Цена ошибок

Когда Сакура выспалась как следует, она поняла, что натворила. Глупые сны заставили ее проговориться, да и разные таблетки тоже сыграли свою роль. Теперь из-за ее болтливого языка у Итачи скорее всего появились насчет нее сомнения. Как она только могла бредить Саске в тот момент? Неужели тогда чувство разума у нее настолько притупилось? И главное, как теперь это разъяснить Итачи? — Глупая… — пробормотала Сакура, сидя в палате с двумя коматозными пациентами, за которыми она должна была сегодня вести наблюдение. — Какая же я глупая… И все же тот день в квартире Наруто не выходил у нее из головы. Образ Саске все еще четко вырисовывался в ее сознании. Его черты, туманный и меланхоличный взгляд, пряди черных волос, спадающих на его бледное лицо. Когда она закрывала глаза, все было так, словно он снова стоял перед ней и задавал вопрос: «Ты все еще любишь меня, Сакура?» Если бы она задала этот вопрос сама себе, то он бы ей показался глупым. Все равно что если бы ее спросили, крутится ли Земля вокруг Солнца. У таких вопросов ответ всегда остается неизменным. Но на что надеялся Саске? Она этого не понимала. Или он думает, что у нее совсем нет чувства гордости и собственного достоинства? Что все эти годы она только и ждала, пока он наконец-то до нее снизойдет? Как бы не так! Ей сполна хватило того унижения, когда он ее отверг: после этого она еще очень долго чувствовала себя ничтожной и разбитой. Меньше всего ей бы хотелось снова через это пройти и чувствовать себя последней дурой на планете, в то время как человек, которому она призналась в чувствах, крутит романы с другими девушками. А теперь он смеет вот так напрямую лезть к ней в душу с такими вопросами?! Все-таки Харуно была довольна тем, что не дала Саске ответ. Она не готова что-то менять в своих отношениях, проверенных уже не одним годом. Итачи дает ей стабильность, он бескорыстен, а все это так сложно было встретить в нынешнем мире. Почему она должна отказываться ради этого только из-за каких-то чувств из прошлого и шагать в неизвестность с Саске, который в любую секунду может поменять свое мнение в совершенно противоположную сторону? Может быть, пора уже просто забыть о призраках прошлого и подумать о своем будущем? Ведь что кончено, то кончено. В дверь постучали, и в помещение вошел Итачи. Сакуру сразу захлестнула волна стыда, и она постаралась спрятать глаза. — Привет, — сказала она. — Что ты тут делаешь? — Вряд ли я навещаю этих несчастных пациентов. Значит, я пришел к тебе. Харуно непроизвольно улыбнулась. — Знаешь, Итачи, у них есть все шансы выйти из комы. Но через сколько? День, месяц, год или десять лет? Я не знаю. — Всегда хочется надеяться на лучшее, — ответил он, поцеловав ее и присаживаясь рядом с ней на стул. — Может быть они вовсе не несчастны в своих снах, а наоборот. Но мы этого не узнаем. Итачи оглядел больных и вновь перевел взгляд на Сакуру. — К сожалению, не узнаем, — ответил он. — Тебе часто снятся счастливые сны? Харуно поняла, к чему он вел, и занервничала, чувствуя себя ужасно виноватой. Она решила не медлить и сразу перейти к сути их разговора. — Послушай, Итачи… То, что я тебе позавчера наговорила во сне… Честно говоря, я даже не помню, что конкретно я говорила или хотела сказать. — Ты сказала, что я и Саске снимся тебе и что ты не можешь сделать выбор. — Да, точно, — задумчиво протянула она. — Но я хочу, чтобы ты не придавал этому значение. Во сне наше подсознание часто воспроизводит страхи. Сны нельзя трактовать однозначно, и уж тем более нельзя верить таким лунатикам, как я. Учиха выдал слабый смешок. — Тем не менее, во сне ты выбрала Саске. Сакура чувствовала, как у нее застучала кровь в висках. Но сейчас было важно не нервничать, хотя не очень-то у нее получалось. — Это был всего лишь отголосок прошлого! Я всю эту ситуацию с Саске давно уже забыла, ты же знаешь. Порой сознание просто хочет что-то напомнить. Может, я просто боюсь, что эта история может повториться и с нами. — Вот, значит, в чем дело. Тебе не нужно об этом думать, Сакура. Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не поступлю так, как Саске. Я не привык играть с человеческими чувствами. — Я знаю, Итачи. У тебя действительно получилось склеить осколки моего сердца. Вот то, что мне действительно стоит помнить всегда. Хотела бы я, чтобы сознание напоминало мне об этом почаще! На какое-то время настала пауза в разговоре. Каждый думал о своем. За время, прошедшее с момента знакомства, между ними возникла такая крепкая связь, что теперь казалось, что она их неотъемлемая часть. Но если они так подходят друг другу, то почему оба чувствуют соменения? Итачи решил, что нужно непременно от них избавиться. Прямо сейчас или уже никогда. — Сакура, ответь на мой вопрос. Я прошу от тебя искренности. Ты действительно меня любишь? Она знала, что от этого ответа зависит ее будущее. И назад пути не будет. Но почему она медлила? — Да, Итачи. Но в тот момент Сакура еще не осознавала, что ответ сорвался с ее языка сам по себе, и произнести что-то другое у нее не хватило бы решимости. Она так много раз планировала этот ответ, и ей казалось, что все будет замечательно, но, произнеся признание, Сакура почувствовала, что она сделала что-то неправильно. Она просто обманула себя. Обманула Итачи. Ей показалось, что слова вышли неискренними, и он ей не поверил. Итачи лишь вздохнул, словно у него гора с плеч упала и встал со своего места. — Я рад, что мы все разъяснили. Будь добра, дай мне теперь несколько инсулиновых шприцов. Мои закончились.