Цена ошибок

Мадара расплатился за двоих, хотя Микото как всегда вынула деньги из своего кошелька, из-за чего он попросил ее больше никогда так не делать, по крайней мере в его присутствии. Домой он вернулся около десяти вечера и к своему удивлению застал в квартире Изуну. — Привет, Мадара! — поздоровался с ним младший брат, когда Мадара прошел в гостиную. — О, Изуна, пришел погостить? — спросил он, присаживаясь на диван рядом с братом, который смотрел программу новостей. — Ну, вроде того. — Где Саске? — Ушел спать. А ты где был? — Виделся с Микото. Изуна вздернул брови от удивления, а в его глазах заплясали хитрые искорки. — И как все прошло? — спросил он у Мадары, который своим мрачным взглядом сразу дал ему понять, что это вовсе не то, о чем думает Изуна. — Ну ладно, не смотри на меня так. Я просто спросил. Вы говорили о Саске? — Да. — Мадара вынул конверт из пиджака и положил его на кофейный столик. — Она даже деньги ему передала, причем втайне от Фугаку. Надо будет потом отдать Саске. — На этого шпаненка деньги так и сыпятся, — засмеялся Изуна, но заметив, что Мадаре не до шуток, тут же скис. — Ему сложно, я понимаю. Не хотел бы я, чтобы Фугаку пошел по пути нашего отца. — Он вполне способен оставить собственного сына ни с чем. Это в его крови, — с презрением произнес Мадара, вспоминая про Таджиму. Он все еще был в полной уверенности, что это из-за Фугаку он остался без наследства. Мадара никогда не отчаивался найти доказательства – он считал это делом своей жизни. — Саске правильно делает, что не надеется на него, — сказал Изуна. — Но портить отношения с отцом ему тоже не стоило. Да и вообще, мы слышали историю только со стороны Саске, а со стороны Фугаку – нет. Нужно с ним тоже поговорить, иначе мы рассуждаем не объективно. Мадара усмехнулся и спросил: — Ты собрался с ним говорить? — Пока что нет. Но я еще об этом подумаю. В отличие от Мадары, с Фугаку Изуна еще мог поддерживать контакт, хотя слабый и непрочный. Фугаку не доверял Изуне, потому что тот всегда поддерживал Мадару, но по крайней мере у Фугаку не было поводов его ненавидеть. — Изуна, можно подумать, ты не знаешь Фугаку. Он занят компанией и Итачи. Ему нужно было, чтобы Саске нигде не светился и не привлекал внимание общественности, вот он и прикрыл его группу. — И где тут повод, чтобы бежать из дома? — спросил Изуна. Ему были непонятны метания Саске, который то уходил из родительского дома, то возвращался, а сейчас и вовсе поднял бунт, как настоящий трудный подросток. — Фугаку считает, что с Саске действует только «метод кнута», — ответил ему Мадара. — С чего ты взял? — Так сказала Микото. — Понятно. — Изуна издал смешок. — И все-таки, его не бьют дома и не унижают, жестокого обращения нет. Вспомни, как лупил нас отец за всякие дурацкие провинности? Да Саске такого воспитания и не снилось! Так что, думаю, дело в нем самом и в его истеричном характере. Итачи, например, ни на что никогда не жаловался. — Ты прав, Изуна. Итачи и Саске по-разному воспринимают Фугаку. Младший брат выключил звук на телевизоре и посмотрел на Мадару, у которого был неестественно отрешенный вид. Изуна чувствовал, что разговор с Микото задел в Мадаре какие-то чувства. Он слишком хорошо понимал старшего брата, чтобы тот мог от него что-то скрыть. Изуна знал, что мысли Мадары сейчас заняты вовсе не Таджимой, не Фугаку и даже не Саске. Мадара думал о Микото. — Как там Микото? — осторожно спросил Изуна. — В депрессии. — Я не удивлен. Между ними ненадолго возникла тишина. Мадара теперь чувствовал на себе груз ответственности за Саске и неожиданно понял, как тяжело бремя отца. У него был кое-какой опыт воспитателя, который он приобрел благодаря Изуне, но младший брат, как помнил Мадара, всегда был послушным и правильным. Другое дело Саске, который пытался все делать вопреки Фугаку, чтобы показать, что у него нет безграничной власти над сыном. И у Мадары не было никакой гарантии, что именно его Саске станет беспрекословно слушать. — Теперь моя забота вытаскивать его из неприятностей, — сказал Мадара. — Я пообещал ей, что присмотрю за ним. — И все-таки, это правда, — с улыбкой произнес Изуна. — Что – правда? — Ты любишь Микото. Мадара нахмурил брови и встал, чтобы приоткрыть в комнате окно. — Я и тебя люблю, Изуна, — отшутился он. Младший Учиха вскочил с дивана: как бы ни было все печально в их семье, в душе он вдруг обрадовался за брата. — Я серьезно, Мадара! Ты никогда не берешь на себя лишних обязательств! Тем более здесь не какая-то сделка, а твой племянник! — Мне просто их жаль. — Ладно, как скажешь, брат, — сказал Изуна и покачал головой. — Но одно я скажу тебе точно: Саске и Микото сейчас нужна твоя поддержка.