Цена ошибок

Утром, спустя почти две недели после ухода Саске из дома, Микото все-таки дождалась звонка. Она сидела одна в гостиной и читала книгу, когда зазвонил ее мобильный телефон и наконец-то на экране высветился тот номер, о котором она думала каждый раз, как слышала мелодию звонка. — Саске, ты позвонил. Как я рада слышать тебя! — Привет, мам. Извини, что не звонил. — Я все понимаю. Ты мне лучше скажи, как ты? — Все нормально. Тебе не о чем беспокоиться. — Голос Саске звучал безразлично. — Мать не может не беспокоиться о сыне, — сказала Микото. — Но, пожалуйста, не игнорируй меня. Хотя бы пиши. — Постараюсь. На душе у Микото все равно скребли кошки. Ей казалось, что она не видела Саске много лет, хотя прошло чуть больше недели. — Ты знаешь, — начала Микото, — я, Итачи и отец очень по тебе скучаем. — Держу пари, отец ни слова обо мне с тех пор не сказал и ведет себя так, будто ничего не случилось. Ей было бы сложно с этим спорить, потому что Фугаку всегда держал свои эмоции в себе и даже эту ссору с сыном переживал в гордом одиночестве. Но Микото видела, что Фугаку действительно осознает часть своей вины, а это уже очень многое значило. Они прожили вместе достаточно долго, чтобы она могла понять мужа и без слов – в душе он переживает по-настоящему. — Ты ошибаешься, Саске. Он не любит ссоры так же, как и мы все. Поверь, если он и вспылил, то не нарочно. Отец все для тебя делал, ты не можешь этого отрицать. Вспомни, он хоть раз тебе в чем-то отказал? — Он распустил мою группу. — Может, для начала вспомнишь, почему он это сделал? Наркотики – это не шутки, Саске. Мы не могли просто сидеть, сложа руки, зная, чем ты занимаешься со своими друзьями. — Я прекрасно знал, на что шел, — раздраженно ответил Саске. — И вообще, я не намерен об этом разговаривать. Сколько бы ни задавала вопросов Микото о его планах, Саске на все отвечал односложно, либо вообще старался уйти от ответа. В конце концов ничего нового разговор Микото не дал, разве что она смогла услышать голос Саске. — Скажи мне одну вещь, Саске, — напоследок сказала Микото. — Что нужно сделать, чтобы ты вернулся домой? — Ничего, — холодно ответил ей сын. — Если я захочу вернуться, то вернусь. В ней поселилась маленькая надежда, что все еще не полностью потеряно. В последние дни, как заметила Микото, Фугаку вел себя очень холодно и лишний раз сторонился общения с семьей; он снова часто стал задерживаться на работе и все чаще приходил домой в дурном настроении. Она знала, что беспокойство за Саске одна из причин такого его расположения духа, но, не будь того, что произошло между мужем и женой в прошлом, не будь снова этих подозрительных звонков, при которых Фугаку обязательно уходил в другую комнату, она бы не нашла причин подозревать его в посторонних связях. Однако Микото снова стало казаться, что муж от нее что-то скрывает. Время клонилось к полночи, и Микото уже ложилась спать. В спальню вошел Фугаку: лицо его было мрачно. Она хорошо знала это лицо – такое выражение было у него, когда он хотел поговорить с ней о чем-то неприятном, что нередко кончалось ссорой. — Микото, — обратился Фугаку к ней, останавливаясь около кровати. — Кто звонил тебе несколько дней назад посреди ночи? Ее взгляд заметался. — Я же тебе говорила, что кто-то ошибся номером. — И для этого ты выходила перезвонить? — С чего ты взял, что я выходила перезвонить? — Я слышал, что ты с кем-то говорила в ванне. Свет там был выключен. Значит, ты не хотела, чтобы я это случайно заметил. Думала, я ничего не увижу и не пойму? Что же, ты ошиблась. Я даже уверен в том, что звонил Мадара. Микото выключила в лампу, не в силах вынести тяжелый взгляд Фугаку, и отвернулась к нему спиной, когда он лег в