отвести для Микото особое место в жизни, готов был даже признаться себе в том, что она стала для него чем-то более особенным, чем просто однокурсница и хорошая подруга, что значила для него больше, чем любая другая - имен некоторых он сейчас даже и не вспомнит. Однако, было поздно – к тому времени Фугаку и Микото были уже помолвлены. С их свадьбы Мадара ушел сразу после того, как они обменялись кольцами. Впрочем, семейная идиллия новоиспеченной четы длилась не так долго. Микото узнала, что Фугаку около месяца втайне от нее встречался с коллегой по работе – Теруми Мей. И в один день Микото решила проследить за мужем. Это было подло по отношению к нему и показывало высшую степень недоверия, как считала Микото, но ей всего лишь хотелось выяснить правду. Ее подозрения оправдались. Он виделся с ней вне рабочего времени, и бог знает, чем они там занимались. У взрослых мужчин и женщин не большой выбор совместных занятий. На какое-то время Микото отстранилась от мужа, уделяя все свое время единственному ребенку - тогда уже пятилетнему Итачи. Предательство, все же, впилось иголками в ее сердце, и Фугаку стал замечать холодность по отношению к себе. Микото рассказала все, что узнала, а Фугаку, находившийся в состоянии стыда и вины перед женой, долго умолял ее прощения. Однако ей было слишком невыносимо находиться рядом с ним, и она сказала, что уедет к родителям все обдумать. Но в этот день в дверь Мадары раздался звонок, и на пороге он увидел Микото в слезах. К родителям она не поехала – не хотела обременять их своими семейными проблемами. В конце концов она оказалась у Мадары, и он приютил ее на некоторое время. Микото рассказала Мадаре о звонках, при которых Фугаку всегда уходил в другую комнату, оправдываясь тем, что звонят по важному делу с работы, как стал задерживаться по вечерам, пропадать по праздникам, редко отвечать на ее звонки. Рассказала, как видела его вместе с высокой красивой шатенкой, и что Микото знала, что они «ходили в отель не ради того, чтобы выпить чашку кофе». Мадара знал, что однажды это случится, но не думал, что Микото в такой ситуации придет именно к нему. За все то время, что они были знакомы, поддержка и помощь приходили лишь с ее стороны, а в этот день был его черед поддержать ее. Они думали, как отомстить Фугаку за измену, и хотели даже рассказать об этом Таджиме, но Микото, заглушив в себе злость и обиду на мужа, решила, что не хочет, чтобы ее брак распался. Фугаку был ей дорог, но она поняла, что больше не любит его. Около недели Мадара и Микото провели вместе, и никто не знал об этом. Пару раз они переспали - вернее, для обоих это было то, что называют «занятием любовью». Разница была, и большая. Уж Мадара-то точно знал не понаслышке. Как оказалось, Микото хотела этого не меньше, чем он сам. Вроде бы Фугаку был отомщен, но тогда это уже не имело совершенно никакого значения. Ни он, ни она не считали это неправильным – наоборот, им казалось, что все именно так, как должно быть. Но в реальности все было иначе, и вместе они оставаться не могли. Очень скоро Микото должна была уйти, и перед тем, как покинуть порог его дома, она сказала, что им нужно об этом забыть, потому что она собирается простить мужа. Мадара этого не хотел и никогда об этом не забывал. — Привет, Мадара, — послышался приятный женский голос, в то время как он смотрел окно и пил кофе. Мадара почувствовал, как кто-то робко тронул его за плечо, обернулся и увидел Микото. — О чем задумался? Она была одета в черную юбку до колен, белый свитер, а на плече у нее была сумка. Темные волосы были распущены, губы слегка приподняты в улыбке, но в глазах ее была грусть. Микото села напротив него и поставила сумку рядом с собой. — Да так, — ответил Мадара. — Давно не виделись, Микото. — Да уж. — Она усмехнулась. — И видимся мы не при лучших обстоятельствах. Микото заказала зеленый чай и мятное мороженое, сказав, что поела дома, а Мадара попросил еще одну кружку крепкого кофе. — Ты меня не долго ждал? Не думала, что ты придешь раньше. — Было по дороге, и я решил сразу сюда. — Понятно. Так что ты хотел мне сказать? Микото чувствовала вину перед мужем, идя на эту встречу. Фугаку бы пришел в ярость, узнав об этом, но мысли ее были заняты Саске, поэтому она не боялась. — Хм. Хотел ответить за Саске на твои сообщения. — Скажи, он их хотя бы видел? — Видел. Но сказал, что принципиально не будет никому отвечать, а тебе позвонит, как только посчитает нужным. Микото с разочарованием посмотрела в окно. Неужели сын отрекся и от нее? За то, что она была на стороне Фугаку и не могла ему перечить? Но это было не в ее силах. Все, что могла Микото – поддерживать Саске морально, но сын, видимо, больше в этом не нуждался, а значит и в заботе матери тоже. — Саске на меня злится? — спросила Микото, в то же время боясь услышить положительный ответ. — Я так не думаю. Он зол на Фугаку, но не на тебя. К ним подошла официантка и принесла заказ. Микото уже даже не хотелось смотреть на мороженое, и она стала потихоньку ковырять его в вазочке. — Наверное, — сказала она, — я больше не буду мешать ему надоедливыми звонками и сообщениями. Действительно, пускай позвонит, как сам захочет. Мадара не мог не заметить перемену в ее поведении. Она казалась ему более отстраненной от всего, чем прежде, и словно какое-то отчаяние ело ее изнутри, но она упорно старалась это скрыть. — С ним все в порядке, можешь не волноваться, — произнес Мадара. За окном по обеим сторонам дороги шли прохожие, вывески соседних кафе ярко светились в вечерних сумерках, по улице пронеслось несколько машин. Но все это казалось Микото таким бессмысленным. — Он надолго у тебя остановился? — спросила Микото. — Съезжать пока не планирует. Так что, думаю, да. Микото заглянула в свою сумку, вдруг достала белый конверт и протянула Мадаре. — Что это? — удивившись, спросил он. — Деньги. Для Саске. Передай ему, а то Фугаку заблокировал его карточку. — Не надо. Я даю ему деньги. — Скажи, что это от меня. Возьми, Мадара. — Нет. — Почему? — Я же сказал. Я даю ему деньги. — Пожалуйста, не будь таким упрямым, — взмолилась она, и Мадара все же принял конверт, положив его к себе во внутренний карман пиджака. — Я бы ему свою карточку дала, но Фугаку об этом узнает. — В этом не было необходимости. Микото больше не хотела спорить и поэтому перевела тему: — Саске что-нибудь говорил про учебу? Он будет возвращаться в университет? — Сейчас не собирается. — Как же мне его образумить? — спросила она. — Если даже Фугаку не может этого сделать? — Некоторых может образумить только жизнь, — сказал Мадара, мешая ложкой кофе. — Люди по-настоящему учатся только на своих ошибках. — Они с Итачи так непохожи. — Взгляд Микото становился все тревожнее. — Саске совершенно неуправляем. Мадара усмехнулся и ответил: — Порода. — Я не понимаю, что им движет, — продолжила Микото. — Он все держит в себе и никогда ничего не рассказывает. Но я ведь знаю, вижу по его глазам, что он страдает! Мне все равно страшно за него, Мадара. Я боюсь, что он окончательно замкнется в себе и снова вернется к… — Микото хотела было упомянуть наркотики, но у нее не получилось сказать это вслух. Слишком тяжело. К горлу подступил ком, перед глазами все поплыло, а голос у нее задрожал. — Что все повторится. Понимаешь? — Микото… Внутри него что-то сжалось. Ее настроение, казалось, передалось Мадаре, и прежнее чувство радости от того, что он смог наконец-то встретиться с ней, вдруг заменилось горечью и желанием непременно все исправить, только чтобы не видеть в слезах эту женщину. — Я уже не знаю, что мне делать, Мадара. Она сжала губы, но несколько капель все же упали с ее ресниц. Не хватило сил сдержаться. Микото быстро вытерла их салфеткой. — Извини, — сказала она. — Фугаку уже не хочет меня слушать, а я снова расклеилась. Говорит, что с Саске работает только метод кнута. Мадара хотел дотронуться до ее руки, но на глаза ему попалось ее обручальное кольцо, и внутри у него вдруг что-то перевернулось. Такое он испытывал каждый раз, когда видел это золотое украшение, которое так тщательно выбирал Фугаку. Мадара и сам себе давно признался, что очень сильно ненавидит и это кольцо, и старшего брата. Вместо того, чтобы положить свою руку на ее, он только чуть ближе наклонился к ней через столик. — Микото, — повторил он и его голос был так же тверд, как и его взгляд. — Ты не поможешь Саске, пока он сам того не захочет. Обещаю, что присмотрю за ним и заставлю его позвонить тебе. Она постаралась ему улыбнуться, хотя улыбка вышла эта очень натянутой и измученной. Микото наконец-то смогла попробовать свое мороженое. — Спасибо тебе.