постель. — Да, — ответила Микото. — Это был он. Мадара звонит всегда только по делу, и из-за всей этой ситуацией с Саске я не могла проигнорировать его звонок. — Ну так… И что он тебе сказал? Микото решила не рассказывать о встрече. Злить мужа ей не хотелось: то, что он узнал о звонке, уже немного обострит их отношения. Фугаку копал глубоко. Она даже со страхом подумала, что он, вероятно, стал ее в чем-то подозревать, но она давно считала его и себя квитами, а поэтому не чувствовала вины. Да, однажды она тоже совершила предательство, которого не ожидала сама от себя, но тогда ей просто нужен был кто-то рядом. Иногда она думала, что ей следовало быть выше в поступках, чем ее собственный муж. Она не была настолько хорошей женой и матерью, насколько привыкли считать ее окружающие. Пожалуй, они с Фугаку стоили друг друга. Так ей казалось теперь. — Мадара увидел мои сообщения в телефоне Саске и решил мне позвонить. Сказал, что заставит Саске поговорить со мной. Видимо, сработало. Сегодня он позвонил. — Все-таки соизволил связаться с матерью. Я-то уж начал думать, что он все человеческие чувства истратил. А если еще нет, то с Мадарой он быстро это исправит. — Что ты имеешь в виду? Фугаку в этот момент показалось, что с ним говорит не жена и мать его детей, а совершенно чужая и посторонняя женщина. — Можно подумать, ты плохо знаешь Мадару. Ему плевать на людей и их проблемы. — Ты преувеличиваешь, — сказала Микото. — Ни капли. Хочешь возразить? — Нет, — ответила она, хотя знала, что Фугаку уже много лет предвзято относится в брату и не желает видеть в нем что-то хорошее. Он был неправ, совершенно неправ. Но сейчас ей не хотелось спорить. Хотелось спать. — Я думаю, вам нужно встретиться с Саске и поговорить, — устало произнесла она, стараясь перевести тему. — Попробуй для начала сказать это ему. Саске этого не захочет, а заставить его невозможно. Он слишком упрям. — Должен быть способ… — Микото, я разберусь, — оборвал ее Фугаку. — Но я прошу тебя не вмешиваться, потому что тут нужны жесткие меры. Лучше скажи, что от тебя хотел Мадара? — Ничего. Почему ты об этом спрашиваешь? — Брось, — отмахнулся Учиха. — Я знаю его лучше, чем кто бы то ни было, не считая Изуну. Мадара ничего просто так не делает, тем более по доброй воле. Либо у него есть причина, либо он что-то от тебя потребовал. — Он ничего от меня не требовал. И я его ни о чем не просила. Ты не веришь, что Мадара способен на благое дело? Фугаку усмехнулся. Более того ему захотелось рассмеяться, но он сдержался, иначе бы жена наверняка посчитала, что он свихнулся. Кому как не ему знать своего честолюбивого и корыстного братца. — Только если оно принесет ему выгоду, — ответил он. — Все люди эгоисты, и Мадара в том числе. Просто в отличие от многих он не привык этого скрывать, хотя и последним мерзавцем на Земле его нельзя назвать. Однако я не хочу, чтобы Саске находился под его влиянием. У Мадары точно есть насчет него свои планы, я в этом уверен. — Фугаку, Саске все-таки не чужой для него человек, он его племянник. Это естественно, что он захотел помочь. Не будь между тобой и Мадарой таких напряженных отношений, он бы позвонил тебе, а не мне. Главное, что мне удалось связаться с Саске. — Почему тогда ты мне просто не сказала о звонке Мадары? — Не хотела тебя беспокоить. Я знаю, вы не ладите, и тем более тебе не нравится, если он мне звонит. Я собиралась рассказать тебе все, что смогла узнать от Саске.. К тому же, я не спрашиваю у тебя, почему ты избегаешь меня, когда звонит твой телефон, — парировала Микото, зная, что последняя фраза попадет прямо в яблочко. Фугаку ушел от ответа, устало выдохнул, и сказал: — Забудем. Расскажи про Саске. Может, тогда хоть этой ночью я буду спать спокойно.